"ТОВАРИЩ ЯОБАН" - АНТИПОД "ПРЕДСЕДАТЕЛЯ МАО"

Ю. ГАЛЕНОВИЧ

Доктор исторических наук

Многие аналитики на Западе считают как бы само собой разумеющимся, что XXI век будет "веком Китая", что в нынешнее столетие он вступил с очевидными достижениями благодаря проведению политики реформ и открытости по отношению к внешнему миру.

Вместе с тем руководители современного Китая, выступая "среди своих", то есть перед внутренней аудиторией, говорят, прежде всего, не о достижениях, а о проблемах, причем ставят вопрос чрезвычайно остро.

"МОЖНО УТРАТИТЬ РАВНОВЕСИЕ"

Они полагают, что Китай в ходе осуществления реформ вступил в ключевой, или решающий, период, когда "экономика переходит на иную колею, а общество переходит к иному типу". Это означает, что Китай переживает этап многократного возникновения (множественной) "нестабильности". В соответствии с закономерностями мирового развития, тот этап развития, когда доля ВВП на человека увеличивается с 1 тыс. долл. до 3 тыс. долл. в год, зачастую оказывается периодом ключевого значения, решающим периодом, когда "в области экономики легко утратить сбалансированность, в обществе легко утратить порядок, в душе легко утратить равновесие, когда этика общества требует урегулирования и построения ее заново". Это в то же время - "период опасностей и рисков, когда легко возникают и вспыхивают разнообразные чрезвычайные ситуации". Должным образом сохранять социальную стабильность - вот в чем в настоящее время состоит главная задача руководства Китая¹.

Китайские руководители также указывают на то, что, прежде всего, необходимо "со всей ясностью видеть, что новое столетие, или новый век, новый этап, новые задачи подвергают громадным испытаниям и вызовам способность КПК держать бразды правления (править, управлять страной)², что существует и такая проблема, как положение в самой партии и вообще существование партии³.

Очевидно, все это означает, что нынешний Китай находится либо на грани крушения, либо в начале существенных преобразований. Нынешний момент китайские лидеры называют критическим, подчеркивая, что в зависимости от того, какой путь изберет Китай, будет зависеть и его судьба.

Именно в этой связи на первый план в современном Китае выдвигается необходимость первостепенного решения такой проблемы, как социальное неравенство, все более увеличивающиеся поляризация в обществе, его деление на бедных и богатых, разрыв в уровне жизни различных групп населения.

Только чуть более 20% людей в КНР считаются принадлежащими к богатым или средним слоям, около 80% жителей КНР относятся к числу тех, кто живет ниже среднего уровня; более по-ловинь1 китайских крестьян, а это от 30% до 40% населения страны, имеют доход менее 1 долл. в день. Причем среди крестьян все громче раздаются голоса, требующие частной собственности на землю.

В среднем доходы человека, живущего в городах, превосходят доходы деревенских жителей в 3,24 раза. Растет различие между доходами в различных районах страны.

Отсюда и родился главный лозунг руководителей современного Китая: "За гармонию в обществе". Дисгармония дошла до такой степени, что это стало предметом первостепенной заботы нынешних руководителей.

Сложность ситуации состоит в неопределенности пути, по которому следует идти, дабы смягчать социальную напряженность, добиваться социальной гармонии.

При этом столкнулись, как представляется, два подхода. Один находит выражение в позиции генерального секретаря ЦК КПК, председателя КНР Ху Цзиньтао. Именно он предстал сегодня в качестве "запевалы" в ходе пропаганды идеи социальной гармонии. Собственно говоря, это означает, что именно социальные проблемы вышли на первый план и требуют первоочередного решения в Китае.

Другая часть руководства, по сути дела, не приемлет позицию и предложения Ху Цзиньтао и предпочла бы "не делать резких движений". Иными словами, речь идет о том, что Китаю предстоит выбор: либо продолжать катиться по инерции, либо со всей решительностью менять идеологию, руководствоваться здравым смыслом и по-настоящему взяться за улучшение жизни крестьян, а также решение социальных проблем городского населения.

30 ЛЕТ БЕЗ МАО

Представляется, что здесь необходимо принимать во внимание то обстоятельство, что в 2006 г. исполняется ровно 30 лет после ухода из жизни Мао. Цзэ-

стр. 14

---

дуна. Это означает, что нынешний Китай уже три десятилетия живет без "кормчего", что китайское общество за эти десятилетия существенно изменилось. В то же время Китай продолжает находиться на историческом перепутье. Сохраняются существенные характеристики системы и режима, созданных при Мао Цзэдуне.

