М., 2005. 544 С.

Последнее десятилетие минувшего века создало в Польше условия для свободного развития литературной практики и теории. Однако, как и в других странах бывшего социалистического лагеря, этот период оказался вдвойне труден для литературы. С одной стороны, она была призвана формировать язык переживаний человека по отношению к качественно иным социально-политическим ритмам жизни, с другой - в ней самой шли интенсивные процессы возникновения новых творческих действий, новых опознавательных делений и поэтик. Исследователи, избирая для изучения этот живой, незавершенный и во многом болезненный процесс, оказываются перед сложной задачей: как проанализировать то, что еще не устоялось, на этапе "разрегулирования" прежних распознаваемых стратификаций? Какие точки отсчета принять по отношению к представителям новых литературных поколений? Какой инструментарий применить для определения писательских намерений, специфики и форм художественного язы-

ка поколенческих групп, активно заявивших о себе в последние два десятилетия произведениями, обладающими своей ценностью и своей эстетикой?

В польском литературоведении и критике новую прозу 1990 - начала 2000-х годов еще недавно условно называли "молодой". Анализу общего опыта молодых сил польской литературы - особенностей литературного быта, мышления и поэтики поколений, чье творческое становление происходило уже в другой, постсоциалистической, стране, посвящена монография И. Е. Адельгейм.

Кардинально важным является принцип рассмотрения объекта исследования в виде единого текстового пространства, созданного многими авторами, каждый из которых достаточно индивидуален, но одновременно связан типологическим сходством с другими представителями "молодой", или новой, литературы как явления, значительного в своем целом. Взгляд на молодую прозу последних полутора десятилетий как на своего рода "общий текстовый массив", "нечто цельное" по своему воздействию на сознание критики и читателя - "вне иерархии уровней художественности составляющих ее произведений" (С. 8) - открывает путь для решения масштабной исследовательской задачи: увидеть в современном литературном процессе логику нового художественного сознания. В книге убедительно показано, что феномен молодой прозы, сформировавшийся благодаря усилиям писателей не только первого ряда, стремящихся выработать язык, "адекватный переживаемому времени" (С. 7), обладает собственной сложной структурой, которую возможно проанализировать, как и каждый отдельный текст. В работе рассмотрено 126 прозаических книг 47 авторов, устанавливающих специфику мироощущения и эстетики молодой прозы.

От того, с каких позиций описывается художественный опыт молодой литературы рубежа столетий, - с более широкой перспективы ее функционирования в обществе или с точки зрения эволюции присущих ей форм, зависит ответ на один из важных вопросов, по которому в польских профессиональных кругах продолжается спор: считать ли 1989 г. "переломом" или "продолжением" на разных уровнях литературной активности. Излагая мнения представителей польской критики и литературоведения, И. Е. Адельгейм выдвигает свою концепцию: у литературы как непрерывно развивающегося и самообновляющегося интеллектуального языка не бывает ни сломов, ни тупиков, которые оказываются порождением сознания людей, создающих и воспринимающих литературу. В непрерывности литературного процесса реально пережитый литературой перелом правильнее рассматривать как "промежуток", когда в формах художественного языка начинается активное привыкание к новым понятиям и представлениям, касающимся мироустройства, их эстетическое и психологическое переживание - глава "Между "переломом" и "продолжением"" (С. 46).

Эта выраженная со всей ясностью и аргументировано доказанная в ходе последующих рассуждений автора посылка методологически ценна не только применительно к ситуации, в которой оказалась польская литература на исходе XX в., но также в осмыслении процессов, происходивших в те же годы в ряде стран Центральной Европы.

Стремясь обосновать развиваемую концепцию, И. Е. Адельгейм скрупулезно анализирует выделенные ею главные составляющие художественного сознания новой прозы девяностых годов, раскрывает основной механизм их действия "на границе" того, что считает наиболее выразительным. С этой целью во всех пяти главах книги вводится слово-ключ "между", структурирующее исследовательский материал: "Между польским и непольским", "Между фрагментом и целым", "Между текстом и метатекстом" и др.

Выработанный и реализованный автором подход к научному описанию крупного художественного явления современной польской литературы, каким, безусловно, является молодая проза, а также глубоко продуманный метод анализа ее языка, основанный на выявлении в текстах внутренних, сложно переплетающихся планов и "матриц" переживания, в которых эта проза предлагает читате-

лю "привносимые ею смыслы" (С. 8), приводит в итоге к значительным и чрезвычайно интересным результатам.

Найдены знаки общности, объединяющие дебютантов 1990-х; выявлены и описаны формы, которые эти знаки принимают. Они появляются в тематической сфере (реалии постсоциалистической повседневности, контрасты современной польской жизни, пространство и время как признаки эпохи, в том числе время и пространство идеологии; предметный мир с подробно разработанной автором монографии типологией вещи как темы и проблемы молодой литературы, что в концепции И. Е. Адельгейм непосредственно связано с ситуацией перелома, и многое другое). Прослежены объединительные мотивы - сновидений, интереса прозы 1990-х к биологической стороне жизни человека и др.

