ВСТРЕЧИ И. В. СТАЛИНА С МОНГОЛЬСКИМИ РУКОВОДИТЕЛЯМИ В 1932-1937 гг.

В связи с вопросом становления независимости Монголии в XX в. в статье сделана попытка, опираясь на первоисточники из российских и монгольских архивов, выяснить вопрос об отношениях И. В. Сталина с монгольскими руководителями и его личных представлениях о Монголии.

Ключевые слова: Монголия, СССР, Япония, Маньчжоу-го, архивы, Сталин, переговоры, независимость.

Внимание Сталина к монгольскому вопросу явно обнаружилось 1932 г. Весной 1932 г. из-за недовольства народа левацкой политикой монгольских властей вспыхнуло вооруженное восстание¹, вовлекшее в свои ряды широкие круги населения, в том числе духовенство. Данный вопрос был рассмотрен Политбюро ЦК ВКП(б) на заседании от 16 мая 1932 г. [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 12, л. 133]. Крайне осложнившееся в то время международное положение на Дальнем Востоке, активизация японской политики, создание государства Маньчжоу-го и другие проблемы, затрагивавшие Монголию, привлекли внимание И. В. Сталина к ситуации в монгольском государстве. Вследствие этого у него в 1933 г. впервые проявился интерес к встрече с монгольскими руководителями. С декабря 1933 г. по 5 сентября 1952 г., по найденным автором материалам, произошла в общей сложности 21 официальная и неофициальная встреча Сталина с монгольским руководством.

В АВПРФ и РГАСПИ сохранились протоколы и записи этих встреч. В связи с активизацией с 1932 г. политики Советского правительства и ВКП(б) в отношении Монголии с момента создания Монгольской комиссии при Политбюро ЦК ВКП(б) вопросы, касающиеся Монголии, обсуждались ежемесячно, иногда и еженедельно, по результатам чего принимались постановления. Анализ уровня участия Сталина во всех вышеупомянутых собраниях позволяет выявить и охарактеризовать его представления о Монголии [Батсайхан, 2007].

За период с 1933 г. до конца жизни Сталина, исключая первые два года Великой Отечественной войны, т.е. 1941 и 1942 гг., а также 1950 и 1951 гг., между Сталиным и руководителями монгольского государства происходили ежегодные встречи, иногда дважды в год. Первая встреча состоялась в декабре 1933 г. 25 декабря зампредседателя Совета министров МНР и министр финансов С. Довчин², секретарь ЦК МНРП

¹ В истории МНРП написано, что это были "контрреволюционные вооруженные мятежи, инспирированные реакционными светскими и духовными феодалами" [Очерки истории МНРП. 1971, с. 139]. В действительности это было народное движение против политики правительства, конфискации собственности, преследования релитии и т.д.

² Делегация во главе с заместителем премьер-министра правительства МНР и министром финансов С. Довчином выразила желание встретиться со Сталиным. Об этом в направленном Сталину из Наркомата иностранных дел СССР официальном документе указывается: "От 15 декабря 1933 г. Генеральному секретарю ЦК ВКП(б), товарищу Сталину: Уважаемый товарищ! Заместитель председателя правительства МНР и министр финансов Довчин прибыл в Москву с делегацией. Довчин уполномочен монгольским правитель-

Б. Эльдэвочир, посол МНР в Советском Союзе Г. Самбуу прибыли на встречу со И. В. Сталиным и К. Е. Ворошиловым³. Это был первый случай личной встречи Сталина с представителями монгольский властей. Свидетельств о более ранних встречах нет. Во время данной встречи, говоря о новом повороте политики в Монголии, Сталин коснулся возрастающего числа лам и, поинтересовавшись их жизнью, сказал: "Это государство в государстве. Чингисхан никогда не согласился бы на это. Он наверняка жестоко расправился бы с ними"⁴ и посоветовал, по примеру борьбы с православными храмами, развернуть борьбу против ламства. По-видимому, по окончании этой встречи Сталин счел необходимым встретиться с монгольским премьер-министром.

Примерно за месяц до этой встречи заседание Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 ноября 1933 г., утвердив предложение Монгольской комиссии (т. Ворошилов) и вынеся соответствующее постановление, решило направить в Монголию комиссию во главе с Элиавой для выяснения общего положения [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 15, л. 125 - 127]. Политика Советского правительства того времени в отношении Монголии была связана с осложнением советско-японских отношений. По-видимому, в этом была причина внимания Сталина к монгольскому вопросу.

