публикация №1583177070, версия для печати

Министерство исповеданий Временного правительства и православная церковь


Дата публикации: 02 марта 2020
Автор: А. В. Соколов
Публикатор: БЦБ LIBRARY.BY (номер депонирования: BY-1583177070)
Рубрика: РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ
Источник: (c) Вопросы истории, № 2, Февраль 2014, C. 154-166


Министерство исповеданий, задачей которого являлось осуществление связей государства со всеми религиозными организациями и обществами, было учреждено Временным правительством 5 августа 1917 г. и проработало совсем недолго. Специальных исследований, посвященных этому ведомству, не существует. Примечательно, что даже в вышедшем десять лет назад справочном издании о высших и центральных государственных учреждениях России в 1801 - 1917 гг., нет раздела о Министерстве исповеданий1. Вместе с тем, в работах, так или иначе затрагивающих его деятельность, отмечается, что новое ведомство создавалось во многом с оглядкой на Православную Российскую церковь. В частности, указывается, что появление Министерства исповеданий стало своего рода декларацией государства об отказе от участия в церковном управлении2. Одним из первых об этом заявил сам бывший министр исповеданий А. В. Карташёв3. Однако он, пытаясь все же представить министерство как внеконфессиональный орган, умолчал о той поддержке, которую он оказывал православной церкви. В частности, бывший министр заявил, что на созыв Поместного Собора Временное правительство выделило "скромную сумму" в 1 млн. руб4, но ничего не сказал о назначенной 6 октября 1917 г. дополнительной 2-миллионной ссуде, из которой 1,5 млн. дошли до церкви5.

 

В этой связи неудивительно, что авторы, исследовавшие вероисповедное законодательство Временного правительства, подчеркивали двойственность проводимой Министерством исповеданий государственно-церковной политики: с одной стороны, провозглашалась внеконфессиональность верховной власти, а с другой, - признавалось особое положение православной церкви в России. Такое привилегированное отношение к бывшей господствующей вере историки объясняли боязнью правительства резкого слома установившихся церковно-государственных отношений6, а исследователь О. Ю. Редькина увидела в этом еще и партийный подтекст, а именно - реализацию кадетских установок7.

 

Между тем, необходимо учитывать, что у Министерства исповеданий имелись как тактические, так и стратегические задачи, направленные на более отдаленную перспективу. Кроме того, ведомству приходилось решать проблемы, вызванные переживаемым моментом, которые, в принципе, не были изначально заложены в сферу его компетенции. И, наконец, важно проследить политическую составляющую деятельности Министерства исповеданий в рамках структуры коалиционных прави-

 

 

Соколов Арсений Владимирович - кандидат исторических наук, докторант Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Санкт-Петербург.

 
стр. 154

 

тельств августа-октября 1917 года. Только всесторонний анализ всех этих направлений позволит сделать вывод, как о причинах появления нового ведомства, так и оценить его место в системе государственно-церковных отношений в России в революционный период.

 

После свержения монархии о необходимости учреждения Министерства исповеданий заговорили сначала в православных кругах в связи с требованием упразднения должности обер-прокурора Синода как символа подчинения церкви государству. Уже на одном из первых епархиальных съездов духовенства и мирян, прошедшем в Екатеринославе 21 - 23 марта 1917 г., с таким предложением выступил профессор Варшавского университета и автор многих работ по истории церковного права П. В. Верховской8. Его доклад "О необходимости введения в России свободы совести и культов с сохранением за православной церковью значения первой между равными" получил широкую известность, благодаря публикации в издаваемой в Петрограде газете "Всероссийский церковно-общественный вестник". В частности, Верховской отмечал, что вместо широких полномочий обер-прокурора новому министру необходимо будет "поручить лишь исполнение внешнего надзора за всеми религиями в России"9.

 

Идею учреждения Министерства исповеданий активно поддержал назначенный 20 марта 1917 г. товарищем обер-прокурора Синода председатель петроградского Религиозно-философского общества Антон Владимирович Карташёв 10. Однако обер-прокурор В. Н. Львов отнесся к этому предложению без интереса: сам он отстаивал позицию о необходимости активного вмешательства "революционного государства" в церковные дела для проведения в ней широких реформ. Премьер-министр князь Г. Е. Львов и его заместители по Министерству внутренних дел также не одобрили инициативу Карташёва. При этом князь Львов откровенно признался, что "он боится в этой области всякого нового творчества, чтобы не увеличить и без того распускаемых врагами клевет, будто бы Временное правительство "насилует церковь""11.

 

Однако Карташёв нашел единомышленника в лице кадета Сергея Андреевича Котляревского, назначенного 6 апреля 1917 г. на должность комиссара над Департаментом духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел12. Котляревский в это время приступил к доработке старого законопроекта III Государственной думы о вероисповедных переходах, и Карташёв был приглашен в состав занимавшейся данным вопросом комиссии13. Итогом этой деятельности стал принятый Временным правительством 14 июля 1917 г. закон о свободе совести, отменявший существовавшие ранее ограничения в перемене веры, а также провозглашавший появление "вневероисповедного" состояния14.

 

С начала лета 1917 г. состоящие в разных ведомствах Котляревский и Карташёв начали координировать свою деятельность, пытаясь выработать единую линию правительственной политики в отношении религиозных организаций. Видимо именно Котляревский в июне 1917 г. убедил товарища обер-прокурора вступить в партию кадетов в качестве специалиста по церковным вопросам 15. 12 июня 1917 г. при Синоде открылся Предсоборный Совет, в составе которого образовался VIII отдел, занимавшийся проблемой правового положения православной церкви в России. Задачей отдела являлась выработка законопроекта для предстоящего Поместного Собора. Участвовавший в заседаниях отдела Карташёв пересылал его материалы Котляревс-кому, согласовывая основные положения и формулировки. Так, на одном из хранящихся в Российском государственном историческом архиве экземпляре законопроекта VIII отдела имеется приписка: "Подлежит обсуждению на заседании отдела в воскресенье 2 июля в 2 часа дня. Литейный 62... Его Превосходительству С. А. Котляревскому. Тверская ул. 4, кв. 7" 16 10 июля Котляревского включили в состав Предсоборного Совета17.

