ПОЛЬСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В КОНТЕКСТЕ МОДЕРНИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ (на примере истории польских земель последней трети XIX - начала XX века)

Политология, современная политика. Статьи, заметки, фельетоны, исследования. Книги по политологии.

NEW ПОЛИТИКА


ПОЛИТИКА: новые материалы (2022)

Меню для авторов

ПОЛИТИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ПОЛЬСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В КОНТЕКСТЕ МОДЕРНИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ (на примере истории польских земель последней трети XIX - начала XX века). Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Беларусь в Инстаграме


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2022-06-28
Источник: Славяноведение, № 1, 28 февраля 2009 Страницы 62-72

Начиная со второй половины XIX в. одним из важнейших в европейской истории становится национальный вопрос.

Для стран Центральной Европы, большинство которых не имело в рассматриваемый период собственной государственности, нерешенность данной проблемы являлась одной из особенностей политического процесса. В польских землях поиск возможных путей достижения независимости определял характер политической жизни вплоть до 1918 г. - времени создания независимого Польского государства.

Между тем если отойти от традиционных историографических подходов и попытаться рассмотреть польский национальный вопрос в рамках модернизационной парадигмы, то на первый план, на наш взгляд, выходят две проблемы. Во-первых, - это вопрос о том, каким образом складывались взаимоотношения между обществом (в лице населения польских земель) и властью (в лице государств-разделителей) и какие это имело последствия с точки зрения направленности модернизационных процессов в польских землях. Особый интерес в этой связи имеют альтернативные революционным способы решения национального вопроса, поиск которых интенсивно шел после поражения восстания 1863- 1864 гг. Во-вторых, - это изучение взаимосвязи между включением польских земель в процесс капиталистической реконструкции и ростом политической активности крестьянства.

Прежде чем перейти к анализу интересующих нас вопросов, рассмотрим в общих чертах социально-экономическую и общественно-политическую ситуацию в польских землях в последней трети XIX в.1 (период, когда активизировались трансформационные процессы, связанные с развитием капиталистических отношений) до начала XX ст. - времени зарождения массовых движений, становления массовых политических партий, что изменило характер национально-освободительной борьбы.


Яковкина Екатерина Владимировна - канд. ист. наук, старший преподаватель Ставропольского государственного педагогического института.

1 Нижнюю хронологическую границу можно установить и более точно: подавление восстания 1863 - 1864 гг. в Царстве Польском.

стр. 62

Неравномерность развития польских земель в рассматриваемый период в определяющей степени была обусловлена ходом и степенью развития капитализма в государствах-разделителях.

Благоприятная экономическая ситуация сложилась на землях, отошедших к Пруссии (и вошедших позже в состав Германской империи), где проведение аграрных реформ привело к постепенному увеличению в сельском хозяйстве товарного производства.

Последняя треть XIX ст. прошла для польских земель, находившихся в составе Российской империи - Царства Польского - под знаком начавшейся индустриализации и аграрной реформы 1864 г., в результате чего уже к концу столетия эти земли приобрели аграрно-индустриальный характер. При этом оставался ряд нерешенных проблем, главными из которых были малоземелье и растущая парцелляция земельных наделов.

Наиболее отсталыми в экономическом отношении являлись польские земли, находившиеся в составе империи Габсбургов. Галиция даже накануне Первой мировой войны имела самую примитивную структуру землевладения, огромное число безземельных и малоземельных крестьян, а также практически неразвитую крупную промышленность. Низкий уровень экономического развития привел к тому, что за этими землями закрепился статус поставщика сырья и дешевой рабочей силы.

Новым для всех польских земель явлением, непосредственно связанным с перестройкой системы хозяйствования на капиталистический лад, становится экономическая миграция. В течение всего XIX ст. и вплоть до образования в 1918 г. независимого государства польские земли были одним из основных "экспортеров" эмигрантов в мире. Начиная с 1870-х годов основную массу мигрантов составило крестьянство (см. [1. S. 421])2. Масштабы крестьянского миграционного движения были настолько велики, что его, зачастую, называли "социальной эпидемией".

