НРАВСТВЕННОСТЬ, АГРЕССИЯ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Актуальные публикации по вопросам современной психологии.

NEW ПСИХОЛОГИЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ПСИХОЛОГИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему НРАВСТВЕННОСТЬ, АГРЕССИЯ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

24 за 24 часа
Публикатор:


ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ САМООБРАЗОВАНИЕ



НРАВСТВЕННОСТЬ, АГРЕССИЯ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ



Сокращенное изложение главы из книги: Krech D., Grutchfield R., Livson N. Elements of psychologi. N. Y., 1974 (Креч Д., Кратчфилд Р., Ливсон Н. Элементы психологии. Нью-Йорк, 1974).





Знаете ли вы,

— что ребенок может считать сверстни­ка виноватым в чем-то нехорошем толь­ко потому, что он наказан?

— что принцип «око за око» наиболее характерен для детского взгляда на справедливость?

— какой тип образования может повы­сить моральный уровень обучающегося?

— почему воровство наиболее распро­странено в тех обществах, где дети воспитываются в строгой дисциплине?

— как можно использовать любовь для воспитания ребенка с высокими мораль­ными принципами?

— в чем именно готовность все разре­шать ребенку приносит вред?

— каковы функции «козла отпу­щения»?

— что определяет наше поведение при столкновении с несправедливостью?

— каковы существенные различия в отношении к свободе слова в абстрактном и в конкретном случае?



*



Тема «индивид в обществе» по сути охватывает всю область социальной психологии, и можно было бы обойтись без дальнейших определений, тем бо­лее, что среди психологов нет единоду­шия в этом вопросе; однако несколько дополнительных соображений полезно высказать.

В определенном смысле содержание данной главы полностью посвящено взаимоотношениям между людьми, как индивидами, так и группами. Мы рассмотрим, как человек функционирует в социальной среде. Адекватное теоре­тическое объяснение сил и факторов, определяющих поведение индивида в обществе — одна из наиболее трудных задач, стоящих перед психологом. Из­ложение результатов исследований в области социальной психологии, пред­лагаемое читателю, в основном отража­ет эти трудности. Ограниченность объе­ма не дает возможности привести мно­гие примеры, но и помещенные здесь, можно надеяться, покажут наиболее характерные черты ситуации.

Мы начнем с рассмотрения того, как индивид узнает о стандартах добра и зла, на чем основаны все отношения с другими людьми.



ЭТИКА



Поскольку большая часть жизни че­ловека проходит в контактах с други­ми людьми, одна из основных наших забот — узнать, приносит ли наш сосед себе и окружающим пользу или вред. Когда мы судим о человеке (включая себя) или описываем его, мы обычно оцениваем именно эту тенденцию: «Она надежный человек»; «Он всегда прояв­ляет интерес и готовность помочь, но «услужливый дурак опаснее врага»; «На нее нельзя положиться: она стара­ется понравиться, но в нужную ми­нуту подведет»; «Он настоящий друг,



85



хотя мы придерживаемся разных поли­тических взглядов».

Общество в целом, так же как и отдельный индивид, неизбежно озабочено положительным или отрицательным поведением своих членов. Законода­тельство определяет обстоятельства, в которых люди должны помогать друг другу, и запрещает действия, могущие принести кому-то вред. Общество оце­нивается в зависимости от преобладаю­щего стиля поведения его членов точ­но так же, как и отдельный индивид. Те цивилизации, где агрессия и преступ­ления распространены, рассматривают­ся как неадекватные с точки зре­ния гуманности, а их законы и уста­новления — как не соответствующие ос­новным правам человека. Те же об­щества, где посторонние люди доверяют и помогают друг другу и в кото­рых они живут без угнетения и страха, оцениваются благоприятно.

Помимо рассмотренной выше оценки общества или индивида с точки зре­ния их полезной или вредной деятель­ности, нам присущи определенные взгляды на последствия плохого или хо­рошего поведения. Эти взгляды, естест­венно, определяют то, как мы воспи­тываем своих детей, относимся к рав­ным, устанавливаем образ правления. Соответствующие взгляды весьма силь­но различаются в разных обществах и даже в соседних общинах.

В этой главе мы рассмотрим неко­торые теории и экспериментальные дан­ные, касающиеся хорошего или плохо­го поведения. Мы исследуем основные концепции нравственности, агрессии, беспристрастности (или справедливо­сти) и терпимости к несогласию. Учи­тывая историю воззрений на то, что есть добро и что есть зло, легко пред­сказать, что многие моральные истины, которых мы придерживаемся сейчас, в будущем будут рассматриваться как предрассудки или даже вредные и оши­бочные представления (или вовсе нон­сенс), препятствовавшие полному ра­скрытию потенциала человечества. В качестве примера можно вспомнить мо­ральные императивы Англии XVI века: кальвинизм требовал от человека самоотверженного труда и почитания бога, богобоязненные родители воспитыва­ли своих детей, исходя из убеждения, что если дети не слишком малы для того, чтобы умереть, они не слиш­ком малы для того, чтобы попасть в ад, уделяя внушению страха божия не меньше внимания, чем современные ро­дители — здоровью и развитию лично­сти ребенка.

В настоящее время, как всегда и везде, разные люди имеют разные моральные убеждения. То, что с точки зрения одного — недопустимая агрессивность, с точки зрения другого — проявление мужественности и силы; что один видит как сексуальную распущен­ность, другой оценивает как проявле­ние любви.

Многие американцы расходятся во мнениях относительно того, чем были многочисленные акты гражданского не­повиновения во время войны во Вьетнаме: высочайшим моральным мужест­вом или вредными и безответственными действиями незрелых «чокнутых».

Определения морали. Ранние воззре­ния на мораль и ее воспитание у де­тей чаще всего выражались в религиоз­ных терминах (приведенный выше при­мер кальвинистского учения подтверж­дает это). Другая давно возникшая эти­ческая система связывает религиозное поклонение с властью правителей: отсю­да божественное право королей.

Немногие из современных философов-этиков принимают эти определения морали; их взгляды редко совпадают. Может быть, все философы согласны только в том, что 1) этические си­стемы основываются на представлении о соответствии или несоответствии по­ведения индивида определенным идеа­лам или принципам, 2) мораль (принци­пы, убеждения) находит отражение в поведении: то, что говорится, может находиться в соответствии или в проти­воречии с тем, что делается. За исклю­чением этого, определения морали и морального поведения очень широко варьируют в различных теориях.

Интуитивистская теория морали го­ворит о том, что люди интуитивно зна­ют, что этично, а что — нет; помимо этого утверждения, данная теория не предлагает никакого рационального базиса



86



для определения того, что мо­рально. Таким образом, интуитивизм встречается с большими трудностями в объяснении этических различий между обществами и даже между инди­видами внутри данного общества.

Попытка преодолеть проблемы, соз­данные интуитивистским подходом, привела к возникновению теории, из­вестной как эмотивизм. Согласно ей, моральное убеждение — это команда, направленная на выполнение определенных правил. Таким образом, эти­ческое поведение — это осознанное сле­дование определенному своду правил. Многое из того, что мы обычно счи­таем моральным в поведении ребенка, подпадает под это определение: если взрослый учит ребенка не красть и ре­бенок, предоставленный сам себе, сле­дует этому правилу, его поведение счи­тается моральным. Однако согласно эмотивистскому подходу, любая пропа­ганда или реклама и даже непра­вильный свод правил оказывается со­ставной частью этики. Эмотивизм не дает оснований для различения между этичным, легковерным, бездумным по­ведением или слепым повиновением.

Ограниченность применения и про­тиворечия, присущие интуитивизму и эмотивизму, привели к возникновению альтернативной теории — предписательности. Последняя делает упор на осознанном и последовательном поведе­нии. В соответствии с теорией предписательности, этические положения должны скорее указывать путь, а не влиять на поведение индивида непо­средственно. Эти положения должны носить рациональный характер и иметь резонные основания (как пример, мож­но привести надпись на застеклен­ной стене фабрики: «Пожалуйста, не бросайте камней: внутри работают лю­ди»), а также быть достаточно общи­ми: одно и то же положение долж­но быть применимо в сходных си­туациях.



РАЗВИТИЕ МОРАЛЬНЫХ СУЖДЕНИЙ



Моральные суждения, как и восприя­тие, мышление, ходьба, чувства и поч­ти все проявления, на которые способен человек, подвержены развитию. Они никогда не возникают внезапно, в за­конченном виде, дающем возможность различать добро и зло. Нравственное взросление детей проходит несколько стадий. Некоторые индивиды так и не достигают взрослого уровня нравствен­ности, в то время как другие прояв­ляют моральную зрелость в отрочестве. Скорость прохождения детьми этапов нравственного развития зависит от уровня интеллекта, общества, в кото­ром они живут, и от принятых в нем традиций воспитания детей. Однако по­следовательность стадий не меняется.

Пример 1. Дети, оказавшиеся перед моральной дилеммой. Л. Колберг (Гар­вардский университет) изучал развитие моральных суждений у детей, подрост­ков и взрослых: они должны были высказать свое суждение по такой, на­пример, гипотетической ситуации. Жен­щине, больной раком, не помогают ни­какие лекарства. Испытываемая ею боль так ужасна, что она просит свое­го врача дать ей смертельную дозу снотворного, чтобы избавить от страда­ний. Должен ли врач в этих обстоя­тельствах прибегнуть к эвтаназии?

Были получены следующие ответы на вопрос о моральности эвтаназии:

Ребенок: Было бы хорошо дать жен­щине умереть, чтобы избавить ее от бо­ли. Но это могло бы быть неприят­но ее мужу — ведь это не то, что усыпить животное, он же нуждается в своей жене.

Подросток. Врач не имеет права на эвтаназию. Он не может дать жизнь и он не должен ее уничтожать.

Взрослый. Умирающей должен быть предоставлен свободный выбор, хочет ли она подвергнуться эвтаназии. Значе­ние имеет качество жизни, а не сам ее факт. Если она считает, что не стоит жить, превратившись просто в нечто живое, но уже не человека, она имеет право выбрать смерть. Людям должна быть предоставлена возможность самим решать, что с ними будет.

Обращает на себя внимание то, что ребенок оценивал человеческую жизнь, исходя из чисто практических сообра­жений, не обращаясь к общим мо­ральным принципам. Подросток, согласно



87



Л. Колбергу, находится на следую­щей стадии развития моральных суж­дений и уже может рассматривать пред­ложенную ему проблему с точки зре­ния абстрактного принципа — принци­па святости жизни. Взрослый также считает жизнь вели­чайшей ценностью, но делает упор на качестве жизни и на праве человека решать, хочет ли он жить любой це­ной.

На основании многих ответов Л. Колберг создал теоретическую схему, в об­щих чертах параллельную теории Ж. Пиаже о стадиях когнитивного раз­вития; согласно Л. Колбергу, развитие нравственного чувства есть последова­тельный прогрессивный процесс.

Им были предложены следующие гра­дации: три общих уровня морали (пред­шествующей традиционному; традици­онный, конформистский; самостоятель­ный, принципиальный) и внутри каж­дого из них шесть типов: 1) ориен­тация на возможное наказание, послу­шание; 2) наивный потребительский гедонизм; 3) мораль «пай-мальчика», ориентированная на поддержание хоро­ших отношений, одобрение окружаю­щими; 4) ориентация на авторитет; 5) мораль, основанная на признании прав человека и демократически приня­того закона; 6) индивидуальные прин­ципы, выработанные самостоятельно. Каждый из типов может быть приме­нен к любой из характеристик нрав­ственности (их существует более 30): в приведенном выше примере рассмотрена характеристика «Ценность человеческой жизни» и оценки могут быть классифицированы (в порядке сле­дования) как принадлежащие типам 2, 4 и 5.

С точки зрения Л. Колберга, хотя со­циальное научение несомненно приводит к наполнению моральных понятий специфическим содержанием, его все же недостаточно, чтобы объяснить иерар­хическую природу продвижения инди­вида в плане морали. Биологическое взросление является важнейшей движу­щей силой нравственного развития, как это имеет место в когнитивном развитии (по Ж. Пиаже). Моральная ста­дия (как интеллектуальный возраст) коррелирует в значительной мере с ка­лендарным возрастом, но по мере то­го как человек взрослеет, его нрав­ственное развитие делается все более независимым от возраста (как и ин­теллектуальные возможности).

В дальнейшем исследования, прово­дившиеся Л. Колбергом, привели его к не­которому пересмотру взглядов на тес­ную связь биологического взросления и достижения высоких уровней нравст­венности. Он предположил, что для до­стижения последних индивиду необхо­дим опыт в разрешении более слож­ных нравственных дилемм и в контак­те с жизненными реалиями той социаль­ной системы, в которой он живет. На­пример, он обнаружил при обследо­вании лиц, отказавшихся от службы в армии во время войны во Вьетнаме, их прогресс от типа 4 к типу 6.



*



Ж. Пиаже, Л. Колберг и другие исследо­ватели отмечали существование различ­ных направлений нравственного разви­тия; были также определены прибли­зительные возрастные границы его ста­дий. К первым могут быть отнесены следующие показатели:

1. Наличие интенции. Маленькие де­ти оценивают события в терминах их физических последствий, однако дети более старшего возраста принимают во внимание намерения индивида, совер­шившего то или иное действие. На­пример, восьмилетний ребенок навер­няка сочтет, что разбить четыре доро­гие чашки случайно — это хуже, чем разбить одну нарочно. Большинство че­тырнадцатилетних пришли бы к проти­воположному заключению.

2. Относительность. Маленькие дети считают, что любое действие может однозначно быть оценено как хорошее или плохое. По мере взросления они теряют этот категорический подход: они начинают понимать, что взгляды на од­но и то же действие могут быть раз­ными. Дети младшего возраста также полагают, что при расхождении в мо­ральной оценке чего-то один из спо­рящих обязательно прав (обычно тот, кто старше).



83



3. Независимость последствий. Ма­ленькие дети обычно судят о тяже­сти проступка по серьезности наказа­ния за него; дети более старшего воз­раста оценивают проступок по тому, насколько важное правило поведения было нарушено, и по тому, какой ущерб был нанесен. Трехлетний ребенок обыч­но считает плохим другого малыша только потому, что того нашлепали, независимо от заслуженности наказа­ния; взрослая аналогия такого взгляда на вещи — считать виновным того, ко­му предъявлено обвинение в соверше­нии преступления (даже если впослед­ствии его и оправдают).

4. Готовность дать сдачи. Многие де­ти моложе 12 лет не могут поста­вить себя на место другого. Они дей­ствуют в зависимости только от своих чувств и потребностей и не способны понять, что движет другими. Дети склонны давать сдачи, если их обиде­ли: дернуть за волосы того, кто их дернул, например. Некоторые дети, од­нако, достаточно рано проявляют го­товность мириться и прощать.

5. Использование наказания для ис­правления и перевоспитания. Малень­кие дети склонны считать, что за любой проступок нужно строго наказывать. Дети постарше считают более уме­стными мягкие наказания, достаточные для восстановления попранных прав «жертвы» и для исправления «преступ­ника».

6. Натуралистические взгляды на не­удачу. Дети младше восьми лет склонны ви­деть в несчастных случаях и неуда­чах наказания со стороны Бога или другой всемогущей силы. По мере взросления дети обретают способность отличать наказания от несчастного слу­чая.

В целом, дети уделяют наибольшее внимание установленным правилам, букве закона (которую они способны понять), а не его духу, недоступному их восприятию. Они принимают прави­ла как абсолют. По мере взросле­ния, однако, ребенок начинает пони­мать, что правила создаются людьми для общего удобства, что они могут быть несовершенны и противоречивы и что нужно самому решать, каким нужно следовать.

Совершенно очевидно, что представ­ленная картина развития нравственных представлений ребенка основана на на­блюдениях за детьми, воспитывавши­мися в традициях западной цивили­зации и западной морали. Однако су­ществует и некоторое число исследо­ваний, касающихся обществ не запад­ного образца, и картина оказывается сходной. Таким образом, развитие эти­ческих представлений зависит от специфического опыта индивида.

Работа Дж. Дж. Трейси и X. Дж. Кросса дает возможность считать, что развитие моральных суждений может быть ускорено обучением и трениров­кой. Исследование заключалось в оцен­ке существующего нравственного раз­вития 76 семиклассников и последую­щем предоставлении половине из них возможности участвовать в ролевых иг­рах, требующих уровня нравственности на одну ступень выше, чем имевший­ся в наличии. Через три недели все мальчики снова получили задание по оценке этических проблем. Испытуемые из экспериментальной группы проде­монстрировали большую нравственную зрелость, чем их сверстники из конт­рольной группы, не имевшие возмож­ности научиться более зрелым решени­ям. Ни уровень интеллекта, ни социоэкономический уровень семьи не ока­зывали влияния на способность к до­стижению более высокого нравственно­го развития.

Нравственные суждения являются важным, но не единственным фактором, определяющим поведение человека. Можно придерживаться весьма нрав­ственных взглядов на ситуацию, но не иметь достаточного самоконтроля или мужества действовать в соответствии с ними, и наоборот. Однако предме­том нашего рассмотрения в следую­щих разделах будут разнообразные свя­зи, существующие между нравственны­ми суждениями и поведением.



СОЦИАЛИЗАЦИЯ НРАВСТВЕННОГО ПОВЕДЕНИЯ



Вести себя нравственно — значит проявлять интернализированный контроль



89



над своим поведением: такой контроль препятствует совершению дур­ных поступков и благоприятствует со­вершению действий, полезных для ок­ружающих. Мы считаем контроль ин­тернализированным, если индивид раз за разом ведет себя этично в си­туации, когда ему не грозит наказа­ние за отступление от моральных норм. Человек, у которого интернализовано большинство требований, налагаемых обществом, в котором он живет, мо­жет быть назван достигшим социали­зации.

Четкая граница между внешним и внутренним контролем отсутствует. Да­же вполне социализированный взрос­лый может беспокоиться о том, какое впечатление производит его поведение и не сочтут ли окружающие его амо­ральным или безответственным. Харак­теристикой социализации и интернализации служит не то, помнит ли постоян­но человек о своей референтной груп­пе (друзьях, родителях, учителях и т. д.), а та реакция последней, на которую индивид ориентируется: ес­ли важным является то, последует ли наказание за неодобряемые действия, тогда индивид не достиг настоящей социализации; если же человека забо­тит оценка другими этичности его пове­дения, то социализация достигнута.

Как происходит интернализация? Как влияют этические взгляды человека на его действия, и наоборот? Каким об­разом родители влияют на моральное развитие своих детей?