Иные опознавательные знаки залегают на большей глубине: в сфере идей (например, соотнесение Центральной Европы, частью которой является Польша, с Западом и Востоком; идея вымышленного литературного пространства, характерная для прозы "малой родины") и психологических моделей восприятия действительности (глава "Пространство и время: на границе общего и личного"). Автору монографии удалось обнаружить и очертить с нужной полнотой контуры одной из отдельных тем, определяющих -наряду с другими - специфическое содержание молодой прозы. Речь идет об обращении этой литературы к опыту эмиграции и трансформации в ней самого понятия "эмигрант" вплоть до разрыва с "эмигрантскостью" как таковой (С. 70 - 92). Ее наблюдения и выводы, сохраняя свою самостоятельность в плане избранной темы исследования, могут служить аргументами при рассмотрении более общих (и не до конца решенных польскими литературоведами) проблем, связанных с дефиницией национальной литературы, самоидентификацией литературы эмиграции, их взаимоотношениями и ролью в укреплении культурной идентичности нации.

Специфика молодой прозы показана в монографии и на других срезах. В отдельной главе "Конструкция текста" сгруппированы все основные случаи "работы" ее художественного языка: сюжетное и несюжетное повествование; фрагментарность как тема, переживание, принцип связи и показатель литературного сознания; автобиографизм как наджанровая категория и один из способов прочтения произведения; осознанная "литературность" прозы 1990-х годов и др. Исследовательница убедительно доказывает, что разнообразные нарративные техники и приемы особым образом соотносятся с реальностью, обнажая авторское сознание. Они являются для молодых писателей одновременно инструментом, методом и предметом осмысления и тем самым говорят о мировоззренческих и эстетических изменениях в художественном творчестве (С. 395).

Одной из исходных точек отсчета в попытке определить цельность поэтики молодой прозы становятся в монографии проблемы самопознания и связанные с этим инновации в передаче самоощущения отдельной личности, изображении персонажей и психологии героя (глава "Герой: на пути к новой концепции человека").

Проясняя суть и характер новшеств в опыте молодых прозаиков 1990-х годов, автор исследования видит закрепленные в целом ряде текстов основные признаки эстетики постмодернизма и его сугубо польские вариации (глава "Между модернизмом и постмодернизмом").

Так - по нарастающей сложности - выявляются и зондируются глубинные слои разных составляющих художественного языка молодой литературы, вплоть до его мельчайших элементов. Следуя своей научной интуиции, автор заново воссоздает те центры, вокруг которых объединяются произведения писателей, выражающих себя в той же поэтике.

Безусловная ценность рецензируемой книги - не только в привлечении обширного, почти совсем не изученного нашей литературоведческой полонистикой материала и использовании оригинальной техники его анализа. Упорядочивание молодой польской прозы как самостоятельного явления в литературном процессе современной Польши дает автору монографии повод к более широким

размышлениям о внешнем контексте, в котором она живет и развивается и который в значительной степени определяет особенности литературного сознания ее представителей. Таковы характеристики политической поляризации польского общества в 80-е годы минувшего века, кардинальных изменений в инфраструктуре культурной жизни после 1989 г. (порядок финансирования, издательское дело, социальное положение писателя) и других существенных моментов, повлиявших - прямо или косвенно - на кристаллизацию поэтики, связанной с новыми литературными именами.

Результаты анализа и собственных интерпретаций представлены в монографии в виде продуманной системы выкладок, подтвержденных богатым текстовым материалом. Его обилие в книге абсолютно оправдано, более того - необходимо, учитывая, что до нашего читателя (даже полонистов, не говоря уже о более широкой аудитории) молодая польская проза доходит в ничтожно малом объеме из-за трудностей ее распространения, как, впрочем, и всей современной польской литературы, в России. В этой связи хотелось бы особо подчеркнуть великолепное качество переводов цитируемых в работе фрагментов, которые служат напоминанием, что мы имеем дело не только с талантливым исследователем литературы (из числа молодой плеяды ученых), но также и ее переводчиком, благодаря которому наш читатель получил представление о таких мастерах польской прозы XX в., как Г. Херлинг-Грудзиньский, П. Хюлле, О. Токарчук, М. Вильк и др. Не случайно перед нами пример прекрасной работы с цитатами: их органичного ввода, точного совмещения с научной мыслью, умения сохранить в полифонии писательских голосов звучание голоса каждого автора.

Труд И. Е. Адельгейм отличает многожанровость исследовательского почерка и высочайшая культура подготовки научного издания. В данном случае весомость проделанных разысканий дополняет включение в структуру монографии (в виде самостоятельной рубрики) биобиблиографических справок об авторах с краткими сведениями о творческом пути (дебют, издания, награды, переводы). Кроме того, отдельным списком приводятся все анализируемые художественные произведения с указанием (имеющим принципиальное значение) даты первой публикации и русских переводов. Это бесценное подспорье в изучении новейшей польской литературы и основа для возможного создания в будущем справочного издания на русском языке, потребность в котором очевидна. Нечасто в научной работе, которая, как правило, пишется определенным стилем, проявляется своеобразие автора с его характером, манерой письма и взглядом на предмет своего профессионального интереса. Работу И. Е. Адельгейм отличает редкое сочетание аналитичности ученого с художественным даром, тонким восприятием слова и умением донести все это до читателя. В результате серьезнейший научный труд, имеющий бесспорное теоретическое значение, воспринимается как живая литература, которая в нем анализируется.

Книга вызывает восхищение и вместе с тем желание кое о чем поспорить. Но так и должно быть, если мы получаем новаторское по духу, современное по выполнению, блестящее по стилю изложения исследование. Первое в отечественной полонистике по своей теме. Его с радостью возьмут в руки специалисты, преподаватели, студенты и все те, кто захочет предпринять увлекательное путешествие по карте молодой польской прозы.