Таким образом, в последней трети XIX ст. польские земли, в большей или меньшей степени, оказались вовлечены в процессы, связанные с капиталистическим развитием.

Что же касается общественно-политической ситуации, то она складывалась следующим образом.

В Царстве Польском и польских землях Германской империи основным направлением государственной политики стало "слияние" их с метрополией, выразившееся, в том числе, и в усилении национального гнета. Подавление восстания 1863 - 1864 гг. имело своим непосредственным следствием русификацию административного аппарата, судебных органов, системы образования. Ряд мер был направлен и против католической церкви. В германской политике, начиная с 70-х годов XIX в., польский вопрос рассматривался как "центробежный фактор" [2. С. 353], а католицизм - как духовная основа опасного сепаратизма. В 1871 г. под лозунгом "культуркампфа" в Германии началось наступление на католическую церковь. На польских землях, в рамках этой политики, администрация, суд, школьное образование подверглись германизации. Ситуация осложнялась еще и тем, что с 1866 г. функционировала так называемая Колони-


2 Первая волна миграционного движения пришлась на 1890 - 1892, вторая - на 1899 - 1903, третья - на 1911 - 1913 гг.

стр. 63

зационная комиссия, целью которой стало вытеснение поляков с их земель и замена немецкими поселенцами. В 1894 г. с этой же целью было создано "Объединение немцев восточных провинций", широко известное как Гаката. Подобную ситуацию английский историк Э. Хобсбаум характеризует следующим образом: "Государственный национализм [...] был опасным оружием для тех, кто им пользовался. Мобилизуя в политическом отношении одних жителей страны, он способствовал отчуждению других - тех, кто не принадлежал (или не хотел принадлежать) к нации, признанной "государственной". Другими словами, он способствовал формированию национального сознания у людей, исключенных из официально признанной национальности, путем выделения общин, сопротивлявшихся, по тем или иным причинам, утверждению официального государственного языка и идеологии" [3. С. 222].

Отечественный исследователь И. С. Яжборовская, анализируя процесс формирования национальной идеи в Польше и специфику ее содержания, подчеркивает, что на рубеже XIX - XX вв. и, особенно, перед воссозданием польского национального государства энергично эксплуатировались идеологемы и мифологемы исторического содержания, призванные воспитывать народ в духе мобилизации национальной идеи на дело интенсификации освободительной борьбы. "Патриотическое воспитание volens nolens, - пишет Яжборовская, - базировалось на своеобразии польской истории, на мобилизации нации на борьбу за освобождение от угнетения соседних государств, особенно Российской и Германской империй" [4. С. 230].

В отличие от экономического, в политическом отношении наиболее благоприятным было положение Галиции. К 70-м годам XIX в. эти земли получили статус автономии. Польский язык был введен в систему образования (включая университеты, где, кстати, преобладала польская профессура), а также признан официальным в деятельности административных и судебных органов. Все это, по словам русского историка А. Л. Погодина, делало из Галиции "единственную страну, где польская национальная жизнь приобретает полную возможность для всестороннего развития" [5. С. 52].

Очевидно, что в середине XIX в. содержание польской национальной идеи составлял культ вооруженной борьбы, общезначимое нравственное предписание положить жизнь на алтарь Отечества [4. С. 229]. Однако, как известно, все попытки завоевания независимости и объединения польских земель вооруженным путем потерпели сокрушительное поражение. Национально-освободительные восстания 1830 - 1831, 1846, 1848, 1863 - 1864 гг. были подавлены. После преобразования в 1867 г. Австрийской империи в дуалистическую монархию, лишившего поляков венгерского союзника, и поражения пропольски настроенной Франции во франко-прусской войне 1870 - 1871 гг., окончательно были утрачены надежды на иностранную помощь в решении национального вопроса. Кроме того, участники освободительных восстаний зачастую не учитывали интересы основных слоев населения, что подорвало лидирующие общественные позиции польского дворянства. Окончательно утрачивает свою силу и значимость понятие "шляхетский народ", являвшееся основным в польской национально-освободительной идеологии, начиная с середины XVIII ст., и опиравшееся, в первую очередь, на критерии не этнические, а социально-политические (см. подробнее [6]). Наконец, вопрос достижения государственной независимости отошел на второй план по сравнению с проблемой денационализации в условиях проводимой российским и немецким правительствами активной ассимиляторской поли-

