"ИСТОРИЯ БУРЯТ-МОНГОЛЬСКОЙ АССР". Т. I

Актуальные публикации по вопросам истории России.

NEW ИСТОРИЯ РОССИИ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ИСТОРИЯ РОССИИ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему "ИСТОРИЯ БУРЯТ-МОНГОЛЬСКОЙ АССР". Т. I. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

114 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


Под редакцией доктора исторических наук А. П. Окладникова. Бурят-Монгольский научно-исследовательский институт культуры. Бурят-Монгольское государственное издательство. Улан-Удэ. 1951. 573 стр.

 

Первый том "Истории Бурят-Монгольской АССР", написанный коллективом авторов (А. П. Окладников, Ф. А. Кудрявцев, Г. Н. Румянцев, П. Т. Хаптаев) по заданию Бурят-Монгольского научно-исследовательского института культуры, подводит известные итоги перестройки работы в области изучения истории Бурят-Монголии, работы, которая началась с 1947 года.

 

В 1947 г. в Улан-Удэ происходило совещание историков по вопросу о состоянии и задачах исторической науки в республике. Совещание дало оценку имевшихся работ по истории Бурят-Монголии, вскрыло ряд серьёзных ошибок и недостатков в этих исследованиях и наметило пути их преодоления.

 

Как было вскрыто на совещании, в ряде работ, посвященный истории бурят-монгольского народа, имелись буржуазно-националистические извращения. Показывая колониальную политику царизма, авторы этих работ зачастую отождествляли русский царизм с русским народом. Это приводило к противопоставлению бурят русским и к отрицательной оценке факта включения Бурятии в состав Русского государства. Авторы этик работ игнорировали свидетельства исторически складывавшейся дружбы русского и бурятского народов, не давал классовой характеристики русской колонизации, не вскрывали положительной роли культуры великого русского народа в развитии культуры бурятского народа. Совещание подчеркнуло отсутствие разработанной научной периодизации истории Бурят-Монголии, а также отсутствие целостных общих трудов по истории республики1 . Тем самым совещание наметило первоочередные задачи в области исторической науки и нацелило историков Бурят-Монголии на разрешение этих задач.

 

В какой же мере задачи, поставленные совещанием, выполнены и реализованы в вышедшем труде?

 

Издание "Истории Бурят-Монгольской АССР" предпринято в двух томах. Первый

 

 

1 См. о работе совещания "Записки Бурят-Монгольского научно-исследовательского института культуры и экономики". Т. VIII" стр. 222 - 237. Улан-Удэ. 1948, и "Вопросы истории" N 5 за 1949 г. (В. Шунков. О разработке истории Бурят-Монголии).

 
стр. 108

 

том рассматривает историю Бурят-Монголии с древнейших времён до Великой Октябрьской социалистической революции. В этом томе обобщён большой материал, накопленный по истории бурят-монгольского народа XVII-XIX вв. и более раннего времени. По существу, это первая попытка "в нашей литературе дать в таком объёме историю Бурят-Монголии. Все предшествующие труды представляли собою отдельные монографии (А. П. Окладников "Очерки по истории западных бурят-монголов в XVII-XVIII веках". Л. 1937), либо общие очерки, захватывающие только часть истории бурят-монгольского народа (Ф. А. Кудрявцев "История бурят-монгольского народа. От XVII в. до 60-х годов XIX в. Очерки". М. -Л. 1940), либо, наконец, самые краткие, общие очерки (П. Т. Хаптаев "Краткий очерк истории бурят-монгольского народа". Улан-Удэ. 1942). Настоящую книгу можно назвать первым общим прудом по истории Бурят-Монголии. Первый том "Истории Бурят -Монгольской АССР", как указывается в предисловии- редакции, уже в рукописи привлёк внимание ряда историков, археологов, лингвистов, давших свои замечания и рецензии к книге и тем содействовавших её появлению. В этой работе приняли участие А. Н. Бернштам, А. К. Боровиков, М. К. Ветошкин, Б. О. Долгих, В. И. Дулов, А. Н. Кононов, А. А. Новосельский, Б. И. Панкратов, В. Т. Пашуто, Г. Д. Санжеев, С. А. Токарев, В. И. Шунков, А. Ю. Якубовский и другие.

 

Обобщая в этом сводном труде материалы предшествующих монографий и исследований, авторы стремились целый ряд вопросов осветить по-новому.

