КЛАССИЧЕСКАЯ РУССКАЯ ПРОЗА (последнее)
ГЕРОЙ-БАРЫНЯ
Русская классическая проза. Книги, сборники рассказов, многотомники, полные собрания сочинений.
Лидия Егоровна вышла на террасу пить утренний кофе. Время было уже
близко к жаркому и душному полудню, однако это не помешало моей героине
нарядиться в черное шёлковое платье, застегнутое у самого подбородка и
тисками сжимавшее талию. Она знала, что этот черный цвет идет к ее
золотистым кудряшкам и строгому профилю, и расставалась с ним только
ночью. Когда она сделала первый глоток из своей китайской чашечки, к
террасе подошел почтальон и подал ей письмо. Письмо было от мужа: "Дядя не
дал ни гроша, и твое имение продано. Ничего не поделал..." Лидия Егоровна
побледнела, покачнулась на стуле и продолжала читать: "Уезжаю месяца на
два в Одессу по важному делу. Целую".
- Разорены! На два месяца в Одессу... - простонала Лидия Егоровна. -
К своей, значит, поехал... Боже мой!
Она подкатила глаза, зашаталась, ухватилась рукой за перила и готова
уже была упасть, как послышались внизу голоса. На террасу взбирался ее
сосед по даче и кузен, отставной генерал Зазубрин, старый, как анекдот о
собаке Каквасе, и хилый, как новорожденный котенок. Он ступал еле-еле,
осторожно, перебирая палкой ступени, словно боясь за их прочность. За ним
семенил маленький бритый старичок, отставной профессор Павел Иванович
Кнопка, в большом стародавнем цилиндре с широкими приподнятыми полями.
Генерал, по обыкновению, был весь в пуху и крошках, а профессор поражал
белизною своих одежд и гладкостью подбородка. Оба сияли.
- А мы к вам, шарманочка! - продребезжал генерал, довольный тем, что
сумел по-своему переделать слово "charmante"*. - С добрым утром, фея! Фея
пьет кофея.
_______________
* "прелестная" (франц.).
Генерал сострил глупо, но Кнопка и Лидия Егоровна расхохотались. Моя
героиня отдернула от перил руку, вытянулась и, бесконечно улыбаясь,
протянула к гостям обе руки. Те облобызали и сели.
- Вы, кузен, вечно веселы! - начала кузина гостинный разговор. -
Счастливый характер!
- Как, бишь, я сказал? Ах, да! Фея пьет кофея... Ха-ха-ха. А мы с
герром профессором уж выкупались, позавтракали и визиты делаем... Беда мне
с этим профессором! Жалуюсь вам, фея! Беда! Собираюсь его под суд отдать!
Хе-хе-хе... Либерал! Вольтер, можно сказать!
- Что вы?! - улыбнулась Лидия Егоровна и подумала: "В Одессу на два
месяца... к той..."
- Честное слово! Такие идеи проповедует... такие идеи! Совсем
красный! А знаете ли вы, Павел Иванович, друг мой, кто красному рад?
Знаете кто? Хххе... Ответьте-ка! Вот вам и запятая, либералам!
- Каков генерал? - захохотал Кнопка, кривя спой ученый подбородок. -
И мы, ваше превосходительство, сумеем вам, консерваторам, запятую
поставить: одни только быки боятся красного! Ха-ха-ха... Что, съели-с?
- Однако! Что вижу! У вас цветут олеандры! - послышался внизу террасы
женский голос, и через минуту на террасу входила княгиня Дромадерова,
соседка по даче. - Ах! У вас мужчины, а я такая растрепка! Извините,
пожалуйста! О чем вы тут? Продолжайте, генерал, я не помешаю...
- Мы о красном-с! - продолжал Зазубрин. - А вот-с, кстати, о быках...
Вы это верно, Павел Иванович, насчет быков! Раз в Грузии, где я баталионом
командовал, бык увидал мою красную подкладку, испугался и полетел на
меня... рогами прямо... Саблю пришлось обнажить. Честное слово! Спасибо,
казак близко был и пикой его, каналью, отогнал... Чего вы смеетесь? Не
верите? Ей-богу, отогнал...
Лидия Егоровна изумилась, ахнула и подумала: "В Одессе теперь...
развратник!"
Кнопка заговорил о быках и буйволах. Княгиня Дромадерова заявила, что
всё это скучно. Заговорили о красной подкладке...