стр. 64

тики. Важное значение имели и социально-экономические преобразования в польских землях. Как отмечает немецкий историк Х. Ханн, "модернизационные изменения создали в польских землях специфическую ситуацию. Началось соперничество не только в вопросе о том, кто извлекает пользу, но и в том, кто инициирует и реализует программу социально-экономической модернизации: правительства государств-захватчиков, стремящиеся к интеграции, а на самом деле, ассимиляции поляков, или польское общество, которое должно возглавить эти преобразования, чтобы избежать грозящей ему гибели" [7. S. 291]. Совокупность всех этих факторов повлияла на массовое сознание польского общества и привела к пересмотру польской политической и интеллектуальной элитой методов решения "национального вопроса".

Поиск новых общественных сил, способных справиться со стоявшими перед польским обществом проблемами и заменить сходящую с политической сцены шляхту, привел к тому, что начали набирать силу социалистические и националистические идеи. Сторонники последних возлагали свои надежды на крестьянство как основу польской нации. Польские политическая и интеллектуальная элиты постепенно пришли к осознанию того, что крестьянство может и должно стать социальной основой национального единства3. Именно с признанием важной роли крестьянства в жизни польской нации и государства был связан интерес польской интеллигенции к проблемам деревни, что нашло выражение в создании разного рода кооперативных организаций, призванных улучшить экономическое благосостояние крестьянства (организация крестьянских банков, сельскохозяйственных ассоциаций для ввоза и закупки техники, семян, скота, коммерческих ассоциаций для продажи сельскохозяйственной продукции и т.д.); в активизации фольклорно-этнографических исследований, цель которых в определяющей степени была обусловлена стремлением сохранить и возвеличить духовные ценности своего народа и показать его героическое прошлое; позже - в попытках предложить решение проблемы крестьянской эмиграции, в которой многие видели угрозу польским национальным интересам, путем создания специальных товариществ помощи крестьянам-мигрантам. И хотя идеи силового решения польского вопроса не утратили своей популярности, подтверждением чему может служить деятельность таких тайных организаций, как "Союз сынов отчизны", Лига польская, Лига народовая (см. подробнее [9]), польское общество все же попыталось перестроиться, приспособиться к изменившейся политической и социально-экономической ситуации. Можно констатировать, что нерешенный национальный вопрос во многом стимулировал, используя терминологию современных теоретиков модернизации, появление "новаторски ориентированных и нацеленных на создание условий для процветания убеждений и установок" или создание "позитивной ментальной модели" [10. С. 257].

Идеологические ответы на вызовы модернизации имели различные формы, что во многом определялось сложившимся в польских землях характером взаи-


3 Подобное отношение сохранилось и после создания независимого польского государства. Так, отечественный полонист Г. Ф. Матвеев указывает, что даже в начальный период независимости Польши основными аргументами в пользу признания за крестьянством особой роли в государственной жизни и права на помещичьи земли было, в том числе, и "подчеркивание его особых заслуг в сохранении нации и государственной территории" (см. [8. С. 222]).

стр. 65

моотношений между обществом и властью4, но в целом строились в русле программы так называемой органической работы ("ргаса organiczna", "теория малых дел", "позитивная работа"), получившей распространение на территории всех польских земель. Суть ее сводилась к пропаганде среди всех слоев польского населения (и прежде всего в среде крестьянства) повседневного кропотливого труда, накопления материальных богатств и укрепления позиций поляков в освободительной борьбе за счет развития экономики, образования, науки, культуры, улучшения уровня жизни.

Изначально идеи и практика "органического труда" получили свое развитие в Великой Польше, где появление их было связано с именем врача К. Марчинковского. В 1841 г. он создал Общество научной помощи и "Польский базар", ставший центром политической жизни Познани. Была организована кредитно-ссудная система, открывались библиотеки, издавались газеты и журналы. Подобный курс был ориентирован на сохранение и развитие всего польского. При этом нужно заметить, что не исключались и другие формы борьбы за сохранение поляков как нации. Именно в прусской части Польши идея движения к независимости путем наращивания экономической мощи была осуществлена максимально возможно5, а в ее реализацию были вовлечены все социальные слои - от крупных землевладельцев, предпринимателей, священников до крестьян и рабочих [9. С. 102]. Весьма успешное развитие экономики польских районов Германской империи, обеспечивавшее достаточно высокий уровень жизни значительной части поляков, во многом позволило им противостоять экономическому и политическому наступлению германизации. Политика германского правительства по отношению к польскому населению имела безусловно негативные последствия для самой Германской империи, но если говорить о ее влиянии на самих поляков, то представляется более верным применить формулировку "восприятие через отрицание", ведь альтернативой идеалу поляка-революционера стал именно сформировавшийся в славянском мире образ немца как человека расчетливого, педантичного, бережливого и прилежного, для которого неаккуратность в одежде считается таким же грехом, как небрежная работа (подробнее см. [11. С. 98 - 102]). Да и сама идея "органического труда" очень напоминает польский вариант протестантской трудовой этики, адаптированный, так сказать, "для внутреннего пользования".

Что касается функционирования принципов "теории малых дел" на других польских землях, то свою интерпретацию они получили в движении "станчиков" и людовском движении в Галиции и у позитивистов Царства Польского.

В Галиции сторонники ненасильственных методов отстаивания польских интересов сосредоточили свои усилия на политической деятельности. "Станчики" были участниками восстания 1863 - 1864 гг., близкими к его умеренному крылу,


4 Например, в Галиции существовали возможности для ведения политической деятельности, в Царстве Польском и Великой Польше, где создание любого рода политических и даже просветительских польских организаций находилось под запретом, единственной легальной сферой деятельности была экономика.

5 В 1886 г. в Познани был основан Земельный банк, в 1890-е годы возникли Народные банки в Бытоме и Ольштыне, сбережения которых направлялись на поддержку польского ремесла и торговли и противодействие немецкой колонизации. Крестьянство широко участвовало в скупке парцелляционной земли, и в итоге к концу столетия полякам удалось отстоять свои права на землю.

стр. 66

так называемым белым, еще в ходе восстания высказывавшимся о неэффективности и вреде вооруженной формы борьбы за свободу. После подавления восстания "станчики", среди которых были не только политические деятели (например, неоднократно назначавшийся наместником Галиции граф А. Голуховский), но и интеллигенция (университетские профессора Ю. Шуйский, С. Тарновский, М. Бобжинский) попытались выработать новую политическую программу на основе анализа польской истории. Не разделявшие ни ценностей шляхетской демократии, ни идей политических движений, занимавшихся социальной агитацией в необразованных слоях общества, "станчики" видели главную ценность в государстве и считали, что если уж власти Австро-Венгрии склонны к уступкам в польском вопросе, то и поляки должны идти на компромиссы, поддерживая монархию и принимая активное участие во внутренней политике. Методы же отстаивания польских интересов должны носить исключительно парламентский характер [2. С. 361 - 362].

Именно в Галиции с ее относительно благоприятными для поляков условиями участия в общественной и политической жизни зародилось, как организованное политическое движение польского крестьянства, людовское движение. Начало ему было положено еще в 1870-е годы деятельностью ксендза С. Стояловского, который издавал газеты "Wieniec" ("Венок") и "Pszczolka" ("Пчелка"), где пропагандировались националистические идеи, а также создание агрономических кружков и экономное хозяйствование. Решающую же роль в формировании программных концепций этого движения сыграла деятельность Б. Выслоуха и его сторонников в среде демократической интеллигенции. Выслоух полагал, что борьба за польскую национальную независимость должна вестись прежде всего культурно-идеологическими методами, а не насильственным свержением существующего режима. Будучи убежден, что достижение независимости Польши невозможно без опоры на трудящихся (главным образом - крестьян) - "люда", которые составляют большинство нации, Выслоух, посредством издавшихся им журналов "Przeglad spoteczny" ("Общественное обозрение", 1886 - 1887) и "Przyjaciel ludu" ("Друг народа", 1889 - 1902), пытался политически активизировать крестьянство, привлечь его к участию в политической борьбе посредством участия в выборах, создания крестьянских избирательных комитетов. Деятельность Выслоуха и его сторонников имела определенный успех: на выборах в июле 1889 г. в галицийский сейм были избраны четыре крестьянских депутата [9. С. 100 - 102; 12. С. 180 - 182]. А в 1895 г. была создана и первая политическая партия крестьянства - Крестьянская партия ("Stronnictwo ludowie"). В 1897 г. людовцы, а также сторонники С. Стояловского, объединившиеся в Христианско-крестьянскую партию, довольно успешно участвовали в выборах в рейхсрат.