 

Прежде всего, исходя да классических трудов И. В. Сталина по вопросам языкознания, авторы пытались дать новое освещение вопросов происхождения бурят-монгольского языка и народа. Бурятская народность, как показывается в книге, образовалась в результате скрещения монголо-язычных племён, появившихся в долинах Ангары, Лены, Иркута и за Байкалом, с обитавшими здесь древними тюркскими племенами. Ведущая роль в этом объединении принадлежала монголоязычным племенам. Именно они дали будущим бурят-монголам свой язык, так как при образовании последнего верх взял монгольский язык, победивший тюркский и иные местные языки.

 

Кроме монгольских и тюркских элементов в состав бурят-монгольского народа, вошли, по утверждению авторов, тунгусские и самодийские элементы. К сожалению, последнее положение не развёрнуто в труде. Если наличие тунгусских элементов в составе бурят-монгольского народа не вызывает сомнений, то этого нельзя сказать о самодийских элементах. Последний тезис требует подробного обоснования.

 

Интересно и правильно авторы ставят вопрос о соотношении монгольского и бурят-монгольского языков и о связях бурят-монголов с монголами.

 

В трактовке первого вопроса авторы исходят из основополагающего указания И. В. Сталина о национальных языках и диалектах.

 

Племенные диалекты бурятского населения Прибайкалья и Забайкалья вследствие особенностей исторического развития этих групп не могли, как показывают авторы тома, перемолоться в едином монгольском языке. Основные бурятские племена - булагаты, эхириты, хори-тумэт, баргут - сложились задолго до XIII века. Они не участвовали в походах Чингисхана и в создании монгольской империя. Обитавшие в глухих горных долинах и лесах Прибайкалья бурятские племена сохранили свою независимость и остались вне пределов монгольской государственности.

 

Все эти интересные мысли изложены, к сожалению, кратко. Остаётся пожелать, чтобы в последующих специальных работах намеченная линия исследования получила полное развитие.

 

Большая путаница и неясность имеются в освещении вопросов консолидации бурят-монгольских племён в единую народность. В главе IV (автор - Г. Н. Румянцев) даётся следующая формулировка-: "К приходу русских в Восточную Сибирь в начале XVII в. бурятские племена, несмотря на разнообразие этнических элементов, вошедших в их состав, говорили уже на весьма близких яруг другу диалектах, принадлежавших к одной и той же монгольской группе языков. Они стояли на одной ступени социально-экономического развития и имели одинаковую культуру, которая при всех местных различиях представляла собою определённую этнографическую общность. Племена эти, однако, не представляли единого политического целого, так как не создали собственной государственной организации. Это были ещё обособленные друг от друга родовые и племенные группы, изредка объединявшиеся для совместных выступлений, например, против своих кыштымов, но ещё чаще враждовавшие друг с другом. Это была, следовательно, народность лишь в этнографическом, а не в политическом смысле этого слова, так как здесь отсутствовала единое общее управление и прочные политические связи" (стр. 84).

 

Разграничение понятий народности в этнографическом в политическом смысле - позиция, с которой Г. Н. Румянцев подходит к вопросу о формировании бурят-монгольской народности, - не может быть принято, так как оно не соответствует сталинскому учению о нациях. В своей гениальной работе "Национальный вопрос и ленинизм" И. В. Сталин подверг резкой критике тех, кто считал необходимым признаком нации наличие своего государства. То, что предлагали в 1929 г. товарищи Мешков, Ковальчук и другие для определения понятия нации, вводит Г. Н. Румянцев в 1951 г. для определения понятия народности. Излишне подчёркивать, что это "нововведение" должно быть отброшено, так же как были отброшены "нововведения" товарищей Мешкова и Ковальчука.

 

Неясно изложен вопрос о консолидации бурят-монгольских племён в народность и в других главах книги. В главе V - "Буряты

 
стр. 109

 

в XVI-XVII вв. Патриархально-феодальные отношения у бурят" - подчёркивается незавершённость процесса консолидации бурятский племён в народность в XVII в., в период включения бурят в Русское государство (стр. 129), без достаточной, однако, аргументации.

 

Отметим, что такая постановка вопроса требовала его дальнейшего освещения в следующих главах. Следовало показать, как уже в условиях существования бурят в составе Русского государства происходило завершение процесса консолидации бурятских племён в народность. Авторы последующих глав обошли этот вопрос. В результате весь комплекс важнейших проблем в история бурят-монгольского народа, поставленных в связи с трудами товарища Сталина по языкознанию, остался не освещенным до конца. Правильно и интересно поставив вопрос о происхождении бурят-монгольского языка, о взаимоотношении бурят-монголов и монголов, авторы труда не справились с разработкой вопроса о происхождении бурят-монгольского народа, став на (неправильные позиции ("народность в этнографическом смысле" и "народность в политическом смысле"), и так и не показали, когда же и в каких условиях бурятские племена сформировались в народность.

