РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Июньские дни 1848 г. были "первой великой битвой между обоими классами, на которые распадается современное общество. Это была борьба за сохранение или уничтожение буржуазного строя" (Маркс).

Вот как описывали июньские события тогдашние парижские газеты:

"С сегодняшнего дня Париж представляет собой поле сражения (газета от 24 июня 1848 г.). С раннего утра на углу улицы Шарентон в Сент-Антуанском предместье была воздвигнута без малейшего сопротивления громадная баррикада почти в 10 футов высоты... Вскоре весь район Попенкур, улицы, примыкающие к каналу Сен-Мартен, были покрыты баррикадами, которые окружали Сент-Антуанское предместье как бы длинной стеной... Однако Сент-Антуанское предместье отстало от предместья Сен-Марсо, где баррикады строились уже ночью".

"В пятницу 23 июня, около 11 часов утра, вдруг раздались пистолетные выстрелы и сейчас же за ними последовали перекрестные ружейные залпы, такие быстрые и решительные, что можно было подумать, будто встретились два врага, уже давно и с яростью искавшие друг друга. Это брали первую баррикаду у ворот Сен-Дени, увенчанную флагами национальных мастерских и знаменем с надписью: "Хлеба или смерти".

... Начиналась гражданская война, война социальная. Не надо скрывать от себя фактов: существуют два класса, и они хотят поглотить друг друга.

"В течение нескольких дней Париж представлял собой зрелище, не поддающееся никакому описанию. Гул пушечных выстрелов, ежесекундно следовавших друг за другом, грохот непрерывной перестрелки, то отрывистой, то длительной и упорной, несущей всюду смерть; вид этих артиллерийских ящиков со снарядами, ядер, всех этих орудий разрушения и кавалерии, несущейся галопом, крики Национальной гвардии, заграждающей проезды во всех улицах; раненые, ежеминутно проносимые на носилках; груды бинтов и корпии, готовившиеся у каждого порога; суровая стража, никому не позволяющая выходить из дому, - Париж, с его площадями, улицами и: бульварами, днем и ночью превращенный в какой-то бивуак". 26 июня в 2 часа дня после упорного сопротивления пало Сент-Антуанское предместье. Оно было последней опорой восставших. Началась кровавая расправа буржуазии.

"После сражения Париж находится в таком состоянии, в каком его не запомнит ни одна живая душа", писали газеты. "Если художники запечатлеют опустошения, вызванные этой войной, прежде чем будут произведены уже начатые работы по исправлению повреждений, тогда наши дети увидят не только стены, испещренные пулями, окна с разбитыми стеклами и рамами, сорванные и исковерканные вывески, фасады лавок, как бы изрубленные топором, железные и свинцовые желоба, сорванные и изломанные, но также и фасады домов, со следами бомб и гранат, зияющие отверстия, пробитые снарядами в каменных стенах; стенные скрепы, на три четверти вывороченные ядрами или взрывами пороха, которые привели бы эти дома к неминуемому падению, если б не подставленные наспех подпорки, наконец, дымящиеся развалины здания, сравнявшегося с землей, подожженного артиллерией, на которое смотришь, содрогаясь при мысли о неповинных жертвах, быть может, погребенных под его развалинами. И если бы продолжалась эта ужасная война, если бы мины и подкопы приняли более широкие размеры, если б взрывы участились, то обитатели Сент-Антуанского предместья были бы погребены в золе и развалинах". Вот июньская война 1848 г.

Июньское восстание парижского пролетариата было ответом рабочих на провокационную политику французской буржуазии.

