П. А. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ. КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКОЕ ОБЩЕСТВО (1846-1847)

Актуальные публикации по вопросам развития религий.

NEW РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ

Все свежие публикации

Меню для авторов

РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему П. А. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ. КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКОЕ ОБЩЕСТВО (1846-1847). Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

5 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


Изд-во Московского государственного университета. М. 1959. 170 стр. Тираж 3000. Цена 6 руб. 15 коп.

 

Литература по истории Кирилло-Мефодиевского общества пополнилась исследованием П. А. Зайончковского, который пересмотрел и дополнил новыми материалами ранее опубликованную им на эту тему работу. В настоящем виде книга содержит обзор источников и литературы вопроса, вводную главу, посвященную характеристике Украины 40-х годов XIX в., и три главы, рассматривающие основной сюжет: возникновение и состав, идеологию и тактику этого общества, арест его членов и следствие по их делу.

 

П. А. Зайончковский стремится обосновать свои выводы данными источников, критически используя их свидетельства.

 

Автор выясняет социально-экономическую почву, на которой возникло Кирилло-Мефодиевское общество, и показывает, как в феодально-помещичьем хозяйстве появлялись ростки капиталистических отношений, как оно втягивалось в рыночные связи и перестраивалось. Анализируя состав украинского крестьянства, П. А. Зайончковский констатирует наличие в его среде огромного экономического неравенства, способствовавшего зарождавшемуся процессу капиталистической дифференциации деревни. В то же время большая часть украинских крестьян была на барщине, что вместе с другими повинностями вело к сокращению крестьянских посевов и обеднению этой категории населения. Тяжесть положения крестьян усиливалась национальным гнетом, так как около половины крестьян находилось в зависимости от польской шляхты (на Правобережной Украине). Все это вызывало крестьянские волнения, достигавшие в 40-х годах XIX в. значительных размеров.

 

В последнем разделе вводной главы автор указывает, что в 40-х годах XIX в. в России формировалась буржуазная идеология, появились революционно-демократическое и либеральное направления, до конца 50-х годов выступавшие совместно против крепостного права. Аналогично шло развитие общественного движения на Украине. Автор формулирует очень важное положение: "Общественное движение на Украине было тесно связано с общероссийским, ощущая на себе его могучее воздействие" (стр. 56). Однако, перейдя к краткому изложению основных фактов украинского общественного движения 30 - 40-х годов XIX в., П. А. Зайончковский не показал,

 
стр. 190

 

как русская общественная мысль и русское общественное движение того времени способствовали росту общественного движения на Украине. Между тем и упоминаемая в книге украинская фольклористика и литература развивались в теснейшей связи с русскими. М. А. Максимович и И. И. Срезневский были органически связаны не только с украинской, но и с русской литературой и фольклористикой. То же можно сказать и о других лицах, названных в данном разделе.

 

В главе "Возникновение и состав общества" П. А. Зайончковский исходит не из высказываний некоторых мемуаристов о большом числе участников общества, а из признаков, определяющих факт участия в нем (признание программных положений общества, связь с его организаторами, деятельность того или иного члена в этом обществе, признание принадлежности к обществу данным лицом или другими). В итоге автор устанавливает, что Кирилло-Мефодиевское общество состояло из 12 человек. Он пишет, что Т. Г. Шевченко не мог признавать программу общества, так как его взгляды были значительно радикальнее, и к идеям общества он, по словам Н. И. Костомарова, относился "с большим задором и крайней нетерпимостью" (стр. 76). Нам представляется, что аргументация автора подрывает неверные представления, высказываемые в литературе о том, что Шевченко был руководителем Кирилло-Мефодиевского общества. В книге дается характеристика социального состава общества, которое объединяло дворянскую мелкопоместную молодежь.

