УЭЛЛС Г. НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Политология, современная политика. Статьи, заметки, фельетоны, исследования. Книги по политологии.

NEW ПОЛИТИКА

Все свежие публикации

Меню для авторов

ПОЛИТИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему УЭЛЛС Г. НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

1347 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


WELLS H. The New World order. London. 1940. Seeker and Warburg.

 

В начале 1940 г. в Лондоне вышла в свет книга известного английского писателя Герберта Уэллса, посвященная проблемам мира и войны. Появление книги Уэллса, совпавшее с началом второй империалистической войны в Европе, вызвало широкую дискуссию в европейской и американской печати. Реакционеры и клерикалы встретили новую книгу Уэллса в штыки, обвиняя ее автора в пропаганде идей, подрывающих устои европейской "цивилизации" и религии.

 

Острая полемика вокруг книги Г. Уэллса как нельзя более ярко выявила идейный разброд и замешательство в среде буржуазной интеллигенции Западной Европы в связи с началом второй империалистической войны.

 

Свою книгу Г. Уэллс начинает с описания тех пацифистских иллюзий, которые разделяла значительная часть так называемых интеллигентных людей его поколения накануне мировой империалистической войны 1914 - 1918 годов. Многие из них считали тогда, что эпоха ? опустошительных войн уходит в область прошлого. В их представлении франко-прусская война 1870 - 1871 гг. и русско-турецкая война 1877 - 1878 гг. были последними столкновениями великих держав в Европе. Установившееся после этих войн равновесие сил казалось достаточно прочным и исключающим возможность всеобщей европейской войны. Тройственный союз противостоял англо-французской Антанте, и ни одна из этих коалиций, казалось, не имела достаточных сил и оснований для нападения на другую: "Мы были убеждены, что войны все больше и больше превращаются в простые военные экспедиции на окраинах цивилизованного мира, в своего рода пограничные полицейские инциденты".

 

В изложении Уэллса период с 70-х годов прошлого века и до начала мировой войны 1914 г. выглядит как "золотой век" в истории нового времени. Автор не без сожаления вспоминает годы "либерализма и терпимости" в области международных отношений, когда можно было объехать большую часть Европы без паспорта; когда Всемирный почтовый союз пересылал письма из одной части мира в другую, минуя цензуру; когда деньги, обеспеченные золотом, не падали в цене так, как теперь, а огромная Британская империя придерживалась принципа свободной торговли. Тогда можно было, пишет Уэллс, проехать из конца в конец всю Англию и США и не увидеть ни одного человека в военной форме: "В 1914 г. в Западной Европе и Америке едва ли можно было найти человека в возрасте до 50 лет, который видел бы войну в своей собственной стране". Конечно, Г. Уэллс не отрицает, что за этот период имел место ряд войн и переделов границ, но, по его мнению, они не влекли за собой развала всей современной буржуазной цивилизации.

 

Несмотря на повторяющиеся время от времени экономические кризисы и рост недовольства среди трудящихся, говорит автор, ничто, казалось, тогда не предвещало серьезных социальных потрясений и тем более катастрофы. Естественно, что в те времена никто из буржуазных политических и общественных деятелей и не задумывался над проблемой объединения всех стран в одно целое. В эпоху, когда не было радио, сверхскоростных самолетов, когда роман Жюль Верна "Вокруг света в 80 дней" казался несбыточной фантазией, тогда пестрый конгломерат великих и малых государств мыслился единственно разумной и практически осуществимой формой существования человеческого общества. Однако за обманчивым, "идиллически безмятежным" укладом жизни конца XIX века Г. Уэллс видит действие разрушительных факторов, подтачивающих изнутри все здание современного буржуазного общества.

 

Как это не звучит парадоксально, но к числу "разрушительных" факторов Уэллс относит прежде всего огромный прогресс производительных сил, средств сообщения и связи. Этот процесс начался давно, и на первых порах он способствовал консолидации отдельных государств, в особенности США и Британской империи. Но со временем начали проявляться разрушительные свойства этого процесса. Уэллс

 
стр. 110

 

отмечает, что большинство государств мира в их нынешних границах образовалось в эпоху, когда основным средством передвижения были лошадь и парусное судно. Экономическая, политическая и общественная жизнь народов протекала в рамках тех пространств, которые были доступны при тогдашнем уровне техники производства и передвижения. С этой точки зрения, образование отдельных государств было исторически целесообразно и оправдано, в то время как мировые объединения вроде Римской империи были весьма непрочны и представляли собой пестрый конгломерат государств, плохо связанных между собой экономически и политически. Появление пароходов, паровозов, автомобилей, самолетов, телефона, радио, центральных электростанций, передающих электроэнергию за сотни километров, превращает многочисленные границы между отдельными государствами в исторический анахронизм. Узкие рамки национальных государств с их экономической, политической и культурной автаркией оказываются в вопиющем противоречии с ростом производительных сил и гигантским прогрессом военной техники: "Люди не могут жить нормально в нынешних условиях, когда столицы большинства цивилизованных стран мира находятся в нескольких часах полета от границы, за пределами которой совершенно бесконтрольно проводится подготовка к нападению на соседнее государство".

 

Уэллс обрушивается на "безответственных частных предпринимателей и банкиров" и подвергает довольно резкой критике анархию производства, ведущую к катастрофически быстрому уничтожению лесов, превращению пастбищ и полей в пустыни, истреблению редких, единичных экземпляров животных, подрыву физических и моральных сил населения, короче говоря, к форменному опустошению нашей планеты. "Институт частной собственности на землю и природные богатства, погоня за прибылью, короче говоря, все то, что создало в Европе, Америке и Азии сравнительно сносную, стабильную и цивилизованную жизнь для всех, кроме обездоленных, со временем превратилось в чудовищную разрушительную силу. Наша планета опустошается и дезорганизуется помимо войны. Этот "мирный" процесс более разрушительный чем все непрерывные ужасы современной войны".

 

Наиболее отвратительным проявлением современной буржуазной действительности Уэллс считает хищническую растрату человеческих сил и безработицу. Наличие огромных масс безработной молодежи Уэллс считает основной причиной отсутствия политической стабильности в большинстве капиталистических стран мира. Поколение моложе 16 - 17 лет не доставляет особых беспокойств правительствам; люди, которым минуло 40 лет, в большинстве своем склонны примириться со своей участью, но молодежь в возрасте от 18 лет, оказавшаяся за бортом жизни, представляет собой чрезвычайно горючий материал. Именно люди этого возраста пополняют ряды наиболее реакционных буржуазных партий, именно они составляют основное ядро армий и флотов капиталистических стран, опустошающих сейчас весь мир. "Массы XX века коренным образом отличаются от почти стадной толпы XVIII века. Они представляют собою бурное море недовольных молодых женщин, не имеющих возможности и не желающих рожать детей, и молодых людей, которые не могут найти применения своим силам и честолюбию, - это массы людей, всегда готовых начать "беспорядки", как только им покажут, как это делать".

 

Уэллс подчеркивает, что если 100 лет назад темные, безграмотные массы были настолько придавлены изнурительным трудом, что им подчас некогда было задуматься над своим положением, то сейчас грамотная безработная молодежь имеет достаточно времени для этого. Она живет в городах, полных социальных контрастов - роскоши и нищеты. "Она уже не верит в непогрешимую мудрость своих правителей. Она видит их насквозь; она знает о них все: об их расточительстве, пороках и слабостях, причем все это представляется в ее глазах с гипертрофированной яркостью и отчетливостью".

 

Уэллс высмеивает тех буржуазных "ученых", которые, ссылаясь на падение рождаемости в Европе, утверждают, что сокращение численности населения неизбежно приведет к уничтожению безработицы. По мере того как будет уменьшаться население, неизбежно будет сокращаться и потребление. Между тем производительность машин возрастает с каждым днем за счет сокращения применения человеческих рук. "Государство с населением в пять миллионов человек при полумиллионе безработных будет в два раза неустойчивей, чем государство с населением в сорок миллионов человек при двух миллионах безработных", - пишет Уэллс.

 

Что общего у безработных всех стран Европы и США, спрашивает Уэллс. Общее у них - чувство глубокого возмущения темя социальными порядками, которые породили их и затем выбросили из жизни.