Февральская революция 1848 года во Франции дала лишь буржуазную республику. Однако под давлением рабочих масс Парижа буржуазное временное правительство принуждено было объявить, что оно "обязуется обеспечить трудом всех граждан и организовать национальные мастерские". В них могли находить работу рабочие, выброшенные на улицу промышленным кризисом 1847г. В одном Париже было около 200000 безработных. Но и национальные мастерские буржуазия сумела использовать против рабочего класса. Здесь рабочие самых разнообразных профессий ставились на тяжелые и непроизводительные земляные работы. Между тем содержание этих мастерских ежедневно обходилось до 70000 франков. При общем хозяйственном кризисе и обнищании мелкой буржуазии буржуазия провокационно взваливала всю ответственность на рабочий класс, потребовавший создания нац. мастерских и желающий будто бы паразитически жить за счет мелких собственников. Крестьянство, негодовавшее на введение нового налога, буржуазия восстанавливала против пролетариата, убеждая, что взятые с крестьян деньги тратятся на содержание национальных мастерских. Так пролетариат был изолирован от всех других классов. "В 1848 г. дело шло о свержении буржуазии пролетариатом. Последнему не удалось привлечь к себе мелкой буржуазии, и ее измена вызвала поражение революции" (Ленин). Тем временем буржуазия деятельно готовилась к тому чтобы нанести пролетариату решительный удар. В Париж были стянуты войска. Из деклассированных элементов была сформирована двадцатитысячная "подвижная гвардия" для охраны буржуазного правительства. Буржуазия хотела как можно скорее спровоцировать пролетариат на новое выступление, чтобы "покончить с рабочими". Такой провокацией было постановление о закрытии национальных мастерских, изданное 21 июня. "Рабочим оставалось или умереть с голоду или начать борьбу: другого исхода не было. Они ответили грандиозным восстанием: "июньскими днями" 1848 г." (Маркс).

К ГОДОВЩИНЕ СУДА НАД К. ЛИБКНЕХТОМ

Пятнадцать лет назад, 28 июня 1916 г., в Берлине начался суд над К. Либкнехтом по обвинению в "государственной измене". Либкнехт был схвачен и арестован 1 мая, когда он шел во главе демонстрации рабочих, организованной "Союзом Спартака". С начала войны небольшая группа - Р. Люксембург, К. Либкнехт, Ф. Меринг. К. Цеткин и др. - начала свою борьбу против империалистической бойни, и вокруг созданного ими "Союза Спартака" начали сплачиваться передовые, революционные элементы рабочего класса ("Союз Спартака" повел нелегальную революционную работу в массах). Первым крупным успехом этой деятельности и была майская демонстрация 1916г. Вопреки полицейским предосторожностям, вопреки предательским советам социал-шовинистов, рабочие массы откликнулись на призыв "Спартака", и 1 мая вышли на улицу около 10 тыс. рабочих демонстрировать свою интернациональную пролетарскую солидарность и свой протест против империалистической бойни. Либкнехт шел во главе колонн демонстрировавших рабочих. Здесь на Потсдамской площади раздался его боевой клич:

- Долой войну! Долой правительство!

Буржуазия и правящие классы давно ждали случая для расправы с революционным борцом, осмелившимся 2 декабря 1914 г. единственным из всей социал-демократической фракции рейхстага поднять свой голос протеста против войны. Несмотря на свою депутатскую неприкосновенность он был выдан рейхстагом классовому суду. Но и на суде Либкнехт не свернул своего знамени и из обвиняемого превратился в обвинителя. "Я здесь для того, чтобы обвинять, а не защищаться. Не гражданский мир, а гражданская война - вот мой лозунг", заявил своим обвинителям Либкнехт. И когда наймиты классовой юстиции произнесли свой приговор (Либкнехт был приговорен к 2 1/2 годам каторги и утере прав чести, а вторая инстанция 23 авг. 1916 г. повысила этот срок до 4 лет), Либкнехт бросил своим судьям в лицо: "Ваша честь - не моя честь. Я говорю вам: ни один генерал не носил свой мундир с такой гордостью, с какой я буду носить свой арестантский халат".

На судебную расправу над К. Либкнехтом пролетариат Германии ответил политической стачкой и демонстрациями. В дни суда и вслед за ними в Берлине бастовало около 50 тыс. рабочих. Стачки и демонстрации протеста происходили в Бремене, Штутгарте, Брауншвейге и др. Этим была пробита первая брешь, рабочие массы пришли в движение. Следующие стачки в апреле 1917 г. и январе 1918 г. уже охватили сотни тысяч рабочих, они надломили твердыню германского империализма, подготовили ноябрьскую революцию. Знамя Либкнехта ныне крепко держит в своих руках Германская коммунистическая партия, под руководством которой рабочий класс Германии ведет мужественную и успешную борьбу за доведение дела К. Либкнехта до победного конца.


ПРИНЯТИЕ ДЕКЛАРАЦИИ НЕЗАВИСИМОСТИ СЕВЕРО-АМЕРИКАНСКИМИ КОЛОНИЯМИ

"Мы считаем само собой очевидными следующие истины: все люди сотворены равными и все они одарены создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью", так начинается Декларация независимости, принятая 4 июля 1776 г. на конгрессе представителей северо-американских колоний, боровшихся за свою независимость от Англии. Войну за независимость Ленин называл одною из справедливейших и законнейших войн в истории человечества.