 

2 июля от имени Министерства внутренних дел был опубликован "Проект урегулирования взаимоотношений между религиозными обществами и государственными установлениями". Основными позициями этого документа стали, во-первых, - создание общей законодательной базы для определения правого положения всех церквей и сект в России и, во-вторых, - учреждение Министерства исповеданий как единого государственного органа, ведающего этими вопросами. Также предполагалось максимальное устранение светских органов от вмешательства в деятельность

 
стр. 155

 

церковных властей и материальная поддержка церквям постольку, поскольку религия есть духовная ценность российских граждан. Публикацию сопровождало пояснение, что подготовкой законопроекта кроме сотрудников МВД занимались также некоторые члены Предсоборного Совета. Обер-прокурор Львов проигнорировал данный документ, но заложенные в нем идеи заметно повлияли на ход дебатов в Предсоборном Совете и выработанный им окончательный законопроект, в котором провозглашалась самостоятельность православной церкви в делах ее внутреннего управления при сохранении статуса первенствующей конфессии в России 18.

 

В конце июля Карташёв и Котляревский поспешили закрепить выработанные Предсоборным Советом тезисы в виде политических требований своей партии. С этой целью Котляревский, совместно с профессором П. И. Новгородцевым, разработал соответствующие предложения по изменению кадетской программы на IX съезде (23- 28 июля 1917 г.). 26 июля Новгородцев выступил на нем с докладом по церковному вопросу, заявив, что его выводы основываются, с одной стороны, на мнении православного духовенства, а с другой, - на постановлениях совещаний партии народной свободы. По мнению докладчика, государственной власти необходимо придерживаться основополагающего принципа "свободного самоустроения церкви на начале соборности и независимости от государственной опеки".

 

Новгородцев предложил включить в программу партии следующие положения: отношение государства к православной церкви и к другим вероисповеданиям должны определяться последовательно проведенным началом свободы вероисповедания и культа; православие, как исповедание большинства населения, занимает в России первенствующее положение; православная церковь признается институтом публично-правового характера и наряду с другими религиозными организациями пользуется покровительством и материальной поддержкой государственной власти; православная церковь пользуется правом самоустроения, согласно учению самой церкви и постановлениям Поместного Собора; все узаконения, ставящие высшее церковное управление в положение подчиненного органа государственного управления и придающие ему характер ведомства, отменяются; надзор государственной власти ограничивается лишь наблюдением за законностью актов церкви; для этого, а также для осуществления государственной поддержки и покровительства религиозным организациям учреждается должность министра исповеданий; с духовенства снимаются права и обязанности по ведению всяких актов гражданского состояния (метрических, брачных, по воинской повинности, статистических и др.) и по объявлению с церковной кафедры манифестов, указов и других чисто государственных распоряжений. Котляревский добавил к этому, что предлагаемые пункты уже одобрены духовенством и в ближайшем будущем будут приняты Поместным Собором. Этот довод, по-видимому, стал решающим, и после недолгих обсуждений тезисы Новгородцева в неизменном виде вошли в новую кадетскую программу19. Таким образом, Карташёв и Котляревский не столько следовали кадетским установкам, сколько сами являлись их творцами.

 

После июльского кризиса последнее препятствие для реализации планов Карта-шёва и Котляревского исчезло: новый премьер-министр А. Ф. Керенский отправил в отставку обер-прокурора Синода Львова и назначил на эту должность самого А. В. Карташёва. Его заместителем стал Котляревский 20. Видимо, главной причиной такого решения министра-председателя стала их дружба с Карташёвым в дореволюционные годы. Так, в ноябре 1915 г. последний даже привел мало интересовавшегося церковными вопросами Керенского на заседание петроградского Религиозно-Философского общества. Там будущий глава Временного правительства выступил с речью о необходимости реформирования церкви, так как "равенство, свобода и братство... проповедуют не только христианские мыслители, но мыслители социалистические"21. По свидетельству управляющего делами Временного правительства А. Я. Гальперна, Карташёв и Керенский являлись членами политической масонской организации - Великого Востока Народов России (ВВНР) - и в течение нескольких лет состояли в одной ложе22. Гальперн добавлял, что в 1917 г. Керенский, Карташёв, А. И. Коновалов, Н. В. Некрасов, Н. Д. Соколов и Н. С. Чхеидзе составляли руководящий всеми

 
стр. 156

 

ложами Верховный Совет ВВНР23. Впрочем, других свидетельств о принадлежности Карташёва к масонам нет.

 

Немаловажную роль в приглашении Карташёва в правительство сыграла также его прежняя общественная и государственная деятельность, а также благожелательное отношение к нему православного духовенства24. Например, член Синода протопресвитер Н. А. Любимов признавался в своем дневнике, что в процессе совместной работы в Синоде "все больше и больше влюбляется" в Карташёва25, а архиепископ Евлогий (Георгиевский) отметил в своих мемуарах, что замена Львова Карташёвым в период работ Предсоборного Совета "пришлась вовремя"26. Сам Керенский, заявлял, что предстоящее открытие Поместного Собора "требовало от прокурора особого такта и деликатности, а также глубокого знания истории Церкви. Нам казалось, что на такой пост более подходит видный член Петербургской академии А. В. Карташёв"27. Немаловажна и принадлежность нового обер-прокурора к партии народной свободы, на участии которой в правительстве так настаивал премьер.

 

Сразу после своего назначения Карташёв заявил журналистам о намерении правительства уже в ближайшее время учредить Министерство исповеданий, в ведение которого перейдут учреждения Святейшего Синода и Департамент духовных дел МВД. Задачей министерства, по словам Карташёва, станет "снятие стеснительных пут с православной церкви и предоставление ей свободной внутренней жизни, конечно, поскольку это разрешат интересы государства, поскольку церковь не будет выходить из пределов своих церковных дел". Новый обер-прокурор добавил, что статус Министерства исповеданий будет временный, "да иначе и не может быть". "Теперь нет помазанников, нет помазанной власти и даже необязательно, чтобы она была православной, - добавил Карташёв. - А потому и необходимо... пересмотреть отношение государственной власти и православной церкви и обратно". Себя на предстоящем Поместном Соборе Карташёв видел в положении "доброго советчика", предупреждающего от опрометчивых и нетактичных решений по отношению к государству, а всякие иные вмешательства государственной власти в труды собора недопустимы28.