- Касательно этой подкладки у меня в памяти случай есть, - сказал
Зазубрин, обсасывая сухарик. - Был у меня в баталионе полковничек, некий
Конвертов, Петр Петрович... Старичок славный такой, добром его помянуть,
простачок, басенник... Из простых солдафонов в высшие чины вышел, за
заслуги особенные... В боях был. Любил я его, покойника. Лет ему семьдесят
было, когда его в полковники произвели, на лошадь уж не умел садиться и
подагрой его ломало во все корки. Вынет, бывало, на маневрах саблю из
ножен, а вложить ее уже не может, ординарец вкладывал... Расстегнется,
извините, а застегнуться уж и не может... И у этого расслабленника мечта в
голове была генералом быть. Стар, слаб, помирать собирается, а мечтает...
натура, значит, такая... воин! И в отставку не хотел из-за генеральства...
Прослужил лет пять в полковниках, представили его... И что ж вы думаете?
А? Вот судьба! Трах его паралич в самый тот раз, когда производство
вышло... Отняло ему, сердяге, левую щеку и правую руку, да ноги поослабли
сильно... Поневоле пришлось в отставку выйти и не довелось литых погонов
носить честолюбцу! Взял отставку и поехал со своей старухой в Тифлис на
покой. Едет, плачет и смеется, что его ямщик превосходительством обзывает.
Одна щека плачет и смеется, а другая недвижима, как монумент. Одно только
утешение осталось ему: красная подкладка. Идет по Тифлису, растопыривает
фалды, как крылья, и показывает публике красноту. Знай, мол, кого видишь!
Целый день по городу шкандыляет и хвастает подкладкой... Только и было у
него, друга, радостей. В баню пойдет и разложит пальто на лавке подкладкой
вверх... Утешался, утешался как малый дитё, да и ослеп от старости. Наняли
ему человека по городу его водить и подкладку показывать... Идет
слепенький, седенький, еле-еле телепкается, о воздух спотыкается, а у
самого на лице гордыня написана! Зима лютая, холод, а у него пальто
нараспашку... Чудачок! Скоро за тем померла у него старушка. Хоронит ее,
ноет, в могилку к ней просится и подкладку духовенству показывает.
Приставили к нему другую особу, вдовицу какую-то, чтоб поберегла... А
вдовица, известное дело, знает свою долю лучше хозяйской. Скопидомка...
Сахарку припрячет, чайку там, копеечку... Кругом его ощипала.
Щипала-щипала, ерзала-ерзала подлая баба да и дошла до апофеоза! Взяла,
стервоза, да и отпорола его красную подкладку себе на кофту, а вместо
красной подкладки серенькую сарпинку подшила. Идет мой Петр Петрович,
выворачивает перед публикой свое пальто, а сам, слепенький, и не видит,
что у него вместо генеральской подкладки сарпинка с крапушками!..
Дромадерова нашла, что всё это очень скучно, и заговорила о
сыне-поручике. Перед обедом явились соседки - девицы Клянчины с maman. Они
сели за рояль и запели любимую песню Зазубрина. Сели обедать.
- Отличный редис! - заметил профессор. - Где вы такой покупаете?
- Он теперь в Одессе... с этой женщиной! - ответила Лидия Егоровна.
- Что-с?
- Ах... Я не о том! Не знаю, где повар берет... Что это со мной?
И Лидия Егоровна, закинув назад голову, захохотала над своей
рассеянностью... После обеда пришла толстая профессорша с детьми. Сели за
карты. Вечером приезжали гости из города...
Только в ночь, проводив последнего гостя и простояв неподвижно, пока
не перестали слышаться его шаги, Лидия Егоровна могла ухватиться одной
рукой за те же перила, покачнуться и зарыдать.
- Мало того, что прокутил! Ему мало этого! Он еще изменил!
Из глаз вырвались на свободу горячие слезы, и бледное лицо исказилось
отчаянием. Уж не было нужды в этикете, и она могла рыдать!
Чёрт знает на что уходит иногда силища!
близко к жаркому и душному полудню, однако это не помешало моей героине
нарядиться в черное шёлковое платье, застегнутое у самого подбородка и
тисками сжимавшее талию. Она знала, что этот черный цвет идет к ее
золотистым кудряшкам и строгому профилю, и расставалась с ним только
ночью. Когда она сделала первый глоток из своей китайской чашечки, к
террасе подошел почтальон и подал ей письмо. Письмо было от мужа: "Дядя не
дал ни гроша, и твое имение продано. Ничего не поделал..." Лидия Егоровна
побледнела, покачнулась на стуле и продолжала читать: "Уезжаю месяца на
два в Одессу по важному делу. Целую".
