КЛАССИЧЕСКАЯ РУССКАЯ ПРОЗА (последнее)
НА ОХОТЕ
Русская классическая проза. Книги, сборники рассказов, многотомники, полные собрания сочинений.
Собачья выставка с ее борзыми и гончими напомнила мне один маленький
эпизод, имевший большое влияние на мою жизнь.
В одно прекрасное утро я получил от дяди, помещика Екатеринославской
губернии, письмо. Между прочим он писал:
"Если не приедешь ко мне на будущей неделе, то и племянником считать
тебя не буду, отца твоего из поминальной книжки вычеркну... Поохотимся, -
приезжай!"...
Надо было поехать.
Дядя встретил меня с распростертыми объятиями и, как это водится даже
у самых гостеприимных охотников, не дав мне оправиться после долгой дороги
и отдохнуть, повел меня на псарню показывать мне своих лошадей и собак.
Собаки, по моему мнению, бывают большие, маленькие и средние, белые,
черные и серые, злые и смирные; дядя же различал между ними крапчатых,
темно-багряных, сохастовых, лещеватых, черно-пегих, черных в подпалинах,
брудастых - совсем собачий язык, и мне кажется, что если бы собаки умели
говорить, то говорили бы именно на таком языке. Дядя показывал, целовал
собак в морды и всё требовал, чтобы я щупал собачьи морды, трогал лапы.
На другой день утром меня нарядили в полушубок и валенки и повезли на
охоту.
Я вспоминаю теперь большой ольховый лес, седой от инея. Тишина в нем
царит гробовая. От леса до горизонта тянется белое поле... И конца не
видно этому полю. В лесу и по полю скачут на конях полушубки... У всех
лица озабоченные, напряженные, словно всем этим полушубкам предстоит
открыть что-то новое, необыкновенное... Дядя мой, красный как рак, скачет
от одного полушубка к другому, отдает приказания, сыплет ругательства...
Слышны трубные звуки... Эту картину вспоминаю я теперь. Помню также, как
подъехал ко мне дядя и повел меня на окрайну леса.
- Стой тут... Как зверь побежит на тебя из лесу, так и стреляй!
- Но ведь я, дядюшка, и ружья-то держать путем не умею!
- Пустяки... Приучайся... Ну, смотри же!.. Чуть только зверь - пли!!.
Сказавши это, дядя отъехал от меня, и я остался один. Полушубки
поскакали в лес. Долго я ждал зверя. Ждал я, а сам в это время думал о
Москве, мечтал, дремал...
"А что если я убью зверя? - воображал я. - Убью я, а не они! То-то
потеха будет!"
После долгого ожидания послышался наконец сдержанный собачий лай...
По лесу понеслось ауканье... Я взвел курок и насторожил зрение и слух... У
меня забилось сердце, и проснулся во мне инстинкт хищника-охотника.
Затрещали недалеко от меня кусты, и я увидел зверя... Зверь, какой-то
странный, на длинных ногах и с колючей мордой, несся прямо на меня... Я
нажал пальцем, загремел выстрел, и всё было кончено. Ура! Мой зверь
подпрыгнул, упал и закорчился.
- Сюда! Ко мне! - закричал я. - Дядюшка!
Я указал на умирающего зверя. Дядя поглядел на него и схватил себя за
голову.
- Это мой Скачок! - закричал он. - Моя собака!.. Моя горячо любимая
собака!..
И, прыгнув с лошади, он припал к своему Скачку. А я поскорее в сани -
и был таков.
Непреднамеренное убийство Скачка навсегда рассорило меня с дядей. Он
перестал мне высылать содержание. Умирая же, три года тому назад, он
приказал передать мне, что он и после смерти не простит мне убийства его
любимой собаки. И имение свое он завещал не мне, а какой-то даме, своей
бывшей любовнице.
эпизод, имевший большое влияние на мою жизнь.
В одно прекрасное утро я получил от дяди, помещика Екатеринославской
губернии, письмо. Между прочим он писал:
"Если не приедешь ко мне на будущей неделе, то и племянником считать
тебя не буду, отца твоего из поминальной книжки вычеркну... Поохотимся, -
приезжай!"...
Надо было поехать.
Дядя встретил меня с распростертыми объятиями и, как это водится даже
у самых гостеприимных охотников, не дав мне оправиться после долгой дороги
и отдохнуть, повел меня на псарню показывать мне своих лошадей и собак.
Собаки, по моему мнению, бывают большие, маленькие и средние, белые,
черные и серые, злые и смирные; дядя же различал между ними крапчатых,
темно-багряных, сохастовых, лещеватых, черно-пегих, черных в подпалинах,
брудастых - совсем собачий язык, и мне кажется, что если бы собаки умели
говорить, то говорили бы именно на таком языке. Дядя показывал, целовал
собак в морды и всё требовал, чтобы я щупал собачьи морды, трогал лапы.
На другой день утром меня нарядили в полушубок и валенки и повезли на
охоту.
Я вспоминаю теперь большой ольховый лес, седой от инея. Тишина в нем
царит гробовая. От леса до горизонта тянется белое поле... И конца не
видно этому полю. В лесу и по полю скачут на конях полушубки... У всех
лица озабоченные, напряженные, словно всем этим полушубкам предстоит
открыть что-то новое, необыкновенное... Дядя мой, красный как рак, скачет
от одного полушубка к другому, отдает приказания, сыплет ругательства...
Слышны трубные звуки... Эту картину вспоминаю я теперь. Помню также, как
подъехал ко мне дядя и повел меня на окрайну леса.
- Стой тут... Как зверь побежит на тебя из лесу, так и стреляй!
- Но ведь я, дядюшка, и ружья-то держать путем не умею!
- Пустяки... Приучайся... Ну, смотри же!.. Чуть только зверь - пли!!.
Сказавши это, дядя отъехал от меня, и я остался один. Полушубки
поскакали в лес. Долго я ждал зверя. Ждал я, а сам в это время думал о
Москве, мечтал, дремал...
"А что если я убью зверя? - воображал я. - Убью я, а не они! То-то
потеха будет!"
После долгого ожидания послышался наконец сдержанный собачий лай...
По лесу понеслось ауканье... Я взвел курок и насторожил зрение и слух... У
меня забилось сердце, и проснулся во мне инстинкт хищника-охотника.
Затрещали недалеко от меня кусты, и я увидел зверя... Зверь, какой-то
странный, на длинных ногах и с колючей мордой, несся прямо на меня... Я
нажал пальцем, загремел выстрел, и всё было кончено. Ура! Мой зверь
подпрыгнул, упал и закорчился.
- Сюда! Ко мне! - закричал я. - Дядюшка!
Я указал на умирающего зверя. Дядя поглядел на него и схватил себя за
голову.
- Это мой Скачок! - закричал он. - Моя собака!.. Моя горячо любимая
собака!..
И, прыгнув с лошади, он припал к своему Скачку. А я поскорее в сани -
и был таков.
Непреднамеренное убийство Скачка навсегда рассорило меня с дядей. Он
перестал мне высылать содержание. Умирая же, три года тому назад, он
приказал передать мне, что он и после смерти не простит мне убийства его
любимой собаки. И имение свое он завещал не мне, а какой-то даме, своей
бывшей любовнице.
Опубликовано 28 ноября 2009 года
Новые статьи на library.by:
КЛАССИЧЕСКАЯ РУССКАЯ ПРОЗА:
Комментируем публикацию: НА ОХОТЕ
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1259435477 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций