КУЛЬТУРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я

КУЛЬТУРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я



Benson C. The cultural psychology of self: Place, morality and art in human worlds. L.; N.Y.: Routledge, Taylor and Francis Group, 2001. 263 p.



К. Бенсон (декан факультета психологии Университета Дублина, Ирландия) развивает культурно-исторический подход к психологии отдельной личности и социальных общностей (социальных Я) разных уровней. Он рассматривает Я как относительно (!) независимое и активное целостное образование, целью которого является ориентация и «навигация», поиск путей в окружающем физическом и социальных мирах1.



114



Важнейшей чертой человеческого Я является способность к целенаправленной и осознанной работе как по расширению этих «пространств навигации» и развитию человеческих миров, так и к их целенаправленному и аморальному сужению и разрушению. Психология человека не может быть раскрыта вне этой способности. Психологическое и моральное неразрывно связаны. Отстаивая данное положение на протяжении всей книги, автор анализирует целостный спектр проявления этой способности, начиная с использования таких культурных орудий, как геноцид, убийства, пытки (хотя язык и не поворачивается называть их культурными, тем не менее это орудия культуры, причем развивающиеся) и кончая искусством как средством расширения человеческих миров и стратегиями практического внедрения идеалов гуманизма. По отношению к этим стратегиям и идеалам он призывает к осторожности, учитывая их социально-историческую природу и то, что в силу ряда причин они в настоящее время скорее штампуются в массовом масштабе, чем отражают сущностные изменения Я.

Начальные уровни описания связаны с анализом так называемого «прото-Я», в основе которого лежит функционирование тела и мозга, обеспечивающее целостность организма. Здесь закладывается способность различения своего Я, «не-Я» (т.е. всего, что находится вовне) и границы между ними — вначале просто как границы своего тела. Однако даже прото-Я человека, в отличие от «я» животных, определяется его социальной сущностью.

Отличительная особенность человека — способность к языку, общению, диалогу, взаимовлиянию и взаимоформированию. Она реализуется с помощью бесконечно развивающихся, все более разнообразных знаковых средств как культурных орудий этой деятельности, начиная с естественного языка и кончая Интернетом — последним достижением в этой области. Сама культура — это «огромная переговорная сеть непрерывно общающихся и постоянно изменяющихся человеческих разумов».

Это создает основу для непредсказуемого творчества и бесконечной изменяемости (самоизменяемости) человека. Я — это всегда незаконченный проект. Однако проблема в том, что эта непредсказуемая креативность может воплощаться как в самом лучшем, так и самом худшем, что есть в человеке. Поэтому направления развития общества должны определяться моралью и ответственностью, что предполагает в том числе целенаправленную борьбу со злом.

В силу коммуникативной и лингвистической природы человека отличительной особенностью его Я становится нарративная структура (narrative — рассказ, сюжетно-тематическая картина). Структурообразующим здесь является высший уровень — автобиографическое Я. Я — это история обо мне, рассказываемая мною же самому себе и тем ключевым личностям, которые составляют мою неотъемлемую часть и с которыми я нахожусь в реальном или внутреннем диалоге. Аналогично обстоит дело и другими видами Я, например, национальным. Оно всегда формируется как рассказ самим себе и значимым другим (ближайшим и дальним соседям) о своих победах и бедах, героях и врагах. Автор детально и критично показывает это на примере формирования национальной идентичности своей собственной страны — Ирландии.

Рассматривая мораль как конституирующую основу человеческого Я, автор обращается к ее биологическим предпосылкам и развитию в онтогенезе. Биологическими корнями морального поведения по отношению к членам своей группы и аморального — по отношению к чужой служит врожденная тенденция различать все окружающее с точки зрения «Я — не-Я», «Я (мы) — другие», играющая существенную роль в жизни всех живых существ. Однако К.Бенсон подчеркивает, что для объяснения человеческого сострадания и жестокости необходимы понятия социального мира, убеждений, идеалов. Доказывая это, он глубоко анализирует Холокост как целостный культурный феномен и использовавшиеся при этом орудия психологической и физической дезориентации и деструкции человеческого Я.