 

И действительно, на первом же заседании нового состава правительства 25 июля Карташёв выступил с инициативой упразднения обер-прокуратуры Синода и учреждения Министерства исповеданий. В своем письменном представлении он отметил, что "...в силу общего характера совершившегося преобразования государственного строя России утратилось реальное основание к тому глубокому разъединению, которое существовало между порядком управления делами православного и прочих исповеданий"29. Временное правительство одобрило это предложение, и вскоре чиновники канцелярии Синода С. Г. Рункевич и Н. В. Гурьев составили проект положения о новом министерстве. После этого документ доработали члены Юридического совещания В. Д. Набоков и барон Б. Э. Нольде30. На заседании правительства 5 августа председатель Юридического совещания Н. И. Лазаревский зачитал законопроект о создании Министерства исповеданий, а затем его утвердили министры. По устному предложению Керенского было решено с этой минуты именовать Карташёва "министром исповеданий", а его заместителя Котляревского - "товарищем министра исповеданий"31. Министр внутренних дел эсер Н. Д. Авксентьев охотно подписал акт о передаче в новое министерство Департамента духовных дел иностранных исповеданий, сказав при этом Карташёву: "Пожалуйста, берите, с полным удовольствием!" 32

 

Позиция министров-эсеров (Керенского, Авксентьева и др.) по отношению к новому министерству выглядит довольно странной, поскольку предлагаемая реформа была весьма далека от их партийного лозунга о "религии как частном деле каждого". Однако возможно все объясняется наметившимся после июльских событий поправением политических настроений, проявившихся, в том числе, на Государственном совещании 12 - 15 августа 1917 года. Интересно отметить, что на торжественной церемонии открытия Поместного Собора в Успенском соборе в Кремле 15 августа от лица правительства кроме Карташёва и Котляревского присутствовали те же Керенский и Авксентьев, а московский городской голова эсер В. В. Руднев 16 августа выступил в Храме Христа Спасителя с проникновенной речью о ценности православия 33. Также можно предположить, что церковные вопросы в правительстве

 
стр. 157

 

Керенского были переданы на усмотрение Карташева как представителя партии кадетов в рамках коалиционной структуры распределения ответственности между министрами.

 

Согласно принятому 5 августа положению о создании Министерства исповеданий, в нем объединялись существовавшие ранее Канцелярия обер-прокурора Синода (переименованная в Департамент по делам православной церкви) и Департамент духовных дел иностранных исповеданий МВД (с этого момента именуемый Департаментом инославных и иностранных исповеданий). Должности обер-прокурора и его товарищей упразднялись, вместо них учреждались соответственно должности министра исповеданий и двух его товарищей по двум департаментам. При этом оговаривалось, что министр и его заместители должны были исповедовать православие. Этим подчеркивалась особая, "государствообразующая", роль этой конфессии в России. У министра исповеданий временно - до принятия государственной властью нового закона о положении православной церкви в стране - сохранялись права и обязанности обер-прокурора Святейшего Синода34.

 

Таким образом, создание Министерства исповеданий стало следующим после указа о свободе совести шагом в русле построения в России внеконфессионального государства. В министерстве воплотилась идея появления единого государственного органа, ответственного за контакты со всеми религиозными организациями в стране. Безусловно, в этой модели разделения государственной и церковной сфер при сохранении сотрудничества между ними можно усмотреть стратегическую цель нового ведомства.

 

При этом у министерства была и другая, скорее тактическая, задача, связанная с бывшей господствующей церковью: для последней принципиальное значение имел факт упразднения института обер-прокуратуры Синода. "Неприлично было, - писал впоследствии Карташёв, - ввиду приближающегося срока открытия Собора, сохранять старую должность и старое имя обер-прокурора". В день выхода постановления об учреждении Министерства исповеданий Карташёв заявил Синоду, что de facto он объявляет его работу совершенно автономной, и что Временное правительство с нетерпением ждет Собора, чтобы снять со своего министра остаток его обер-прокурорских полномочий35. Стоит отметить, что один из главных идейных вдохновителей создания министерства профессор Верховской встретил его появление с нескрываемым воодушевлением36.

 

По предложению Карташева 11 августа правительство приняло, быть может, самое важное для православной церкви постановление о том, что открывающемуся 15 августа в Москве Поместному Собору поручается выработать и передать на рассмотрение Временного правительства законопроект о порядке свободного самоуправления Русской Церковью. При этом оговаривалось, что "до принятия Государственной властью нового устройства высшего церковного управления" все текущие дела православной церкви сохранялись в ведении Синода и состоящих при нем установлений 37. Такой порядок юридически обеспечивал последовательный демонтаж системы церковного управления, созданной Духовным регламентом Петра I, и передачу власти в церкви новым органам, сформированным Поместным Собором. Отметим, что Карташёв был уверен в скорейшей подготовке Собором "церковной конституции", иначе представлять ее пришлось бы уже Учредительному собранию: его открытие планировалось на 28 ноября 1917 года. Возможно, министр надеялся на то, что Собор быстро утвердит законопроект, подготовленный Предсоборным Советом. Участвовавший в заседаниях соборного отдела о правовом положении церкви в государстве Котляревский всячески торопил его членов с принятием итогового документа38. Но прения затянулись, и в результате Поместный Собор утвердил выработанный отделом законопроект только 2 декабря 1917 года39.