Многие положения теорий нравствен­ного развития базируются на резуль­татах, полученных в возрастной пси­хологии, где социализация рассматри­вается как процесс научения: как сде­лать этичное поведение настолько по­ощряемым, чтобы ребенок научился ве­сти себя нравственно, а не эгоцент­рически.

Детям свойственна эмоциональная привязанность к тем, кто их растит. Соответственно, примерно к середине первого года жизни ребенок обычно сильно привязан к заботящимся о нем родителям. Присутствие родителей и об­щение с ними очень приятно ребен­ку; их отсутствие неприятно и вызывает тревогу. Слова, улыбки, жесты, ассоци­ирующиеся с родительской заботой, имеют большую ценность для ребенка, а неодобрение, напряженность, предше­ствующие прекращению заботы, обрета­ют отрицательное значение. Вполне воз­можно, что самая ранняя социализа­ция поведения происходит именно через этот процесс научения: желательные формы поведения вознаграждаются вниманием и заботой, а нежелатель­ные формы подавляются неодобрением. Но поощрение хорошего поведения и наказание за плохое являются лишь незначительной частью нравственной социализации. Большая часть форм по­ведения, которые мы будем рассмат­ривать ниже, не свойственна малень­кому ребенку.

Имеются данные о том, что на интернализацию влияет та забота о нем, которую ребенок испытал в раннем детстве. Если прочная эмоциональная связь со взрослым не сформирована в первый год жизни и не сохра­няется на протяжении первых лет жиз­ни ребенка, интернализации нравствен­ных ценностей может вовсе не про­изойти. Этот аспект воспитания ре­бенка объясняет различия в мора­ли как между разными культурами, так и внутри каждой из них. Кросс-культурные исследования показывают, что большое распространение воровства (без испытываемого при этом чув­ства вины) свойственно общественным формациям, где приняты меры дости­жения социализации строгостью, а не заботой.

Пример 2. Как вырастить ребенка вором. М. Бэкон, И. Чайлд и X. Берри из Йельского университета проанализи­ровали данные о 48 общинах (8 афри­канских, 11 североамериканских индей­ских, 5 южноамериканских индейских, 16 островных тихоокеанских и 8 азиат­ских), где отсутствовала письменность, для выяснения вопроса о наличии связи между традициями воспитания детей и уровнем преступности. Общины были выбраны по признаку географического разнообразия и наличия информации о них (из проведенных ранее антропо­логических исследований). Уровень преступности определялся



90



по распространенности воровства (любого объек­та — от зуба кита до песни) и причи­нения вреда определенной личности (насилие, клевета, наведение порчи). Оценивались также обычаи и традиции воспитания детей. Были обнаружены следующие ярко выраженные тен­денции:

1. Общины, где родители были забот­ливы (отзывчивы на потребности ребен­ка, ласковы, не строги), отличались низким уровнем преступности.

2. Воровство было наиболее распро­странено в общинах, где для воспита­ния послушания, ответственности и са­мостоятельности применялись методы наказаний и строгости.

3. И воровство, и преступления про­тив личности были весьма распростра­нены там, где воспитание мальчиков было исключительно обязанностью ма­терей и где отсутствовала возможность возникновения тесных эмоциональных связей с отцами.

4. Преступления против личности бы­ли наиболее частыми в общинах, где детей грубо и неожиданно заставляли проявлять самостоятельность.

Полученные результаты подтверж­дают наблюдения, относящиеся к за­падной цивилизации: теплые, тесные связи ребенка и родителя (особенно родителя того же пола, что и ребенок) способствуют развитию нравственности.



*



Функция заботливости в нравствен­ном развитии. Почему забота о ребенке необходима? Что еще, кроме заботли­вости, нужно для возникновения интернализации? На эти вопросы существует несколько ответов, дополняющих друг друга:

1. Дети более склонны подражать заботливому родителю, чем безразлич­ному. Заботливое поведение понима­ется как уход за ребенком и внимание к нему; в этом смысле оно удовлетво­ряет обычным представлениям о нрав­ственном поведении родителя, и таким образом заботливый взрослый пред­ставляет образец для подражания в моральном плане.

2. Заботливый родитель предоставляет ребенку возможность видеть, как его поведение отражается на окружаю­щих. Ребенок должен научиться соот­носить потребности, чувства и общее благополучие окружающих с приятны­ми или нет последствиями своих дей­ствий. Наиболее раннее осознание по­следствий своих действий возникает у ребенка, когда его родители выражают неодобрение его поведению или прояв­ляют удовольствие и привязанность к нему.

3. Любящий и заботливый родитель привлекателен для ребенка в смысле тесного взаимодействия с ним. Ребенок ищет, а не избегает контакта с ним, и именно эта близость усиливает потен­циал воздействий, описанных выше.

Стили поддержания дисциплины. В добавление к заботе, для интернализации нравственного контроля необ­ходимо и основанное на любви поддер­жание дисциплины. Такой вид дисцип­лины подразумевает постоянное обще­ние с ребенком — объяснения, обсуж­дения, словесное неодобрение, если по­ведение ребенка этого заслуживает, ин­терес к движущим мотивам, предложения возможных путей действия, по­хвалу за хорошее поведение. Наказа­ние, которое может применяться при этом — демонстрация неодобрения, от­страненность, кратковременная изоля­ция ребенка, а не физическое наказа­ние, ругань, высмеивание или объяв­ление во всеуслышание о прегрешении.

Два описанных вида поддержания дисциплины приводят к различным пси­хологическим последствиям. Строгий стиль приводит к возникновению повы­шенной эмоциональности у ребенка, де­лая маловероятными его размышления о своих действиях или восприятие новой информации о моральных принципах. Любящий стиль дает ребенку возмож­ность учиться и взрослеть с уверен­ностью в себе и гибкостью.

Другим важным различием является уровень тревожности ребенка. При основанном на любви стиле поддержа­ния дисциплины родитель настойчиво предостерегает ребенка от нежелатель­ных действий, объясняет причины этого и описывает обстоятельства, при кото­рых такие действия особенно нежелательны.