К. Бенсон рассматривает развитие у детей способности преднамеренно действовать во благо или в ущерб другим, т.е. размещать себя как морального агента в социальном мире. Он показывает, что эта способность проявляется в возрасте 1,5–2 лет, когда дети начинают, с одной стороны, сочувствовать и преднамеренно помогать тем, кто им нравится,



115



а с другой — вредить тем, кто не нравится (специально ломать игрушки, дразнить и т.п.) Для того, чтобы эта деятельность была эффективной, ребенок должен обладать относительно развитой эмпатией. К.Бенсон подчеркивает, что эмпатия и сострадание — не одно и тоже. Эмпатия как способность к пониманию чувств и мыслей другого человека является источником и сострадания, и жестокости. (Наиболее страшно мучает жертву тот палач, который понимает, что именно для нее особенно ужасно.)

К. Бенсон ставит проблему формирования ответственности начиная с детства и вводит понятие «пространство ответственности». Это пространство определяется нашими представлениями о том, что мы должны и чего не должны ни при каких обстоятельствах делать: иное немыслимо для меня, пока я тот, кто я есть. Если же это происходит, то потом мы всю жизнь мучаемся чувством вины и угрызениями совести. Даже если угрызения неадекватно велики, они служат важнейшим источником воспроизводства моральной нормы. Благодаря этому тот или иной человек не дает развернуться некоторым своим способностям, исходя именно из соображений моральной ответственности, хотя сознает, что мог бы достичь в соответствующей области компетентности или даже мастерства.

Как замечает автор, отсутствие связи роста ответственности с ростом компетентности является проблемой многих исследований по психологии развития, включая работы в русле идей зоны ближайшего развития (ЗБР) Л.С.Выготского. Это понятие отражает рост компетентности ребенка под обучающим руководством взрослого, но не рост его ответственности за свои все более совершенствующиеся действия. Это лишает ЗБР морального измерения. Тоталитарные и бесчеловечные режимы (в Кампучии, Сьерра-Леоне идр.) часто используют в качестве солдат и наиболее безжалостных палачей именно детей и подростков, которые достигают требуемых от них «успехов» благодаря своей пластичности («ковкости») и аморальному, но эффективному обучающему руководству «более компетентных» в этом деле взрослых. Единственным противоядием автор считает специально организованную работу по соединению эмпатии с развитием симпатии и сострадания по отношению ко всем людям. Однако он подчеркивает, что реальное начало этой работы — прежде всего политическая задача, и опасается, учитывая страшный опыт ХХ в., не донкихотство ли она в принципе.

От анализа деятельностей по разрушению человеческих миров К.Бенсон переходит к деятельностям по их расширению. Ключевую роль, по мнению автора, здесь играют искусство и творчество. Творческая деятельность и деятель взаимно формируют друг друга, и результатом такого взаимодействия становится непредсказуемое расширение пространства возможного.

Несмотря на эти светлые перспективы, автор совершенно реалистично оценивает роль искусства (литературы, живописи и т.д.) в решении социально-политических задач, которые ставят перед собой те или иные группы (например, задач национального возрождения). Он показывает на примере Ирландии, как целостная система строгих разрешений и запретов в искусстве, образовании и т.д., призванная лепить и формировать «идеальный» тип личностной и национальной идентичности, превращает страну в «моральную и интеллектуальную пустыню». Это подтверждает одно из ключевых положений автора, что некоторые общества ценят, разрешают и стимулируют самореализацию и творчество своих членов, в то время как другие — нет, что откладывает отпечаток на типы Я данного общества.

К. Бенсон рассматривает психологию не как нейтрального наблюдателя, а как активного участника процесса человеческого развития. Психология не открывает универсальные законы человеческой природы, свободные от конкретных культурных и исторических реалий (здесь автор резко критикует А.Маслоу, Г.Олпорта, Л.Кольберга). Она создает и конструирует действительность наряду с другими агентами цивилизационного развития. И этот агент должен быть, во-первых, моральным, а во-вторых, компетентным. В том, чтобы дело обстояло именно так, и состоит, по убеждению автора, роль культурной психологии — как части более широкого гуманитарного проекта, субъектами и одновременно орудиями которого являются саморазвивающиеся человеческие Я.



А.Н.Поддьяков

Москва



--------------------------------------------------------------------------------

1 Английское слово (и психологический термин) «self», обычно не вполне точно переводимое как «Я» или «самость», применимо не только к отдельному человеку, но и к животному (или их группе), а также к различным общностям людей. Таким образом, само значение этого слова естественным образом подсказывает логику его использования для описания Я субъектов различных уровней, что и развивается автором.