Несмотря на очевидное различие позиций "станчиков" (с характерным для их взглядов консерватизмом) и активистов людовского движения, объединяет их одно - признание законных, легальных средств и способов борьбы и стремление добиваться поставленных целей именно этими способами, главным из которых является политическая деятельность. Как представляется, жизнеспособность подобной позиции во многом обеспечивалась самой метрополией за счет предоставления Галиции автономии, возможности участвовать в работе парламента и т.д. Не случайно и польские исследователи отмечают, что "наличие гражданских и национальных прав способствовало формированию галицийского крестьянства как самостоятельной политической силы" [2. С. 360].

стр. 67

Если говорить о Царстве Польском, то здесь альтернативой идее достижения независимости путем вооруженной борьбы стала программа позитивизма, нацеленная на ускоренное развитие капитализма и приспособление польского общества к новым социально-экономическим условиям. Невозможность проводить открытую политическую деятельность привела к тому, что главной стратегической задачей для позитивистов стало не столько создание независимого польского государства, сколько формирование единой, сплоченной польской нации. Варшавские позитивисты (в том числе А. Свентоховский, Б. Прус, Г. Сенкевич), призывали к "политическому реализму", "органической работе" (в первую очередь - в крестьянской среде) ради прогресса и демократизации общества. Основными ценностями позитивисты считали экономическое развитие и науку, в которых видели элементы прогресса. Наука, по их мнению, должна была служить преобразованиям в области экономики. Повышение уровня жизни населения сгладило бы социальные противоречия. Просвещение и культ знаний должны были способствовать сплочению низших слоев населения в рамках единой национальной общности. Правда, к 1880-м годам эта идеология либеральной буржуазии приобрела более умеренный характер, сосредоточившись, главным образом, на достижении уступок культурно-языкового характера и распространении на Царство Польское либеральных реформ, осуществленных в России. Однако позитивистские идеи, несомненно, повлияли на общественное настроение, прежде всего на идеологию зарождавшегося в Царстве Польском крестьянского движения. Известно, что большой популярностью пользовались такие периодические издания, созданные прогрессивной интеллигенцией, как газеты "Zorza" и "Gazeta Swiateczna", издававшиеся специально для села. В начале XX в. идейным и организационным центром активизировавшегося крестьянского национального движения стала газета "Zaranie", занимавшая радикально-демократические, антиклерикальные позиции. По оценкам уже упоминавшегося А. Л. Погодина, успехи в области промышленности и торговли Царства Польского после подавления восстания 1863 - 1864 гг. объясняются во многом именно тем, что "романтические веяния в польском обществе сменились очень трезвыми настроениями" [5. С. 51].

К началу XX ст. теория "позитивной работы" как политическая стратегия постепенно уходит в прошлое под влиянием программ, выдвигаемых новыми политическими партиями. Однако концепция "органического труда" оказала существенное влияние на идеологию таких набравших силу к началу XX в. политических течений, как польский социализм и национализм (особенно это касается национализма), сторонники которых, не порывая с традициями повстанческой идеологии, критикуя позитивистскую тактику политической пассивности и выступая за активные действия, направленные на достижение национального освобождения, подчеркивали, тем не менее, необходимость в первую очередь экономического и культурного развития польской нации, видя главную национальную задачу в самоорганизации польского общества, в достижении способности к успешному экономическому и культурному соперничеству с другими нациями [2. С. 363 - 365].

