В суете повседневных забот, в неустроенности бытия нам все как-то недосуг вспомнить о вечном, о главном, всерьез задуматься о сокровенном, о том, что составляет смысл существования человека, гражданина, достойного сына Отечества, который не разменивает высшие нравственные устои на сиюминутное благополучие и прагматику сытого быта. Но приходит время "Ч", и мы останавливаемся, оглядываемся, смущенно отводим в сторону взгляд, понимая, что не так прожит день, не то сказано слово, не сделан правильный шаг. Мы как бы каемся перед высшим судией. И становимся в это мгновение лучше, достойней, словно накапливая силы для будущих верных шагов и точных слов. В этом году таким временем "Ч" для нас стала великая дата: 200-летие со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина.

Как же, оказывается, это было важно: взять в руки томик его стихов, прозы или писем, книгу воспоминаний современников великого поэта или писательский труд о его жизни и вчитаться в действительно бессмертные строки, которым ныне без малого двести лет, а вот живут... И не только живут, но даже сегодня, в 1999 году, очень точно говорят о нашей жизни, о людях, о нравах, о пороках и достоинствах, о высоком и низменном, о славе и бесчестье... Писанные гусиным пером, они и в век компьютеров так же мудры и лиричны, так же возвышенны и озорны, честны и проникновенны. Такой поэт есть истинная слава и гордость Отечества. Нам же остается только дорожить этой славой, которая многократно больше славы только поэтической. В нас, далеких его потомках, течет вечно живая мысль Пушкина. Она не может иссякнуть ни в детях наших, ни во внуках, ни в правнуках... Ибо слово его помогает нам становиться лучше, чище, мудрее.

...В 1817 году в стихотворении "Товарищам", написанном незадолго до окончания лицея, перед самым, как мы бы сейчас сказали, распределением, Пушкин писал;

Равны мне писари, уланы,

Равны законы, кивера,

Не рвусь я грудью в капитаны

И не ползу в асессора...

Надо сказать, что из двадцати девяти лицеистов первого выпуска семеро получили первый офицерский чин прапорщика в гвардии (IX класс "Табели о рангах"), пятеро - тот же чин, но не в гвардии, а в армии (X класс. Чуть позднее еще один лицеист станет офицером флота). Пушкин, как известно, в соответствии со своим Х классом стал именоваться "коллежским секретарем". О возможном своем будущем поприще он сказал так, как сказал: "...Не рвусь я грудью в капитаны и не ползу в асессора".

Лет двадцать пять назад, осваивая курс русской литературы во Львовском высшем военно- политическом училище, несколько обидно было читать такие строки у любимого поэта: виделось в них некоторое пренебрежение к военному люду. Позже, когда знакомство с Пушкиным наконец-то вышло за рамки "курса", стало ясно: никакого пренебрежения и быть не могло. По-юношески тревожно и восторженно переживший события Отечественной войны 1812 года Александр Пушкин одно время страстно мечтал о военной карьере, о подвигах во имя России. Он даже высказывал пожелание поступить в гусарский полк. Но отец, Сергей Львович, соглашался только на армейскую часть, поскольку на гвардейское обмундирование, как утверждают, поскупился. Александру в таком случае было все равно. К тому же он и в те младые годы уже осознавал смысл своего жизненного предназначения, хотя быть "просто поэтом" тогда считалось едва ли не зазорным, поскольку должности такой в "Табели", увы, не существовало.

В 1819 году в стихотворении "Орлову" (генерал Алексей Федорович Орлов - в период южной ссылки поэта командир дивизии, который не раз убеждал Пушкина поступить на военную службу) Александр Сергеевич писал:

О ты, который сочетал

С душою пылкой, откровенной

(Хотя и русский генерал)

Любезность, разум просвященный...

Орлов, ты прав: я забываю

Свои гусарские мечты

И с Соломоном восклицаю:

Мундир и сабля - суеты!..

Обидно звучит для военного человека, не правда ли? Но читаем далее. Смирив немирные желанья, Без долимана, без усов,

Сокроюсь с тайною свободой,

С цевницей, негой и природой

Под сенью дедовских лесов;

Над озером, в спокойной хате,

Или в траве густых лугов,

Или холма на злачном скате

В бухарской шапке и в халате

Я буду петь моих богов,

И буду ждать. -

Когда ж восстанет

С одра покоя бог мечей

И брани громкий вызов грянет,

Тогда покину мир полей;

Питомец пламенной Беллоны,

У трона верный гражданин!