91



Ребенок имеет возможность со­ставить более абстрактное представле­ние, уловить дух морального принципа, о котором идет речь, и иметь собствен­ное суждение, а не слепо подчиняться принципу. Он также учится понимать, что он лишится одобрения родителей, если нарушит запрет. Как следствие этого, замышляя проступок, ребенок предвидит потерю родительского хоро­шего отношения и испытывает тревогу. Если искушение не слишком велико, тревога удерживает его от плохого по­ступка.

Изложенное выше краткое описание социализации как научения нравствен­ному поведению представляет собой лишь один из взглядов на процесс. Существуют другие подходы. К ним от­носится концепция развития совести 3. Фрейда; она делает акцент на относи­тельно неуправляемых психодинамиче­ских силах. Следует отметить, что кон­цепции социального научения и психо­аналитическая необязательно являются взаимоисключающими.

Любое описание нравственного раз­вития неизбежно оказывается упрощен­ным. Каждый индивид подвергается многочисленным влияниям, и все их не­возможно учесть. Эти влияния накла­дываются на индивидуальную физиоло­гическую основу. Один ребенок от рож­дения медлителен, основателен, все де­лает методически. Другой быстр, нетер­пелив, вспыльчив — то, что принято на­зывать гиперактивным. Мириады влия­ний — в семье, в школе, с телеэкрана, на улице,— воздействуют на ребенка, и невозможно ни предсказать их резуль­тат заранее, ни объяснить его задним числом.

Время от времени каждый ребенок говорит матери: «Ну, все ребята так делают». Один ребенок, сказав это, все же на практике придерживается тех же ценностей, что и его родители; другой же, хотя, может быть, и из той же семьи, отвергнет большинство взрослых стан­дартов и будет ориентироваться только на сверстников. Ни то, как воспиты­вался ребенок, ни преобладающие по­веденческие стандарты общества не мо­гут дать всей информации о нравствен­ном развитии и поведении ребенка.



АГРЕССИЯ



Из нашего обсуждения развития мо­рали может создаться представление, что люди отличаются от животных сте­пенью и сложностью усилий, направ­ленных на развитие нравственности ре­бенка. Действительно, мы считаем нравственность присущей только лю­дям. Но в то же время очевидно, что человек наиболее агрессивное и разру­шительное существо на нашей планете.

Мы не хотим сказать, что агрессия — это нечто, противоположное нравствен­ности: некоторые формы агрессии не рассматриваются обычно как амораль­ные. Но в большинстве случаев агрес­сия аморальна и, таким образом, неуди­вительно, что те же механизмы, которые ответственны за нравственное науче­ние, лежат и в основе социализации агрессивных импульсов.

Определение агрессии. Наиболее рас­пространенные описания агрессии включают очень широкий спектр прояв­лений, от спортивных соревнований до каннибализма и войны. Как можно объ­единить все это в едином определении? Существуют два приемлемых определе­ния агрессии. Первое основано на оцен­ке поведения: агрессия — это любой вид поведения, приносящего вред дру­гому. Второе определение базируется на понятии намерения: агрессия — это любое действие, имеющее целью причи­нение вреда другому. Как любое бихевиористское определение, первое из них выделяет доступный наблюдению поведенческий критерий наличия агрессии: вред был причинен. Это представляется достаточно простым. Второе определе­ние, однако, связано с проблемой: наме­рения не поддаются наблюдению. Каза­лось бы, выбор между двумя определе­ниями ясен. Но попробуйте оценить с точки зрения определений агрессии сле­дующие события:

1. Младенец, срыгнув, забрызгал все новое платье матери.

2. Человек, в чей дом проник граби­тель, убил его.

3. Рассердившись, сын не пишет ма­тери, которая ждет письма и пережи­вает его отсутствие.

4. Дантист вырывает зуб у отчаянно



92



вопящего ребенка.

5. Конгрессмен не выступает с проте­стом против эскалации военных дейст­вий, хотя их морально осуждает.

6. Исполнитель нажимает на кнопку, приводящую в действие электрический стул, казня осужденного преступника.

Ни одно из определений агрессии не приложимо ко всем приведенным ситуа­циям. То, где рассматривается наме­рение, представляется более адекват­ным, но не решает всех проблем. Дан­тист, хотя и намерен произвести болез­ненные манипуляции, делает это ради благой цели, а не с намерением только причинить боль. Является ли агрессией отказ от действий, которым намеренно причиняется неприятность, как в случае с сыном, который не пишет матери, или со сдержанным конгрессменом?

Таким образом, вопрос выбора опре­деления сложен, поскольку агрессия представляет собой многостороннее явление. Чтобы подойти к ней научно, нужно постараться увидеть различные стороны и их связи друг с другом, а не пытаться найти единственное исчерпы­вающее определение.

Социализация агрессии. Агрессия в младенчестве и раннем детстве часто проявляется совершенно откровенно. Большинство матерей не удивляются, когда их ребенок брыкается, дерется или ругается. Хотя такое поведение неприятно и не поощряется, оно не явля­ется ненормальным: многие психологи считают, что агрессия является врож­денной. Контроль над агрессивными им­пульсами и непрямое их выражение, однако, не являются врожденными: они результат научения. Процесс научения контролировать свои агрессивные устремления или выражать их в фор­мах, приемлемых в рамках данной цивилизации, называется социализацией агрессии. Очевидно, человек не пере­стает быть агрессивным, достигнув зре­лости. Однако в результате социализа­ции многие люди учатся контролиро­вать свои агрессивные импульсы, что необходимо для жизни в обществе. Другие индивиды остаются весьма агрессивными, но учатся проявлять агрессию более тонко, через словесные оскорбления, скрытое принуждение, завуалированные требования и другие тактические приемы. Наконец, остают­ся люди, не подвергшиеся социализа­ции, чьи агрессивные импульсы нахо­дят выход часто в физическом насилии.

Вопросу о том, как происходит со­циализация агрессии, посвящены многие исследования. Одной из ранних ра­бот, оказавших сильное влияние на по­следующие, была работа Р.С. Сирса, Е.Е. Маккоби и К. Левина (1957): в ней говорилось, что в социализации агрес­сии присутствуют два важных и отчет­ливо различающихся фактора: 1)снис­ходительность (степень готовности ро­дителя прощать поступки) и 2) стро­гость наказания родителем агрессивно­го поведения ребенка. Снисходитель­ность относится к поведению родителя до совершения проступка. Ожидает ли родитель агрессии со стороны ребенка? В какой степени его поведение предосте­регает ребенка, так что он не решался бы быть агрессивным? Строгость нака­зания относится к поведению родителя после совершения проступка. Как силь­но он наказывает ребенка за прояв­ленную агрессивность?