 

Разрушение вековечных устоев буржуазного общества в Европе выражается и в потере у так называемого "среднего" человека обычного доверия друг к другу. Обыватели, по мнению Уэллса, становятся мелочными, склонными к мелкому стяжательству, скрытности, накоплению запасов, что является прежде всего результатом общей неуверенности в завтрашнем дне. И все это происходит в обстановке, когда человеческое общество в целом неизмеримо богаче, чем оно было сто, пятьдесят или двадцать лет назад. В отличие от животных люди в капиталистическом ?мире страдают сейчас не от недостатка материальных благ, пишет Уэллс, а от их избытка, вернее, от того, что эти материальные блага недоступны им.

 

Особенно резко Уэллс критикует правящие классы Англии. Английская буржуа-

 
стр. 111

 

зия ничего не забыла и ничему не научилась. Он бичует их консерватизм и политическую близорукость. Эти люди, пишет Уэллс, считают нынешнюю войну лишь неприятным эпизодом, нарушившим нормальное течение жизни. Наши снобы надеются, что после победы они снова смогут вернуться в свои особняки, играть в гольф, охотиться и дремать у каминов после сытного обеда. Они не понимают, что возврата к старому уже нет. Нынешняя война является своеобразной сыпью, свидетельствующей о том, что весь организм современного буржуазного общества поражен тяжелым, неизлечимым недугом.

 

Типичный представитель буржуазной интеллигенции, Уэллс с особой тревогой отмечает, что нынешняя война неизбежно ведет к разорению и исчезновению в Европе так называемых средних классов - мелкой и средней буржуазии. Усиление налогового пресса, мобилизации, эвакуация сотен тысяч людей из промышленных центров - все это переворачивает вверх дном нормальную жизнь "среднего человека" почти во всех странах Европы. "Сотни тысяч семей распались: дети отрываются от родителей и размещаются в домах далеко не всегда гостеприимных хозяев. Паразиты и накожные заболевания, дурные привычки и антисанитария распространяются из трущоб Глазго, Лондона и Ливерпуля по лицу всей страны. В течение каких-нибудь двух месяцев Англия превратилась из организованной и цивилизованной страны в развороченный муравейник".

 

Приспособление экономики, социальных отношений и привычек людей к нуждам войны сопровождается жесткой регламентацией: переброской соте" тысяч людей из одной области народного хозяйства в другую, что выбивает людей из привычной жизненной колеи.

 

Какой же вывод делает отсюда Уэллс? Он считает, что противоречия между ростом производительных сил, с одной стороны, и частной собственностью на землю, средства производства-с другой, достигли крайнего предела... Никакие конференции, договоры, политика равновесия сил, переделы территорий, справедливое исправление несправедливых границ не избавят человечество от войн, пока экономическая и политическая жизнь большей части мира будет находиться под контролем промышленных Наполеонов и финансовых Атилл. Поэтому напрасны призывы правящих классов к "сознательности" трудящихся. На улицах Лондона, пишет Уэллс, всюду развешаны афиши со следующими словами, обращенными к народу: "Ваша храбрость, ваша решимость, ваша бодрость принесут нам победу".

 

"Хорошо, - скажет лондонский обыватель, - вы добьетесь со временем победы. Великолепно! Верю вам. Благодаря моей храбрости, решимости и бодрости? Отлично. Вы используете Томми Аткинса. Вы будете добродушно посмеиваться над ним и используете его. А затем вы думаете снова посадить его на мусорную кучу? Опять? Вторично?"

 

Уэллс все время подчеркивает, что делу не поможет никакая Лига наций, "придуманная отставным профессором старомодной истории с помощью нескольких профессиональных политиканов".

 

"Лига наций, - пишет Уэллс, - игнорировала те огромные перемены, которые внесли в жизнь людей техническая революция, крупный капитал и финансовая олигархия. Мировая война является лишь побочным продуктом этого процесса, а Лига наций была организована так, как будто ничего не случилось".