Период без Мао был богат потрясениями. Первый момент после смерти вождя характеризовался своего рода "клятвой" не "поступаться принципами", не отступать абсолютно ни в чем от его курса. Всего через один-два года эта установка была отвергнута; от классовой борьбы внутри страны отказались; в качестве главной задачи выдвинули развитие экономики; наступили первые 5 - 10 лет реформ, их "золотой век", когда одновременно имело место продвижение вперед и по пути перемен в экономике, особенно в сельском хозяйстве, и в политической, да и в идеологической жизни.

Затем, на рубеже 1980-х -1990-х гг. предпочитавшие управлять государством и партией с позиции "теневых владык" старейшины КПК, прежде всего, Дэн Сяопин, пришли к выводу, что общее направление развития страны за первые десять лет после смерти Мао Цзэдуна приобретает такой характер (они называли это "буржуазной либерализацией"), что это может грозить положению КПК как единственной правящей партии. Именно эти опасения заставили "старую гвардию" во главе с Дэном подавить с помощью армии демонстрации на площади Тянь-аньмэнь в 1989 г.

После этого наступил период странной раздвоенности, когда экономически страна продолжала, правда, с большими ограничениями, продвигаться вперед по пути развития не плановой, а своеобразной рыночной экономики, а политически все больше оказывалась стянутой путами идеологии, присущей Мао Цзэдуну и его последователям. Когда же к концу 1990-х гг. старейшины партии ушли естественным образом из жизни, а проблемы социального неравенства обострились, стало очевидно: одним наращиванием темпов роста производительных сил проблемы устранить невозможно; требуется, прежде всего, смягчить социальную дисгармонию, разрешить накопившиеся социальные противоречия, уменьшить разрыв в уровне жизни между городом и деревней, между прибрежным и внутренним Китаем и т.д. В то же время те, кто остался на обочине экономического бума, испытывают ностальгию по порядкам, царившим при Мао, по временам якобы "равенства и справедливости". Страна все еще не освободилась от Мао Цзэдуна, от всего, что с ним связано. Тем более, что быстро подрастают новые поколения, не испытавшие на себе тяжесть его руки.

ЧЕЛОВЕК ИЛИ ГОСУДАРСТВО?

В этой ситуации нынешние руководители КПК и выдвинули идею гармонии в китайском обществе. Эта идея перекликается с тем, о чем говорил почти четверть века назад, в начале 1980-х гг., генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан. Главное, что, с нашей точки зрения, роднит Ху Яобана с нынешними руководителями, то есть с Ху Цзиньтао, Вэнь Цзябао, и в то же время разделяет их с Мао Цзэдуном и его последователями, - это отношение к человеку, к вопросу о том, что первично: человек или государство. Мао Цзэдун главным считал интересы государства; он был своего рода государственником, видя в человеке лишь "материал" для формирования своего государства. А Ху Яобан и сам стремился всегда оставаться человеком, вести себя так, как подобает человеку, и выдвигал на первый план человека.

Как бы приняв от него эстафету, нынешние руководители сделали одним из своих главных лозунгов формулу: и жэнь вэй бэнь, что означает: человек - это основа, это корень всего и вся. Если попытаться коротко определить суть политики Мао Цзэдуна, то это - бесчеловечность. Напротив, как Ху Яобан в его время, Ху Цзиньтао считает главным принципом своей деятельности человечность.

Именно в этой связи стоит присмотреться к такому знаменательному явлению, как начало восстановления имени Ху Яобана, его роли и места в истории Китая и в политической жизни партии.

На политическом Олимпе в КПК идет скрытая борьба. О ее характере и накале можно судить по некоторым явлениям общественной жизни. В частности, это проявилось при праздновании 90-летия Ху Яобана, которое отмечалось в конце 2005 г.

Фигура Ху Яобана у нас мало кому, кроме китаеведов, изве-

стр. 15

---

стна. В самом же Китае его имя редко упоминалось из-за нежелания затрагивать болезненные процессы внутри партии. Ведь руководство ЦК КПК, которое в свое время состояло, главным образом, из последователей и приверженцев Мао Цзэдуна, после вынужденного отхода Ху Яобана от активной политической деятельности в 1987 г., а затем и его смерти в 1989 г. на протяжении около 10 лет избегало о нем говорить.

