В.Г. ДОЛГУШЕВ, кандидат филологических наук

Поэзия Владимира Высоцкого, опережая время, касалась многих запретных тем, о которых в полный голос заговорили лишь с началом перестройки. Творчество поэта питалось самой жизнью, из которой он черпал и художественные образы, и вдохновение, и неповторимый, только ему присущий стиль. В его стихах, как в жизни, все перемешано: высокое нередко соседствует с низким, комическое - рядом с трагическим.

Даже к своему творчеству поэт относился с иронией. В качестве стилистического средства снижения канонического образа Музы он использует шутку: "Я бросился к столу, весь нетерпенье, / Но - господи, помилуй и спаси - / Она ушла, - исчезло вдохновенье, / И - три рубля: должно быть, на такси" ("Посещение Музы, или Песенка плагиатора").

Очень часто Высоцкий обращается к гротеску. Так, в стихотворении "Письмо в редакцию телевизионной передачи "Очевидное - невероятное" из сумасшедшего дома - с Канатчиковой дачи" (далее - "Письмо в редакцию..."), абсурдной оказывается сама действительность, а все происходящее в сумасшедшем доме, наоборот, - реальностью, как бы подчеркивающей ирреальность жизни за его стенами.

стр. 24

В стихотворении "Мишка Шифман" героя не пускают в Израиль только потому, что он еврей: "Мишку мучает вопрос: / Кто здесь враг таинственный? / А ответ ужасно прост - / И ответ единственный: / Я в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, - / Мишка пьет проклятую, - / Говорит, что за графу / Не пустили - пятую".

Поэт намеренно прибегает к эпатированию читателя (или слушателя), будто прячась за своего героя. Он смотрит на окружающий мир его глазами, говорит его языком. Поэтому некоторые воспринимают стихи Высоцкого как своеобразный кич, безвкусицу. Однако не нужно отождествлять автора с персонажами его произведений (см., напр., "Диалог у телевизора", "Татуировка" и др.).

В качестве средства создания комического эффекта у Высоцкого выступают приемы языковой игры, весьма разнообразные. В частности, он широко использует каламбуры, ориентированные, прежде всего, на слуховое восприятие. Это и сталкивание в стихах полных омонимов: "Но на происки и бредни / Сети есть у нас и бредни..." ("Письмо в редакцию..."), и присутствие в этих же целях паронимов: "Ошибка вышла - вот о чем молчит наука: / Хотели - кока, а съели - Кука!" ("Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука"), и сталкивание омонимичных аббревиатур и обычных слов: "Здесь бы Мур не выбрался из МУРа - / Если б был у нас чемпионат" ("Комментатор из своей кабины...").

Высоцкий - непревзойденный мастер словообразовательной игры. Он искусно создает индивидуально-авторские окказионализмы, основанные, например, на подмене производящей основы: "Нам бермуторно на сердце / И бермутно на душе!" ("Письмо в редакцию..."), ср. муторно на сердце и смутно на душе; "Едем, Коля, - море там / Израилеванное!." ("Мишка Шифман"), ср. море разливанное, а также взаимозамену производящих основ: "Развяжите полотенцы, / Иноверы, изуверцы!" ("Письмо в редакцию..."), ср. иноверцы, изуверы. Используются и такие яркие средства языковой игры, как трансформация газетных и журнальных клише: "Удивительное рядом - / Но оно запрещено!" (Там же).

Вторгаясь в устоявшиеся формы фразеологической конструкции, поэт заменяет один ее элемент на противоположный по лексическому значению (антоним): "Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал..." ("Маски"), ср. разговорное: заклятый друг; перемещает части фразеологизма: "У кассы очередь - гомор-содом..." ("Я из породы битых, но живучих"), ср. Содом и Гоморра; заменяет сравнительный оборот в составе идиомы: "Он то плакал, то смеялся, / То щетинился как еж..." ("Письмо в редакцию..."), ср. щетиниться, как зверь. Высоцкий сталкивает в одном контексте идиоматическое и прямое значение слов, входящих во фразеологическую конструкцию: "Мы теперь с тобой одной веревкой связаны - / Стали оба мы скалолазами!" ("Скалолазка"),

стр. 25

ср. связаны одной веревочкой; "Мы кой в чем поднаторели: / Мы тарелки бьем весь год - / Мы на них собаку съели, - / Если повар нам не врет" ("Письмо в редакцию..."), ср. собаку съесть на чем, в чем-либо.

Нередко применяется и такой прием, как создание стилевого диссонанса путем сочетания элементов различных стилей: "Тут примчались санитары - / Зафиксировали нас" ("Письмо в редакцию..."); "И вот в Москве нисходит он по трапу, /Дает доллар носильщику на лапу...'" ("Песня про Джеймса Бонда, агента 007"). В большом ходу у Высоцкого варваризмы и так называемая макароническая речь: "В джерси одеты, не в шевьет.. ." ("Диалог у телевизора"); "И - киноленту вместо документу: / Что, мол, свои, мол, хау ду ю ду!" ("Песня про Джеймса Бонда, агента 007"). Использует поэт и прием рифмованного эха: "Тагарга-матагарга..." ("Скоморохи на ярмарке"), и прием метатезы (перестановки) частей слова: "Этот Шифер ни за что не сможет / Угадать, чем буду я ходить" ("Только прилетели - сразу сели"), ср. Шифер - Фишер, и пародийное употребление диалектных (яканье), диалектно- просторечных морфологических форм, например, окончаний -у существительных второго склонения в родительном падеже единственного числа: "Это значит - не увижу / Я ни Риму, ни Парижу...''' ("Перед выездом в загранку..."), окончания -а в именительном падеже множественного числа существительных мужского рода: "Как ныне сбирается вещий Олег / Щита прибивать на ворота..." ("Песня о вещем Олеге").

Как видим, палитра изобразительных средств в поэзии Высоцкого широка и разнообразна. И главным источником авторского языка выступает городское просторечие, народная разговорная речь. В этом он шел вслед за классиками русской словесности.

Киров

стр. 26