Вы здесь:
Рефераты и курсовые по теологии
Взаимная непримиримость
ОПУБЛИКОВАНО: Искусство. Автор-составитель Т. Я. Вазинская. Минск "Лимариус". 1997. С. 398-400.
В русском искусстве XVII век был отмечен противоположными устремлениями и чаяниями, как и вся жизнь нашей страны накануне ее превращения из Древней Руси в Россию”.
Крупнейшим русским художником XVII в. был Симон Федорович Ушаков (1626—1686) взгляды которого разделялись очень влиятельными и авторитетными деятелями и которому благоволил сам патриарх Никон.
Совсем молодым он был назначен, в виде особого исключения, царским “жалованным” живописцем, писал фрески и иконы, сочинял рисунки для предметов церковной утвари из царского обихода, для монет и украшений на ружья, работал также как гравер, чертил карты и планы, выступал как теоретик искусства и был, по-видимому, замечательным педагогом и организатором. Он достиг большой славы и, хотя под старость пострадал от недругов, свыше тридцати лет фактически возглавлял все художественное творчество русского государства, получил за свои заслуги дворянство и оставил по себе память как о неутомимом и разностороннем деятеле на поприще искусства. Ушаков был несомненно, выдающейся личностью. В год его смерти царю Петру было всего четырнадцать лет, но как теоретик и практик, этот мастер предвосхитил в своей областа многое, что сложилось в русской культуре вместе с петровской реформой.
Так вот, Ушаков ставил живопись выше прочих видов “иконотворения” (то есть изобразительного искусства), потому что живопись “деликатнее и живее изображает представляемый предмет, яснее передавая все его качества”. В своем “Слове к любителю иконного писания” первым среди русских художников Ушаков сознательно и обоснованно требовал от живописи правдивого изображения “как в жизни бывает”. При этом ссылался на зеркало (в XVII в, впервые получившее широкое распространение в высших слоях русского общества). “Все существующее,- заявлял Ушаков,- благодаря чувству зрения может получить эту силу [то есть силу иконотворения] вследствие тайной и удивительной хитрости; всякая вещь, представшая перед зеркалом, в ней свой образ напишет... Разве не чудо этот удивительный образ? Если человек движется, и он движется; перед стоящим стоит, перед смеющимся смеется, перед плачущим плачет, или иное, что человек делает, и он делает, является всегда живым, хотя ни тела, ни души не имеет человеческих”. И, однако, Ушаков все же видел в искусстве нечто большее, чем простое воспроизведение действи тельности, ибо, указывал он, фантазия позволяет художнику “делать замысленное легко видимым”... И далее: иконотворение “везде было в великом употреблении ради великой своей пользы”, ведь образы, приносящие красоту, это “жизнь памяти, памятник прежде жившим, свидетельство прошлого, воз глашение добродетелей, изъявление силы, оживление мертвых, бессмертная хвала и слава, возбуждение живых к подра жанию, воспоминание о прошедших делах”.
Никто еще в истории нашей культуры не говорил с такой страстной убежденностью о величии и животворящей силе живописи.
Симон Ушаков сочувственно относился к реалистическому искусству современных ему художников Запада, которые “всякие вещи и бытия в лицах представляют и будто живых изображают”.
А для того чтобы и наши художники преуспели в таком изображении, он собирался издать подробный анатомический атлас. “Имея... талант иконописательства... не хотел я его скрыть в землю, но... попытался... выполнить... ту азбуку искусства, которая заключает в себе все члены человеческого тела... и решил их вырезать на медных досках”, —писал Ушаоов о своем замысле, который, по-видимому, ему не суждено было осуществить.
Ушаков хотел брать пример с западных мастеров, своих современников. Но у тех за плечами были опыт нескольких поколений, культура, унаследованная от великой эпохи Возрождения, охарактеризованной Энгельсом как “величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того временя человечеством”
Симон Ушаков был отважен в своих высказываниях, но на бунт в искусстве он, конечно, не смел решиться, да и не мог. Ибо такая попытка не была бы понята и простым народом, хоть и не раз открыто восстававшим в этот век против “неправд и нестерпимых обид”, но чья борьба протекала тогда опять же под знаком религии. Народ привык видеть в иконе предмет поклонения, на котором — “лик божества”, а не правдивый человеческий образ.
До нас дошло немало созданий Симона Ушакова, сыгравших определенную роль в становлении реалистического искусства. Именно благодаря им были преодолены ювелирная дробность и манерность Строгановской школы. Его небольшой “Архангел Михаил” (в Третьяковской галерее) уже не повисшая в воздухе узорная фигурка, а защитник правого дела, твердо шествующий по крутящейся под его ногами земле, между тем как за ним в голубой дымке вырисовываются в достаточно правильном перспективном сокращении фигуры святых. Это едва ли не лучшая работа Ушакова. То был мастер действительно высокоодаренный и прогрессивный, но озаренность его таланта не искупает основного греха его творчества. Вот его “Троица” (в Русском музее). Композиция — “рублевская”, иконная, условная, но от этого особенно грузными в своей грубоватой телесности кажутся ангелы, восседающие на фоне роскошной ордерной архитектуры за столом, уставленным утварью самой тонкой работы. Их фигуры вроде как бы объемны, но такая объемность не вяжется с их плоскостным расположением. От рублевской одухотворенности, отрублевской поэзии не сохранилось и следа. Или, например, “Богоматерь Кикская” (в Третьяковской галерее). Лица тщательно моделированы светотенью, они живы, и цвет их, “как в жизни бывает”. Но именно вследствие этого нас коробит вытянутая силуэтность фигуры ребенка Христа, полное несоответствие между ее чисто плоскостной угловатостью, изогнутостью и нарочито подчеркнутой жизненностью образа. “Насаждение древа государства Российского” (в Третьяковской галерее) — это, скорее, не икона, а картина, утверждающая преемственность царей из дома Романовых от прежних властителей, собирателей Русской земли. Композиция сложная, не согласованная в единое целое, не радующая и сочетанием тонов. Зато радуют правдивое изображение архитектуры Московского Кремля, а также живые портреты царя Алексея Михайловича и царицы Марии.
Симон Ушаков по праву считается одним из основопожников русской портретной живописи, так блестяще развившейся в следующем столетии.
Комментарии:
ИНФОРМАЦИЯ ПО РЕФЕРАТУ:
СТУДЕНТАМ! Уважаемые пользователи нашей Коллекции! Мы напоминаем, что наша коллекция общедоступная. Поэтому может случиться так, что ваш одногруппник также нашел эту работу. Поэтому при использовании данного реферата будьте осторожны. Постарайтесь написать свой - оригинальный и интересный реферат или курсовую работу. Только так вы получите высокую оценку и повысите свои знания.
Если у вас возникнут затруднения - обратитесь в нашу Службу заказа рефератов. Наши опытные специалисты-профессионалы точно и в срок напишут работу любой сложности: от диссертации до реферата. Прочитав такую качественную и полностью готовую к сдаче работу (написанную на основе последних литературных источников) и поработав с ней, вы также повысите ваш образовательный уровень и сэкономите ваше драгоценное время! Ссылки на сайт нашей службы вы можете найти в левом большом меню.
ВЕБ-ИЗДАТЕЛЯМ! Копирование данной работы на другие Интернет-сайты возможно, но с разрешения администрации сайта! Если вы желаете скопировать данную информацию, пожалуйста, обратитесь к администраторам Library.by. Скорее всего, мы любезно разрешим перепечатать необходимый вам текст с маленькими условиями! Любое иное копирование информации незаконно.
Поиск по БЕЛОРУССКИМ рефератам 
