"ВОСТОЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО" И ФАШИСТСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА

Политология, современная политика. Статьи, заметки, фельетоны, исследования. Книги по политологии.

NEW ПОЛИТИКА

Все свежие публикации

Меню для авторов

ПОЛИТИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему "ВОСТОЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО" И ФАШИСТСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

291 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


I

 

В настоящей краткой заметке я хочу обратить внимание советского читателя на ту центральную, все собою определяющую роль, которую в политическом мышлении современного германского фашизма играет "порыв на восток", то есть мечта, или, лучше, сказать, неподвижная идея - о захвате территорий, лежащих к востоку от Германии, - и в связи с этим я отмечу, как эта идея одухотворяет целую наукообразную дисциплину, с таким жаром культивируемую теперь в Германии, то есть пресловутую "геополитику" в том виде, как ее подают читателям и преподают студентам.

 

Эту связь решительно необходимо отметить: идеологию врага следует знать как можно отчетливее.

 

Один из наиболее литературных или, как предпочитает о них выражаться Генрих Манн, "наименее безграмотных", гитлеровских публицистов, Эрих Цех-Иохберг, в своей книге "Германская история"1 , вышедшей в сентябре 1933 г., вполне точно и правильно выразил истинное отношение свое и своих хозяев к истории: "...пишите не историю просто, и не историю политики, - а политику истории". Они и пишут так "историю", чтобы она давала необходимые справки к очередным политическим вопросам и вместе с тем чтобы она сама "делала политику", аргументировала в пользу непосредственных действий, затеваемых нынешними германскими правителями.

 

"Если вам нравится чужая провинция и вы имеете достаточно силы, занимайте ее немедленно: как только вы это сделаете, вы всегда найдете достаточное количество юристов, которые докажут, что вы имели все права на занятую территорию". Такова была одна из любимых мыслей Фридриха II.

 

Историки и "геополитики" в гитлеровской Германии с большим успехом заменяют, а во многом и превосходят юристов Фридриха, тем более что масштабы и апетиты в XX столетии - не чета фридриховским, и любой из юристов, которые в свое время мгновенно доказывали "исторические права" прусского короля на Силезию, все-таки несколько затруднился бы доказать прусские "исторические права" на Украину и Урал.

 

Да это и не требуется. Гитлер давно уже, задолго до своего прихода к власти, выставил совершенно определенный и категорически формулированный тезис, основной тезис не только желательной, но, по его убеждению, единственно правильной внешней политики германского народа в настоящем и предвидимом будущем.

 

 

Настоящая статья написана проф. Тарле для антифашистского сборника, подготовляемого к изданию Институтом истории Академии наук СССР.

 

1 Czech Erich Jochberg "Deutsche Geschichte". Leipzig. 1933.

 
стр. 89

 

Вся германская историография последних лет в той или иной степени отразила в себе этот тезис. И нет ни малейшей надежды понять эту историографию, эту "политику истории", если мы не усвоим себе вполне ясно, в чем состоит этот тезис и каковы его идеологические корни.

 

Дело идет о "приобретении европейского Востока", не более и не менее. Это факт общеизвестный. К сожаление, не все отдают себе отчет в том, какое всеопределяющее значение он имеет для всего политического мышления современной Германии.

 

"Предисторию" планов и установок Гитлера и гитлеровских "историков", геополитиков и просто политиков о "приобретении восточного пространства" (der Ostraum) следует начинать издалека.

 

"Отец германского протекционизма", знаменитый Фридрих Лист (покончивший самоубийством в 1846 г.) первый из немецких экономистов обратил внимание на то, что Германии удобнее, легче, безопаснее искать рынков сырья и сбыта, а также земли для колонизации не за морем, - но на Балканском и Малоазийском Востоке, то есть на суше, не прерывающейся от Германии до Персидского залива ничем, никакой "водяной преградой" ("морская река" Босфор в счет не идет, конечно). Создание объединенной Германской империи в 1871 г., последовавший вскоре тесный экономический и военно-политический союз с Францем-Иосифом, который всенародно объявил себя "часовым у палатки Гогенцоллернов", усиленное внедрение германского капитала в Турцию - все это дало стародавней идее Фридриха Листа новое содержание и чрезвычайно конкретный характер. Через шестьдесят лет после смерти Фридриха Листа его мысль была подхвачена и подробно развита Науманом (в его нашумевшей книге о "Срединной Европе") и его последователями.

 

А когда родившаяся 8 апреля 1904 г. франко-английская Антанта превратилась 27 августа 1907 г. в "Тройственное согласие" путем включения в Антанту еще Российской империи, то мечты о "Срединной Европе" породили в кругах германского теоретического и практического империализма совершенно определенное, четко обозначившееся разногласие. В самом деле. После заключения англорусского пакта, в августе 1907 г., после свидания короля Эдуарда VII с царем в Ревеле, весной 1908 г., в Германии укрепляется мысль, что Англия с опозданием в 55 лет решила ответить на предложения, сделанные в 1852 г. Николаем Павловичем лорду Сеймуру, - предложения, сводившиеся к разделу турецких владений между Англией и Россией. Тогда Англия ответила на это предложение Крымской войной, теперь наследники королевы Виктории и лорда Пальмерстона - король Эдуард VII и его министры - ответили полным согласием. Таково было ходячее противопоставление, усердно повторявшееся в германской империалистской публицистике накануне мировой войны.

 

Раздел Турции, значит, стал лишь вопросом времени, как утверждали Рорбах, Ревентлов и др. Факты не замедлили подтвердить это опасение. Разрушение Оттоманской империи, говорили они, по сигналу Антанты, уже началось в 1911 г. нападением Италии на Триполитанию, продолжалось нападением союза всех балканских держав на Македонию, на Албанию, на подступы к Константинополю в 1912 - 1913 гг. С указанной, германской точки зрения было ясно, что из трех стран Антанты от раздела Турции выиграют больше всего Англия и Россия, но вовсе не Франция, вложившая также огромные фонды в Турцию, и что Франция довольно холодно относится к идее этого

 
стр. 90

 

раздела. Но еще яснее было и то, что уж, конечно, не Франция будет помогать Германии в чем бы то ни было против России и Англии. Что же Германии делать? Спасать Турцию? Но для этого нужно круто перестроить всю свою политику, отказаться от мечтаний о великих заморских колониях. Бросить Турцию на произвол судьбы и изо всех сил продолжать строительство флота и погоню за африканскими и островными колониями? Сил на то и другое хватить не могло. Нужно было выбирать. И вот тут-то в военной и общей литературе вильгельмовской Германии поднялась полемика, которой тогда же было дано ходячее название: "Мольтке против Мэхэна" (Moltke gegen Mahan).

 

Поясним это, на первый взгляд, непонятное обозначение.