 

В отличие от многих предшествовавших работ, излагавших историю бурят-монгольского народа в полном отрыве от истории других народов СССР либо недостаточно увязывавших эти вопросы, в рецензируемом труде история бурят-монгольского народа систематически освещается в связи с историей других народов нашей Родины я прежде всего русского. В этом значительные достоинства первого тома "Истории Бурят-Монгольской АССР".

 

В книге имеются специальные разделы, посвященные история эвенков (тунгусов) Прибайкалья и Забайкалья: "Эвенки Прибайкалья в XVIII в.", "Образование бурятского и эвенкийского казачества", "Введение волостного управления среди бурят и эвенков Забайкальской области". Сообщается некоторый материал, касающийся истории этой народности, и в других разделах. Так, происхождение тунгусов освещается в главе "Эпоха первобытно-общинного строя на территории " Бурят-Монголии" (гл. II) на основе материалов расколок А. П. Окладникова в Прибайкалье. К сожалению, не во всех главах выдержана эта линия, и целостной картины истории эвенков (тунгусов) на территории Прибайкалья и Забайкалья читатель не получает. Так, в главе, посвященной XVII в., вопрос об эвенках освещается только в разделе "Кыштымы бурятских князцов", в силу чего создаётся превратное представление, будто все эвенкийские племена Прибайкалья и Забайкалья находились в зависимости от бурят. Имеющиеся формулировки также ориентируют читателя в этом направлении: "Охотники-оленеводы эвенки, жившие на Ангаре и Лене, эксплоатировались не так, как земледельческие и скотоводческие племена Енисея и Кана" (стр. 113). По свидетельству источников XVII в., отнюдь не все ангарские и ленские эвенки находились в зависимости от бурят: наоборот, большая часть их была независима Читатель ничего не узнаёт о Жизни этих эвенков, их социальном строе, взаимоотношениях с другими племенами, хотя по этому вопросу имеется достаточная литература.

 

Значительно удачнее изложена одна из центральных тем книги - взаимоотношения бурят и великого русского народа. Уже на первых страницах, посвященных этой теме, авторы выдвигают правильный тезис, который и проводят через всю книгу: "Вступив в общение с великий русским народом, бурятские племена и их лесные соседи стали переходить к новым, более высоким формам хозяйства, к новой, передовой экономике. Среди них постепенно распространяется знание русского языка, а со временем и письменности, происходит процесс культурного сближения бурят с русскими и усвоение коренными народами Сибири высоких достижений русской передовой культуры. Всё это способствовало преодолению вековой отсталости этих народов и их ускоренному прогрессивному развитию.

 

Вхождение в состав Русского государства явилось важнейшим прогрессивным событием в истории сибирских народов и по той причине, что оно навсегда обеспечило им безопасность от угрозы иноземной агрессии, от поглощения отсталыми азиатскими государствами, а позднее алчными империалистическими державами и, в первую очередь, империалистической Америкой" и Японией, с вожделением смотревшими на природные богатства Сибири и Дальнего Востока" (стр. 138 - 139).

 

Авторы квита подробно и внимательно описывают проникновение русского населения в Бурят-Монголию, характеризуют земледельческое освоение в XVII в. русским крестьянством Прибайкалья и Забайкалья, состав русского населения в XVII-XIX вв., влияние русской культуры на культуру бурят, сближение трудовых масс русского и бурятского народов и т. д. Авторы книги показывают, что уже в XVII в. русские и бурятские народные массы совместно выступали против общего врага - русского царизма.

 

Те же процессы проанализированы и для XVIII, XIX и начала XX века. История бурятского народа излагается в неразрывной связи с историей русского народа в Восточной Сибири, а также и в целом с историей СССР. Так, рассматривая Бурят-Монголию во второй половине XIX и начале XX в., авторы книги вначале характеризуют развитие промышленного капитализма в Центральной России, затем переходят к Бурят-Монголии и показывают здесь развитие промышленности, постройку Сибирской железной дороги, формирование пролетариата, положение рабочих, первые забастовки, затем дают картину развития капиталистических отношений в русской деревне и в бурятском улусе.