Поскольку снисходительность сама по себе не способствует возникновению тревоги (относительно как уже совер­шенных проступков, так и замышляе­мых), можно было бы ожидать, что агрессивность ребенка окажется про­порциональной снисходительности ма­тери. Аналогично, поскольку наказания подавляют нежелательное поведение, можно было бы ожидать, что чем стро­же наказывается агрессия, тем меньше она проявляется. Однако такие пред­положения на практике оказываются упрощенными. Сирс и соавторы, на основе отчетов матерей, прибегавших к разным методам воспитания ребенка и оценивавших его агрессивность, полу­чили результаты, отраженные в табли­це. Из нее видно, что наиболее снисхо­дительные родители (группа С) и наи­более требовательные (группа В) име­ли детей, чей уровень агрессивности мало различался. Родителями наименее агрессивных детей оказались те из них (группа А), кто не был ни снисходи­тельным, ни склонным к применению наказаний; их позиция заключалась в



93



осуждении агрессии и доведении этого до сведения ребенка, но без строгих наказаний в случае проступка. Такое отношение, конечно, выражает заботли­вый стиль воспитания, о котором шла речь выше. Родители наиболее агрес­сивных детей (группа Д) вели себя так, как будто любое поведение детей при­емлемо, не делая свое отрицательное отношение к агрессии заранее ясным; однако когда ребенок совершал просту­пок, он бывал строго наказан. Возни­кает вопрос: почему в этих обстоятель­ствах дети упорно продолжают быть агрессивными? Суровое наказание, что естественно и понятно, вызывает в ре­бенке враждебность и, таким образом, дальнейшую агрессивность. Кроме того, склонный к применению наказаний ро­дитель, хотя и ненамеренно, подает ре­бенку пример агрессивного поведения: ребенок привыкает к тому, что агрессия есть нормальный путь преодоления фрустрации. Строгость родителя, если она последовательна и достаточно чув­ствительна для ребенка, может приве­сти к подавлению агрессивных импуль­сов в присутствии родителя, но вне дома ребенок ведет себя более агрессивно, чем дети, которые воспитываются иначе.







Группа


Стиль поведения родителей
Число агрессивных детей (%)

Мальчики
Девочки

А
Низкий уровень снисходительности, низкий уровень склонности к наказаниям
3,7
13,3

В
Низкий уровень снисходительности, высокий уровень склонности к наказаниям
20,4
19,1



С
Высокий уровень снисходительности, низкий уровень склонности к наказаниям
25,3
20,6

D
Высокий уровень снисходительности, высокий уровень склонности к наказаниям


41,7
38,1




Приведенный выше краткий обзор от­носится только к поведению в так называемых границах нормы. Средства мас­совой информации ежедневно обруши­вают на нас яркие описания ситуаций, явно выходящих за эти границы. При­чина этого — успех, которым пользу­ется такая информация у слушателей и зрителей. То, какое влияние оказы­вает постоянная демонстрация насилия на аудиторию и на детей в особенности, остается, несмотря на многочисленные исследования, нерешенным вопросом. Мы не будем обсуждать выводы (часто противоречивые), к которым приходят исследователи этой проблемы. Хотелось бы надеяться, что как взрослые, так и дети имеют эффективную защиту от, на­пример, телевизионных ужасов и наси­лия; возможно, даже достигается опре­деленный эффект катарсиса: накопив­шийся гнев находит себе безвредный для окружающих выход. Но для инди­видов, которые с трудом управляют своими агрессивными импульсами, по­стоянное соприкосновение с информа­цией о насилии может обострить про­блему и угрожать их самоконтролю.

В предыдущей главе (см.: Вопр. психол. 1991. № 6) были рассмотрены ме­ханизмы — иногда адаптивные, иногда нет,— избавления от фрустрации, гнева и тревоги, В социальной психологии наиболее часто рассматривается фак­тор «козла отпущения»: механизм отне­сения фрустрации на счет невиновного в ней источника, часто других людей. Целые общественные группы, потерпев­шие поражение в чем-то, могут возла­гать вину за это на другие обществен­ные группы, обычно более слабые. Фак­тор «козла отпущения» таким образом становится основой развития и поддер­жания нетерпимости. Чем чаще это слу­чается, тем выше уровень несправедли­вости по отношению к индивиду и це­лым группам в данном обществе.



СПРАВЕДЛИВОСТЬ


Во всех человеческих цивилизациях в той или иной форме всегда встает вопрос: как среди членов определенной группы должны распределяться поощ­рения и наказания? Связанная с этим проблема социальной психологии вы­глядит так: что определяет наше восприятие



94



справедливого или несправед­ливого распределения усилий и благ?

Справедливость понимается как ра­венство и беспристрастность; ее наличие или отсутствие особенно чувстви­тельно в любой системе, связанной с распределением между людьми того, что они заслужили. Хотя возможны расхождения во взглядах на то, как оценить «заслуги» каждого, общее представление о справедливости опре­деляет наше социальное поведение в очень значительной мере. Очевидно, что этические взгляды и действия индивида существенно зависят от его представле­ния о справедливости и о том, удовлет­воряет ли им действительность.

Теория справедливости. При любом виде отношений — между друзьями, учеником и учителем, врачом и пациен­том, членами спортивной команды, на­нимателем и работником, мужем и же­ной,— каждый из них одновременно дает и получает. То, что, по мнению индивида, он дает, мы будем называть вкладом; то, что он получает,— благом. Дж.С. Адаме определил справедливые отношения как такие, где пропорция вклад/благо для каждого человека оди­накова. Упрощенный пример этого та­ков: если врач, принимающий 40 па­циентов в неделю, получает 40 000 дол­ларов в год, он будет считать оплату своего труда справедливой, если его коллега, принимающий 30 больных в неделю, получает 30000 долларов, и несправедливой, если принимающий 10 пациентов врач получает за это 20 000 долларов в год. Другими слова­ми, ситуация, в которой пропорция вклад/благо для лиц А и В неодина­кова, воспринимается как несправедли­вая. При этом важно учитывать, что под вкладом и благом понимается то, что является тем и другим в восприя­тии индивида. Разные люди и целые общества могут по-разному понимать справедливость. Например, в Японии существенной частью вклада работника (определяющей оплату его труда) счи­тается его возраст, образование, стаж работы в данной фирме и размер семьи; производительность труда рассматри­вается как менее существенный фактор.