Между тем, Ху Яобан на протяжении почти целых десяти первых лет реформ в Китае на практике был официальным высшим руководителем ЦК КПК. С 1979 г. он занимал специально для него учрежденный пост ответственного секретаря ЦК партии, затем был председателем ЦК КПК и, наконец, с 1982 по 1987 г. - генеральным секретарем ЦК КПК.

В истории КПК у нее было всего три председателя ЦК партии. Сначала Мао Цзэдун, затем его преемник Хуа Гофэн и, наконец, его антипод Ху Яобан.

Когда в 1976 г. умер Мао Цзэдун, его преемник Хуа Гофэн взял курс на то, чтобы следовать "абсолютно всем" указаниям "Председателя Мао", следовать "абсолютно каждому" его слову.

Это означало намерение продолжать вести Китай курсом, "заранее определенным" Мао Цзэдуном. Именно Ху Яобан в противовес этому курсу, который в Китае именовался установкой на "два абсолютно", выдвинул смелое предложение руководствоваться иным, альтернативным курсом, а именно курсом на "два вне зависимости". То есть решать проблемы, оставленные историей, вне зависимости от того, кто принимал то или иное решение, и вне зависимости от того, при каких условиях были приняты эти решения. Ху Яобан предложил при оценке теории и деяний Мао Цзэдуна руководствоваться следующим принципом: практика - вот единственный критерий истины. Это позволяло объективно оценивать роль и место Мао Цзэдуна и, следует отметить, расходилось с позицией Дэн Сяопина, который предлагал, прежде всего, признавать, что положительное преобладало в деятельности Мао Цзэдуна, а также настаивал на том, что "портрет председателя Мао должен вечно висеть на площади Тяньаньмэнь в Пекине".

Таким образом, первая заслуга Ху Яобана перед его партией и народом Китая состояла в том, что именно он после смерти Мао Цзэдуна освободил людей от оков его "идей", призвав думать самостоятельно. Фактически Ху Яобан начал процесс демаоизации в Китае.

Ху Яобан, далее, совершил подвиг, равного которому не было в истории Китая. Многие властители Китая известны тем, как они подавляли инакомыслящих. Ху Яобан, который сам никого и никогда не репрессировал, а потому имел моральное право руководить процессом возвращения людям их доброго имени, взял на себя громадную задачу реабилитировать всех пострадавших при правлении Мао Цзэдуна, в том числе и по "делам", решения по которым принимал лично Мао Цзэдун. Ху Яобан нащупал и указал своим соотечественникам на самое слабое место Мао Цзэдуна, то есть на то, что он натворил слишком много несправедливых дел, затронувших судьбы практически сотен миллионов людей.

Под руководством Ху Яобана были реабилитированы люди, подвергавшиеся чисткам практически за все время нахождения Мао Цзэдуна у власти в партии, то есть с 1935 г. по 1976 г. В частности, Ху Яобан реабилитировал более 550 тыс. китайских интеллигентов, которых Мао Цзэдун в 1957 г. зачислил в так называемые "правые элементы". Погибшим было возвращено их доброе имя, что было важно для их родственников и потомков. Ху Яобан руководил пересмотром миллионов и миллионов несправедливых, подложных дел, сфабрикованных Мао Цзэдуном, его "органами" во время "культурной революции" (1966 - 1976 гг.). После смерти Мао Цзэдуна Ху Яобан проявил себя как совершенно необходимый партии и народу единственный такого рода руководитель, как антипод "председателя Мао".

Именно учитывая эту гигантскую работу, он и был избран председателем ЦК КПК, а затем генеральным секретарем ЦК КПК. Кстати, Ху Яобан добивался того, чтобы ликвидировать все последствия культа личности Мао Цзэдуна, в том числе пост председателя ЦК КПК. Он говорил, что страна при власти Мао Цзэдуна представляла собой "аудиторию, где вещает один оратор", а всем остальным оставалось только "поворачивать головы" в указанном им направлении.

ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ ПО-КИТАЙСКИ

Став первым руководителем партии, Ху Яобан "поставил на нормальные рельсы" процесс изменения ситуации в деревне. После смерти Мао Цзэдуна китайское крестьянство, которое было одной из самых третируемых и эксплуатируемых частей китайского общества, практически взбунтовалось, то есть явочным порядком разрушило всю систему, созданную Мао Цзэдуном в деревне. Крестьяне разобрали землю по семейным наделам, прекратив существование и народных коммун, и кооперативов в деревне. Это была первая своеобразная китайская массовая "шоковая (для последователей Мао) терапия". Кстати, первыми среди руководителей КПК эти действия крестьян поддержали два главных единомышленника Ху Яобана, в то время первые секретари провинциальных парткомов КПК, Чжао Цзыян и Вань Ли. При Ху Яобане каждый год (1982 - 1986 гг.) начинался с выпуска документа по сельскому хозяйству, в котором решались конкретные проблемы. Крестьяне считали, что эти документы были для них "пилюлями уверенности".

Ху Яобан стремился, чтобы на первый план вышли принципы самоуправления, причем и в городе, и в деревне, и в промышленности, и в сельском хозяйстве, да и в сфере образования.

Деятельность Ху Яобана была всеобъемлющей. В частности, он придавал громадное значение решению тибетского вопроса. При нем устанавливались связи с Далай-ламой. Он выступал за развитие контактов с тайваньца-

стр. 16

---

ми. Ху Яобан прекрасно понимал положение в стране. После смерти Мао Цзэдуна китайцам, по его образному выражению, предстояло переправиться через "две больших реки": через "реку бедности" и "реку невежества".

С точки зрения Ху Яобана, Мао Цзэдун оставил после себя страну, которую нужно было возрождать заново; Мао Цзэдун своей политикой оттолкнул народ от партии, лишил КПК доверия народа. Поэтому Ху Яобян превыше всего ставил задачу завоевать доверие народа.

Ни один из первых руководителей КПК за все время ее существования не умел так сближаться с простыми людьми, как Ху Яобан. В Китае его обычно называли не по должности, а просто "товарищ Яобан".

ЗА НОРМАЛИЗАЦИЮ ОТНОШЕНИЙ С СССР

Ху Яобан пересмотрел и внешнюю политику Мао Цзэдуна. Он отверг его идею о неизбежности войны и о классовом характере внешней политики. Ху Яобан выступал за восстановление и развитие добрососедских отношений с нашей страной. Он посылал такого рода сигналы Москве за четыре года до нормализации межгосударственных отношений, еще в 1985 г. побывав на китайско-советской границе и оставив там, на китайской пограничной заставе, призыв крепить дружбу между нашими народами. Ху Яобан и его единомышленник Чжао Цзыян через одного из членов руководства ГДР доводили до руководителей в Москве свое желание и намерение нормализовать отношения. Кстати, можно отметить, что, в отличие от Дэн Сяопина, Ху Яобан не призывал создавать единый всемирный фронт борьбы против нашей страны в составе: КНР, США, Япония, государства Западной Европы, и не считал, что наша страна представляет собой военную угрозу Китаю с севера.

В этом свете стоит разобраться в том, как в конце 2005 г. в Пекине было отмечено 90-летие Ху Яобана.

Известно, что на рубеже XX и XXI вв. руководство КПК приняло официальное решение отмечать только столетние юбилеи того или иного выдающегося руководителя. Были отмечены юбилеи Дэн Сяопина в 2004 г. и Чэнь Юня в 2005 г.

И вот, неожиданно для ряда членов руководства, или влиятельных отставных деятелей партии, генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао поставил вопрос о необходимости отметить в 2005 г. 90-летие Ху Яобана. Так Ху Цзиньтао, по сути дела, подчеркнул исключительное, с его точки зрения, значение деятельности Ху Яобана в истории Китая, утверждал, что у партии и народа был национальный лидер, который пользовался безукоризненной репутацией. Такая постановка вопроса также свидетельствовала о намерении добиваться пересмотра принятых в свое время оценок деятельности Ху Яобана в 1987 г. (когда его путем интриг сместили с поста генерального секретаря ЦК партии).

Предложение натолкнулось на противодействие и возражения, но Ху Цзиньтао настоял на своем. Тому есть вполне логичные и разумные объяснения. Ху Яобан оказался востребованным народом и партией после смерти Мао Цзэдуна именно как его антипод. Люди интуитивно ощущали, что в Ху Яобане не было ничего от деспота - Мао Цзэдуна. Если при Мао господствовала подозрительность, классовая и национальная ненависть, то Ху Яобан добивался, чтобы партийные кадры обратились к нуждам человека, уважали его права. В Ху Яобане люди видели своего человека еще и потому, что он и сам пострадал от репрессий при правлении Мао Цзэдуна.