 

Излагая историю Бурят-Монголии в неразрывной связи с историей СССР, авторы книги не сумели, однако, разрешить проблемы научной периодизации истории Бурят-Монголия. Дискуссии, которые велись на страницах журнала "Вопросы истории"

 
стр. 110

 

по вопросам периодизации истории СССР, прошли мимо авторов книг". Единственный намёк на постановку проблемы периодизации мы находим в предисловии, где указано: "Первый том охватывает историю Бурят-Монголии от первобытно-общинного строя до Великой Октябрьской социалистической революции. В этом томе рассматривается прошлое Бурят-Монголии в пределах следующих этапов социально-экономического развития: 1. Первобытно-общинный строй. 2. Период возникновения и развития патриархально-феодальных отношений. 3. Период возникновения и развития капиталистических отношений" (стр. 7).

 

Никакого отражения в самой книге эта периодизация (будем считать её условно периодизацией), однако, не нашла. Разбивка книги на отдельные главы в основном не связана с этой периодизацией.

 

В 1941 г. на страницах "Записок Бурят-Монгольского государственного научно-исследовательского института Языка, литературы и истории", т. V-VI, в статье Е. М. Залкинда "Периодизация истории бурят-монголов" была сделана попытка периодизировать историю бурят-монголов. Периодизация эта была признана неудачной и не была принята. Авторы первого труда по истории бурят-монголов от древнейших времён до Великой Октябрьской социалистической революции предпочли совсем отказаться от периодизации. Такое самоограничение не могло не сказаться на характере книги. Она в большей мере стала походить на очерки по истории Бурят-Монголии, нежели на систематический труд, освещающий все проблемы истории Бурят-Монголии под углом определённой научной периодизации. Такому впечатлению способствует и разный стиль, в каком написаны отдельные главы.

 

Отказ от периодизации отрицательно сказался и "а содержании книги. Неточно я неясно во многих местах излагаются важнейшие проблемы социально-экономической истории Бурят-Монголии, в частности проблема патриархально-феодальных отношений. Так, в главе V социальные отношения бурят к моменту их включения в состав Русского государства правильно рассматриваются как патриархально-феодальные, хотя некоторые формулировки вряд ли могут быть приняты. Например, говоря о "скаске" балаганских бурят 1693 г., содержащей самую раннюю запись обычного права бурят, Г. Н. Румянцев пишет: "Скаска" совершенно четко отражает деление бурятского общества XVI-XVII вв. на два класса - свободных и рабов (холопов)" (стр. 108). Но ведь если таково было устройство бурятского общества, закономерно считать его рабовладельческим. В другом месте тот же автор указывает уже иное: "В бурятском обществе в XVI-XVII вв. различаются следующие группы населения: 1. "князцы" (тайши, зайсаны, шуленги); 2. "лутчие люди" (сайты - "знатные"); 3. "улусные люди" или "мужики ясачные" и 4. "холопы" (барлаг), т. е. "рабы" (стр. 103). В последующем изложении рабство у бурят справедливо рассматривается как уклад, отмечается, что оно носило черты домашнего, патриархального рабства, и бурятское общество характеризуется как общество патриархально-феодального тала.

 

Как же рассматривается вопрос о патриархально-феодальных отношениях в XVIII- XIX веках? Авторы книги не отрицают наличия патриархально-феодальных отношений среди бурят в это время, но в связи с развитием капиталистических отношений в бурятском улусе, начищая со второй половины XIX в., они склонны переоценивать эти капиталистические отношения и отодвигают патриархально-феодальные отношения на (второй план. С развитием капитализма в Бурят-Монголии -происходит "перерождение полуфеодального нойонства в улусную буржуазию" (стр. 407), капиталистические способы эксплуатации становятся "преобладающими" в крупных скотоводческих и земледельческих хозяйствах полуфеодального нойонства (стр. 412). Полуфеодальное нойонство с ликвидацией степных дум и упразднением должности главных родоначальников теряет "господствующее положение", а "бурятские крестьяне, избавившиеся ценой больших усилий от деспотизма тайшей, теперь оказались в прямой зависимости от кулачества" (стр. 465).