Люди обычно не сравнивают себя с представителями совсем иных социаль­ных или экономических групп. В случае если человек имеет большой опыт дея­тельности в определенной сфере, он мо­жет сравнивать себя не с конкретным коллегой, а с обобщенным стандартом, составленным на основании имеюще­гося опыта.

Г. С. Хоманс предположил, что в си­туациях, требующих разрешения про­блемы справедливости, люди ищут «распределительной справедливо­сти» — беспристрастности в распреде­лении поощрений и наказаний. Он под­черкивал, что цель заключается не в достижении полного равенства и даже не в получении большего количества благ по сравнению с вкладом, а в под­держании справедливого соотношения этих параметров, как применительно к себе, так и применительно к другим.

Как реагируют люди, когда, как они чувствуют, справедливость наруша­ется? Скрытый гнев, возмущение или по крайней мере рост напряженности яв­ляются наиболее частыми откликами. Но этим не ограничиваются возмож­ности человека. Существует множество путей исправления несправедливости: одни из них честные и объективные, другие — нереалистические, но относи­тельно безвредные, некоторые же безот­ветственные и пагубные. Представляет интерес ситуация, когда человек обна­руживает, что получает больше, чем заслуживает. Он может начать рабо­тать интенсивнее или по крайней мере считать, что он это делает; он может забыть о разнице своего вклада и отда­чи; он может счесть себя более одарен­ным, чем другие. Однако маловероятно, что он предпримет шаги к уменьше­нию получаемых им благ.

Вера в справедливый мир. Очевидно, что для многих идея справедливости является интернализованной и они ста­раются сохранить веру в справедливый мир. Это нам обычно удается, несмотря на яркие примеры несправедливости, которые мы видим ежедневно. Как нам это удается?

В целом, наблюдая пример неспра­ведливости и не имея возможности ее исправить, мы предпочтем (только бы не потерять веру в то, что незаслуженное



95



зло не может случиться с достой­ным человеком) заставить себя пове­рить в то, что жертва получает по заслу­гам. Социальные последствия готовно­сти обвинять жертву идут весьма дале­ко. Жертва не только не получает помо­щи, но добропорядочные граждане, в попытке сохранить свое представление о мире как о справедливом, ее же и обвиняют. Многие примеры существую­щих предубеждений большинства про­тив меньшинств (обычно ущемленных и угнетаемых) имеют корни как раз в настоятельной потребности оправдать испытываемую меньшинством неспра­ведливость.

Таким образом, мы способны на иррациональные и безответственные действия ради поддержания веры в справедливый мир. Примером этого мо­гут служить средневековые процессы над ведьмами. Однако нам не следовало бы относиться свысока к подобным про­явлениям невежества наших предков, поскольку этот же механизм часто сра­батывает и в современном обществе: охота на ведьм все еще продолжается, хотя и под другими названиями. Но существует шанс добиться прогресса в это области. Хотя интерес социальных психологов к анализу общественных и юридических установлении, аспектов культуры, благоприятствующих травле жертвы, носят относительно недавний характер, некоторые тенденции им уда­лось выявить. Их мы и рассмот­рим ниже.

Факторы, влияющие на восстановле­ние справедливости. До сих пор мы рассматривали две проблемы, связан­ные с нарушением справедливости: по­лучение человеком больше или мень­ше того, что он считает заслуженным; трансформация бессилия помочь в вос­становлении справедливости в веру в виновность жертвы. Теперь мы рассмот­рим ситуацию, когда один человек при­чиняет зло другому. При каких обстоя­тельствах обидчик постарается возме­стить жертве ущерб?

Существует два основных пути, сле­дуя которым обидчик может заглушить укоры совести: возмещение ущерба жертве или убеждение себя в правомоч­ности своих действий. То, какой путь будет избран, определяется нескольки­ми факторами. Первый более вероятен, если обидчик располагает средствами для помощи или может спасти лицо, не будучи вынужден публично оправды­вать свои поступки. С другой стороны, обидчик может винить жертву, отри­цать свою личную ответственность за несправедливость или преуменьшать урон, понесенный жертвой, и таким об­разом по существу отрицать наличие выраженной несправедливости. Для любого из нас эти приемы скорее всего узнаваемы, особенно если они применя­лись к нам, а не осуществлялись нами.



ТЕРПИМОСТЬ К НЕСОГЛАСИЮ



Предшествующее изложение показы­вает, что концепции нравственности и справедливости не могут быть опреде­лены однозначно. Для большинства чи­тателей, мы надеемся, окажутся прием­лемыми те общие и абстрактные опре­деления, которые были приведены. Однако оценка того, является ли кон­кретное действие нравственным и спра­ведливым, может быть различной. Это не должно удивлять изучающего психо­логию. Каждому индивиду свойствен уникальный набор мотивов, способ по­нимания поведения окружающих, отно­шение к любым событиям, ставящим вопрос о нравственности и справедли­вости. Осознание неизбежности разно­гласий по вопросам морали и трудно­стей их разрешения приводит к призна­нию многочисленных философских, ле­гальных и политических проблем. Рас­смотрение их во всей комплексности потребовало бы слишком много места и здесь невозможно. Мы рассмотрим лишь один связанный с ними психоло­гический аспект: какие факторы ответ­ственны за готовность индивида ми­риться с несогласием (как относительно его собственных взглядов, так и в отно­шении культурных и социальных норм, принятых в обществе). Во-первых, сле­дует. различать абстрактное представ­ление о терпимости к несогласию («Должна ли существовать свобода слова?») и представления конкретного человека о конкретном случае несогла­сия («Считаете ли вы, что нацистам



96



следует разрешить пропаганду их взглядов по телевидению?»). Данные опросов общественного мнения говорят о различиях в реакции на абстрактные и конкретные вопросы, касающиеся тер­пимости к несогласию: три четверти взрослых опрошенных поддерживают концепцию свободы слова, но меньше половины из них считает, что диссиден­ты различных направлений могут вхо­дить в правительство или даже публич­но высказывать свои взгляды.