Выступая с инициативой отметить 90-летие Яобана, нынешний лидер КПК хотел подкрепить историческим примером свой курс на гармоничное сочетание интересов самых разных частей общества. Ху Цзиньтао тем самым также косвенно наталкивал людей на мысль о том, что в КНР уже был "золотой век" реформ, то есть 1980-е гг., когда во всю мощь действовали три "главных мотора реформ" -Ху Яобан, как глава партии, Чжао Цзыян, как глава правительства, и Вань Ли, как глава парламента. И ныне руководство КПК намерено предпринять усилия по возрождению "золотого века реформ" в новых условиях.

ПЛОД КОМПРОМИССА

Итак, в руководстве ЦК КПК приняли решение отметить 90-летие Ху Яобана. Однако при разработке плана практических мероприятий возникли, очевидно, серьезные разногласия. Представляется, что в результате был достигнут компромисс между политиками, которые, безусловно, одобряют деятельность Ху Яобана, и другими деятелями, которые продолжают считать, что Ху Яобан не проявлял свойственную "твердокаменным партийцам" решительность и непреклонность в борьбе против "буржуазного либерализма". Эти деятели полагают, что главной угрозой для современного Китая является "буржуазная зараза", "тлетворное влияние Запада", "капиталистическое воздействие". Ху Яобан, напротив, считал, что главная угроза для Китая - это воздействие остатков феодализма и современного тоталитаризма, ставшая частью традиционной китайской культуры готовность людей мириться с самовластием.

Дата была отмечена, но не было проведено торжественное заседание, как в тех случаях, когда праздновались годовщины Дэн Сяопина и Чэнь Юня. Предложения супруги Ху Яобана относительно состава участников не были приняты, поэтому вдова не появилась на церемонии, на которой присутствовал глава правительства КНР Вэнь Цзябао, но не было генерального секретаря ЦК КПК Ху Цзиньтао. Он в тот день, а это было за два дня до годовщины, находился за границей, хотя, как представляется, просто продемонстрировал таким образом свое несогласие с тем, как принизили значение мероприятия.

В ходе заседания с основным докладом выступил Цзэн Цинхун, заместитель председателя КНР. Его речь оказалась также компромиссом, так как, с одной стороны, в ней Ху Яобана пытались изобразить как якобы при-

стр. 17

---

лежного ученика Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, а не самостоятельно мыслящего и действующего политика. С другой стороны, в речи ни словом не упоминали о смещении Ху Яобана с поста генерального секретаря ЦК КПК и о событиях 1989 г., в разгар которых он ушел из жизни. Очевидно, что пока в руководстве КПК еще нет согласия по вопросу об оценке и деятельности Ху Яобана, Чжао Цзыяна и событий на площади Тяньаньмэнь 1989 г. Думается, что пересмотр официальной оценки еще впереди.

В связи с 90-летием Ху Яобана была издана книга воспоминаний о нем его дочери⁴. В этих воспоминаниях, по сути дела, содержался прозрачный намек на негативное отношение Ху Яобана к действиям Мао Цзэдуна в последний период его жизни, а также к пребыванию стариков пожизненно на важных руководящих постах.

Были также опубликованы воспоминания Ху Цили, одного из ближайших единомышленников Ху Яобана, который во время событий 1989 г., вскоре после смерти Ху Яобана, вместе с Чжао Цзыяном не голосовал за решение о введении в Пекине чрезвычайного положения, то есть о применении армии против демонстрантов, требовавших демократии⁵.

Ху Цили, в частности, вспоминал, что и сам Ху Яобан, и его единомышленники полагали, что главными недостатками системы, созданной при правлении Мао Цзэдуна, были "мертвечина, лень, нищета", именно их порождал тоталитарный режим; в противовес этому они предлагали такие принципы, как "жизнь, энтузиазм, зажиточность".

Ху Цили также напомнил, что ему приходилось докладывать Ху Яобану о том, что против него плелись интриги. Но Ху Яобан не желал втягиваться в них и говорил, что нужно оставаться честным человеком.