 

Дело в том, что еще в 1893 г, вышло первое (обработанное и полное) издание двухтомной книги американского военно-морского историка Мэхэна под названием "Влияние морской силы на французскую революцию и империю"1 . Эта книга произвела уже в момент своего появления чрезвычайно сильное впечатление. Она много раз переиздавалась и с каждым новым изданием приобретала все более и более злободневный интерес именно для Германии.

 

Пресса адмирала фон Тирпица и основанный им "Флотский союз" широко пользовались Мэхэном для пропаганды необходимости спешной постройки первоклассного флота. Основная мысль книги Мэхэна заключается в том, что если Англии удалось в конце концов одолеть Наполеона, то исключительно потому, что у Англии был флот а у Наполеона после Трафальгарской битвы, 21 октября 1805 г., флота не было и выстроить новый ему не удалось.

 

Весьма понятно, что Мэхэн мог стать одним из идеологических вдохновителей тирпицевской пропаганды в пользу флота. Но что же должен был обозначать этот новый лозунг: "Мольтке против Мэхэна", или, переводя на более понятный язык, "Мольтке против Тирпица"? Этот лозунг и давал точное выражение тому раздвоению мысли, которое возникло среди германских империалистов примерно между 1901 и 1914 гг. и которое не окончилось даже и теперь, хотя Гитлер и гитлеровцы полагают, что спор, по крайней мере, чисто теоретический, по этому вопросу окончен.

 

Раздвоение мысли заключалось в следующем. Одни (во главе с Тирпицем и Бюловым, а потом Бетман-Гольвегом) продолжали всецело держаться за Мэхэна: нужно строить большой флот, чтобы не повторить ошибки Наполеона в его борьбе с Англией. Другие, представленные в рейхстаге частью консерваторов, считавшие себя наследниками заветов Бисмарка, заявляли, что с Англией ссориться незачем, что все равно она не даст никогда перегнать себя в судостроении и что заводить заморские колонии и трудно и не имеет ни малейшего смысла: все равно связь этих новых владений с метрополией будет подобна тоненькой ниточке, которую британский флот перережет в любой момент, по своему желанию. Нужно поэтому все те огромные суммы, которые тратятся на бесполезный флот, обратить на усиление армии, нужно, подкрепив и увеличив таким путем свои сухопутные силы, еще теснее соединиться с Австрией, установить свой политический и военный контроль над Балканским полуостровом, реорганизовать турецкую армию, - в конечном счете, если понадобится, вооруженной рукой отбить Россию, когда она будет покушаться на уничтожение Турецкой империи. Так сделал бы старый Мольтке, говорили приверженцы этого взгляда, старый фельд-

 

 

1 Mahan, A. T. "The Influence of Seapower upon the French Revolution and Empire". London. 1893.

 
стр. 91

 

маршал, который подобно Бисмарку и в противоположность Вильгельму II считал, что будущее Германии не "на воде", но на суше и только на суше.

 

Мэхэн прав насчет Наполеона, говорили приверженцы этого взгляда, но почему? Потому что Наполеон воевал одновременно против континента и против Англии, "против суши и против моря", но к Германии, если она не повторит этой ошибки Наполеона, теория Мэхэна неприменима. Австрия, "Средняя Европа", Малая Азия - сплошная "суша", и от Гамбурга до Багдада можно проехать и провезти товары, ни разу не встретившись с англичанами и забыв о существовании британского флота. "Армия, а не флот, Мольтке, а не Мэхэн, европейский и ближнеазиатский Восток, а не заморские колонии!" - таков был лозунг части германских империалистов уже накануне мировой войны.

 

К величайшему сожалению Гитлера, высказанному им в книге "Моя борьба", когда в начале XX столетия стала дилемма: "сохранение германской нации - или сохранение всеми мерами мира", - то германская дипломатия предпочла второе.

 

Читатель спросит: как же она "предпочла" сохранение мира, когда налицо документы за июль и август 1914 г., не говоря уже о более ранних? Гитлера это ничуть не смущает: Германия, по его мнению, конечно, неповинна в войне! На нее напали! Ее обманули! Ее окружили! и т. д.

 

Вся вереница этих навязших в зубах лживых разглагольствований имеет для автора "Моей борьбы" значение самой непреложной истины.

 

Глазам не веришь, знакомясь с этой сплошной, вполне сознательной ложью о германском разгроме 1918 года. Победа Германии совсем уже была якобы в руках, - но вот, марксистско-еврейский заговор, боявшийся этой победы, все испортил, разложил "непобедимую" армию и привел к версальскому позору. Вся эта наглая фантасмагория преподносится в обычных для книги "Моя борьба" пошло-сантиментальных и театрально-гневных тонах. У человека, имеющего хотя бы минимально развитый эстетический вкус, прямо с души воротит от чтения этих страниц. Все дело было в том, что "император Вильгельм II протянул руку примирения вождям марксизма, не понимая, что у мошенников нет чести. В то время как они еще держали императорскую руку в своей, они искали уже другой рукой кинжал"1 .

 

Первые успехи германского оружия во время мировой войны, хотя и прерывавшиеся уже тогда весьма чувствительными поражениями (первая Марна, занятие Львова русскими войсками и т. п.), весьма окрылили германскую крупную и среднюю буржуазию и собственническое крестьянство, и 20 мая 1915 г. канцлеру Бетман-Гольвегу была подана знаменитая записка "шести хозяйственных объединений" (центральным союзом германских промышленников, промышленным союзом, германо-имперским союзом среднего сословия, союзом сельских хозяев, германским крестьянским союзом, правлением христианских крестьянских союзов).

 

В этой записке требовались и обширные аннексии на Западе, за счет Бельгии и Франции, и колонии, и обширнейшие присоединения земель Российской империи. Имелось в виду не только оторвать от России наиболее хлебородные области, но и установить протекто-

 

 

1 "Mein Kampf". I, S. 204 - 220.

 
стр. 92

 

рат (!!) над немецкими колонистами на юге России и по Волге: "...установить связь бесправных германских крестьян в России с германским имперским хозяйством и (этим) значительно повысить численность пригодного к обороне населения".

 

Эта "программа шести союзов" дополнялась такой же щедрой программой колониальных завоеваний в Африке, Индонезии и т. д. Все это писалось в 1915 году.

 

Но вот грянула февральская, а затем и Октябрьская революция в России; с другой стороны, обнаружилось, что после вступления Соединенных штатов Америки в войну надежды на окончательное сокрушение Англии весьма и весьма потускнели.

 

И тогда-то, в дни брестлитовского мира и в весенние и летние месяцы 1918 г., с новой силой воскресает лозунг "Мольтке против Мэхэна", а осенью, в особенности после катастрофы германской армии 8 августа между Анкром и Авром, этот лозунг в исправленном и дополненном виде превращается в довольно стройную систему новой тактики германской дипломатии с целью добиться приемлемого мира.