 

Рассматривая так социально-экономическое развитие бурят во второй половине XIX и в начале XX в., авторы книги, как это ни странно, совершенно забывают руководящее указание И. В. Сталина о социально-экономических отношениях у бурят накануне Великой Октябрьской социалистической революции (они и не приводят его в тексте книги). В тезисах к X съезду РКП(б) "Об очередных задачах партии в национальном вопросе" И. В. Сталин писал: "РСФСР и связанные с нею советские республики представляют около 140 миллионов населения. Из них невеликороссов - около 65 миллионов.,."; я далее товарищ Сталин даёт перечисление этих народов, в котором фигурируют и буряты. Исключая из этих 65 миллионов Украину, Белоруссию, незначительную часть Азербайджана, Армению, "прошедших в той или мной степени период промышленного капитализма", И. В. Сталин говорит о всех других народах, "не успевших пройти капиталистическое развитие", как о народах, которые либо сохранили "скотоводческое хозяйство и патриархально-родовой быт" либо не ушли дальше "первобытных форм полупатриархального-полуфеодального быта"2 .

 

Выше уже отмечалось, что первый том "Истории Бурят-Монгольской АССР" больше походит на очерки по истории Бурят-Монгольской АССР, нежели на систематический научный труд.

 

Рука редактора (А. П. Окладников) недостаточно чувствуется в книге: отдельные ее главы написаны в разном плане. В качестве примера можно привести главу II - "Эпоха -первобытно-общинного строя на территории Бурят-Монголии" - и III - "Прибайкалье в эпоху древних и средневековых государств Центральной Азии". Первая (автор - А. П. Окладников) написана без единой ссылки на источники и литературу вопроса и производит в значительной

 

 

2 И. В. Сталин. Соч. Т. 5, стр. 23 - 25.

 
стр. 111

 

мере впечатление краткого резюме работ самого А. П. Окладникова по археологии Восточной Сибири. Читатель, хорошо знакомый с исследованиями А. П. Окладникова, легко разберётся в этой главе, но читатель, не искушённый в вопросах археологии Прибайкалья, не получит в ней нужных разъяснений: что такое, например, серовский, китайский и глазковский этапы культуры насельников Прибайкалья и откуда произошли эти названия, что такое так называемое скифское время и "скифо-сибирская культура" и т. д. Автор следующей главы, Г. Н. Румянцев, написал свой раздел в ином плане, со ссылками на источники и литературу, с объяснением таких слов, как "экзогамия" и другие. Он впал в иную крайность. Так, утверждения о наличии у гуннов кочевого скотоводства и даже о производстве сыра у них автор обосновывает особыми примечаниями (стр. 47 и 54) с цитатами из Иакинфа Бичурина, что можно было бы без ущерба опустить.

 

Недостаточная редакторская работа над книгой оказалась и в том, что в ней много мелких погрешностей и неточностей, которые легко было устранить. В ряде случаев отсутствуют необходимые пояснения, много опечаток " т. д. "Приведём примеры. Интересная карта расселения бурят и соседних с ними племён в XVII в., составленная Б. О. Долгах, недостаточно связана с текстом главы V, к которой она относится. На карте есть названия племён, которых нет в тексте книги, и наоборот. Монгольский хан Турухай Табун превращен в бурятского князца (стр. 104 - 105). Необычна терминология в применении к развитию семьи и брака: "...основною экономическую единицу монгольского общества XII в. составляла индивидуальная патриархальная семья" (стр. 63) (разрядка моя - Н. С. ). Факты начала XVIII в. переносятся в XVII век. Авторы книги пишут: "Наряду со скотоводством и земледелием известную роль в хозяйстве бурят играла охота. Однако в XVII в. она уже не имела повсеместного распространения в Бурятии. Охотничьим промыслом могли заниматься только обитатели лесистых местностей, жители же степей были почти совсем лишены этой возможности. Это обстоятельство учитывалось русской администрацией при обложении бурят ясаком. Так, например, указом от 8 июля 1710 года иркутскому воеводе Лариону Синявину предписывалось заменить сбор ясака пушниной с ашебагатского рода, перекочевавшего в 1704 г. с иркутской стороны Байкала на Селенгу, на денежный, так как ашебагатцам, занимавшим степные места на Селенге, было затруднительно платить ясак пушниной - "соболями, рысями и лисицей" (стр. 90). Но ведь так было в XVIII в., в XVII же веке буряты платили ясак не деньгами, а пушниной, которую обычно выменивали у эвенков на различные товары - железо, скот и т. д.