 

Суммируя свои взгляды, Уэллс пишет: "Мир во всем мире означает революцию. Многие из нас начинают понимать, что подлинно длительный мир не может означать чего-либо иного... Мы живем в конце определенного периода в истории - периоде суверенных государств. Мы живем, как привыкли говорить в 80-х годах прошлого столетия, в переходный век. Теперь мы имеем некоторое представление об остроте этого переходного периода. Сейчас наступила такая фаза в жизни человечества, которая может привести либо к новой эре, либо к более или менее длительному периоду насилия, нищеты, разрушения, смерти и поголовному истреблению рода человеческого. Такова дилемма перед нами. Мы должны разрешить не мелочной вопрос салонной политики. В то время как я пишу эти строки, на фронтах и в тылу убивают, калечат, травят, мучают, подвергают моральным пыткам тысячи людей. И что хуже всего, настоящее время не предвещает ничего такого, что могло бы приостановить этот опустошительный процесс и помешать ему настигнуть вас и ваших близких. Этот процесс, как ураган, с стремительной быстротой приближается к вам и вашим близким... Мы должны не уклоняться от разрешения этой проблемы, а встретить ее лицом к лицу. Мы должны разрешить ее, либо человечество постигнет катастрофа".

 

Каким же путем человечество может достигнуть подлинно незыблемого мира?

 

Уэллс высмеивает попытки Ватикана установить мир на базе восстановления господства римской церкви. Уэллс разоблачает реакционную сущность политики римской курии, ее закулисные интриги. Римская церковь систематически стремилась "украсть нынешнюю войну", превратить ее в войну религиозную - против атеистов-большевиков, Ватикан пытается внушить всем мысль, что Россия "безбожна", в то время как "мы, европейцы, являемся непорочными младенцами, сражающимися за святой крест, всемогущего бога, великую Польшу, национальную независимость, за лавочника, мелкое, нерентабельное крестьянское хозяйство, -короче говоря, все то, что в нашем представлении олицетворяет христианство". Отношение Советского Союза к такой войне Уэллс считает "холодным, презрительным и абсолютно правильным".

 
стр. 112

 

Анализ современного капиталистического общества приводит Г. Уэллса к выводу, что единственным выходом из тупика является революция и переход всех стран на рельсы коллективизма и федерации.

 

Как мыслит себе Уэллс коллективизм и федерацию? Он отвергает и высмеивает лозунг соединенных штатов Европы в том виде, как его понимали Макс Ветчер, Бриан, граф Куденгов-Калегри и иже с ними. Уэллс не без сарказма замечает, что во всей Европе к числу чисто европейских государств можно отнести лишь Монако, Сан-Марино, Швейцарию и некоторые ублюдочные государства-карлики, возданные версальским миром.

 

Уэллс ратует за создание более обширной федерации, причем в качестве отправного пункта для своих рассуждений он использует вышедшую в 1938 г. книгу американского писателя Кларенса Стрейта "Union now". В этой книге К. Стрейт предлагал образовать федерацию "демократических" государств с единым правительством, единой денежной системой и тому подобными благоглупостями. Странами-учредителями этой федерации, по мысли Стрейта, должны были стать США, Англия и ее доминионы, Франция, Бельгия, Голландия, Швейцария и скандинавские государства. Однако, по мнению Уэллса, проект Стрейта грешит многими недостатками. Прежде всего Уэллс считает его недостаточно всеобъемлющим; во-вторых, ни одно из вышеназванных государств Уэллс не считает подлинно демократическим; в-третьих, резонно вопрошает Уэллс: согласятся ли правящие классы Англии, Голландии, Франции и других стран передать в "общий котел" свои колоссальные колониальные владения, например Индию? Поэтому Уэллс предлагает не больше не меньше, как сразу создать мировую федерацию, руководящую роль в которой играли бы США и Англия с ее доминионами.

 

Такого рода федерацию Уэллс рассматривает как панацею от всех напастей, раздирающих капиталистический мир. Уэллс не видит, что идеи, проповедываемые в книге К. Стрейта, и его собственные планы создания англо-саксонской федерации, не только являются достоянием вполне благонамеренных пацифистов и наивных фантазеров, но и стали острейшим оружием в руках американской империалистической буржуазии, стремящейся установить свою гегемонию во всем мире, прикрываясь ширмой англо-саксонской федерации. Уэллс ратует за революционное переустройство всего мира на началах федерации и коллективизма и вместе с тем он отвергает классовую борьбу и насильственное ниспровержение власти буржуазии. В этом вопросе он придерживается той же точки зрения, которую он в свое время изложил в беседе с товарищем Сталиным 23 июля 1934 года. Уэллс тогда сказал: "Я могу сформулировать свою точку зрения следующим образом: во-первых, я за порядок; во-вторых, я нападаю на существующую систему, поскольку она не обеспечивает порядка; в-третьих, я считаю, что пропаганда идей классовой борьбы может изолировать от социализма как раз те образованные круги, которые нужны для социализма" 1 .