 

О колониях уже ничего не говорится, и когда не весьма щедро одаренный умственными способностями Пауль Рорбах, засидевшийся в гостях у "гетмана" Скоропадского в Киеве, заикнулся о том, что французам следует предложить отказаться от Марокко и Алжира, то ему из Берлина велено было немедленно умолкнуть.

 

Нет, не в колониях дело: все уступим Англии и Франции на Западе и за морями, - лишь бы они дали нам "свободу рук на Востоке" ("die frei Hand im Osten").

 

Место не позволяет привести образчики поистине бредовых фантазий, возникавших в германской буржуазной прессе в эти последние месяцы перед окончательной капитуляцией и разгромом Германии. Даже распределялись уже электростанции между Сименс-Гальске и другими фирмами: кому взять Томск, кому электрифицировать Ташкент. Уже высчитывалась нагрузка рельсопрокатных заводов Германии ввиду близкой необходимости дублировать Сибирскую железную дорогу и т. д.

 

Кратковременное занятие русских территорий весною и летом 1918 г. имело поистине роковое значение для психологии вождей буржуазных партий Германии вообще, а реакционно-монархических и фашистских группировок в особенности: большая часть их крепко и надолго уверовала в полную будто бы легкость аннексий на Востоке и в дальнейшем будущем.

 

Вот наступает страшная для Германии осень 1918 г.: отпадение Болгарии, отпадение Австрии и Венгрии, разгром Турции и, наконец, полная сдача самой Германии на милость победителей, Германские войска эвакуируют Украину, Польшу, балтийские земли, Литву. Подписывается затем 28 июня 1919 г. ужасающий для Германии версальский мир. Отражается ли вся эта неслыханная катастрофа на отмеченной только что иллюзии? Нисколько! Буквально на другой день после поражения Людендорф пресерьезно выступает со своим знаменитым предложением, переданным Жоржу Клемансо: он предлагает совместный поход французских и германских войск в Россию для низвержения советской власти; верховным главнокомандующим пусть будет маршал Фош, а он, Людендорф, любезно берется быть начальником штаба. Этот план Клемансо назвал "бредом помешанного". Старому французскому "тигру" показался бессмысленным расчет Людендорфа на глупость французов, на то, что

 
стр. 93

 

французы могут не понять, куда метит Людендорф! А мысль Людендорфа была весьма прозрачна: в награду за "спасение Европы от большевизма" Германии было бы позволено взять любые территориальные компенсации за счет земель Советского Союза. Не прошла эта глубокомысленная идея! Но прочно засевшая во многих головах мысль продолжала жить в Германии...

 

Да не подумает читатель, что эта мысль, например, исчезла вовсе в годы после Рапалло, в годы руководства Штреземана внешней политикой и исправного действия веймарской конституции. Когда Штреземан скончался, то в некоторых некрологах его похвалили за попытки "доверительно" убедить Бриана в необходимости "компенсировать" Германию на Востоке и этим создать возможность и предпосылки к "чистосердечному франко-германскому примирению".

 

Но если для кого мысль о возможности и легкости захватов на Востоке сделалась в самом деле какой-то патологической "неподвижной точкой", то это для Гитлера и гитлеровцев, еще задолго до их воцарения в Германии.

 

Для "национал-социалистов" эта идея была тем более заманчива, что надежда на территориальные приобретения тут сопрягалась с упованием на сокрушение ненавистного советского строя.

 

Известно, до какой небывалой по наглости и наивности выходки дошел германский фашизм в эти первые "медовые" месяцы своего существования. Летом 1933 г. в Лондоне собирается конференция держав по вопросу об экономической ситуации и о способах ее поправить. И тут, в присутствии представителя Советского Союза, Гугенберг развивает мысль о необходимости "предоставить" Германии экономическую "свободу рук"... на Украине! Потом в английских газетах писали, что участники конференции, по собственному позднейшему своему признанию, ушам своим не поверили, слушая Гугенберга. Ему дали, конечно, понять, что после его изумительной выходки дальнейшее его пребывание в Лондоне не является необходимым для конференции. Гугенберг вылетел из Лондона на самолете, и улетел безвозвратно: в Берлине поспешили лживо удостоверить, будто его выступление произошло по личному вдохновению. Конечно, это была не первая и не последняя официальная ложь германского фашизма.

 

Гугенберг только выразил громогласно сто раз повторенное "скромное" предложение гитлеровцев западноевропейским державам: немцы берут на себя вооруженную борьбу против "большевизма", а в награду просят Украину.

 

"С Англией против России!" По следам тевтонских рыцарей, вперед, на восток! "Германским мечом добыть для германского плуга пашню, для германской нации хлеб!.." "Если желать почвы в Европе, то это можно осуществить только за счет России!" (I, 147). Таковы нагло-откровенные призывы Гитлера.

 

Для подобной политики, глубокомысленно пишет Гитлер, в Европе есть лишь один возможный союзнику Германии - это Англия. Гитлер с отчаянием вспоминает об "ошибке" германской дипломатии, отвергнувшей союз с Англией (в 1899 - 1900 гг.). "Кровь в 1904 г. в десять раз сэкономила бы кровь, пролитую в 1914 - 1918 гг.", если бы Германия "взяла на себя роль Японии" (т. е. тогдашнего союзника Англии) против России.

 

Но вот англичане, например, никак не могут взять в толк, что если они не хотят отдать Германии колонии, то, по крайней мере, должны одобрить нападение на Чехословакию, Литву и Советский

 
стр. 94

 

Союз. "Что делает таким бесконечно трудным разговор с англичанами (unendlich schwer!), это - основное свойство их пуританской натуры все события на свете ставить перед своим моральным судилищем. Вследствие этого их свойства дискуссия постоянно отвлекается от деловых вещей к моральным оценкам", - так жалуется Зонненголь на англичан, не понимающих, что нужно же Германии дать время усилиться за счет "европейского Востока" раньше, чем Гитлер "всерьез" заговорит о возвращении колоний1 . Самое любопытное, что гитлеровская публицистика несколько раз с обезоруживающей откровенностью объясняла печатно своим читателям явное и вопиющее противоречие, существующее между отчетливо выраженной мыслью Гитлера о несвоевременности для Германии активной погони за заморскими колониями и постоянно повторяемым теперь предъявлением к Англии требования возврата африканских колоний Германии. Оказывается, никакого противоречия нет, а это просто "тактический прием": чем чаще беспокоить Англию напоминанием об африканских колониях, тем легче последует со стороны Англии согласие, хотя бы молчаливое, на "приобретение восточного пространства" Германией в Европе, начиная с Австрии, продолжая Мемелем, Судетской Чехией и кончая Украиной.