Традиции "теории малых дел" нашли свое очевидное отражение и в идеологии крестьянских партий и движений, для которых вопросы восстановления национальной независимости, демократизация общественной и политической жизни, защита интересов крестьянства были не отделимы от идей просвещения и прогресса в сельскохозяйственном производстве, в крестьянском хозяйстве.

стр. 68

Отсюда вытекали лозунг всеобщего бесплатного обязательного обучения на польском языке и практика создания культурно-просветительских обществ, агрономических школ, курсов, кружков, кооперативов.

Таким образом, очевидно, что переориентация польского общества после поражения восстания 1863 - 1864 гг. на осуществление идеи "органической работы" означала одновременно и его включение в процесс "самомодернизации"6. Подобная деятельность, направленная на осознание и решение наиболее трудных - экономических и социальных - проблем, была не менее важна (особенно с точки зрения перспектив дальнейшего развития и преуспевания нации), чем борьба за восстановление единого независимого польского государства. Более того, после создания в 1918 г. независимой Республики Польши на смену освободительному содержанию национальной идеи приходит именно задача консолидации польского общества с целью реализации концепции лучшего будущего для всего народа. А содержание польской национальной идеи составили не только национально-исторические интересы государства, но и национально-религиозные добродетели [4. С. 231].

Но возникает и другой важный вопрос: почему выдвинутая политической и интеллектуальной элитой идея "органического труда" (которую можно расценивать не только как альтернативу вооруженной борьбе за независимость, но и как способ "приближения к Западу", т.е, как стратегию не только политическую, но экономическую и идеологическую, сохранившую свое действенное влияние и на протяжении XX ст.) была воспринята польским обществом, нашла в нем отклик и оказалась весьма своевременной именно для того социального класса, который расценивался одновременно и как объект, и как субъект ее реализации, т.е. крестьянства? На него невозможно ответить без учета социокультурных факторов и выявления тех изменений, которые произошли в системе ценностей и установок польского крестьянства в процессе становления на польских землях индустриального общества.

Еще в первой четверти XX ст., когда крестьянство становится и объектом анализа молодой социологической науки, на эти изменения обратили внимание авторы фундаментального исследования "Польский крестьянин в Европе и Америке" [14], инициированного американским социологом В. Томасом и осуществленного при непосредственном участии польского философа и социолога Ф. Знанецкого. Несмотря на то, что выводы авторов базируются, главным образом, на оценке ситуации в Царстве Польском (хотя привлекается и материал по Галиции и Великой Польше), представляется, что они могут быть экстраполированы и на другие польские земли (разница, как и в случае с социально-экономическими и политическими процессами, лишь в степени интенсивности проявления этих новых социокультурных явлений). Авторы, в частности, делают вывод о том, что в результате процессов индустриализации, урбанизации, миграции, в которые вовлекается польское крестьянство с 70-х годов XIX в., в крестьянском социуме не только появляются новые ценностные ориентации - стремление к индивидуализации и преуспеванию7 - и изменяется отношение к


6 Ср.: Отечественный исследователь Р. П. Гришина, подчеркивая значимость такого фактора, как "сознательный выбор направления мобилизационных усилий общества", приводит в пример ситуацию в Дании после ее поражения в войне с Пруссией в 1864 г. [13. С. 42 - 43].

7 Современные исследователи определяют их как "ценности самовыражения" [15. С. 111].

стр. 69

таким базовым ценностям хозяйственной культуры, как труд, собственность, богатство, предприимчивость, что свидетельствует о формировании нового типа крестьянина, близкого по своей сути к классическому "homo oeconomicus", но и происходит трансформация самого этого социума: ранее замкнутое в границах большой семьи, общины, прихода, крестьянское сообщество постепенно становится частью того, что определяется как "the wider community", "более широкое сообщество" (например, кооперативное объединение), а в конечном итоге - и "большого общества" в лице польской нации (см. [14. Vol. II. Р. 1117 - 1467]).