 

Но если Уэллс отвергает насильственное ниспровержение капиталистического строя, то какого рода революцию имеет он в виду? На этот вопрос Уэллс отвечает так: "Совершенно другой тип революции, может быть, и возможен, а может быть, и нет. Никто не в состоянии сказать, что он возможен, пока этот тип революции не будет испробован на практике".

 

Задача революции, оказывается, состоит в том, чтобы произвести прежде всего переворот в умах людей, убедить их в том, что перед человечеством нет иного выбора кроме катастрофы или социализма. По мнению Уэллса, революция это-дело не только одних трудящихся, но и всех классов буржуазного общества вообще. Революцию должны осуществлять наиболее образованные, здоровые и энергичные выходцы из всех классов, поэтому нет никакой необходимости в организованной, дисциплинированной партии.

 

Вообще Уэллс считает, что в такое напряженное время, - какое переживает сейчас весь капиталистический мир, громоздкая и неуклюжая многопартийная система в ряде стран уходит в область прошлого. В Англии "оппозиция его величества уже не претендует на роль единственного защитника рядовых граждан от козней мерзавцев, занимающих правительственные скамьи; в США - республиканцы и демократы все чаще и чаще переходят из одной партии в другую и разница между ними постепенно стирается". Какой же вывод делает Уэллс из факта консолидации и сплочения всех буржуазных партий в период военной опасности и назревающих социальных потрясений? По Уэллсу, оказывается, выходит, что ликвидация последних остатков "демократических" свобод и установление незамаскированной диктатуры буржуазии в ряде стран означает не больше не меньше, как первый шаг на пути к коллективизму.

 

Вывод чудовищно нелепый и архиреакционный. По Уэллсу, революция должна начаться с коренного изменения системы народного образования в большинстве стран мира. Цель революции: а) полный мировой социализм, научно планированный и руководимый; б) строгое соблюдение законов и уважение к правам человека; в) свобода слова, печати, критики и т. п. Короче говоря, своего рода триада: социализм, закон, знание. "Если мы сейчас не воюем за эти принципы, - говорит Уэллс, - значит мы сражаемся за интересы аристократии, дворянства, короны, официальной церкви, лондонского Сити, "Таймса" и военщины".

 

Впрочем, и в этом вопросе Уэллс остается верен своим либерально-реформистским взглядам которые он упорно именует какой-то особенной разновидностью "западно-европейского или англо-саксонского со-

 

 

1 И. Сталин. Беседа с английским писателем Г. Д. Уэллсом, стр. 16. Огиз. 1939.

 
стр. 113

 

циализма". Не удивительно поэтому, что "новый мировой порядок" Уэллса не только сохраняет основы капиталистического строя, но даже резервирует место для монархии. По схеме Уэллса, коронованные персоны будут представлять собой одушевленные музейные экспонаты - своего рода живые памятники европейского средневековья. Разумеется, Уэллс возражает против подавления неизбежного сопротивления эксплоататорских классов. "Пусть мертвые хоронят своих мертвых" - таков его девиз в этом вопросе.

 

Характерно, что сам Уэллс вынужден признать, что отжившие классы едва ли захотят добровольно уйти с исторической сцены. Он признает, что социализм и коллективизм встретят сопротивление со стороны всех реакционных сил буржуазного общества. Он признает, например, что ликвидировать влияние Ватикана можно лишь путем экспроприации материального базиса римско-католического духовенства. Больше того, Уэллс считает, что даже образованному буржуазному интеллигенту, которому перевалило за 40 лет, трудно расстаться со старыми привычками и примириться с идеей социализма: "Я, например, не могу сказать ничего определенного о том, как отнесется к идее коллективизма старшее поколение так называемых образованных и способных людей Британской империи и насколько сильно будет сопротивляться этому их консерватизм. А между тем Англия является моей родиной, которую я должен хорошо знать. А я ее не знаю достаточно хорошо, чтобы ответить на этот вопрос".