 

Значительная часть рабочего времени нового министерства оказалась посвящена организационным вопросам, хотя поначалу оно комплектовалось старыми кадрами из вошедших в его состав подразделений. Департамент по делам православной церкви возглавил бывший директор Канцелярии обер-прокурора В. И. Яцкевич, а во главе Департамента по делам инославных и иноверных исповеданий стал "дисциплинированный бюрократ" Т. Н. Тарановский40. Кроме Котляревского второго замести-

 
стр. 158

 

теля министра так и не назначили. Более того, министерство так и не успело получить самостоятельной финансовой сметы, и жалование его чиновникам продолжало поступать через бюджеты Синода и МВД. Проект штатов министерства Карташёв внес на рассмотрение правительства еще 6 сентября. Подчеркивая особую важность задач Департамента по делам православной церкви, министр исповеданий отмечал, что, с одной стороны, Департаменту будет поручено проведение государственной политики в отношении веры большинства населения, а, с другой, - православных церквей в России уже не одна, а две: русская и грузинская, причем "современное положение обеих церквей таково, что требует постоянного внимания со стороны государственной власти". Министр исповеданий также предположил, что на департамент ляжет задача подготовки сначала для Учредительного собрания, а потом и для будущих законодательных учреждений материалов, касающихся отношения церкви и государства. В составе департамента планировалось образовать следующие отделы: инспекторский (утверждение в должности или увольнение церковных служащих со стороны государственной власти постольку, поскольку сама церковь будет нуждаться в этом), финансовый (хозяйственные дела департамента, отчеты Государственному контролю по ассигнованию и выдаче кредитов церковным организациям), статистический (сбор данных о той или иной стороне церковно-общественной жизни православного населения), информационный (сбор нецифровых сведений, включая обзор печати), юрисконсультский и два отдела, занимавшихся непосредственно делами русской и грузинской православных церквей. В штате департамента также были предусмотрены должности чиновников особых поручений (4 чел.)41. Как справедливо отметила Н. В. Белошапка, комплектование нового ведомства планировалось по типу других министерств, созданных правительством: за основу были взяты штатные расписания Министерства народного просвещения и Министерства труда42.

 

По-видимому, первоначально Карташёв предполагал отказаться от контроля над финансированием церкви. Среди бумаг Департамента по делам православной церкви имеется рукописная записка, предлагавшая незамедлительно освободить министра исповеданий от церковно-хозяйственных функций, подчинив Хозяйственное Управление Синода непосредственно самим архиереям. Одновременно рекомендовалось назначить во Временное правительство особого представителя церкви по делам церковного хозяйства и имущества43. Однако схема получалась слишком громоздкой, и от нее решили отказаться. Кроме того, управление государственными ассигнованиями представляло собой серьезный механизм воздействия на религиозные учреждения. Министерство исповеданий успело применить его на практике: после отказа грузинского духовенства от направления своих представителей в согласительную комиссию по разделению церковных имуществ с закавказскими русскими приходами, 20 октября Министерство исповеданий постановило временно "закрыть кредиты", выдаваемые на Кавказ44.

 

4 октября Карташёв направил главе Департамента по делам православной церкви Яцкевичу телеграмму, в которой сообщил, что Министерство финансов просит не позднее 15 октября прислать смету Министерства исповеданий (или, в крайнем случае, "установленные цифры"), поскольку в противном случае она до начала 1918 г. вообще не будет утверждена. Только 11 октября 1917 г. Малый совет министров рассмотрел и принял штаты Министерства исповеданий. Всего на 1918 г. ему отводилось 33 860 476 рублей. Почти все эти средства должны были пойти на содержание учреждений имевшихся в России конфессий, прежде всего православной церкви. Из-за свержения Временного правительства постановление о штатах Министерства исповеданий так и не было опубликовано и не вступило в законную силу45.

 

Министерство исповеданий предпринимало усилия по соблюдению формальной законности в сфере церковного управления. Как писал впоследствии Карташёв, месяцы нахождения на посту обер-прокурора Львова характеризовались "непоследовательностью" , выразившейся, в том числе, в многочисленных фактах нарушения действующих законоположений. Львов, пользуясь лояльностью членов Синода и загруженностью других министров, фактически сконцентрировал в своих руках церковную власть, перестав передавать синодальные постановления на рассмотрение Временного правительства. 25 мая Львов даже объявил архиереям, что он "ни за что не

 
стр. 159

 

допустит унижения Св. Синода перед Временным правительством", которое "в значительной мере состоит из людей неверующих, относящихся даже прямо с презрением к церкви"47. В результате легитимность ряда постановлений ("определений") Синода оказалась под сомнением. Например, после принятия архиереями 29 апреля 1917 г. изменения в устав духовных консисторий Сенат отказался его опубликовывать, заявив, что он должен быть принят верховной властью48.

 

Среди архивных бумаг Карташёва удалось даже найти "реестр определений Св. Синода, подлежащих внесению на утверждение Временного правительства", в число которых входили постановления о созыве Поместного Собора, о передаче дел из Синода в епархии и др. В документе имелась также специальная графа, в которой отмечалось, где эти постановления опубликованы ("Вестник Временного правительства" или "Собрание узаконений"), поскольку лишь после публикации правительственные распоряжения получали силу закона49. В августе-сентябре Министерство исповеданий провело через утверждение Временным правительством многие постановления Синода предьгдущих месяцев о перемещении епископов. При этом "высочайшее утверждение" производилось лишь формально, без рассмотрения дел по существу. Так, например, 14 августа 1917 г. были одновременно утверждены определение о назначении викария Киевской епархии Никодима (Кроткова) епископом Петровским (Саратовская епархия) и более позднее определение о его возвращении обратно на кафедру епископа Чигиринского, викария Киевской епархии50.

 

В силу загруженности правительства не все акты церковного управления удавалось провести через его рассмотрение достаточно быстро. Например, внесенный в Юридическое совещание 8 сентября законопроект о положении русских приходов в Закавказье правительство утвердило только 6 октября51, а новый устав духовных академий вообще не попал в повестку дня. Однако в случае особой спешности Карташёв готовил постановление за подписью только министра-председателя (или его заместителя) и своей, и лишь потом оно утверждалось правительством в полном составе. Таких указов имеется как минимум два: о наделении Синода правом самостоятельно возводить представителей духовенства в архиепископы и митрополиты (14 августа подписали Керенский и Карташёв52, а 19 августа - остальные министры 53) и об учреждении Особой комиссии по разграничению Русско-Грузинских церковных интересов (2 сентября подписали М. И. Терещенко и Карташёв54, а 9 сентября все Временное правительство55). При этом формальная законность оказывалась так или иначе соблюдена.

