О сопротивлении диктатуре в третьем рейхе и в СССР

Политология, современная политика. Статьи, заметки, фельетоны, исследования. Книги по политологии.

NEW ПОЛИТИКА


ПОЛИТИКА: новые материалы (2021)

Меню для авторов

ПОЛИТИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему О сопротивлении диктатуре в третьем рейхе и в СССР. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Беларусь в Инстаграме


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2021-04-09

Публикация статьи А. Ю. Ватлина "Сопротивление диктатуре как научная проблема: германский опыт и российская перспектива" (Вопросы истории, 2000, N 11-12) вызывает желание высказать ряд замечаний. В последнее время среди историков стали часто раздаваться голоса в пользу изучения истории России, как неразрывного целого. В связи с этим у читающего статью Ватлина возникает вопрос об общедемократических традициях русского революционно- освободительного движения в период, предшествовавший Октябрьской революции и установлению так называемой тоталитарной власти. Автор вскользь затронул эту проблему, упомянув о том, что представители небольшевистских социалистических партий использовали приемы и методы борьбы с царизмом. К сожалению, Ватлин явно находится в плену представлений о советском периоде истории России, как о совершено особом периоде. Это своего рода коммунистическая пропаганда наоборот. Нам кажется более перспективным делить историю народного сопротивления не только на хронологические и идеологические периоды, но и применять другие принципы классификации. Понятно, что Ватлин не ставил перед собой задачи дать исчерпывающую характеристику всех форм сопротивления диктатуре. Ему, помимо всего прочего, было важно привлечь внимание к позитивному опыту изучения данной проблемы, накопленному немецкими исследователями и общественными деятелями. Однако, на наш взгляд, ситуация в Германии, несмотря на некоторое формальное сходство существенно отличалась от того, что имело место в СССР.

Начнем с конца. (О фазе возникновения и начальной стадии развития советского и фашистского государств мы скажем ниже). Важным моментом при рассмотрении того или иного исторического процесса или явления, режима и т. п. является то, при каких обстоятельства они перестают существовать и во что трансформируются. Важно тщательно изучить именно этот аспект рассматриваемой проблемы, потому что именно с него начинается его полноценное исследование и изучение. Историк имеет возможность увидеть объект исследования целиком, в законченном виде. Конец фашистского режима и так называемой "коммунистической диктатуры" были настолько разными, что это не могло не повлиять на все процессы в "постдиктаторских" обществах. Естественно, что само изучение двух диктатур и, соответственно, отношение к ним у людей, как живших в это время, так и новых поколений не может не быть различным. Действительно, если третий рейх пал в результате военного поражения, в ходе борьбы не на жизнь, а на смерть с другими крупнейшими державами того времени, то СССР прекратил свое существование в результате деятельности своих руководителей. Что бы ни говорили о поражении СССР в "холодной войне" с Западом, но реальной угрозы уничтожения страны извне не было. Соответственно, и точка отсчета у исследователей диктатуры в СССР была иной, нежели в Германии. Накануне краха фашистской Германии в ней нельзя было обнаружить никаких намеков ни на гражданское, ни тем более на политическое сопротивление режиму. В СССР дело обстояло иначе, его руководители пытались спасти режим путем его ограниченной демократизации. Собственно говоря, ничего в принципе невозможного в таком варианте развития событии нет. Примеры Испании и Чили у всех перед глазами. Переход от весьма жестких диктатур к демократическим формам власти имел место во многих странах Латинской Америки. Подобное преображение диктатуры произошло несколько лет тому назад и в Республике Корея. Там даже судили двух бывших диктаторов. Судили, как известно, и руководителей третьего рейха. Ничего подобного в СССР и в России не было.

На наш взгляд, эти отличия в формах перехода от диктатуры к демократии являются свидетельством того, что, несмотря на некоторое внешнее сходство, формы власти, взаимоотношение ее с народом были существенно разными в Германии и СССР. Постоянная агрессия и война были сутью фашистского государства. СССР, напротив, больше полагался на силу революционного движения внутри стран "капиталистического окружения" и только во вторую очередь на штыки Красной армии, как фактора распространения мировой революции. Опыт искусственного подталкивания революции, ее экспорта был скорее отрицательным. Даже в случаях, когда революция произошла (Венгрия, 1919 г.), оказать ей помощь и поддержку путем наступления частей Красной Армии было не так просто. В то время, когда никакого революционного подъема в соседних с СССР странах не было, применение военных методов распространения революции не приводило к положительным результатам. Яркий пример - советско-финляндская вой-

стр. 170


на 1939-1940 годов. Эта война не привела к установлению коммунистической власти в Финляндии. И этот результат кое- чему научил советское руководство.