 

Повторяя на все лады мысль об единоспасающем значении завоевания "европейского Востока", Гитлер не забывает, конечно, об этом и в своем "политическом завещании" (politisches Testament), которое заблаговременно составил - хотя отнюдь не собирается еще помирать - и для пущей торжественности напечатал разрядкой во втором томе своей книги: "Заботьтесь о том, чтобы сила нашего народа покоилась не на основе колоний, но на почве европейского отечества. Не считайте никогда государство обеспеченным, если око не может на столетия вперед обеспечить каждому отпрыску нашего народа собственную земельную недвижимость. Никогда не забывайте, что священнейшее право на свете - право на землю, которую человек сам желает обрабатывать, а священнейшая жертва - это кровь, которую человек проливает на землю"2 . И тут же эти слова, ни в малейшей степени не нуждающиеся в комментариях, поясняются с той назойливой многословной манерой, которая так характерна для самовлюбленного самоучки, впервые взявшегося за перо, если он располагает крайне ограниченным запасом основных мыслей. И снова многозначительная разрядка в шрифте: "Не западная и не восточная ориентация должна быть будущей целью нашей политики, но восточная политика в смысле приобретения необходимой земельной площади для нашего немецкого народа"3 .

 

В 1936 г. в своей знаменитой речи в Нюрнберге, на сентябрьском съезде национал-социалистической партии, Гитлер уточнил свою мысль. Оказалось, что если бы "приобрести" Украину, Урал и Сибирь (по другой версии: Украину, Урал и Кавказ), то "всякая германская хозяйка почувствовала бы, насколько ее жизнь стала легче". Следует, впрочем, заметить, что география вожделенного "европейского Востока" никогда не была самой сильной стороной скромной, вообще говоря, эрудиции "фюрера". Достаточно указать, например, на тот пересчет мест "кровавых сражений мировой войны", который он дает:

 

 

1 "Die Tat", August 1937, S. 347. Abteilung: Deutsch-englische Gesprache.

 

2 "Mein Kampf". II, S. 327 - 328.

 

3 Jbid., S. 330

 
стр. 95

 

"Сомма, Фландрия, Артуа, Варшава, Нижний Новгород, Ковно и Рига"1 . Нижний Новгород влетел сюда внезапно, как плод того же освобожденного от всяких пут вдохновения, которое заставило Урал поставить рядом с Украиной и тем самым указало германскому народу еще на одну заманчивую и обширную цель - овладение также территорией, отделяющей Украину от Урала, ибо иначе как же обеспечить сообщение между этими частями будущей "Великогермании" (Grossdeutschland)?

 

А создать эту "Великогерманию", - проповедуют германские фашисты, - и необходимо и неизбежно: в этом - начало германской миссии, германского "посланничества" на земле.

 

В 1933 г. в Лейпциге вышла книга под любопытным названием - "О смысле современности. Книга о германском посланничестве"2 .

 

Книга полна той мнимо глобокомысленной мессианистской болтовни о призвании германского народа, которая так жестоко успела надоесть всем, слушающим, например, "радиодиффузию" Альфреда Розенберга, Адольфа Гитлера, Геббельса и прочих. Припев, конечный вывод, всегда один и тот же, и в толстых книгах и в скоропалительном радиовещании: "...дорога к "третьей империи" ведет через Ближний Восток. Туда приурочивается германская политика своими ближайшими задачами"3 .

 

"Ближний Восток" - это, конечно, Рига, Ревель, Ковно, Киев - для начала, а там видно будет, где именно кончается "Ближний Восток" и начинается более дальний. Судя по речи Гитлера в Нюрнберге в сентябре 1936 г., Урал, повидимому, тоже входит еще в "Ближний Восток", и именно подлежащий особому использованию со стороны "немецких хозяек" (die deutschen Hausfrauen).

 

Историк Эйбль много философствует о таинственном, провиденциальном значении слова "Австрия" ("Oesterreich"). Его восхищает то, что в самом этом слове есть что-то от востока (Ost Osten). Австрия - это "восточная марка" "третьей империи", это плацдарм я исходный пункт для овладения "Ближним Востоком". Это-то и делает вопрос об аннексии Австрии таким жгучим для всех гитлеровских политиков, историков, государствоведов. К этой аннексии гитлеровское правительство приступило теперь совсем вплотную.

 

С Австрии начать. А чем же кончить? Там видно будет. Зачем себя стеснять заранее?

 

Вообще неопределенность будущих границ "третьей империи" является, в сущности, счастливейшим открытием гитлеровских "историков", с их точки зрения. В самом деле: извольте, например, остановить германскую экспансию, если "вождь" пожелает "воссоединять" германские племена согласно, скажем, требованиям популярнейшего сейчас в Германии историко-археологического трактата Густава Коссины!4 .

 

Оказывается, что германцы "влияли" и своим оружием и своими черепами (sic!) на финские племена, которые понемножку начинают уже величаться "финно-индогерманскими", а к концу книги оказываются как две капли воды похожими на германцев. А так как некоторые филологи нашли финское влияние даже в звуке и составе слова

 

 

1 "Mein Kampf". II, S. 336.

 

2 Hans Eibl "Vom Sinn der Gegenwart". Ein Buch von deutscher Sendung. Leipzig. 1933.

 

3 Цит. соч., стр. 368.

 

4 Kossinna, Gustaf "Ursprung und Verbreitung der Germanen in vor-und fruhgeschichtlicher Zeit". Leipzig. 1934.

 
стр. 96

 

"Москва", то вот и начало научного обоснования прав "третьей империи" на Москву. О балтийских странах и Финляндии нечего и говорить. Сам Коссина о Москве, правда, не поминает, но о Балтике и Финляндии говорит определенно: так же, как, уж кстати, и о Чехии. Москва лишь подразумевается: читателю самому предоставляется сделать вывод из "финно-индогерманских" расселений на Востоке. А чтобы облегчить читателю эту работу мысли, автор печатает перед титульным листом книги фототипию (в полную страницу), изображающую Гинденбурга в 1915 г. на Мазурских озерах. А заключает он свою книгу изречением того же Гинденбурга, сказанным там же, по поводу раскопок этого патриотического археолога: "При взгляде на высокостоящую старогерманскую культуру мы снова должны уяснить себе, что мы только тогда можем остаться немцами, если мы всегда будем хранить остроту нашего меча и сумеем всегда сохранить боеспособность нашей молодежи". Эти слова маститого генерала от инфантерии напечатаны в самом конце последней страницы и являются окончательным и главным выводом из всего названного "труда" по доисторической археологии.

 

Подобно всем дилетантам Гитлер, и его "историки", и "социологи" крайне охотно и без малейших затруднений оперируют "тысячелетиями". Гитлер пишет: "Еще никогда в отношении размеров территории и числа народонаселения Германия не была в таких невыгодных условиях сравнительно с другими нациями, как в начале нашей истории две тысячи лет тому назад, и затем вот теперь, в настоящее время"1 .

 

Первое тысячелетие истории германского народа гитлеровские историки начинают с кимвров и тевтонов, напавших на Римскую империю (и, кстати сказать, о чем эти историки забывают упомянуть, жестоко поколоченных Марием). Второе тысячелетие начинается с избрания в 919 г. герцога Саксонского Генриха I на германский престол. Наконец, третье тысячелетие начинается с одного имени, с имени Адольфа Гитлера"2 .