Элиава должен был объяснить монгольским властям, что "в свете последних осложнений в советско-японских отношениях и политических событий в Японии возникла прямая угроза японской агрессии; поступает множество сообщений, сделанных ответственными военными руководителями Японии, о призыве к объявлению войны СССР, а также в некоторых сообщениях содержатся прямые указания, что в случае вхождения в войну против СССР военные власти Японии захватят территорию МНР". Его задачей было "оповестить монгольских товарищей о том, что все японцы сейчас совершают всестороннюю подготовку к захвату МНР" [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 15, л. 127].

Вторая встреча Сталина с высшими представителями Монголии состоялась во время визита премьер-министра МНР П. Гэндэна 15 ноября 1934 г. [МУУТА, ф. 445, д. 2, х.н. 31, х. 1 - 24]. Встреча началась с обсуждения вопроса о ламах. Сталин, выясняя их положение, расспрашивал о них очень подробно. Кроме того, он задал много вопросов о других проблемах Монголии.

Важным вопросом, по которому обменялись Сталин и Гэндэн мнениями, был вопрос о независимости МНР. Касаясь этой проблемы, Сталин заявил: "Сейчас о независимости. С практической стороны ваша страна - независимое государство. Но, насколько мне известно, вашу независимость признал только СССР. Не так ли? Формально ваша страна не отделялась от Китая и такое независимое положение не провозглашено. Не так ли?". После сказанного он задал вопрос Гэндэну: "Хотите ли вы, чтобы остальные государства признали вашу страну? Хотите ли установить с ними официальные отношении?". И добавил: "Набрав силу, вы заявите о собственной независимости от Китая, после этого китайцы не посмеют вторгнуться к вам. Затем нужно будет внутри страны построить сильное государство. Всех лам нужно крепко взять в свои руки. Разбив в прах слабость, нельзя забывать о том, что признают только сильных. В этом состоит сущность вопроса вашей независимости" [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 15, л. 24].

ством на передачу Вам в дар от правительства Монгольской Народной Республики полностью обставленной монгольской юрты и коня со сбруей и седлом. Довчин выражает заинтересованность в личной встрече с Вами, при которой он намерен вручить Вам грамоту монгольского правительства и в случае возможности на каком-либо месте установить монгольскую юрту. Можно ли оповестить Довчина о том, что Вы его примите? В случае Вашего согласия на прием прошу дать инструкции и указания, каким образом это исполнить. С уважением, приветствующий Вас Г. Сокольников" [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 745 - 804, л. 55].

³ Протокол этой встречи на монгольском языке хранится в архиве МНРП. Краткое описание встречи со Сталиным находится там же [МАХН-ын архив, ф. 4, д. 4, х.н. 173, х. 125 - 130]. Кроме того, произвольная (по памяти) запись краткого содержания данной встречи находился на листах 2 - 9 дела N 351 фонда 558 РГАНИ.

⁴ Краткое содержание беседы т.т. С. и В. с Добчином и Эльдэвочиром при переводчике Б-ине в присутствии т. Ск. 25 декабря 1933 г. с 21 до 23 часов (Запись произвольная по памяти) [РГАНИ, ф. 558, оп. 11, д. 351, л. 3 - 4].

Слова "разбив в прах слабость, нельзя забывать о том, что признают только сильных", представились Гэндэну словами с глубоким смыслом, которые можно принять к руководству. Несмотря на то что Сталин впервые встречался с главой монгольского правительства, он весьма конкретно выразил свое понимание в отношении независимости Монголии.

Вслед за этой встречей 24 ноября 1934 г. делегация советского правительства во главе со Сталиным была на ужине в здании полномочного представительства МНР в СССР. Сохранилась запись беседы руководителей двух стран [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 351, л. 66 - 73]. Главным подтверждением того, что Сталин придавал монгольскому вопросу большое значение, является не только то, что он лично был на ужине, но и то, что он произнес следующее: "Говоря кратко, поднимем тост за независимое монгольское государство. Поднять рюмки несложно... Пить и есть просто, однако сохранить независимость трудно. Поднимем же эти бокалы за таких монголов, которые могут сопротивляться, которые могут сражаться! (Гэндэн: "Ура"!) "Ура" прокричать легко, а дело лучше. Независимость Монголии нужно сохранить. Хотя это куда труднее, чем сказать и чем поднять рюмки. И посему поднимем эти бокалы за свободную и независимую Монголию!" [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 351, л. 66].

Во время ужина Гэндэн одобрил идею заключения соглашения о взаимопомощи между СССР и МНР, после чего договорились провести встречу 27 ноября и обсудить вопрос "о договоре о взаимопомощи". Это был один из первых шагов Сталина по обеспечению защиты Дальнего Востока СССР от Японии.