Современные историки, социологи, культурологи сходятся во мнении, что национальное самосознание, отсутствие которого является одной из характерных черт традиционной культуры, составляет необходимый элемент высокоразвитых культур, является индикатором зрелости культуры. Так, польский историк Я. Вержбицкий подчеркивает, что процесс формирования национального самосознания в среде польского крестьянства на ментальном уровне проявлялся в сочетании эмоционально-окрашенного понятия "малая родина" ("private fatherland") с понятием "Родина" ("ideological fatherland"), отражавшим восприятие себя как члена макрообщества, что было новым для большинства крестьян. Подобная самоидентификация была преимущественно результатом развития коммуникаций, специфическим выражением взаимодействия между различными индивидами, живущими в рамках одной социальной системы и способных передавать друг другу новые идеи. Процесс развития национального самосознания в крестьянской среде, отмечает Вержбицкий, необходимо рассматривать как закономерный результат эволюции личности крестьянина [16. S. 181 - 184, 190, 198 - 199]. Хотя, несомненно, не следует преувеличивать степень развитости национального самосознания польского крестьянства. Зачастую отношение к "чужому" носило еще вполне традиционный характер, и крестьянин проявлял себя в первую очередь как член крестьянского коллектива, думающий о сохранении традиционной системы отношений [14. Vol. П. Р. 1134 - 1265].

Еще на заре формирования модернизационной парадигмы, в начале 1960-х годов, один из ее ранних представителей - У. Ростоу, в частности, указывал, что на второй стадии общественно-экономического развития ("переходное общество"), когда в обществе создаются предпосылки для подъема и появляется новая элита, возникает и национализм, который является реакцией на влияние более развитых стран и становится движущей силой перемен, средством превращения модернизаторских идей элиты в реальную общественную силу [17. С. 6]. У. Ростоу определял это как "реактивный национализм". Другие авторы, не меняя содержания, употребляли термин "модернизирующий национализм" [18. С. 195]. Пожалуй, именно с таким явлением мы сталкиваемся применительно к польской истории рассматриваемого периода. И, дополняя выводы марксистской историографии о том, что "...национализм стал формой оппозиции польской буржуазии чужеземной государственной власти и главным ее идейно-политическим направлением" [19. С. 99], можно сказать, что для поляков национализм (который в разумных своих формах означал стремление к созданию независимого государства) смог стать еще и "рычагом социальных изменений", идеологией модернизации, объединить польское общество, несмотря на существовавшие внутри его социально-экономические противоречия. Нерешенность национального вопроса и фактически отсутствие диалога между властью в лице государств-разделителей и польским обществом (причем польское общество

стр. 70

хотело его едва ли намного больше, чем официальные власти 8), как ни парадоксально, стимулировали изменения в экономической (в случае западных польских земель и Царства Польского) и политической (в случае Галиции, где формируются организованные политические движения) сферах.

Однако нельзя утверждать, что польские земли являются примером исторической закономерности. Ведь не смогли же идеи "борьбы за объединение целостного народа" стать подобным "толчком" для балканских стран (ср. [13. С. 40 - 41; 20]). Да и национализм, как показывает историческая практика, вполне может стать и отражением традиционалистской идеологии (национализм как неотрадиционализм), и служить средством провинциализации, закрепления отсталости (ср. [3. С. 228; 21. С. 162 - 164; 22]). Думается, здесь мы опять должны учитывать влияние неосязаемой, но очень ярко себя проявляющей, сферы социо-культуры. Об этом говорят сегодня и историки, и философы, и социологи, подчеркивая, что модернизация требует наличия социального контекста, способного обеспечить ее осуществление. С учетом этого становится возможным ответить и на вопрос, почему удался польский "национальный проект" - видимо, во многом благодаря наличию благоприятного социокультурного контекста. Иными словами, польское общество (и прежде всего - крестьянство) было "социокультурно-адекватно"9 тем идеям, которые выдвигались политической и интеллектуальной элитой. С другой стороны, и элита вовремя осознала и попыталась решить свою главную задачу - выразить предпочтения общества, предложить возможные стратегии их реализации, а не пытаться их игнорировать или навязывать взамен другие. В случае с польскими землями эти два условия в рассматриваемый период благоприятно совпали (чего не скажешь, например, о ходе отечественного исторического развития 10), а национальная идея выступила как фактор интеграции общества, обеспечив относительный "классовый мир", и одновременно как способ инкорпорирования крестьянства в "большое общество", что было особенно важно в условиях прогрессирующей капиталистической модернизации.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Historia chlopow polskich. Historia chlopow polskich: Opracowanie zbiorowe pod redakcja S. Inglota. Warszawa, 1972. T. II.