 

Первое тысячелетие дало, видите ли, "язык, народность" и, по меньшей мере, "представление о политической общности (Gememheit)", второе тысячелетие принесло "политическое единство и высшую степень культуры". Но это единство было незавершенным. И вот наступило "германское чудо": появился вышесказанный Адольф, который и употребит начинающееся третье тысячелетие (автор, Франц Людтке, тут несколько запутался стилистически и явно заврался) на великие дела, и прежде всего юношеский германский народ "разобьет свои цепи, создаст пространство на Востоке (den Ostraum gestalten!) и осуществит "Великогерманию" (Grossdeutschland).

 

Я привожу Людтке потому, что, во-первых, он необычайно типичен, и, во-вторых, потому, что эта типичность сказывается именно в выпячивании проблемы военного захвата и экономического использования "европейского Востока" (читай: территории СССР) - в теоретических и исторических фашистских работах, какой бы общий характер они ни носили.

 

II

 

Таков строй идей, породивший излюбленное чадо теоретизирующей фашистской мысли - "геополитику".

 

 

1 "Mein Kampf". II, S. 305.

 

2 "Aufbruch in das dritte Jahrtausend deutscher Geschichte", von Franz Ludtke ("Nationalsoz. Monatshefte" N 39, S. 276 - 280).

 
стр. 97

 

Первым пустил в оборот термин "геополитика" шведский профессор Челлен (Kjellen), а популяризовал его Адольф Геттнер в своей книге "География. Ее история, ее существо и ее методы". Один из "теоретиков" новейшей "геополитики", Курт Фовинкель, с гордостью признает, что он и его друзья занимаются не столько географией, сколько именно политикой, учением о государстве (ja, wir treiben Staatskunde)1 .

 

Фовинкель дает с полной готовностью все уточнения, которые ни Челлену, ни даже еще Геттнеру и в голову не приходили: "Внешняя форма государства определяется жизненными проявлениями в недрах народного тела, выражением которых является история и культура, а также она определяется данными того пространства, в котором государство имеет свои корни, и расовой волей, олицетворенной в личности вождей"2 . И тут же восторженная цитата из Гитлера. Суконный язык Фовинкеля все-таки нисколько не затемняет основной мысли автора: "геополитика" есть учение о том, почему современному германскому фашизму желательно урвать у соседей данные территории, какие из них следует урвать в первую, а какие - во вторую очередь и как наиболее ловко и целесообразно подготовить идеологическую почву и благоприятную атмосферу для успешного проявления этой "расовой воли" к ограблению соседей.

 

"Геополитика" в ее нынешнем, фашистском значении - это один из многочисленных псевдонаучных терминов, которые с давних пор пускались с большим или меньшим успехом германской патриотической наукой. Эта манера была в ходу очень задолго до Гитлера. Достаточно вспомнить знаменитых "индогерманцев", под которыми, к изумлению французских, английских, русских и других ученых, в один прекрасный день стали в Германии понимать индоевропейцев. "Геополитика" возникла, как и "индогерманцы", еще до Гитлера. Но только сейчас, в гитлеровской Германии, этот термин приобрел такое боевое политическое значение. По точному смыслу двух греческих слов, входящих в этот термин, геополитика есть политика, связанная с землей, то есть с земельными приобретениями, с вопросом об овладении новой землей и заселением этой земли.

 

В понимании современных германских "геополитиков" этот термин не охватывает собой всю, например, колониальную политику, как следовало бы ожидать по прямому смыслу термина, но, напротив, обыкновенно противополагается колониальной политике, если не в теоретических трудах, то в практическом словоупотреблении. В просторечии "геополитика" - это "наука" о политике, направляющейся к захвату "германской расой" земли по преимуществу в Европе, а не в заморских странах. Генрих I, потом Генрих Лев, потом Фридрих "Великий" прусский - вот светила "геополитики" в прошлом. Альфред Розенберг и Адольф Гитлер - вот корифеи "геополитики" в настоящем.

 

Их "геополитика" гармонически соединяется со смелым "новаторством": они полагают, что истинный "геополитик" должен стремиться к овладению именно только землей, а вовсе не населением, которое на этой земле живет. Это население должно быть без потери времени выведено в расход, ибо оно может в дальнейшем лишь испортить чистоту расы северных долихокефальных, светлокудрых германских победителей. Лозунг "ausrotten" ("искоренить") автохтонов

 

 

1 "Z. fur Geopolitik". 1936, N 10 (Oktober), S. 688; Fowinkel Kurt "Geopolitik und politische Geographies.

 

2 Цит. соч., стр. 690.

 
стр. 98

 

сопрягается с другим, многократно уже высказывавшимся лозунгом: "Не колонизовать, а заселить завоеванные (в будущем) земли".

 

Эти будущие завоевания должны быть не "колониями", а прямым продолжением Германии. Университетские преподаватели "геополитики" не перестают настаивать, что "геополитика" - не только наука, но и искусство; нечто вроде стратегии, И прежде всего это искусство должно быть испробовано "светлокудрыми Зигфридами" на Востоке. Для начала в Прибалтике, Литве и на Украине, а там видно будет. Да не выступит против Зигфрида злобный карлик Гаген (der grimme Hugen)! И да не положит он предела его подвигам на Востоке!

 

Чтобы вникнуть в "дух" геополитического мышления, достаточно вглядеться з самое построение "политико-географических" курсов и учебников послевоенного времени. Возьмем нарочно одну из ранних книг этого типа, вышедшую в свет еще за одиннадцать лет до окончательной гитлеризации германской науки и являющуюся одним из самых объемистых и по-своему содержательных трудов этого типа. Я говорю о фашистской "Политической географии" Артура Дикса1 . Она дала фактический материал почти всем популярным книгам по политической географии, вышедшим в Германии в 1933 - 1937 гг., и уже поэтому заслуживает внимания. Вся эта книга, как, подавно, и все нынешние ее популяризации, построена больше как программа будущих желательных активных действий германской внешней политики, чем как систематическое изложение того, что существует на самом деле. У Артура Дикса и популяризирующих его маленьких Артуров Диксов работа мысли протекает, если применить к ним философские термины, не в категории действительности, а в категории долженствования. Вот, например, самые характерные главы названной основоположной книги; достаточно привести их названия: "Стремление к источникам пропитания. Стремление к источникам сырья. Стремление к рынкам сбыта. Стремление к местам вложения капиталов. Стремление к господству над бассейнами рек. Стремление к морю. Стремление к морским подступам. Стремление к заморским странам. Стремление к пространственному расширению могущества. Стремление к этнографической связанности. Стремление к мировому государству. Стремление к обеспечению могущества. Учение о границах". Слово "стремление" (das Streben) начинает собой целый ряд самых характерных глав, а "учение о границах" сводится после долгих рассуждений к тому, что "естественные", то есть стратегически наилучше защитимые, границы Германии, к сожалению, запутаны этнографически, то есть, яснее выражаясь, лежат в чужих государствах и далеко не совпадают с более скромными, фактически существующими границами Германии. Вывод ясен для самого недогадливого читателя.