Абстрактное представление о несо­гласии. Вера в абстрактную концепцию свободы мнений является одной из основных норм американской морали. Исследования Дж. Галлатина и Дж. Аделсона показывают, что амери­канские подростки в среднем гораздо более склонны, чем их английские или немецкие сверстники, считать защиту прав человека законом (свободу слова и свободу совести, например) первооче­редной задачей правосудия. Более того, эта тенденция усиливается с возрастом: если до 15 лет подростки считали более важным наличие эффективного уголов­ного законодательства, то позже они ставили на первое место непременные легальные гарантии личных свобод. Другие работы также подтвердили эту тенденцию; кроме того, увеличение зна­чимости личных свобод было пропор­ционально уровню интеллекта, знаний, вовлеченности в политику, образования и росту времени просмотра телепере­дач. Одна из таких работ (Дж. Н. Кнутсон, 1972), где рассматривались более широкие понятия политического либе­рализма и как его частный случай — толерантность к несогласию, приводят к заключению, что иерархия потребно­стей А. Маслоу — полезный предсказательный инструмент: индивиды, зани­мающие низкие места в иерархии А. Мас­лоу (те, чей основной интерес — удов­летворение физиологических потребно­стей) склонны быть догматичными и ограниченными в своих взглядах; те же, кто движим потребностями более высо­кого уровня (самовыражением, напри­мер), проявляют большую широту в подходе к политическим и идеологиче­ским вопросам.

Конкретные примеры несогласия. Представьте себе, что вы должны ре­шить, допустима ли публичная пропа­ганда следующих взглядов: 1) белая раса от природы превосходит все остальные; 2) система свободного пред­принимательства неизбежно ведет к со­циальной несправедливости; 3) следует разрешить аборты и даже оказывать им государственную поддержку, по­скольку иначе грозит перенаселенность. Возможно, одно или несколько из этих утверждений покажутся вам амораль­ными, неправильными, опасными. Как вы, как человек, принимающий реше­ние, посмотрите на запрет свободной пропаганды этих идей? Как бы вы лично ни ответили на поставленный вопрос, несомненно, что среди сторонников сво­боды слова найдется немало тех, кто запретил бы такую пропаганду. В чем же причина этого очевидного противо­речия: терпимости в абстрактном слу­чае и нетерпимости к конкретным про­явлениям несогласия с вашими взглядами?

Вполне возможно, что некоторые из тех самых факторов, которые приво­дят к терпимости в абстрактном слу­чае, приводят к неприятию конкретных идей. Для американца, например, сво­бода слова — составная часть приня­той в обществе системы ценностей; но эта же система включает (если исполь­зовать приведенный выше пример) и ве­ру в свободное предпринимательство. Таким образом, те самые социализация и образование, следствием которых является приверженность к свободе слова, приводят к отвержению конкрет­ных ее проявлений. Это приложимо как к носителям либеральных взглядов, так и к консерваторам. Для либерала абстрактная вера в терпимость к не­согласию есть часть целой системы взглядов, и необходимость разрешить пропаганду расового превосходства привела бы его к внутреннему конфлик­ту. Как ни один человек не является независимым от общества, в котором живет, так и ни одна идея не существует в изоляции от других. Несмотря на все это, некоторые люди оказываются спо­собны разрешить противоречия между абстрактными и конкретными ситуация­ми (по данным опросов — несколько



97



менее половины опрошенных). Таким образом, исходный вопрос может быть перефразирован: как возможно, что че­ловек оказывается способен терпеть не­согласие со взглядами, которые ему дороги и которых он твердо придер­живается? Ответ на этот вопрос, как нам кажется, зависит от интенсивности конфликта между двумя убеждениями, личности индивида, способа обретения системы ценностей и структуры этой системы. Некоторые из этих зависимо­стей уже были рассмотрены выше, а не­которые будут обсуждены в следующих главах.



ВЫВОДЫ



1. Определение нравственного пове­дения неизбежно зависит от конкретной культуры в конкретный исторический период; даже с учетом этого оценка того, что нравственно, может разниться.

2. Один из взглядов на мораль за­ключается в том, что люди интуитивно осознают, что нравственно, а что — нет (интуитивизм). Другая теория — эмотивизм — приравнивает мораль к осоз­нанному следованию определенным правилам, без какой-либо рациональ­ной базы для таковых. Еще один под­ход — предписательность — требует от системы правил, которым следует инди­вид, рациональности и, как следствие, приложимости к различным ситуациям.

3. Нравственное развитие может рас­сматриваться как прохождение после­довательных стадий: приоритет намере­ний по сравнению с последствиями, от­носительности по сравнению с абсо­лютом, обретение умения игнорировать уже наложенные санкции, вырабатывая собственную нравственную оценку.

4. Прохождение стадий морального развития зависит от возраста, но может быть ускорено специальной тренировкой (по крайней мере, применительно к представителям западной циви­лизации).

5. Нравственность и социализация имеют место, только когда они надежно интернализированы. Важнейшие фак­торы этого — забота родителей о ребен­ке, основанные на любви дисциплинар­ные воздействия. Строгость в воспита­нии менее эффективна для развития навыков нравственного поведения.

6. Развитие нравственности в значи­тельной мере зависит от научения не­агрессивному поведению. Агрессия мо­жет быть определена по признаку при­чиненного вреда или по намерению при­чинить его. Ни то, ни другое опреде­ление не дает возможности создать чет­кую классификацию агрессивного и не­агрессивного поведения.

7. Если агрессия может рассматри­ваться как врожденное качество, то контроль над агрессивными импульса­ми достигается только путем научения. Социализация агрессии приводит к от­казу от ее прямых проявлений; она зависит от уровня снисходительности или склонности родителей прибегать к наказаниям. Наилучших результатов достигают родители, отличающиеся низким уровнем того и другого.

8. Психологически, справедливые от­ношения определяются равенством про­порции вклад/благо. Существуют раз­нообразные пути исправления совер­шенной несправедливости. Реакция на допущенную в отношении другого чело­века несправедливость зависит от нали­чия возможности ее исправить.

9. Терпимость к несогласию значи­тельно более распространена в абстрактных, чем в конкретных случаях.



Перевела с английского

А. В. Александрова


Опубликовано 30 января 2005 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ПСИХОЛОГИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.