 

Идеологии Кирилло-Мефодиевского общества специально посвящена глава четвертая. В ней автор анализирует программные документы общества, сопоставляет их с "Книгой народа польского" А. Мицкевича, со "Словами верующего" Ф. Р. Ламенне. В итоге он приходит к выводу, что в идеологии Кирилло-Мефодиевского общества были элементы христианского социализма, не позволяющие считать, однако, его членов представителями этого течения. Такая оценка, по нашему мнению, правильна. Автор отмечает и националистические черты в идеологии общества (стр. 82). Этот вывод, как и предыдущий, в книге доказан. Таким же бесспорным представляется нам и утверждение П. А. Зайончковского об антикрепостническом и антицаристском направлении общества.

 

П. А. Зайончковский, ссылаясь на записку одного из активных членов общества, В. И. Белозерского, считает, что идеи объединения славян в идеологии общества "были подчинены основной идее - идее освобождения Украины от национального гнета и пут феодализма" (стр. 90). В другом месте, излагая историю образования общества, автор замечает, что эта идея явилась "тем связующим звеном, которое обусловило их (членов общества, - С. Н. ) дружбу, а позднее сделало их политическими единомышленниками" (стр. 65). Такое определение правильно показывает соотношение двух основных положений в программных документах общества. Если же говорить о процессе складывания этих взглядов в сознании кирилло-мефодиевцев, то соотношение указанных основных идей в мировоззрении отдельных членов общества не было одинаковым. Так, идея славянского единения, межславянских культурных связей занимала у Костомарова больше места, чем у Белозерского. Эта идея сыграла цементирующую и, можно сказать, стимулирующую роль в отношении развития идей украинского национализма. Та исключительная краткость и конспективность, какие свойственны книге П. А. Зайончковского, помешали автору достаточно разобрать и изложить эту существенную проблему. Между тем идея славянского сближения пропагандировалась в России различными людьми и в разной трактовке.

 

На наш взгляд, наряду с отмечаемым автором влиянием декабристов и польского шляхетского освободительного движения следовало бы рассмотреть вопрос о воздействии на членов общества идей чешского и словацкого национального движения. Работа Я. Коллара 1 была издана в русском переводе в то самое время, когда складывались взгляды Костомарова и других членов общества. Его сочинение "О славянской взаимности" получило отклик в ряде стран, где шел процесс формирования национальной идеологии. Была ли идеология кирилло-мефодиевцев в какой-либо мере близка взглядам Коллара или члены общества отталкивались от взглядов последнего в процессе формирования и развития своей идеологии? Об этом автор, к сожалению, не говорит. Важная тема, подсказываемая самим

 

 

1 И. Коллар. О литературной взаимности между племенами и наречиями славянскими. "Отечественные записки". Т. VIII. 1840, отд. 2, стр. 1 - 95.

 
стр. 191

 

материалом (письма Ганки, взятые при обыске у Гулака, наличие в бумагах Белозерского выписок из произведений деятелей славянского движения), осталась нерассмотренной.

 

Вряд ли стоило обходить молчанием и вопрос о взаимоотношении идеологии Кирилло-Мефодиевского общества и славянофильства. Тут налицо и личные связи представителей обоих направлений: близкое знакомство Н. И. Костомарова и П. А. Кулиша с Н. А. Ригельманом - и, как нам кажется, известное влияние славянофильства на представления кирилло-мефодиевцев о ранних периодах истории славян, о русском языке как общеславянском. Нет никаких сомнений, что между славянофильством и Кирилло-Мефодиевским обществом имеются огромные идейные различия. Однако существуют и некоторые точки соприкосновения. Разъяснить все это необходимо, тем более что в книге не раз цитируются документы, употребляющие понятие "панславизм" и в отношении к кирилло-мефодиевцам и в отношении к представителям национального движения западных славян. К сожалению, как само понятие "панславизм", так и правомерность употребления этого термина автором не разъясняются. Между тем следует различать реакционные идеи панславизма от идей славянского демократического объединения, высказывавшихся членами Кирилло-Мефодиевского общества. Нельзя не отметить досадного недоразумения: автор, говоря о будущем административном устройстве славянской федерации, относит черногорцев и сербов к "западнославянским народностям" (стр. 86).