 

В связи с политикой Министерства по соблюдению законности интересно проследить его отношение к вопросу о восстановлении патриаршества. Когда на Поместном Соборе всерьез заговорили об этом, известный публицист Д. В. Философов обратился со страниц газеты "Речь" к Министру исповеданий с призывом использовать его номинально сохраняющиеся обер-прокурорские полномочия и "властным окриком" не допустить "реставрации монархии" в церкви56. Однако выступая перед соборными делегатами 18 октября, товарищ министра исповеданий Котляревский сообщил, что он "с удивлением слушал заявления некоторых ораторов, что патриаршество имеет сходство с монархическим строем и самодержавием, что патриаршество - символ политической реакции... Нет логического отношения между государственной организацией и церковным строем... Если патриаршество действительно нужно, то никакие политические соображения не должны остановить Собора". Упомянув статью Философова, товарищ министра подчеркнул, что "Министерство исповеданий отказалось от роли постоянного вмешательства в церковную жизнь, от оценки по существу явлений церковной жизни и должно ограничиться лишь охраной закономерности, не находящейся в противоречии с самостоятельностью церкви". Котляревский добавил, что принятый закон о свободе совести предоставил всем религиозным организациям право самим решить вопрос о собственном устройстве, и Временное правительство не может не предоставить такой же свободы и православной церкви57.

 

Однако единственное, что все же пытались "отследить" чиновники Министерства исповеданий, - это скорейшее принятие закона о правовом положении Православной церкви в государстве, de jure предоставляющее ей возможность определять и

 
стр. 160

 

вводить в действие органы собственного управления. Ведь по действовавшему законодательству церковью управлял Святейший Синод, и скорые выборы патриарха создали бы юридический нонсенс. Именно поэтому Котляревский призывал делегатов не торопиться с решением вопроса о патриархе, а юрисконсульт Министерства исповеданий В. В. Радзимовский, рассматривавший формулу введения патриаршества, предлагал согласовать ее кроме соборного Отдела о высшем церковном управлении еще и в Уставном отделе, что епископ Астраханский Митрофан (Краснопольский) назвал умышленным затягиванием дела58.

 

Важным направлением деятельности Министерства исповеданий стала защита интересов православной церкви как от притязаний со стороны других государственных учреждений, так и перед лицом внешних угроз. Например, к августу 1917 г. в преддверии начала учебных занятий остро встал вопрос об освобождении зданий духовно-учебных заведений, занятых военным ведомством (казармами, лазаретами и эвакуированными учреждениями). 14 - 26 июля 1917 г. Синод принял определение, просившее обер-прокурора ходатайствовать об этом перед Временным правительством. Сложившуюся ситуацию архиереи оценивали как критическую, отмечая, что она оборачивается не только фактическим сокращением учебного года, но и "понижением уровня образования". В документе указывалось, что на тот момент из 59 духовных семинарий оказалось занято 40, из 185 духовных училищ - 60, из 74 епархиальных женских училищ - 25, из 11 училищ духовного ведомства - 4. 7 августа Министерство исповеданий направило во Временное правительство предложение об освобождении духовно-учебных заведений, но этот вопрос так и не рассматривался. Однако параллельно в августе-октябре 1917 г. министерство предприняло активную переписку непосредственно с военным ведомством, в результате которой были изданы предписания об освобождении Нижегородской, Петроградской и Рязанской духовных семинарий59.

 

Получив в августе сообщение от епископа Астраханского Митрофана (Красно-польского) о том, что местная почта на основании циркуляра министра почт и телеграфов отказала духовной консистории в бесплатном приеме казенной корреспонденции, Министерство исповеданий тут же связалось с Министерством почт и телеграфов для урегулирования ситуации. Одновременно всем духовным консисториям послали запрос, не случалось ли где-то еще затруднений с отправкой корреспонденции. Из ответов стало ясно, что имел место только один инцидент (поселок Ульяновка, Петроградская губерния), но и его уладили на месте60.

 

Министерство обеспечивало и финансовую помощь православной церкви. Как уже упоминалось, 6 октября по настоянию Карташёва Временное правительство одобрило выдачу на нужды Поместного собора государственной ссуды в размере 2 млн. рублей61. Кроме этого, в октябре 1917 г. действовавшее при Временном правительстве "Межведомственное совещание для рассмотрения проектов гражданских ведомств об ассигновании чрезвычайных сверхсметных кредитов" утвердило по запросу Министерства исповеданий еще несколько незапланированных денежных перечислений церкви. Особо ценными для нее являлись доплаты, установленные для духовно-учебных заведений. Например, 20 октября правительство постановило выделить Министерству исповеданий чрезвычайным сверхсметным кредитом 914 143 руб. на выплату процентных прибавок служащим в них за период с 1 мая по 1 сентября 1917 года. То же постановление вводило в действие новое расписание окладов должностных лиц православных духовных академий и расходов по их учебной части. Кроме того, на октябрь-декабрь 1917 г. духовным академиям дополнительно выделялось 95 600 руб., ас 1918 г. предполагалось доплачивать по 233 440 руб. в год из государственных средств62. 25 октября Межведомственное совещание по запросу Министерства исповеданий утвердило выдачу служащим в духовно-учебных заведениях еще 1 037 300 руб. на выплату процентных прибавок по правилам от 22 октября 1916 г. за счет наличных средств государственного казначейства с авансом 800 тыс. рублей. Расчет прибавок делался до 1 января 1918 года. По данным высшего церковного управления, из всех назначенных Временным правительством дополнительных выплат остались недополученными духовным ведомством к началу 1918 г. 2 352 073 руб., из них около 1 млн. руб. - "Плехановские прибавки" 63.