Живущий в эмиграции после событий 1989 г. бывший директор института политологии Академии общественных наук Китая Янь Цзяци также отозвался на 90-летие со дня рождения Ху Яобана. Он подчеркнул, что Ху Яобан и Чжао Цзыян "совершили добрые великие дела для Китая и народа Китая. Китай же в политическом плане столь несправедлив, что после того, как они совершили такие добрые великие деяния, они и при жизни не получили должного признания, и умереть им довелось, затаив обиду"⁶.

Янь Цзяци пишет, что в 1986 г. на заседании руководства заместитель руководителя центральной комиссии советников Бо Ибо, считая, что в партии зреет желание отправить на покой Дэн Сяопина, "грубо орал": "Вы что же, значит, хотели бы, чтобы мы, старики, поскорее перемерли?" По мнению Янь Цзяци, Дэн Сяопин и Бо Ибо вынудили Ху Яобана в ноябре 1986 г. "сойти со сцены".

В Москве в связи с 90-летием Ху Яобана Общество российско-китайской дружбы провело заседание, на котором присутствовал Ху Дэпин, старший сын Ху Яобана, представивший ряд книг о своем отце и фотовыставку о его жизни и деятельности. Премьер Государственного совета КНР Вэнь Цзябао из личного архива прислал для показа на этой выставке фотографию, на которой запечатлены во время поездки Ху Яобана по стране в 1986 г. вместе с ним Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао. Следует упомянуть о том, что Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао были среди тех молодых людей, которых именно Ху Яобан выдвинул в число будущих руководителей партии и государства.

После смещения Ху Яобана с поста генерального секретаря ЦК КПК в КНР широко распространялись слухи о том, что Ху Яобан чуть ли не бежал или собрался бежать в СССР. Таким образом, те же силы, которые обманом добились ухода Ху Яобана с поста генерального секретаря ЦК КПК, и в то же время опасаясь реакции народа, были вынуждены сохранять или держать его в качестве члена политбюро ЦК партии "без определенных занятий", распускали слухи с целью опорочить Ху Яобана, заодно реанимируя мысль о нашей стране как якобы о "враге" Китая. Причем эти слухи распускались в преддверии восстановления нормальных межгосударственных отношении между нашими двумя странами. Ху Яобан специально появился тогда на публике, чтобы полностью опровергнуть слухи о своем "бегстве".

После смерти Ху Яобана люди, которые ценили то, что он сделал для Китая, стали говорить о нем как о Ху Гуне. В китайском языке с древности существует понятие гун - так называют общепризнанных мудрецов, руководителей страны, которые очень много сделали в интересах всей китайской нации. Ху Яобан - это единственный из высших руководителей Китая нового времени, которого после смерти начали называть Ху Гун.

Ху Яобан, на мой взгляд, был лучшим лидером Китая, оптимальным лидером для своего времени. Он был простым человеком в обыденной жизни и в то же время прозорливым мыслителем и политиком, сумевшим направлять людей Китая на путь приобщения к высшим достижениям человечества, прежде всего к науке, демократии и рыночному хозяйству.

Ху Яобан был земным человеком. Он не был спасителем человечества. Это Мао Цзэдун любил, чтобы при его публичном появлении звучала песня со словами: "Он - великая звезда спасения народа". Но Ху Яобан был освободителем. Он освобождал мышление китайцев от пут идей Мао Цзэдуна. Он освобождал миллионы от политических обвинений, политических ярлыков, возвращал людям их доброе имя. Он освобождал сотни миллионов крестьян от системы порабощения в "народных коммунах".

---

¹ Гоуцзянь шэхойчжуи хэсе шэхой вэньда (Замысел и построение гармоничного социалистического общества в вопросах и ответах). Пекин: Хунци чубаньшэ, 2005, с. 272, 260.

² Там же, с. 340.

³ Там же, с. 346.

⁴ Мань Мэй. Сынянь ижань уцзинь -Хойи фуцинь Ху Яобан (Тоска по-прежнему неизбывна - Вспоминая Ху Яобана). Пекин, Бэйцзин чубаньшэ, 2005.

⁵ Ху Цили. Во синь чжун ды Яобан (Яобан в моем сердце). Янь Хуан чуньцю. 2005, N 12, с. 1 - 9.

⁶ Воспоминания Янь Цзяци. См. - http://www.ncn.org/asp/zwginfo/[email protected]=11/23/2005.02/12/2005.