 

"Геополитика" нынешней Германии есть лженаучная пропаганда целей, к которым германскому фашизму надлежит стремиться в области установления новых, широчайше отодвинутых во все стороны, но особенно на восток границ, и в области захвата новых территорий в Европе и Азии; Африка и острова сравнительно очень мало интересуют "геополитиков".

 

Не столько учить тому, что было или что есть, сколько возбуждать стремление к тому, что желательно, - вот весь смысл этих кни-

 

 

1 Dix, Arthur "Polilische Geographie, Weltpolitisches Handbuch", Munchen und Berlin, 1922. 601 S.

 
стр. 99

 

жонок по мнимой истории и мнимой географии. А желательно прежде всего захватить, проявляя максимальную ловкость рук, соседние земли, которые окажутся плохо лежащими. Захватить какими угодно средствами: разжигая внутреннюю рознь в этих странах, наводняя их шпионами, взрывая склады, создавая подсобные банды из местного немецкого населения (в Австрии, Чехословакии например), убивая министров, устраивая диверсии и, когда подвернется удобный случай, учиняя внезапные военные налеты и вторжения.

 

Ту же мысль о "геополитике" как о такой "науке", которая больше думает о будущей географии, а не о настоящей, о будущих "пространствах", которые "завоюет германский меч для германского плуга", а не о скромном "пространстве" нынешней Германии, повторяют все без единого исключения нынешние "корифеи" этого любопытного псевдонаучного разветвления геббельсовской пропаганды, которое называется геополитикой.

 

Коллективный труд Гаусгофера, Отто Мауля и др. "Bausteine zur Geopolitik", бывший как бы манифестом новейшей фашизированной геополитики, вышел еще в 1928 г., за пять лет до официального установления диктатуры. Но только с 1933 г. геополитика была официально признана "миросозерцанием национал-социалистического государства"1 . И время от времени Гаусгоферу поручается затевать научно-дипломатические переговоры с иностранными державами, и его статьи именно вследствие их "высокоофициального" происхождения, которое ни для кого не тайна, обыкновенно внимательно обсуждаются в политической прессе на Западе.

 

Временем заложения основ боевой геополитики был конец 1933 г. и особенно 1934 год. В 1935 - 1938 гг. только развивались, варьировались, конкретизировались общие принципы, высказанные в 1933 - 1934 годах.

 

Этот любопытный по-своему, очень темпераментный генерал-майор Карл Гаусгофер, сверхзаведующий всей фашистской геополитикой и ответственный редактор-издатель центрального казенного журнала "Zeitschrift fur Geopolitik", установил деление всех держав земного шара на две категории; державы обновления (die Machte der Erneuerung) и державы упорствования (die Machte des Beharrens). Эти, достойные порицания, "упорствующие" державы (Англия, Франция, Соединенные штаты Америки) именуются также "державами застоя и безопасности, покупаемой любой ценой"2 . Именно прискорбное, с точки зрения бравого генерал-майора, пристрастие нефашистских держав к "застою" и миру и мешает гитлеровской "державе обновления" "обновить" свои границы на Востоке. Особенно досаду этого "фельдфебеля в Вольтерах" возбуждает Англия именно потому, что она иной раз, кажется, вот-вот готова отказаться от "упорствования" и дать Гитлеру "свободу рук" "а Востоке, а смотришь: опять погрузилась в свой "застой" и не желает слышать об обновлении германской восточной границы.

 

Тот же генерал-майор от геополитики в своем большом манифесте "Простор для дыхания, пространство для жизни, равноправие на земле!" торжественно обращается к четырем "крупным землевладельцам" на земном шаре: двум "колониальным державам

 

 

1 Sie (die Geopolitik) ist seine (des nationalsozialistischen Staates)... Anschaung der Welt. См. "Zeitschrift fur Geopolitik" N 6, 1935. Paul Hartig "Geopolitik und Kulturkunde", S. 386.

 

2 Haushofer, Karl "Weltpolitik von heute", 1934, и его же "Fern-Ost und Naher Westen" в 12-й книге "Zeitschrift fur Geopolitik", 1934.

 
стр. 100

 

старого стиля" (т. с. к Англии и Франции), к Соединенным штатам Америки и Советскому Союзу. Он грозит этим четырем владельцам земли (die Grossgrundbesitzer der Erde, как он их настойчиво называет), что "так или иначе, принудительно или добром, из соображений справедливости или из политической дальновидности", но "задыхающийся немецкий народ" должен получить новое "пространство", а поэтому следует, не теряя золотого времени, приступить к "новому разделу (die Neuverteilung) земного пространства в зависимости от производительности труда и жизнеспособности"1 .

 

"Геополитики" то прямо, то косвенно, но очень настойчиво предлагают трем "крупным владельцам" земного шара отвести от себя грозу, пожертвовав, уже так и быть, четвертым владельцем, то есть Советским Союзом. В этом и заключается вся дипломатическая мудрость геополитических теоретиков и национал-социалистических практиков. Дальше этого они не шагнули ни в 1935, ни в 1936, ни в 1937, ни - пока - в 1938 году.

 

"Основа для работы и задача геополитики, как науки... определяется тем фактом, что добываемые ею познания (ihre Erkenntnisse) не останавливаются на настоящем, но ведут в будущее"2.

 

Идея патриотической "геополитики" настолько затейлива, что ее очень затруднительно выразить в нескольких точных определениях. Чтобы ее понять, нужно читать акуратно любопытный "центральный орган" этой новой дисциплины - "Zeitschrift fur Geopolitik", издающийся в Мюнхене уже упоминавшимся профессором и генерал-майором Карлом Гаусгофером.

 

Самое характерное тут - это упорная и с жаром повторяемая мысль о том, что в географии не так важна статика, как динамика. Например, казалось бы, что можно себе представить более "статического" чем стенные географические карты в школах? Но нет! И карты обязаны быть "динамичными". Мало что приходилось мне читать с таким любопытством, как статью одного из нынешних геббельсавских маститых "геополитиков", Вальтера Янтцена: "Отпечаток германского народа на геополитических стенных картах", - появившуюся в августовской книге только что названного журнала за 1937 год3 . Вот обозначение, которое дает автор: "Геополитическими стенными картами называются такие, которые выходят за пределы одного только изображения фактического положения - статика - и хотят обозначить движения и события в пространстве - динамика". Так как неискушенному читателю эта фраза может показаться очень похожем на галиматью, то ее автор поясняет дальше эту основную геополитическую идею заостренными критическими экскурсами и примерами. Вот, например, вышла в Лейпциге в средине 1937 г. стенная географическая карта профессора Макса-Георга Шмидта. Вальтер Янтцен был бы ею доволен, если бы не некоторые досадные "оплошности" Макса Шмидта. Например от Балтийского моря до Черного моря тянется громадная полоса, зачерченная сплошной зеленой краской, которая обозначает славянскую расу! "Не принят во внимание столь важный для гер-

 

 

1 Haushofer, K. "Atemweite, Lebensraum and Gleichberechtigung!" (восклицательный знак принадлежит Гаусгоферу). "Zeitschrift fur Geopolitik", 1934, Januar.