 

Авторы многократно упоминают об аринах, налягах, мунгулах, шаманских людях и т. д., не поясняя, что это за народности и племена (стр. 142, 144 и т. д.). Не искушённый в истории XVII в. читатель легко спутает шаманских людей с шаманами, между тем как шаманские люди - тунгусское племя шамагир. На стр. 164 и 174 имеются противоречивые данные об истории города Иркутска. На стр. 165 указывается, что целовальники ведали сбором ясака., чего на самом деле никогда не было. На стр. 170 утверждается, что "со второй четверти XVIII века правительство начало борьбу пропив закрепощения ясачных". На самом деле и в XVII в. правительство вело такую борьбу. На стр. 183 утверждается, что, помимо ясака, ясачные люди во второй половине XVII в. должны были платить "поминки государевы, воеводские и дьячьи", тогда как на самом деле во второй половине XVII в. поминки уже не взимались, и в предшествующем изложении (стр. 170) правильно указывалось, что "удельный вес поминков в натуральной дани быстро падает, и вскоре они исчезают вовсе". На стр. 205 опять встречаемся с необычной терминологией: "Крестьяне и посадские назывались в XVII и первой половине XVIII в. "жилецкими тяглыми людьми" в отличие от служилых людей. Первые "относил" государево тягло" (подати и повинности), вторые - "государеву службу". Оборот "относили государево тягло" совершенно необычен; зачем было вводить его вместо принятого "несли государево тягло"? На стр. 206 и 223 нет никаких пояснений к перечню ремёсел и товаров в XVIII в., и читателю остаётся недоумевать по поводу того, что такое "маркисантская" работа, "бадьян" или "лянзы" и т. д.

 

Список таких неточностей, противоречий, погрешностей можно было бы продолжить. Отмечу также многочисленные опечатки, в силу чего, например, "зелейный погреб" превращен а "зелёный погреб" (стр. 175), 1682 год - в 1672 (стр. 164) в т. д.

 

В заключение несколько слов о вопросах источниковедения, историографии и библиографии в рецензируемой книге. В книге отсутствует обзор источников по истории Бурят-Монголии, и это жаль. Обзор источников совершенно необходим в подобного рода изданиях. Читатель захочет, прочитав том, познакомиться с источниками по заинтересовавшему его (вопросу, но никаких указаний в книге не получит, так как, некоторые подстрочные примечания со ссылками на источники, естественно, не могут заменить такого обзора.

 

Что касается историографии, то первая глава тома даёт "краткий очерк изучения истории Бурят-Монголии в прошлом и настоящем". Очерк действительно краткий в развёрнутой характеристики отдельных историков, школ и направлений не содержит. С некоторыми положениями очерка трудно согласиться. Так, А. П. Щапов представлен типичным народником (стр. 12 - 13), что, конечно, неверно. В обзор введены некоторые имена и работы, которые вряд ли заслуживают упоминания, вроде Н. Н. Фирсова и его "Чтений по истории Сибири", компилятивной брошюры, не представляющей никакого интереса.

 

Никак в первом томе "Истории Бурят-Монгольской АССР" не представлена библиография вопроса.

 
стр. 112

 

Подводя итоги, хочется отметить следующее. Коллектив историков Бурят-Монголии, организованный Бурят-Монгольским институтом культуры, проделал большую работу, и первый том "Истории Бурят-Монгольской АССР" имеет несомненные достоинства. В книге обобщён значительный фактический материал. История бурят-монгольского народа излагается в неразрывной связи с историей русского народа и в целом в связи с историей СССР. Авторы труда в этом отношении избежали тех серьёзных ошибок, которые были предметам обсуждения "а совещании в Улан-Удэ в 1947 году.

 

Тем не менее книга имеет серьёзные недостатки. Авторы книги не сумели полностью разрешить проблемы происхождения бурят-монгольского народа и формирования бурят-монгольской народности и допустили в этом вопросе серьёзные, принципиальные ошибки: не выполнили указаний совещания 1947 г. относительно разработки научной периодизации истории Бурят-Монголии; не сумели дать точной картины развития социально-экономических отношений в Бурят-Монголии накануне Великой Октябрьской социалистической революции; совершенно обошли вопросы источниковедения и недостаточно удачно разрешили вопросы историографии Бурят-Монголии. Наконец, редактирование книги не доведено до конца. В итоге систематического, серьёзного научного труда по истории Бурят-Монголии, какого ожидал читатель, не получилось.

 

Надо думать, что вое эти серьёзные недостатки очень нужного труда, обладающего несомненными достоинствами, будут исправлены при дальнейшей разработке истории Бурят-Монгольской АССР.


Опубликовано 21 декабря 2015 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Н. Н. СТЕПАНОВ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, № 4, Апрель 1952, C. 108-113

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ИСТОРИЯ РОССИИ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.