Со времени подписания этой Декларации прошло свыше полутораста лет. Из страны с 2 1/2 - миллионным населением, только еще вступающей на путь капиталистического развития, САСШ сделались мировым гигантом, одним из столпов современного нам монополистического капитализма, классической страной долларов, трестов и миллиардеров, недавно низвергнутой с вершины пресловутого "процветания" в бездну жесточайшего кризиса.

Но как в XVIII в., так в особенности в XX в. декларация служит лишь ширмой, прикрывающей деятельность правительства имущих классов.

В самом деле, даже в конституции 1787 - 89 гг., впервые провозгласившей революционные для той эпохи принципы, принятой вслед за признанием независимости Соединенных Штатов, утверждался принцип невольничества. Стыдливо избегая самого слова "невольник", американская конституция тем не менее устанавливала, что все население "кроме белых" будет считаться за три пятых белого. Здесь же указывалось, что ввоз невольников будет сохранен в течение 20 лет со времени принятия конституции и что пошлина на этот ввоз не будет превышать 10 долларов на человека. Так под диктовку южных рабовладельческих штатов Северной Америки с самого начала нарушался провозглашенный декларацией принцип "равенства"...

Подписывая эту конституцию, Вашингтон, первый президент Соединенных Штатов, сказал: "Следующая конституция будет подписана кровью". Он оказался прав. Самое главное из последующих изменений в американской конституции - отмена невольничества - вызвало четырехлетнюю гражданскую войну 1861 - 1865 гг. Она окончилась победой северных штатов. Формально невольничество было отменено... Но сам Авраам Линкольн, деятель "освобождения" говорил: "Я не имею ни малейшего намерения вводить политическое и социальное равенство между белой и черной расой". И эти слова Линкольна до сих пор верно характеризуют американское "равенство".

Это ясно показал недавний суд над узниками Скоттсборо, когда восемь молодых негритянских рабочих были приговорены к смертной казни на электрическом стуле только за то, что они дали отпор фашистским хулиганам, пытавшимся выбросить их из вагона, потому что неграм-де не полагается ехать в одном вагоне с белыми.

Пролетариат меньше всего нуждается в том, чтобы буржуазная конституция предоставляла ему "право на восстание". Но если варварский приговор над восемью рабочими-неграми будет приведен в исполнение, каждый рабочий вправе будет напомнить озверевшей буржуазии статью из старой декларации:

"... Если данная форма правительства становиться гибельной для этой цели, то народ имеет право изменить или уничтожить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и с такой организацией власти, какие по мнению того народа всего более могут способствовать его безопасности и счастью".


ИЮЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ В ВЕНЕ

Восстание в Вене поразило кое-кого, как гром среди ясного неба. Более сотни убитых, более тысячи раненых легли на улицах Вены. И это как раз в то время, когда теоретики буржуазии, в особенности из с.-д. лагеря, "утешали" мир разговорами об абсолютном характере стабилизации капитализма, о новом его этапе: "организованном капитализме". Особенно неожиданным показалось восстание именно в Вене, не видавшей таких боев с 1848г.; в Вене, муниципальное хозяйство которой воспевалось II интернационалом как образец "западно-европейского", "цивилизованного" социализма, противопоставлявшегося "грубым" и "варварским" большевистским методам. И именно венские рабочие, в огромной своей части члены с. -д?, взялись за оружие как раз тогда, когда с.-д. вожди провозгласили устами Реннера, что дело идет "о последних 7%" (на выборах в апреле 1927 г. австрийская с.-д. получила 1,5 млн. голосов - около 45% всех поданных голосов), т.е. остается чрезвычайно немного, чтобы получить большинство в парламенте и таким образом "завоевать" власть "мирным" путем. Непосредственной причиной восстания было оправдание судом фашистов, убивших в январе 1927 г. двух рабочих (в местечке Шаттендорф). Известие об оправдательном приговоре взволновало всю рабочую Вену. Немедленно после приговора суда вечером 14 июля начались стихийные демонстрации. Утром 15 июля также стихийно вспыхнула стачка, парализовавшая движение в Вене, остановившая большую часть крупных предприятий. Из рабочих районов направились демонстрации в центр, неся плакаты с лозунгами: "Долой классовую юстицию", "Мы протестуем против позорного приговора" и т. д. У зданий университета, парламента и Дворца юстиции демонстрация была встречена конной полицией, открывшей стрельбу по безоружным рабочим. Пытаясь защищаться, рабочие прибегли к постройке баррикад для преграждения пути полиции. Началась неравная борьба между безоружными рабочими и конной полицией, стрелявшей разрывными пулями дум-дум. Возмущение рабочих направилось, главным образом, против центров реакции: парламента, университета, Дворца юстиции. Последний вскоре был объят пламенем, подожжен рабочими, уничтожившими символ классовой юстиции. Попытки пожарных команд приблизиться к горевшему зданию долго терпели поражение вследствие сопротивления рабочих, на которых не подействовали и уговоры с.-д. бургомистра Зейца и с.-д. депутата Юлиуса Дейча. Группы демонстрантов подожгли также здание ненавистных реакционных газет, разгромили ряд полицейских участков, забрали оружие из разгромленных оружейных магазинов. Лишь когда на помощь полиции пришла часть с.-д. шуцбунда и полиция пустила в ход пулеметы, рабочие вынуждены были отступить. Один за другим на окровавленные мостовые падали жертвы полицейской охоты.