Коль скоро речь зашла о революции, как факторе образования государственной власти диктаторского типа, то приоритет в этом деле, бесспорно, принадлежит России. Большевики открыто заявляли, что они стремятся к установлению диктатуры пролетариата. Мало кто, однако, обратил внимание на то обстоятельство, что в период самой активной подготовки к перевороту, Ленин пишет книгу "Государство и революция", в которой заявляет, что Россия после захвата власти большевиками будет государством-коммуной. Большинство исследователей у нас в стране и за рубежом, при определении характера государственной власти, установленной Октябрьским переворотом, акцентируют внимание на репрессивных акциях Совета Народных Комиссаров. Таких, например, как учреждение ВЧК, объявление партии кадетов врагами отечества и, наконец, разгон Учредительного собрания. Однако, эти акции были скорее продолжением борьбы за власть партии большевиков со своими политическими соперниками, эсерами и кадетами. Представление о том, что сразу после 25 октября 1917 г. большевики полностью утвердили свою власть не совсем верно. Процесс становления новой власти растянулся на несколько месяцев. Но нам важно отметить, что по форме до осени 1918 г. в России существовала предельно децентрализованная система власти. Страна состояла из отдельных областей-регионов, многие из которых и по названию и, по сути, представляли собой самоуправляющиеся коммуны. Опыт существования таких коммун, которые в наибольшей степени соответствовали требованиям социалистической демократии, показал их неспособность решать важнейшие проблемы, стоявшие перед государством в целом. Существование коммун вошло в противоречие с задачами создания новой армии и организации продовольственного дела в общероссийских масштабах. Факты свидетельствовали, что в регионах создавались собственные вооруженные формирования, не подчинявшиеся центральному командованию, нарушалась государственная хлебная монополия, введенная еще Временным правительством. Для исправления положения дел в военной и продовольственной сфере центральные власти предприняли в середине лета- осенью 1918г. ряд мер организационно-кадрового характера. В ряде губерний было сменено слишком независимое по отношению к центру руководство. Например, в Саратовской губернии, авторитетные большевистские деятели В. П. Антонов- Саратовский и М. И. Васильев-Южин были заменены менее значительными и более послушными людьми. Для этого в Саратов осенью 1918г. приезжал Л.Д. Троцкий. Напомним, что в это время Ленин фактически не участвовал в управлении государством после ранения, полученного в результате покушения, организованного его политическими противниками. Несколько ранее в Поволжье, но не в Саратов, а в Царицын был послан Сталин.

Ситуация в стране и в мире за лето 1918 г. сильно изменилась. В России началась гражданская война, а в Европе произошло несколько революций. В связи с этим изменился и социально-экономический и политический строй в Советской России. Начали меняться и формы государственной власти. Государство-коммуна, то есть по сути дела отсутствие чиновничьего государственного аппарата, просуществовало недолго. Ему на смену пришло централизованное военно-коммунистическое, чиновничье государство. На наш взгляд, в революционный и постреволюционный периоды истории России акцентировать внимание следует на проблеме противостояния бюрократии демократии. Именно в уничтожении власти царской бюрократии, власти чиновника над бесправным народом состояла главная задача Русской революции. Цель эту неоднократно заявляли главные действующие лица тех событий. Классовая подоплека этой проблемы выявилась не сразу, а, как бы, исподволь. Сначала речь шла о революционной демократии, под которой понималось большинство народа и большинство политических партий. Так называемые цензовые элементы включали в себя представителей общественных групп, тесно связанных со старым режимом. Постепенно под ними, в противовес "революционной демократии", стали иметь в виду и помещиков, и промышленников, и поддерживавшие их партии. Отсюда и столь большое значение вопроса о коалиционном правительстве. Вокруг него шла основная политическая борьба в российском обществе. Эту карту все время разыгрывали большевики. Они постоянно утверждали, что цензовые элементы если не прямо контрреволюционны, то очень близки к этому. Корниловский мятеж, роль, которую в нем играли некоторые члены кадетской партии, дали в руки большевиков неоспоримые аргументы в споре со своими политическими оппонентами в пользу установления чисто демократической, то есть советской власти. Напомним, что в России начала XX в., демократической считалась власть общественных организаций, к которым принадлежали и Советы. Ей противопоставлялась власть недемократическая, то есть бюрократическая, чиновничья (термин "тоталитарный" тогда еще не применялся), власть чиновников-бюрокра-