 
стр. 161

 

3 августа Карташёв направил министру внутренних дел Авксентьеву срочное отношение с просьбой принять меры к освобождению захваченной по распоряжению Украинской Рады типографии Почаевской Лавры. В середине августа в Министерство внутренних дел было направлено еще одно отношение, в котором указывалось также на факты захвата различными организациями синодальных Петроградской и Московской типографий, Киевской, Лаврской Троице-Сергиевской, а также типографии Братства св. Василия в Рязани. Карташёв просил Министерство внутренних дел освободить их "от вынужденной работы... почти исключительно на нецерковные организации". В августе 1917 г. министр исповеданий проинформировал министра внутренних дел о решении местного совета солдатских депутатов отобрать землю у Кизлярского Крестовоздвиженского монастыря Владикавказской епархии. В октябре в МВД из Министерства исповеданий поступило известие о захвате Советом солдатских и рабочих депутатов в г. Сухуми типографии и переплетной Дранского монастыря64. Однако, практически все поступившие в правительство запросы об освобождении отнятых у церкви зданий, типографий, земель остались без ответа. Заслушав 29 сентября 1917 г. доклад заместителя министра-председателя о мерах борьбы с растущей анархией в стране и, в особенности, с аграрными беспорядками, Временное правительство предложило образовать на местах особые комитеты из представителей власти и общественных организаций для принятия мер к ликвидации беспорядков, что, по сути, являлось признанием собственного бессилия65.

 

Вместе с тем, именно позиция Министерства исповеданий видимо создала почву для существующей в историографии точки зрения о том, что "Временное правительство видело в православии главенствующую опору существующей власти" и "старалось оказывать ей помощь на государственном уровне, как "религии основной части населения""66. Этот вывод справедлив не для всего правительства, а, главным образом, для ведомства Карташёва: оно последовательно отстаивало интересы православия, даже вступая в конфликты с другими министерствами. Стоит, например, отметить трения, возникшие между Карташёвым и министром народного просвещения С. С. Салазкиным осенью 1917 года. Так, 19 сентября в отсутствие Карташёва Салазкин предложил правительству принять законопроект, разрешающий детям старше 14 лет отказываться от изучения Закона Божьего в школе67. Узнав об этом, Карташёв телеграфировал из Москвы управляющему делами А. Я. Гальперну о необходимости обязательного согласования этого вопроса с "ведомством православного исповедания"68. В итоге, когда Салазкин подал новое представление о переустройстве бывших церковно-приходских школ в народные училища, 26 сентября правительство направило законопроект на заключение Карташёва69.

 

В связи с протекционистской политикой Министерства исповеданий в отношении бывшей господствующей веры невольно возникает вопрос о том, чьи интересы оно преследовало: государства в церкви или наоборот. Думается, для Карташёва здесь не было никакого противоречия. К осени 1917 г. он все более склонялся к мысли о том, что именно православие, и, быть может, только оно, способно противостоять "разрушительному воздействию" социалистических идей. 10 сентября министр исповеданий даже подал заместителю премьера М. И. Терещенко заявление об уходе в отставку "ввиду ясно определившегося засилия социалистов над Временным правительством и невозможности подлинной коалиционной структуры кабинета" 70. Газетам он заявил, что "социалистическая проповедь... внесла полный разврат в душу русского народа. И народ стал предателем своего государства" 71. В связи с возможной отставкой министра исповеданий Синод принял 12 сентября определение о том, что "созидательной работе и всей жизни церкви угрожает великая опасность", так как место Карташёва могут занять люди "чуждые" или даже "прямо враждебные" церковным интересам 72. Впрочем, с окончанием очередного правительственного кризиса Карташёв остался на своем посту.

 

Выступая 14 сентября в соборном отделе, занимавшемся выработкой законопроекта о правовом положении православной церкви в России, Карташёв заявил: "мы храним связи с государством не во имя рабства церкви, а во имя русского наро-

 
стр. 162

 

да... Господствующее положение церкви мы уступили, но те позиции, которые занимает церковь, мы не будем подрывать..."73. Говоря "мы", Карташёв показывал членам Собора, что он действует прежде всего не как государственный чиновник, а как член церкви.

 

Добиваясь выделения денег для Поместного собора, 17 сентября Карташёв писал во Временное правительство, что последний "несомненно, будет иметь... глубочайшее проникновение во все фибры государственного организма" и в этом вопросе необходимо руководствоваться "не соображениями экономической политики", а "требованиями государственного разума". По мнению министра исповеданий, оставлять церковь "вне черты правительственного благожелательства было бы неполезно", и "необходимо приложить героические усилия для выдачи ссуды на продление деятельности Поместного Собора"74.

 

11 октября к Карташёву обратился министр финансов М. М. Бернацкий с просьбой о содействии в размещении в Московской духовной семинарии эвакуируемой Экспедиции заготовления государственных бумаг. Бернацкий отметил, что Временное правительство уже одобрило эту инициативу, а с духовенством все легко будет согласовать "в виду обширности зданий семинарии". В ответном письме от 13 октября 1917 г. Карташёв объяснил, что в упомянутом здании живут и работают члены Поместного Собора, съехавшиеся со всей России, причем "Святейший Синод не просил ни у правительства, ни у города помещений для Собора". "Православная Русская церковь в текущую войну оказала уже Родине большую помощь предоставлением принадлежащих духовно-учебным заведениям зданий для нужд войны", - добавлял Карташёв, - и даже если бы место и имелось, "едва ли представлялось удобным соединить проникновенную духовную работу членов Собора с громоздкою шумною работою экспедиционных машин и рабочих" 75. Таким образом, той поддержкой, которую получала православная церковь от Временного правительства в конце лета - осенью 1917 г., она во многом обязана личной позиции министра исповеданий и его заместителя76. При этом, однако, нужно отметить, что требования Карташёва всегда со вниманием встречались Керенским, и их личные связи обеспечивали прочное положение Министерства исповеданий в системе других правительственных органов тех месяцев.

 

Но продолжалось это недолго. В ночь на 26 октября Карташёв был арестован в Зимнем дворце вместе с другими министрами и заключен в Петропавловскую крепость 77. Совет Народных Комиссаров не стал направлять в Министерство исповеданий своих представителей, и оно, возглавляемое Котляревским, продолжало до января 1918 года автономное существование. Только после разгона Учредительного собрания и издания декрета об отделении церкви от государства комиссар НКВД А. М. Дижбит явочным порядком реквизировал помещения Департамента по делам православной церкви на Литейном проспекте в Петрограде. Так и не дождавшись постановления о ликвидации министерства или, по крайней мере, о своем увольнении, Котляревский устранился от занимаемой должности, а ликвидационными вопросами занялся директор департамента Яцкевич. В феврале 1918 г. он общался с Дижбитом об обеспечении сохранности архива Министерства исповеданий, а также вел переговоры с Государственным казначейством о выплате задолженности по зарплатам и ликвидационных пособий чиновникам. Последний обнаруженный документ Министерства исповеданий - подписанное Яцкевичем 25 апреля 1918 г. удостоверение, выданное для выезда из Москвы курьеру "бывшего Департамента по делам Православной церкви" Андрею Яковлеву о том, что он возвращается в Петроград к месту своего постоянного жительства "за окончанием работ в Департаменте"78.