 

Уэллс так и не понял того, что ему говорил товарищ Сталин в 1934 г.: "...классы, которые должны сойти с исторической сцены, последними убеждаются в том, что их роль окончена. Убедить их в этом невозможно. Им кажется, что трещины в прогнившем здании старого строя можно заделать, что можно отремонтировать и спасти рушащееся здание старого порядка. Поэтому гибнущие классы берут в руки оружие и всеми средствами начинают отстаивать свое существование, как господствующего класса" 1 .

 

Из непонимания этого кардинального вопроса и вытекают дальнейшие рассуждения Уэллса о том, что его представление о социализме является чем-то средним между мистической верой в конечную победу человеческого разума и доброй воли, с одной стороны, и стоической решимостью продолжать борьбу за лучшую жизнь до конца-с другой. Таким образом, вопрос о власти по-прежнему выпадает из концепции Уэллса. Шесть лет тому назад товарищ Сталин в беседе с Уэллсом говорил: "Ведь что могут сделать люди даже с наилучшими намерениями, если они неспособны поставить вопрос о взятии власти и не имеют в руках власти? Они могут, в лучшем случае, оказать содействие тому новому классу, который возьмет власть, но сами перевернуть мир они не могут... Переделка мира есть большой, сложный и мучительный процесс. Для этого большого дела требуется большой класс. Большому кораблю - большое плавание"2 .

 

Правда, Уэллс предлагает составленный им проект декларации прав человека, где упоминается о праве на труд, отдых, образование и т. п., но не говорится, каким ну тем люди смогут добиться этих прав, если будут следовать его утопическим советам. А советы Уэллса утопичны и порой просто смешны. Так например во Всемирном почтовом союзе и "Братстве св. Троицы"3 он видит прообразы будущего мирового правительства. Уэллс слепо верит в доброту и здравый смысл "народа" вообще. Ему кажется, что просветительная деятельность может наставить на путь истинный все классы буржуазного общества. Так например, говоря об антидемократическом характере некоторых американских законов, Уэллс пишет: "Я предвижу, что в политике, как и во всем прочем, врожденный юмор и здравый смысл американцев помогут им найти выход из создавшегося положения и сделать невозможное. Я в этом так же твердо убежден, как некогда был уверен в исходе представления уличного фокусника, который неподвижно сидел на коврике, опутанный с когда головы тяжелыми цепями в ожидании, когда его шляпа наполнится достаточным количеством монет, чтобы стоило тратить усилия на высвобождение от цепей".

 

Уэллс - не революционер, а реформист до мозга костей. Он, как и многие буржуазные интеллигенты Западной Европы, недоволен существующим, строем. Он отчетливо видит пороки и полную несостоятельность буржуазного общества. Уэллс отдает себе отчет, что только революция может вывести человечество из кровавого болота империалистической войны. Но вместе с тем Уэллс и ему подобные боятся "плебейской" революции и, может быть, сами того не подозревая, тормозят социалистическое переустройство общества проповедью утопических идей.

 

Уэллс был и остается утопистом и фантазером, своеобразным Дон-Кихотом XX века, вооруженным пером вместо копья.

 

События, развернувшиеся в Европе и зо всем мире после выхода последней книга Уэллса, нисколько не изменили его убеждений или, вернее, заблуждений. В октябре - ноябре 1940 г. Уэллс предпринял большую поездку по США, где он проповедовал утопические взгляды, изложенные в его последней книге.

 

Странствующий рыцарь печального образа продолжает сражаться с ветряными мельницами.

 

К. Ющак

 

 

1 И. Сталин. Беседа с английским писателем Г. Д. Уэллсом, стр. 15.

 

2 Там же, стр. 11.

 

3 "Братство св. Троицы" - международная корпорация, ведающая составленном морских карт, маяками и пр.


Опубликовано 17 августа 2015 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© К. Ющак • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Историк-марксист, № 1, 1941, C. 110-114

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ПОЛИТИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.