 

2 Schepers "Geopolitische Grundlagen der Raumordnung im Dritten Reich". "Z. fur Geopolitik", 1936, N 1, Januar 18.

 

3 "Z. fur Geopolitik", 1937, N 8, S. 670; Jantzen, Walter "Das Geprage des deutschen Volkes auf den geopolitischen Wandkarten".

 
стр. 101

 

манской истории мотив племенной, языковой и культурной пестроты (Buntheit) восточной и юговосточной европейской зоны". Это ведь важно именно для "исторической динамики", если германская раса пожелала бы воспользоваться при случае балтийской и украинской "пестротой". Или, например, зачем Испанию обозначать как романскую страну, родственную Франции? Известно ведь, что генерал Франко нашел, что Испания ничего общего с Францией не имеет! Таким образом, подчеркивать на геополитической карте романский характер Испании сейчас "едва ли актуально" (kaum aktuell)1 .

 

"Геополитик" Гайн строит свою книгу "Германское пространство" ("Der deutsche Raum". 1935) как доказательство тезиса о будущем Германии на Востоке. Другой "геополитик", уже цитированный мною Шеперс, пишет: "Разрешение германских восточных вопросов принадлежит к жизненным задачам Третьей Империи, и в этом разрешении самая существенная основа для возрождения и величия после векового упадка"2 .

 

"Геополитика" агитирует в пользу крепкого, хозяйственного немецкого мужика-кулака, который призван завоевать и заселить "Восток": "...Полем политической силы снова должна будет сделаться колониальная почва на Востоке", а "крестьянская сила" и будет орудием этой "колонизации" (die alte kolonisatorische Bauernkraft)3 .

 

Ставка на "хозяйственного" крестьянина, крепко держащегося за свою землю, - вообще характерная черта германского фашизма. Мужик-кулак противопоставляется ненавистному, "выросшему на асфальте" пролетарию города.

 

Борьба против увеличения городов, против усиления городского элемента, борьба за "сохранение германского коренного крестьянства" и против дальнейшего превращения немцев в горожан (die Verstadterung) - один из основных лейтмотивов германских публицистов и квазиисториков, прикрывающих и обосновывающих нагло-захватническую политику современных властителей Германии4 .

 

Так мыслит и сам великий философ от гитлеризма Альфред Розенберг.

 

"Наша историческая философия, наша историческая наука, наша социология - все это в пророческом творении Альфреда Розенберга!" - с восторгом вещал не так давно по радио некий Фрик из Мюнхена. Он имел в виду в самом деле крайне характерную для всей идеологии гитлеровщины работу Розенберга "Кризис и возрождение Европы", которая еще в 1933 г. была послана Розенбергом в Рим на "Европейский конгресс", затеянный по инициативе Муссолини итальянской Академией наук5 . Эта "историческая философия", соединяющаяся, как всегда у гитлеровских "историков", с вдохновенно-кликушескими прорицаниями о ближайшем будущем, крайне ясна и проста для понимания. Европа должна соединить все свои разнохарактерные расовые силы и противостать африканским и азиатским расам, возглавляемым "большевизмом". Какие же это разнохарактерные европейские силы? Их, розным счетом, четыре, - и каждой из них

 

 

1 Jantzen, W. Цит. соч., стр. 671.

 

2 Schepers "Geopolitische Grundlagen", S. 23.

 

3 Ibidem, S. 31.

 

4 "Nationalsoz. Monatsliefte" N 60, S. 209. Статья prof. Astel "Rassendammerung etc.". 1935.

 

5 "Krisis und Neugeburt Europas". Перепечатано в книге Harf, F. T. "Alfred Rosenberg, der Mann and sein Werk".

 
стр. 102

 

Альфред Розенберг великодушно отводит поле действий в будущем и добычу при победе над указанными африканско-азиатско-большевистскими супостатами: Италия пусть распространяется на юг свое ток и восток, Великобритания - "на морях" и за морями (uber die Meere, без пояснений, что это означает), Франция - на юг, а Германия, естественно, - на восток и на северовосток. При этих условиях "четыре великих народа" устремят свои "мощные потоки" не друг против друга, а в разные стороны и не только не передерутся на радость африканцам, азиатам и большевикам, но, напротив, будут еще помогать друг другу и будут общими усилиями превозмогать препятствия, которые возникнут пред любой из этих четырех наций. Это-то и будет истинное единство Европы.

 

Кто мешает Германии в ее успешной гитлеризации, тот помогает враждебным Европе силам не только на Рейне, но и в Сингапуре и Калькутте. Такова проблема европейского "белого человека" и сто спасения от цветных рас и от, правда, тоже белого, но более опасного чем все цветные, вместе взятые, большевика1 .

 

Заметим, что здесь уж некоторое отклонение от "первоучителя", ибо сам Гитлер полагает, что Франция уже слишком негризировалась, и признает удобным поэтому ее уничтожить. Розенберг, так и быть, включает Францию в Европу и дает этим ей возможность еще познать свои заблуждения и исправиться. Но ясно, что если она попрежнему будет держаться за франко-советский пакт, то пусть пеняет на себя.

 

Восторженный биограф Розенберга Гарт удостоверяет читателя своим честным словом, что все эти счастливые открытия Розенберга основаны "на познаниях, почерпнутых из исторических исследований", каковые познания сделали Розенберга, однако, не "копающимся в мелочах ученым, но действующим политиком".

 

"Не Карл Великий, а Ведекинд, не Фридрих Барбаросса, а Генрих Лев!" - восклицает Альфред Розенберг. (Именно он, Розенберг, первый дал этот тон современной гитлеровской медиевистике.) И не Габсбурги, а Фридрих II является предтечей спасения германской души, - окончательно "спасенной", как известно, Адольфом Гитлером 30 января 1933 года2 .

 

Все это стоит в теснейшей связи с основным мотивом: и в прошлом, и в настоящем, и в будущем Германии дороги и нужны люди, которые вели ее на Восток, на завоевание "восточного пространства". И "душевная субстанция" германского народа самоутверждалась, как вещают нам фашистские "геополитики", и в будущем должна самоутверждаться именно в процессе "веселой, свежей, благочестивой, свободной" войны против Востока (ein frischer, frommer, frohlicher, freier Krieg). Именно такой войной и была, по гитлеровским историкам, война тевтонских рыцарей в Прибалтике. И может ли такая война не быть даже и юридически вполне справедливой и правомерной? Ответ и на это уже дан.