 

Таким образом, Министерство исповеданий являлось детищем той политической ситуации, которая сложилась в России после июльских событий 1917 г., когда настроения ненадолго качнулись вправо. Отвергая лозунги социалистических партий об отделении церкви от государства и признании религии частным делом граждан, министерство, по сути, реализовывало программное положение партии народной свободы об освобождении церкви от государственной опеки, дополняя и развивая его. В стратегическом плане создание Министерства исповеданий означало констру-

 
стр. 163

 

ирование новой системы взаимоотношения государства и религиозных организаций, основывающейся на разделении сфер их деятельности при взаимном сотрудничестве. Тактической задачей министерства было скорейшее прекращение практики вмешательства светских органов в вопросы церковного управления (прежде всего - в управление Православной Российской церковью), а также выработка и утверждение законов о правовом положении отдельных конфессий в стране. Однако особенности конкретного исторического момента заметно исказили предлагавшуюся "всеконфессиональную" модель в сторону признания исключительной роли православия, как исторической веры большинства населения. Министерство исповеданий вместо контролирующего органа превратилось в учреждение, защищающее интересы православной церкви, видя в ней альтернативу революционному хаосу и "разрушительной" социалистической пропаганде. При этом данная черта имела истоки не столько в позиции партии народной свободы или взглядах либеральной интеллигенции вообще, сколько в личной точке зрения руководителей ведомства - Карташёва и Котляревского.

 

Примечания

 

1. Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801 - 1917 гг. СПб. 1998- 2002.

 

2. ТИТЛИНОВ Б. В. Церковь во время революции. Пг. 1924, с. 80 - 81; БОГОЛЕПОВ А. А. От Святейшего Синода к Священному Собору Православной Российской церкви. На темы русские и общие. Нью-Йорк. 1965, с.133 - 134; ПОСПЕЛОВСКИЙ Д. В. Русская православная церковь в XX веке. М. 1995, с. 37; Власть и реформы. СПб. 1996, с. 669; ЦЫПИН В., протоиерей. История Русской церкви. 1917 - 1997. М. 1997, с. 16.

 

3. КАРТАШЁВ А. В. Временное правительство и Русская Церковь. Из истории христианской церкви на Родине и за рубежом в XX столетии. М. 1995, с. 9 - 21; ЕГО ЖЕ. Революция и собор 1917 - 18 гг. Богословская мысль. Париж. 1942, с. 75 - 92.

 

4. КАРТАШЁВ А. В. Временное правительство и Русская Церковь, с. 20.

 

5. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 1779, оп. 1, д. 1434, л. 2- 3; ф. Р3431, оп. 1, д. 201, л. 29об.

 

6. ДОРСКАЯ АА. Законодательство Временного правительства о свободе совести в России. Революция 1917 года в России. Сб. научных статей. СПб. 1995, с. 146 - 151; КОВАЛЕНКО Н. А. Центральная власть и аппарат управления в России: механизм формирования и функционирования. М. 2000, с. 267; ОДИНЦОВ М. И. Всероссийский Поместный собор 1917 - 1918 гг.: споры о церковных реформах, основные решения, взаимоотношения с властью. - Церковно-исторический вестник. М. 2001, N 8, с. 121 - 138; ОДИНЦОВ М. И. Государство и церковь в России: XX век. М. 1994; РЕДЬКИНА О. Ю. Вероисповедная политика Временного правительства России (февраль-октябрь 1917 года). Автореф. канд. дисс. М. 1996; КУНИЦЫН И. А.. Правовой статус религиозных объединений в России: исторический опыт, особенности и актуальные проблемы. М. 2000.

 

7. РЕДЬКИНА О. Ю. Ук. соч., с. 14.

 

8. ВЕРХОВСКОЙ П. В. Правовое положение христианских церквей на Западе и в России. Варшава. 1911; ЕГО ЖЕ. Учреждение духовной коллегии и духовный регламент. Ростов-на-Дону. 1916.

 

9. Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917, 14 апреля.

 

10. Вестник Временного правительства. 1917, 28 марта.

 

11. КАРТАШЁВ А. В. Временное правительство и Русская церковь, с. 16 - 18.

 

12. Журналы заседаний Временного правительства: Март - октябрь 1917 года. Т. 1. М. 2001, с. 239.

 

13. ГАРФ, ф. 1779, оп. 1, д. 1410, л. 10.

 

14. Журналы заседаний Временного правительства, т. 3, с. 94 - 95.

 

15. КАРТАШЁВ А. В. Временное правительство и Русская церковь, с. 23.

 

16. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 797, оп. 86. I отд. I стол, д. 85, л. 54, 56об.

 

17. Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. І. М. 1918, с. 22.

 

18. Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917, 2 июля, 14 июля.

 

19. Политические партии России. Конец XIX - первая треть XX века. Документальное наследие. Съезды и конференции конституционно-демократической партии. Т. 3. М. 2000, кн. 1, с. 704 - 705, 724 - 725.

 
стр. 164

 

20. Журналы заседаний Временного правительства: март-октябрь 1917 г., т. 3, с. 367.

 

21. Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ), ф. 2176, оп. 1, д. 22, л. 24.

 

22. Русское политическое масонство. 1906 - 1918 гг. (Документы из архива Гуверовского института войны, революции и мира). - История СССР. N 1, 1990, с. 142 - 144, 147, 149.

 

23. НИКОЛАЕВСКИЙ Б. И. Русские масоны и революция. М. 1990, с. 71.

 

24. МЕЙНДОРФ И. А. В. Карташёв - общественный деятель и церковный историк. - Вопросы истории. 1994, N 1, с. 169 - 172; САХАРОВ А. Н. Апостол истории "Святой Руси" (Антон Владимирович Карташёв) - Отечественная история. 1998, N 5, с. 89 - 107.