Орлов, я встану под знамены

Твоих воинственных дружин;

В шатрах, средь сечи, средь пожаров,

С мечом и с лирой боевой

Рубиться буду пред тобой

И славу петь твоих ударов.

Впрочем, мужественность, отвагу, нередко и безрассудную смелость выказывал наш великий поэт всю свою жизнь. И не только в стихах, не только отстаивая честь своего имени. О его храбрости, пренебрежении к смерти, даже упоении опасностью нередко говорили современники. Не будем домысливать, предоставим слово им и самому Александру Сергеевичу. А речь пойдет только об одном коротком по времени периоде его путешествия в Арзрум.

"Пушкин едет в армию Паскевича узнать все ужасы войны, послужить волонтером, может и воспеть все это ".

Из письма Л.Я. Булгакова брату

"Кто ездил верхом, тот знает, что и для втянутого ездока - это испытание нелегкое. Пушкин, штатский человек, ... должен был обладать исключительной выносливостью (вспомним знаменитую железную трость Александра Сергеевича, с которой он долгое время не расставался, нарабатывая твердость рук. - Прим. авт.)".

Из монографии бывшего кадрового кавалериста

Н.А. Раевского

(Двигаясь по маршруту Тифлис - Котанлы, меняя лошадей на казачьих постах, Пушкин в первый день проехал 72 версты, во второй - 77, в третий - 94, в четвертый - 46. Плюс 36 верст в походном порядке корпуса. Итог - 325 верст, или около 350 км за четверо суток! - Прим. авт.)

"...Турки завязали перестрелку на передовых наших пикетах. Я поехал с Семичевым посмотреть новую для меня картину. Мы встретили раненого казака: он сидел, шатаясь на седле, бледен и окровавлен. ... "Много ли турков?" - спросил Семичев. "Свиньем валит, ваше благородие..."

Проехав ущелие, вдруг увидели мы на склонении противуположной горы до 200 казаков, выстроенных в лаву и над ними около 500 турков "?

А. С. Пушкин "Путешествие в Арзрум"

"Перестрелка 14 июня 1829 года замечательна потому, что в ней участвовал славный поэт наш Александр Сергеевич Пушкин... Когда... неприятель внезапно атаковал передовую цепь нашу, поэт... тотчас выскочил из ставки, сел на лошадь и мгновенно очутился на аванпостах. Опытный майор Семичев, посланный генералом Раевским вслед за поэтом, едва настигнул его и вывел насильно из передовой цепи казаков в ту минуту, когда Пушкин,., схватив пику после одного из убитых казаков, устремился противу неприятельских всадников. ...Донцы наши были чрезвычайно изумлены, увидев пред собою незнакомого героя в круглой шляпе и в бурке".

Н.И. Ушаков История военных действий в Азиатской Турции в 1828 - 1829 годах

"Только успели мы прибыть на место, как вдруг небо осветилось, как будто метеором, и мы услышали глухой взрыв. Сакля, оставленная нами тому четверть часа, взорвана была на воздух: в ней находился пороховой запас. Разметанные камни задавили несколько казаков".

А.С. Пушкин "Путешествие в Арзрум"

"Носил он и у нас щегольской черный сюртук, с блестящим цилиндром на голове; а потому солдаты, не зная, кто он такой, и видя его постоянно при Нижегородском драгунском полку, которым командовал Раевский, принимали его за полкового священника и звали драгунским батюшкой. Он был чрезвычайно добр и сердечен ".

Из Воспоминаний М.В. Юзефовича

"Со многими офицерами он был знаком и прежде? с прочими же офицерами живо знакомился, встречал и принимал каждого из них как знакомого приятеля. За то же и офицеры любили его за живость ума, остроту слов, веселость и славное такое обращение со всеми".

Из рассказа кавказского ветерана есаула П.Г. Ханжонкова

Вот такие мужественные штрихи к портрету поэта. Остается сказать, что крепкая и искренняя дружба связывала Александра Сергеевича со многими и многими людьми, чьи имена навечно вписаны в нашу военную историю. Он не был чужд армии, поскольку его вольнолюбивое творчество прежде всего находило отклик не в свете, сторонившемся опального и крамольного поэта, а среди передовой, как раньше говорили, части офицерского корпуса. И армия в лице тех офицеров, кто вышел на Сенатскую площадь, а потом был сослан в Сибирь, отправлен рядовым под кавказские пули, не была чужда ему. Вспомним и мы Александра Сергеевича Пушкина. Он ведь и нам нужен. Вспомним и снимем с полки томик с великим русским именем...