 

Изучение программы общества - его антикрепостническая и антимонархическая направленность, стремление к самостоятельности всех славянских племен на основе равенства граждан и "народного правления" - дает основания автору сделать вывод об объективно буржуазном характере данной программы. Эту справедливую мысль П. А. Зайончковский подтверждает словами Костомарова, раскрывающими внутреннее устройство федерации, - одинаковые законы и права, отсутствие таможен, свобода торговли, уничтожение крепостного права и рабства, автономия каждой составной части федерации и т. д. (стр. 89).

 

Тактика общества определялась в программных документах как мирная и сообразующаяся с евангельскими правилами любви, кротости и терпения. Основной формой его деятельности считались пропаганда ("действовать на умы") и просвещение: "Главною целью поставить себе должно распространение образования и идей христовых" (стр. 93). В связи с этим автор справедливо отмечает недостаточную конкретность тактических положений общества и неясность способов достижения национального я социального освобождения Украины.

 

П. А. Зайончковский считает тактические положения кирилло-мефодиевцев утопичными (там же). Можно было бы согласиться с этим мнением, если бы автор прокомментировал § 108 "Закона божия" ("Книги бытия"), где сказано: "Встанет Украина из своей могилы и опять воззовет к братьям Славянам, и услышат воззвание ее, и восстанет Славянщина, и не останется ни царя, ...ни пана, ни боярина, ни крестьянина, ни холопа..." (стр. 160). Для принятия тезиса о мирном характере тактики общества следовало бы доказать, что "восстание" в данном контексте не означает действительного восстания, поскольку эти слова могут вызвать сомнение в правильности положения автора. Тезис о том, что общество выражало "интересы зарождавшейся украинской буржуазии, пытавшейся осуществить свои политические идеалы путем реформы" (стр. 94), может также породить возражения в связи с отмеченным выше местом программного документа.

 

Очень интересен раздел, в котором рассматриваются взгляды отдельных членов общества. Здесь речь идет о Н. И. Гулаке, А. А. Навроцком, И. Я. Посяде, Н. И. Савиче, Т. Г. Шевченко, Г. Андрузском, П. А. Кулише. Что же касается воззрений Костомарова и Белозерского, то они, как сказано в книге, наиболее полно отражены в программных и тактических документах.

 

Взгляды Гулака П. А. Зайончковский считает более радикальными, чем идеи, выраженные в основных документах общества. Автор привел показание А. И. Петрова, который на очной ставке в III отделении говорил о мыслях Гулака относительно восстания славян против верховных властей, о возможности при определенных обстоятельствах пожертвовать династией. Учитывая это, П. А. Зайончковский отмечает у Гулака "колебания в сторону революционных методов" (стр. 96), но не считает его сторонником таковых, так как он признавал "Закон божий" и устав общества. Однако приведенный нами выше § 108 "Закона" не подтверждает точку зрения автора. Остается

 
стр. 192

 

открытым вопрос, нет ли а "Законе" попытки примирить два взгляда на пути дальнейшей деятельности общества, нет ли в нем известного компромисса между воззрениями сторонников реформ и революционного восстания. Данная в работе характеристика взглядов Гулака представляется спорной.

 

Автор признает идейную близость между Гулаком и Навроцким. Поэтому наши соображения в полной мере относятся и к выводам автора о Навроцком.

 

Посяда правильно представлен в работе либералом. Удачной является характеристика взглядов Савича как человека, испытавшего на себе влияние идей французского утопического социализма, что привело к революционным тенденциям в его воззрениях. Однако неустойчивость Савича не позволяет видеть в нем последовательного представителя революционного направления в обществе. Да и данных о его взглядах у нас недостаточно.