 

25. ЛЮБИМОВ Н. А. Дневник о заседаниях вновь сформированного Синода (12 апреля - 12 июня 1917). Российская Церковь в годы революции. М. 1995, с. 24.

 

26. Митрополит Евлогий. Путь моей жизни. Париж. 1947, с. 292.

 

27. КЕРЕНСКИЙ А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М. 1993, с. 238.

 

28. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ), ф. 322, оп. 1, д. 47, л. 24 - 25.

 

29. РГИА, ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 79, л. 243об-244.

 

30. КАРТАШЁВ А. В. Ук. соч., с. 23.

 

31. Журналы заседаний Временного правительства, т. 3, с. 256 - 258.

 

32. КАРТАШЁВ А. В. Ук. соч., с. 21.

 

33. Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. I. М. 1918, с. 3, 36.

 

34. Вестник Временного правительства. 1917, 10 августа; Известия центрального исполнительного комитета и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. 1917, 6 августа.

 

35. КАРТАШЁВ А. В. Революция и Собор 1917 - 1918 г., с. 86.

 

36. ВЕРХОВСКОЙ П. В. Преимущества Министерства исповеданий перед властью обер-прокурора. - Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917, 17 августа.

 

37. Журналы заседаний Временного правительства, т. 3, с. 283; Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния, кн. I, с. 53.

 

38. ГАРФ, ф. Р3431, оп. 1, д. 277, л. 14.

 

39. Священный Собор Православной Российской Церкви. Собрание определений и постановлений, с. 6 - 8.

 

40. ОР РНБ, ф. 322, д. 48, л. 329; л. 229 - 230.

 

41. РГИА, ф. 1276, оп. 14, д. 640; ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 79, л. 265, 271 - 273.

 

42. БЕЛОШАПКА Н. В. Временное правительство в 1917 году: механизм формирования и функционирования. М. 1998, с. 143.

 

43. РГИА, ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 79, л. 247.

 

44. Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917, 25 октября.

 

45. РГИА, ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 79, л. 344; л. 299, 358.

 

46. КАРТАШЁВ А. В. Временное правительство и Русская церковь, с. 14 - 15.

 

47. ЛЮБИМОВ Н. А. Ук. соч., с. 73 - 74.

 

48. Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб), ф. 19, оп. 120, д. 14, л. 44 - 44об.

 

49. РГИА, ф. 797, оп. 86. III отд. 5 стол., д. 12, л. 90 - 91об.

 

50. Журналы заседаний Временного правительства, с. 256 - 258, 288.

 

51. Церковные ведомости. 1917, N 48 - 49, с. 432.

 

52. ГАРФ, ф. 1779, оп. 1, д. 1434, л. 2 - 3; оп. 2, д. 151, л. 29.

 

53. Журналы заседаний Временного правительства, т. 3, с. 307.

 

54. РГИА, ф. 1579, оп. 1, д. 173, л. 22.

 

55. Журналы заседаний Временного правительства, с. 63 - 64

 

56. ФИЛОСОФОВ Д. В. Собор и министр исповеданий. - Речь. 1917, 29 сентября.

 

57. Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния, с. 298 - 300.

 

58. Там же, с. 6.

 

59. РГИА, ф. 797, оп. 86. I отд. 2 стол, д. 99, л. 37, 69 - 69об; л. 39 - 39об., 75, 76.

 

60. Там же, ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 48, л. 256 - 258.

 

61. ГАРФ, ф. 1779, оп. 1, д. 1434, л. 2 - 3.

 

62. Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917, 25 октября. Примечательно, что 12 апреля 1918 г. Департамент государственного казначейства проинформировал Хозяйственное управление Синода о том, что советское государство признает необходимость выплаты церкви указанных денег за вычетом суммы, предназначавшейся Киевской духовной академии как находящейся в отделившейся Украине (См.: РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 288, л. 8).

 

63. РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 288, л. 23 - 24.

 

64. Там же, ф. 797, оп. 86. II отд. 3 стол, д. 36, л. 7 - 7об.; оп. 86. III отдел. 5 стол, д. 14, л. 88; оп. 86. I отд. 1 стол, д. 48, л. 7об.

 
стр. 165

 

65. Журналы заседаний Временного правительства, с. 231 - 232.

 

66. ЛЕВЧЕНКО И. В. Русская православная церковь и государство. Иркутск. 1997, с. 75.

 

67. Журналы заседаний Временного правительства, с. 154.

 

68. ГАРФ, ф. 1779, оп. 1, д. 1427, л. 5 - 5об.

 

69. Журналы заседаний Временного правительства, с. 220.

 

70. Речь. 1917, 12 сентября; Известия центрального исполнительного комитета и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. 1917, 13 сентября.

 

71. ОР РНБ, ф. 322, оп. 1, д. 47, л. 330.

 

72. РГИА, ф. 796, оп. 204. I отд. 5 стол, д. 380, л. 1 - 1об.

 

73. ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 277, л. 27.

 

74. РГИА, ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 86, л. 33-ЗЗоб.

 

75. Там же, ф. 797, оп. 86. II отд. 3 стол, д. 37, л. 81 - 82; оп. 86. I отд. 2 стол, д. 99, л. 73 - 74об.

 

76. Член Синода протоиерей Ф. Д. Филоненко даже заметил в одной частной беседе в декабре 1917 г., что "церковный консерватизм" С. А. Котляревского противоречит его "кадетству" (ОР РНБ, ф. 322, д. 49, л. 31).

 

77. Только 24 января 1918 г. по предложению А. В. Луначарского СНК постановил освободить бывших министров А. В. Карташёва и С. А. Смирнова, поручив выполнение заместителю наркома юстиции левому эсеру А. Л. Шрейдеру (см.: Протоколы заседаний Совета Народных Комиссаров РСФСР. Ноябрь 1917 - март 1918 гг. М. 2006, с. 290).

 

78. РГИА, ф. 797, оп. 86. I отд. 1 стол, д. 79, л. 372.

 

 

Опубликовано 02 марта 2020 года


Главное изображение:


Полная версия публикации №1583177070 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ Министерство исповеданий Временного правительства и православная церковь

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network