Еще в конце 1933 г., во время встречи Сталина с Довчином и Эльдэвочиром, Сталин пожелал встретиться с Гэндэном с целью договориться о том, что после заключения договора о взаимопомощи между Монголией и СССР войска последнего будут размещены на территории МНР и ее территория станет военным плацдармом на дальневосточном направлении. Из архивных документов следует, что в тот момент на случай конфликта на маньчжуро-монгольской границе японцы выдвинули идею заключения соглашения между МНР и Маньчжоу-го, но Советское правительство не дало японцам такой возможности, поставив монгольско-маньчжурские отношения под свой контроль [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 17, л. 132 - 133].

В связи с религиозной ситуацией (сильная власть духовенства) Молотов и Каганович предложили: "Учитывая напряженное международное положение, не отрицая проведения МНР открытой борьбы с ламами, необходимо применять жестокие наказания к разоблаченным среди лам японским агентам". Следуя этому предложению, Политбюро ЦК ВКП(б) 26 ноября 1935 г. приняло решение N 34 за подписью Сталина, в котором указывалось: "По мере того, как обостряется международное положение Монголии, контрреволюционная организация лам не только становится сильнее, но и подстрекает изменников из собственного народа перейти на сторону японских захватчиков. Вследствие чего, монгольскому руководству советуется не ослаблять борьбу, ведущуюся с ламами" [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 18, л. 170]. В результате данного решения и последующих инструкций в Монголии оказалось очень много "контрреволюционеров", "японских шпионов", что привело к их поголовным арестам среди духовенства.

27 ноября 1934 г., как было сказано выше, Сталин, Ворошилов и Молотов провели встречу с монгольской делегацией во главе с премьер-министром Гэндэном. На ней были обсуждены вопросы экономики и финансов, увеличения числа войск обороны, выдачи Советским Союзом на протяжении пяти лет безвозмездного ежегодного кредита на расходы армии в размере шести миллионов тугриков и др. [РГАНИ, ф. 89, перечень 63, д. 13]. Главной темой встречи было заключение двустороннего договора о взаимопомощи. Об этом Сталин сказал: "Я считаю правильным заключить между МНР и СССР договор о взаимном ненападении". На что Гэндэн ответил: "Я так понимаю, что этот договор о взаимопомощи имеет оборонительные цели". Однако Сталин сказал: "Нет, не так. Мы с вами хотим заключить два договора, один о взаимопомощи и другой

о ненападении. Эти оба договора необходимо подписать в Улан-Баторе". Следует отметить, что одним из шагов советской политики, проводимой на восточном направлении, связанным с положением, создавшимся на Дальнем Востоке в начале 1930-х гг., было начало правового формирования ее собственных военно-стратегических позиций в Монголии. На основе обсужденных на данной встрече проблем в 1934 г. между СССР и МНР было заключено устное соглашение о взаимопомощи.

30 декабря 1935 г. на встрече Сталина, Молотова, Ворошилова, Литвинова и Стомонякова с Гэндэном, Дэмидом и Намсраем⁵ данный вопрос был обсужден более подробно [МУУТА, ф. 445, д. 2, хн. 41, х. 1 - 8]. На следующей встрече, 7 января 1936 г., они вели переговоры в течение трех часов [МУУТА, ф. 445, д. 2, хн. 43, х. 1 - 8]. Главным смыслом встречи было то, что от монгольской делегации необходимо было услышать: "В вопросе укрепления монгольской независимости требуется помощь Советского Союза", вследствие чего обязательно необходимо заключение договора о взаимопомощи. Эти слова произнес не Гэндэн, а Дэмид. То, что Гэндэн не проявил инициативу, стало одной из причин утраты к нему доверия Сталина. После слов Дэмида Гэндэн заявил: "Если будет предоставлена возможность, договор о взаимопомощи готов к подписанию даже сейчас".

На слова Гэндэна: "В связи с конфронтацией и переговорами на нашей восточной границе работа, проводящаяся среди ламства, и борьба с ним была ослаблена" - Сталин осуждающе парировал: "В этом есть Ваш, Гэндэна, правый уклон. Говоря по правде, неприятно. Однако другого выхода нет. Интересы Монголии выше" [МУУТА, ф. 445, д. 2, хн. 43, х. 3]. Эти слова Сталина были равносильны тому, что он больше монгольского премьер-министра печется об интересах Монголии.

Как представляется, все это было подготовкой к отражению возможного нападения Японии на МНР. В частности, Сталин сказал: "Наша помощь должна исходить только из доброй воли. Вы добровольно хотите помощи. А мы добровольно помогаем. Это не шутка. Если Ваше правительство решит о желании военной помощи, эти войска необходимо направить не в момент войны, а сейчас. Наши войска должны быть на двух направлениях вашего севера - Тамсаге и Хаалган. Выгодно именно сейчас послать наши войска, потому что, во-первых, наши военные окрепнут, а ваши военные окажут им помощь в подготовке, и, во-вторых, они станут ориентироваться на территории" [МУУТА, ф. 445, д. 2, хн. 43, х. 4].