стр. 171


тов. Возвращаясь к теме статьи Ватлина, можно отметить, что осознанную антибюрократическую борьбу вели в советское время только представители левой оппозиции. Этот факт тем более важно отметить, что левые оппозиционеры в своей борьбе никогда не выходили за границы поля "советской власти", то есть той власти, которая установилась в ходе революции 1917 г., как наиболее демократическая. "Левые" боролись с деформацией этой власти, а не за ее замену на иную. В России того времени иной власти и быть просто не могло. Вернее, ей на смену могла придти власть фашистского типа. Ватлин отмечает возможность такой трансформации советского строя: "Лишь на рубеже 30-х гг. была окончательно отброшена (кем? - А. К. ) возможность "нормализации" большевистского режима, превращения его в авторитарно- консервативную диктатуру по типу царского самодержавия" (с. 23).

На наш взгляд, диктатура могла быть только фашистского типа, наподобие франкистской в Испании. Последняя, напомним, была установлена после поражения революции в жестком военном противоборстве, в котором на стороне консервативных сил принимали участие фашистские государства, Германия и Италия, а на стороне революционных сил - СССР.

Коснувшись вопроса об альтернативе революционной власти, о том, какой режим может придти ей на смену, нельзя не отметить, что поражение народно-демократических революций, имевших в те годы ярко выраженную антикапиталистическую направленность, почти всюду приводило к власти правительства фашистского типа. Более того, простая угроза захвата власти левыми партиями, особенно, если последние медлили с принятием окончательного решения по вопросу о власти, ускоряло приход к власти фашистов. Так было в Австрии. Да и в Германии неверная тактика Коминтерна ускорила и облегчила приход к власти партии Гитлера.

История становления двух диктатур, без изучения которой невозможно исследовать и проблему сопротивления им, будет неполной без рассмотрения международных аспектов этого процесса. В отечественной историографии последних лет можно найти немало работ, посвященных взаимоотношениям третьего рейха и СССР и в более широких рамках - Советской России и Германии. Не будем сейчас касаться всех особенностей исторических работ, посвященных данной тематике. Отметим только, что они имеют очень заметный обличительно-разоблачительный характер. Авторы многих из них, стремясь подтвердить точку зрения некоторых советологов, восходящую, кстати говоря, к полемике между коммунистами и социал-демократами, о близости коммунистической и национал-социалистической идеологии и политики. Они, эти историки, аргументируют эту точку зрения примерами военного сотрудничества вермахта и Красной армии и т. д. и т. п. На самом деле в этом сотрудничестве ничего экстраординарного не было. Оно было взаимовыгодно. Мы хотим обратить внимание на некоторые другие аспекты взаимосвязи и взаимозависимости процесса складывания двух режимов. Установление агрессивного фашистского режима в Германии вызвало, на наш взгляд, и ужесточение ситуации в СССР. Можно сомневаться, как это делает Ватлин, в целесообразности и эффективности мер по консолидации советского общества накануне неизбежного военного столкновения СССР и Германии. Но можно допустить, что они были реакцией на смену власти в Германии, на превращение ее из европейского штаба Коминтерна в центр антикоммунизма, из важнейшего стратегического партнера в главного противника СССР. Несмотря на заключение осенью 1939 г. ряда соглашений с фашистской Германией, никто в СССР не сомневался, что вскоре с немцами придется воевать. Перед руководством страны стояла другая важная задача: как избежать войны со всеми крупнейшими государствами Европы одновременно. Безусловно, Сталин и его окружение стремились оттянуть момент вступления СССР в мировую войну, надеясь на взаимное ослабление сторон, уже начавших боевые действия. СССР же, вопреки утверждениям В. Суворова, ни в 1939, ни в 1941 г. к войне, которая не могла не быть наступательной, готов не был.

Нельзя не согласиться с выводом Ватлина о том, что: "Историческое наследие режима Сталина и его эпигонов вряд ли когда-либо получит выверенные, академически точные оценки, не несущие на себе привкуса политической конъюнктуры" (с. 36). Однако стремиться именно к такому анализу этого периода историческая наука обязана. На наш взгляд, это приближение к точной выверенной оценке будет тем ближе, чем полнее будут освещены все внутренние и внешние условия и параметры становления, функционирования и гибели светского государства.

А. А. Куренышев, кандидат исторических наук, научный сотрудник Государственного исторического музея


Новые статьи на library.by:
ПОЛИТИКА:
Комментируем публикацию: О сопротивлении диктатуре в третьем рейхе и в СССР

© А.А. Куренышев ()

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ПОЛИТИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.