В объявленной на осадном положении Вене стычки с полицией и расстрелы рабочих продолжались до глубокой ночи. С.-д. вожди прибегли к хитрому маневру. В своем воззвании они "призвали" рабочий класс к стачке (хотя стачка, вспыхнув стихийно, была уже в полном ходу), решив возглавить ее, чтобы ее обезглавить. Стремясь потушить восстание, отвести возмущение рабочих масс в мирное русло, с.-д. призвали рабочих к "молчаливой и достойной" однодневной стачке протеста, убеждая рабочих не показываться на улицах, "оставаться дома", "призвать всех нарушителей дисциплины к порядку" и пугая их немедленной интервенцией со стороны фашистской Венгрии и Италии, если рабочие будут продолжать борьбу. Этим ловким приемом услужливая с.-д. оказала существеннейшую поддержку восстанавливавшей "порядок" полиции. Разоблачая эту игру, компартия Австрии призывала рабочих к вооружению, к продолжению стачки до окончательного уничтожения фашизма, к борьбе за рабоче-крестьянское правительство. Противоречие между гигантским и героическим размахом стихийного движения и отсутствием сильного революционного руководства привело к тому, что восстание было затоплено в крови. Роль австрийской с.-д. в восстании свидетельствовала о новом этапе фашизации партии, разыгрывающей роль "левого" крыла во II интернационале.

Венское восстание полностью подтвердило оценку Коминтерна о непрочном, колеблющемся, относительном характере капиталистической стабилизации, в течение которой противоречия капитализма неизбежно обостряются, классовая борьба расширяется. Особенно глубоки эти противоречия в Австрии. В результате поражения на войне, распада австро-венгерской монархии и сен-жерменского договора Австрия оказалась карликовым государством, обремененным военными долгами, репарациями, огромным бюрократическим аппаратом, и с промышленностью, лишенной сырья и рынков сбыта. Вынужденная "помощь" со стороны Антанты, находившейся под угрозой социальной революции, Австрии (предоставление по женевскому договору 1922 г. займа на условиях контроля хозяйственной жизни Австрии специальной комиссией Лиги наций) принесла лишь новое бремя рабочему классу Австрии, находившемуся теперь под гнетом двойной-тройной эксплоатации. Венское восстание вскрыло всю глубину противоречий австрийского капитализма, из которых главное - невозможность самостоятельного существования карликового государства, долженствующего неизбежно превратиться в колонию более могучих империалистических хищников. Желательный для буржуазии, в том числе и с.-д., выход - присоединение (аншлюсе) к Германии - предусмотрительно закрыт послевоенными договорами. Попытка выскочить из рамок договоров, примером чего могут служить недавние переговоры об австро-германском таможенном соглашении, неизбежно терпят крах. Единственный выход, только не для австрийской буржуазии, а для австрийского пролетариата, указан австрийской компартией в ее программе национального и социального освобождения трудящихся. Этот выход, намеченный уже венским восстанием, - пролетарская революция и присоединение к советской Германии.