Следует отметить, что в конце 1931 г. Москва предложила Японии заключить договор о ненападении, но японское правительство не приняло этого предложения. Вследствие этого Советское правительство стало наращивать оборонительные меры на случай агрессии со стороны Японии [Тераяма, 1997]. С этим согласуются многократные встречи Сталина с монгольскими руководителями. В результате эти встречи стали непосредственной основой того, что 12 марта 1936 г. в Улан-Баторе между СССР и МНР был заключен протокол о взаимопомощи. По данному протоколу крупные советские военные силы летом 1936 г. вошли на территорию Монголии.

23 декабря 1936 г. прошла встреча Сталина, Молотова, Ворошилова, Стомонякова и Таирова с премьер-министром МНР А. Амаром, а также с Р. Мэндом и Ж. Дэндэ-вом⁶ [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 352, л. 17 - 26]. Амар не повторил ошибки Гэндэна. Он произнес: "Наше главное желание - это в делах обороны нашей страны зависеть от помощи со стороны Советского Союза... Мы хотим еще большей помощи, чем в прошлом году". Напоминая о Внутренней Монголии, Амар добавил: "Я думаю, что настало время, когда внутренние монголы сами... присоединятся к нам. Там под китай-

⁵ П. Гэндэн - премьер-министр Монголии в 1932 - 1936 гг. Г. Дэмид - военный министр Монголии. Д. Намсрай - председатель Управления внутренних дел Монголии в 1932 - 1936 гг.

⁶ Р. Мэнд - член президиума ЦК МНРП, министр транспорта и связи, Ж. Дэндэв - министр юстиции Монголии.

ским управлением находятся наши братья, три миллиона одной национальности. Мы уверяем вас, что к ним мы проявим заботу и внимание" [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 352, л. 22]. На что Сталин сразу ответил почти шепотом: "Да... не знаю, в сильное время монголы разбивали китайцев. Они построили Великую стену, чтобы защититься от вас" [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 352, л. 23]. Тогда Амар добавил: "Вплоть до Великой китайской стены вся территория относится к нам, монголам". В ответ на это Молотов, улыбнувшись, заметил: "Да у вас империалистические цели". 4 января 1937 г. в 9.30 утра Молотов принял в своем кабинете в Кремле Амара, Мэнда и Дэндэва. На этой встрече присутствовали также Сталин, Ворошилов, Орджоникидзе, Каганович, Литвинов, Межлаук, Микаян, Розенгольц, Гинька, Стомоняков и Таиров [МУУТА, ф. 445, д. 2., х.н. 52, 1 - 12 дахь тал].

Направляя в августе 1937 г. советские войска на территорию Монголии, Сталин дал особо секретное задание Смирнову и Фриновскому: "Комиссарам наших частей, вошедших на территорию МНР, и руководящему составу Красной армии необходимо вести разъяснительную работу среди солдат о политическом и военном значении и целях заключения договора о взаимопомощи и введения войск на территорию МНР. Защищая границу МНР, наши войска защищают весь наш Дальний Восток и пограничные территории от японских захватчиков" [РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 532, л. 73 - 77]. Это был шаг к реализации сталинской военной стратегии на Дальнем Востоке. Введение советских войск на территорию Монголии необходимо принять не только как меру защиты интересов СССР на Дальнем Востоке от японско-маньчжурской агрессии, но и как меру предотвращения прорыва на монгольскую территорию отступающих китайских войск, поскольку вслед за ними в МНР могли вторгнуться и японцы.

Вплоть до этого времени на всех переговорах Сталина с монгольскими руководителями одной из основных тем была защита независимости МНР с помощью советских войск на монгольской территории. Но на всех последующих встречах, после вхождения в Монголию советских войск в 1936 и 1937 гг., Сталин редко возвращался к этому вопросу.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Батсайхан О. Монгол ундэстэн бурэн эрхт болох замд (1911 - 1946) [Монголия по пути нации-государства (1911 - 1946)]. Улан-Батор: Монгол Улсын Шинжлэх Ухааны Академи, 2007.

Монгол Ардын Хувьсгалт Намын Архив [Архив МНРП] (МАХН-ын архив).

Монгол Улсын Ундэсний Твв Архив [Монгольский государственный национальный центральный архив] (МУУТА).

Очерки истории МНРП. М., 1971.

Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ).

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).

Тераяма К. Советский Дальний Восток в начале 1930-х гг. // Страницы истории. ЭКО. 1997. N 8.