 

В апрельской книге "Nat. soz. Monatshefte" за 1936 г. напечатана руководящая для всей гитлеровской "юриспруденции" курьезнейшая статья доктора юридических наук Эрнста-Германа Бокгоффа под во-

 

 

1 "Krisis and Neugeburt Europas", S. 95.

 

2 Ibid., S. 85. Deutschland stellt heute nicht Karl den Grossen, sondern seinen Gegner Herzog Widukind, als den Wahrer seiner alten Art... halt dieses Deutschland nicht zu Barbarossa, sondern zu Heinrich dem Lowen. Es hat sich vom Hause Habsburg losgresagt, erblickt dafur in friderizianischen Preussen den Retter seiner seelischen Substanz.

 
стр. 103

 

просительным названием: "Является ли Советский Союз субъектом международного права?" "Ist die Sowjet Union ein Volkerrechts subjekt?" Ответ дается, конечно, отрицательный.

 

Нет никакой надобности подробно останавливаться на этом наглом выпаде против СССР, стоит лишь отметить вывод этого "доктора" гитлеровских наук. Этот фашист пишет:

 

"Относительно Советского Союза не может существовать понятия о неправомерной интервенции".

 

"Всякая война против Советского Союза, кто бы и почему бы ее ни вел, вполне законна".

 

Таково новейшее "достижение" германского "международного права".

 

Нечего и говорить, что и в прошлом войны Германии всегда были и правомерны и "геополитически необходимы". Взять хотя бы мировую войну 1914 - 1918 годов.

 

"С геополитической точки зрения мировая война была обороной Средней Европы от Западной и Восточной Европы", - глубокомысленно формулирует один из самых видных гитлеровских "геополитиков" - Густав Пауль1 . Вся пустейшая болтовня, все ненужные тавтологии, вся философия вокруг выеденного яйца - все эти характерные черты фашистской "геополитики" представлены с особой полнотой в тех частях этой, с позволения сказать, литературы, которые относятся к современному положению Германии, к ее истории во время и после мировой войны. Нас интересует вывод. В мировую войну произошло будто бы величайшее событие, подобное которому геополитические профессора усматривают только в спасении Европы в 1241 г. от монгольского завоевания. Это событие - битва под Танненбергом в августе 1914 года. Правда, спаситель "тевтонской расы" и земли генерал Людендорф на сей раз, по, справедливости, должен был бы разделить славу с Ренненкампфом и особенно с полковником Мясоедовым, но не в этом дело: "геополитики" усматривают в этой победе капитальное по своим последствиям событие: спасение Германии от "монголизации". Но все-таки "геополитически" результаты мировой войны были плачевны для Германии: во-первых, именно "северные элементы" Германии, как наиболее "радостно идущие в бой", больше всего и потерпели. Гвардейские полки потеряли 43 - 48% состава, студенчество потеряло 16 тысяч человек убитыми и т. д. Почему гвардейцы и студенты - более "северная раса" чем другие части германского народа, - это тайна "геополитических" мыслителей. Но даже и это не так, с их точки зрения, горестно, как уменьшение того самого "пространства", в обладании которым и "геополитики" и прочие политики гитлеровской Германии видят главный смысл и высшую цель истории: "Были потеряны приобретения восточногерманской колонизации, как например части Верхней Силезии и завоевания Германа фон Зальца в Восточной Пруссии. Затем, приобретения Фридриха Великого по первому разделу Польши в 1772 г. (Познань и Западная Пруссия) и Фридриха-Вильгельма II по второму разделу Польши в 1793 г. (Данциг и Торн). Потеряны были "обратные приобретения" (Ruckgewinne) Бисмарка, "вернувшего" Германии ее былые земли: северный Шлезвиг и Эльзас-Лотарингию. Были потеряны еще Эйпен и Мальмеди и все колонии"2 .

 

 

1 Paul, Gustaw "Rassen und Raumgeschichte des deutschen Volkes", S. 457. Munchen, 1935.

 

2 Paul. Цит. соч., S. 458.

 
стр. 104

 

Но из всех этих "потерь" самые горестные - это потерянные земли на Востоке, и самое великое упование в будущем - это тоже приобретение земли на Востоке.

 

Любопытно отметить, что в этом хоре гитлеровских "историков", географов, "геополитиков", юристов и т. д., на все лады доказывающих и историческую обоснованность, и географическую необходимость, и "геополитическую неизбежность", и юридическую правомерность захвата "восточного пространства", меньше всего звучат голоса из военно-ученого лагеря. Ни для кого не тайна, что ученые генералы рейхсвера с большим неудовольствием и нескрываемой тревогой относятся (и всегда относились) к безответственной болтовне фашистских газетных клоунов "о войне против Коминтерна" и о походе совокупно с польскими друзьями на Украину. Польских друзей берлинский генштаб расценивает еще дешевле чем друзей итальянских. Это было известно уже задолго до истории с генералом фон Бредовым (его имя, собственно, произносят: фон Бредау). В американской, а потом и в европейской прессе появились несколько времени тому назад известия о мнении германского генерала фон Бредова касательно наиболее вероятного результата столкновения один на один Советского Союза с Германией. Оказалось, что фон Бредов определенно полагает, что поражение Германии гораздо более вероятно чем ее победа. Это известие обратило на себя внимание и вызвало даже не весьма ясное и не очень уверенное опровержение: фон Бредов этого в точности, собственно, не сказал, а если говорил, то вовсе не так, и, может быть, даже вообще ничего никогда не говорил, и может быть, и генерала такого вовсе нет; а если он есть, то он вовсе не такой, но, напротив, он известный патриот. Словом, после этого опровержения Америка и Европа окончательно удостоверились в правдивости первоначального сообщения. Уже вне всякого сомнения известно (и об этом печаталось черным по белому в германской военной прессе), что германские генштабисты считают Красную Армию несравненно более могущественной, чем была армия царской России. Не менее известно, какие тревожные выводы были сделаны в берлинских военных кругах из того факта, что японцы не осмелились напасть на Монголию, как они явно первоначально собирались это сделать. Сосредоточение и самостоятельное оборудование советских вооруженных сил, защищающих наш Дальний Восток, смело можно сказать, были учтены в Берлине ничуть не меньше чем в Токио. Это не значит, что от той политической "главной квартиры", в которой начальниками штабов и генерал-квартирмейстерами являются Розенберги, Геббельсы и прочие люди "внезапного образа мыслей", нельзя ожидать самых изумительных сюрпризов.

 

Будем чаще вспоминать предостерегающие слова Иосифа Виссарионовича Сталина о том окружении, в котором в настоящее время живет Советский Союз. Слова эти были повторены в феврале 1938 года...

 

 


Опубликовано 18 августа 2015 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Е. ТАРЛЕ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Историк-марксист, № 2(066), 1938, C. 89-105

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ПОЛИТИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.