 

Т. Г. Шевченко рассматривается в книге как единственный представитель революционного направления. То, что он был представителем последнего, никто не оспаривает; утверждение же, что он был единственным в связи с приведенными выше замечаниями о Гулаке и Навроцком, остается недоказанным. Взгляды Андрузского и Кулиша по сравнению с программными установками общества характеризуются автором как более умеренные. С этой точкой зрения П. А. Зайончковского нельзя не согласиться.

 

Однако нам представляется сомнительной попытка автора характеризовать все общество (за исключением Т. Г. Шевченко) как стоявшее на либерально-реформистских позициях, хотя он признает наличие у некоторых членов общества тенденции к революционной борьбе. Выделение Шевченко, обособление его позиции от позиций других членов общества является правильным. В то же время объяснение взглядов Гулака и Навроцкого как противников революционных методов действия (стр. 96) неубедительно, хотя они и были менее последовательны, чем Шевченко (стр. 94 - 96).

 

Последняя глава посвящена практической деятельности Кирилло-Мефодиевского общества. Она выразилась в сборе денег на подготовку издательских предприятий, составлении некоторых проектов дальнейших начинаний. В той же главе говорится об аресте его членов. Обстоятельно излагая ход следствия, П. А. Зайончковский останавливается на роли управляющего 1-й экспедицией III отделения Попова, который подсказал Костомарову и, вероятно, Белозерскому линию поведения, отличную от той, которую Костомаров проводил первоначально.

 

Автор считает, что самодержавие искало путей для смягчения участи арестованных, так как, с одной стороны, реформистские планы кирилло-мефодиевцев не представляли опасности для царизма, а с другой, - заигрывая с западнославянским национальным движением (в книге "с западноевропейским панславизмом", стр. 138), царское правительство не хотело жестокой расправой оттолкнуть от России зарубежных славян. К этим основным соображениям прибавлялось еще и нежелание царизма признать наличие национального движения на Украине в условиях, когда внешнеполитическая обстановка требовала демонстрации внутренней мощи России. По нашему мнению, наименее убедительной представляется вторая мысль. Здесь много неясного. Непонятно, что имеет в виду автор, когда говорит о "западноевропейском панславизме", будто бы ставившем своей задачей объединение славян. Польское национальное движение 40-х годов XIX в. таких целей не преследовало. Об этом отчетливо свидетельствуют и Краковское восстание 1846 г. и события 1848 года. Позиция царского правительства в отношении Польши известна. Ни о каком "заигрывании" здесь говорить не приходится. Что касается национального движения чехов и словаков, оно также не имело панславистского характера и не добивалось создания общеславянского политического объединения. Борьба велась здесь за определенное решение вопроса о положении славянских народов в Австрийской империи. Такими были стремления чешских и словацких деятелей до 1848 г., они получили окончательное оформление на Славянском съезде 1848 года. Думается, что наиболее близким к истине является третье соображение: желание правительства Николая I скрыть наличие национально-освободительного движения на Украине.

 

Книга П. А. Зайончковского - интересное исследование, ставящее по-новому ряд вопросов. Большая часть их решена правильно. Хотя аргументация автора не всегда убедительна, тем не менее нельзя не признать серьезного исследовательского подхода, свойственного всей работе. Значение

 
стр. 193

 

книги и в том, что автор ведет на ее страницах борьбу с теми, кто пытался идеализировать программу и деятельность Кирилло-Мефодиевского общества.

 

В приложении к книге напечатан "Закон божий", являющийся основным программным документом Кирилло-Мефодиевского общества. Он впервые публикуется на русском языке. Книга снабжена также подробной библиографией и указателем имен.


Опубликовано 24 марта 2016 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© С. А. НИКИТИН • Публикатор (): Basmach Источник: Вопросы истории, № 2, Февраль 1960, C. 190-194

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.