2. Тымовский М., Кеневич Я., Хольцер Е. История Польши. М., 2004.

3. Хобсбаум Э. Век империи. 1875 - 1914. Ростов-на-Дону, 1999.

4. Яжборовская И. С. Национальная идея в Польше: история и современность // Национальная идея на европейском пространстве в XX веке. М., 2005.

5. Погодин А. Л. Краткий очерк истории славян. М., 1915.

6. Липатов А. В. Европейское Просвещение и концепция национальной культуры в Польше XVIII в. (к постановке проблемы) // Формирование национальных культур в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977.


8 Например, даже говоря о таких либеральных общественных деятелях, как позитивисты А. Свентоховский и Б. Прус, польские исследователи отмечают, что они "...считая неприемлемым соглашательство с российскими властями ... не могли и не хотели идти даже на незначительные компромиссы" [2. С. 362].

9 Термин М. Н. Кузьмина [23. С. 64].

10 Ср.: "Русское общество хотело модернизации, но плохо умело использовать свои собственные предпосылки для ее осуществления" [22. С. 115].

стр. 71

7. Hahn H. H. Przymus modernizacyjny i ucisk integracyjny - rola paristwa w ksztaltowaniu mentalnosci politycznej polakow w drugej polowie XIX wieku // Ideologic, pogla.dy, mity w dziejach Polski i Europy XIX i XX wieku. Poznan, 1991.

8. Матвеев Г. Ф. "Третий путь"? Идеология аграризма в Чехословакии и Польше в межвоенный период. М., 1992.

9. Общественное движение на польских землях. Основные идейные течения и политические партии в 1864 - 1914 гг. М., 1988.

10. Фэйрбенкс М. Преобразуя сознание нации: о ступенях, ведущих к процветанию // Культура имеет значение. Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу. М., 2002.

11. Мельникова Е. В. Культура и традиции народов мира (этнопсихологический аспект). М., 2006.

12. Краткая история Польши: С древнейших времен до наших дней. М., 1993.

13. Гришина Р. П. Модернизация по-балкански: диктует матрица (конец XIX - середина XX в.) // Славяноведение. 2004. N 3.

14. Thomas W., Znaniecki F. The Polish Peasant in Europe and America. New York, 1927. Vol. I-II.

15. Инглгардт P. Культура и демократия // Культура имеет значение. Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу. М., 2002.

16. Wierzbicki J. T. The Development of National Consciousness in the Polish Peasant // Rural Socio-Cultural Change in Poland. Wroclaw, 1977.

17. Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М., 1994.

18. Крупина Т. Д. Теория модернизации и некоторые проблемы развития России конца XIX - начала XX в. // История СССР. 1971. N 1.

19. Политические системы в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. 1917 - 1929. М., 1988.

20. Гришина Р. П. Предисловие // Человек на Балканах: социокультурные измерения процесса модернизации на Балканах (середина XIX - середина XX в.) / Сб. статей. СПб., 2007. С. 10 - 11; Шемякин А. Л. Традиционное общество и вызовы модернизации. Сербия последней трети XIX - начала XX в. глазами русских // Русские о Сербии и сербах. СПб., 2006. Т. 1. Письма, статьи, мемуары. С. 664 - 666.

21. Козловский В. В., Уткин А. И.. Федотова В. Г. Модернизация: от равенства к свободе. СПб., 1995.

22. Федотова В. Г. Модернизация "другой" Европы. М., 1997.

23. Кузьмин М. Н. Переход от традиционного общества к гражданскому: изменение человека // Вопросы философии. 1997. N 2.


Новые статьи на library.by:
ПОЛИТИКА:
Комментируем публикацию: ПОЛЬСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В КОНТЕКСТЕ МОДЕРНИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ (на примере истории польских земель последней трети XIX - начала XX века)

© Е. В. ЯКОВКИНА () Источник: Славяноведение, № 1, 28 февраля 2009 Страницы 62-72

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ПОЛИТИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.