- Разорены! На два месяца в Одессу... - простонала Лидия Егоровна. -
К своей, значит, поехал... Боже мой!
Она подкатила глаза, зашаталась, ухватилась рукой за перила и готова
уже была упасть, как послышались внизу голоса. На террасу взбирался ее
сосед по даче и кузен, отставной генерал Зазубрин, старый, как анекдот о
собаке Каквасе, и хилый, как новорожденный котенок. Он ступал еле-еле,
осторожно, перебирая палкой ступени, словно боясь за их прочность. За ним
семенил маленький бритый старичок, отставной профессор Павел Иванович
Кнопка, в большом стародавнем цилиндре с широкими приподнятыми полями.
Генерал, по обыкновению, был весь в пуху и крошках, а профессор поражал
белизною своих одежд и гладкостью подбородка. Оба сияли.
- А мы к вам, шарманочка! - продребезжал генерал, довольный тем, что
сумел по-своему переделать слово "charmante"*. - С добрым утром, фея! Фея
пьет кофея.
_______________
* "прелестная" (франц.).
Генерал сострил глупо, но Кнопка и Лидия Егоровна расхохотались. Моя
героиня отдернула от перил руку, вытянулась и, бесконечно улыбаясь,
протянула к гостям обе руки. Те облобызали и сели.
- Вы, кузен, вечно веселы! - начала кузина гостинный разговор. -
Счастливый характер!
- Как, бишь, я сказал? Ах, да! Фея пьет кофея... Ха-ха-ха. А мы с
герром профессором уж выкупались, позавтракали и визиты делаем... Беда мне
с этим профессором! Жалуюсь вам, фея! Беда! Собираюсь его под суд отдать!
Хе-хе-хе... Либерал! Вольтер, можно сказать!
- Что вы?! - улыбнулась Лидия Егоровна и подумала: "В Одессу на два
месяца... к той..."
- Честное слово! Такие идеи проповедует... такие идеи! Совсем
красный! А знаете ли вы, Павел Иванович, друг мой, кто красному рад?
Знаете кто? Хххе... Ответьте-ка! Вот вам и запятая, либералам!
- Каков генерал? - захохотал Кнопка, кривя спой ученый подбородок. -
И мы, ваше превосходительство, сумеем вам, консерваторам, запятую
поставить: одни только быки боятся красного! Ха-ха-ха... Что, съели-с?
- Однако! Что вижу! У вас цветут олеандры! - послышался внизу террасы
женский голос, и через минуту на террасу входила княгиня Дромадерова,
соседка по даче. - Ах! У вас мужчины, а я такая растрепка! Извините,
пожалуйста! О чем вы тут? Продолжайте, генерал, я не помешаю...
- Мы о красном-с! - продолжал Зазубрин. - А вот-с, кстати, о быках...
Вы это верно, Павел Иванович, насчет быков! Раз в Грузии, где я баталионом
командовал, бык увидал мою красную подкладку, испугался и полетел на
меня... рогами прямо... Саблю пришлось обнажить. Честное слово! Спасибо,
казак близко был и пикой его, каналью, отогнал... Чего вы смеетесь? Не
верите? Ей-богу, отогнал...
Лидия Егоровна изумилась, ахнула и подумала: "В Одессе теперь...
развратник!"
Кнопка заговорил о быках и буйволах. Княгиня Дромадерова заявила, что
всё это скучно. Заговорили о красной подкладке...
- Касательно этой подкладки у меня в памяти случай есть, - сказал
Зазубрин, обсасывая сухарик. - Был у меня в баталионе полковничек, некий
Конвертов, Петр Петрович... Старичок славный такой, добром его помянуть,
простачок, басенник... Из простых солдафонов в высшие чины вышел, за
заслуги особенные... В боях был. Любил я его, покойника. Лет ему семьдесят
было, когда его в полковники произвели, на лошадь уж не умел садиться и
подагрой его ломало во все корки. Вынет, бывало, на маневрах саблю из
ножен, а вложить ее уже не может, ординарец вкладывал... Расстегнется,
извините, а застегнуться уж и не может... И у этого расслабленника мечта в
голове была генералом быть. Стар, слаб, помирать собирается, а мечтает...
натура, значит, такая... воин! И в отставку не хотел из-за генеральства...
Прослужил лет пять в полковниках, представили его... И что ж вы думаете?
А? Вот судьба! Трах его паралич в самый тот раз, когда производство
вышло... Отняло ему, сердяге, левую щеку и правую руку, да ноги поослабли
сильно... Поневоле пришлось в отставку выйти и не довелось литых погонов
носить честолюбцу! Взял отставку и поехал со своей старухой в Тифлис на
покой. Едет, плачет и смеется, что его ямщик превосходительством обзывает.
Одна щека плачет и смеется, а другая недвижима, как монумент. Одно только
утешение осталось ему: красная подкладка. Идет по Тифлису, растопыривает
фалды, как крылья, и показывает публике красноту. Знай, мол, кого видишь!
Целый день по городу шкандыляет и хвастает подкладкой... Только и было у
него, друга, радостей. В баню пойдет и разложит пальто на лавке подкладкой
вверх... Утешался, утешался как малый дитё, да и ослеп от старости. Наняли
ему человека по городу его водить и подкладку показывать... Идет
слепенький, седенький, еле-еле телепкается, о воздух спотыкается, а у
самого на лице гордыня написана! Зима лютая, холод, а у него пальто
нараспашку... Чудачок! Скоро за тем померла у него старушка. Хоронит ее,
ноет, в могилку к ней просится и подкладку духовенству показывает.
Приставили к нему другую особу, вдовицу какую-то, чтоб поберегла... А
вдовица, известное дело, знает свою долю лучше хозяйской. Скопидомка...
Сахарку припрячет, чайку там, копеечку... Кругом его ощипала.
Щипала-щипала, ерзала-ерзала подлая баба да и дошла до апофеоза! Взяла,
стервоза, да и отпорола его красную подкладку себе на кофту, а вместо
красной подкладки серенькую сарпинку подшила. Идет мой Петр Петрович,
выворачивает перед публикой свое пальто, а сам, слепенький, и не видит,
что у него вместо генеральской подкладки сарпинка с крапушками!..
Дромадерова нашла, что всё это очень скучно, и заговорила о
сыне-поручике. Перед обедом явились соседки - девицы Клянчины с maman. Они
сели за рояль и запели любимую песню Зазубрина. Сели обедать.
- Отличный редис! - заметил профессор. - Где вы такой покупаете?
- Он теперь в Одессе... с этой женщиной! - ответила Лидия Егоровна.
- Что-с?
- Ах... Я не о том! Не знаю, где повар берет... Что это со мной?
И Лидия Егоровна, закинув назад голову, захохотала над своей
рассеянностью... После обеда пришла толстая профессорша с детьми. Сели за
карты. Вечером приезжали гости из города...
Только в ночь, проводив последнего гостя и простояв неподвижно, пока
не перестали слышаться его шаги, Лидия Егоровна могла ухватиться одной
рукой за те же перила, покачнуться и зарыдать.
- Мало того, что прокутил! Ему мало этого! Он еще изменил!
Из глаз вырвались на свободу горячие слезы, и бледное лицо исказилось
отчаянием. Уж не было нужды в этикете, и она могла рыдать!
Чёрт знает на что уходит иногда силища!
Опубликовано 28 ноября 2009 года
Новые статьи на library.by:
КЛАССИЧЕСКАЯ РУССКАЯ ПРОЗА:
Комментируем публикацию: ГЕРОЙ-БАРЫНЯ
подняться наверх ↑
ССЫЛКИ ДЛЯ СПИСКА ЛИТЕРАТУРЫ
По стандарту ВАК Республики Беларусь
Стандарт используется в белорусских учебных заведениях различного типа.
По ГОСТу Российской Федерации
Для образовательных и научно-исследовательских учреждений РФ
Прямой URL на данную страницу для блога или сайта
Полностью готовые для научного цитирования ссылки. Вставьте их в статью, исследование, реферат, курсой или дипломный проект, чтобы сослаться на данную публикацию №1259430485 в базе LIBRARY.BY.
подняться наверх ↑
ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!
подняться наверх ↑
ОБРАТНО В РУБРИКУ?
Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.
Добавить статью
Обнародовать свои произведения
Редактировать работы
Для действующих авторов
Зарегистрироваться
Доступ к модулю публикаций