Pod red. H. Popowskiej-Taborskiej (= Slavica. Prace Slawistyczne 110). Warszawa, 2000. 298 S.

Славянские диалектные словари

Институт славистики Польской академии наук организовал в Варшаве 20-21 октября 1999 г. IX конференцию, посвященную памяти профессора Здислава Штибера. Темой конференции были "Славянские диалектные словари" с особым вниманием к лексикографическому наследию Б. Сыхты. Рецензируемая книга содержит тексты 23-х докладов, прочитанных на конференции. Книга состоит из предисловия редактора и двух частей.

Первая часть - "Славянская диалектная лексикография" - содержит доклады как по польской лексикографии (с выделяющейся силезской проблематикой), так и по некоторым вопросам восточно- и южнославянской лексикографии. Эта часть открывается докладом Е. Рейхана (Краков) ""Словарь польских говоров" как синтез польской диалектной лексикографии", в котором представлены принципы составления словарных статей в

стр. 105

этом сводном словаре, отражающем польскую диалектную лексику последних двухсот лет (представление фонетической формы заглавных слов, формулировка значений, синтаксические конструкции, фразеология).

К. Возник (Краков) в докладе "Состояние польской диалектной лексикографии в конце XX в." дал обзор польских лексикографических источников четырех групп: 1) большие диалектные словари, изданные в виде отдельных книг; 2) небольшие диалектные словари и словарики, помещенные в журналах и монографиях; 3) большие и средние рукописные диалектные словари; 4) диалектные атласы. Эти источники охарактеризованы в контексте их использования при составлении сводного "Словаря польских говоров". Источники первой группы классифицируются по следующим критериям: географический охват (общедиалектные; словари одного диалекта; региональные; локальные), тематика, способ подачи материала (алфавитный; тематический), методы составления (наличие и степень интерпретации). Источники второй группы не классифицируются. Источники третьей группы классифицируются по величине. Источники четвертой группы классифицируются по следующим критериям: дисциплина (лингвистические; этнографические), географический охват (ср. выше), тематика, методы составления (надписи, знаки; наличие и степень интерпретации); специально выделяется вопрос картографирования на пограничных территориях южной и восточной Польши и в районах распространения польского языка в соседних странах (sasiedztwo jezykowe). В заключительной части доклада содержится тезис о том, что прежние диалектные словари и атласы концентрировались на языковом прошлом, а на современном этапе следует изучать польские говоры с учетом изменений, произошедших в языке сельских жителей в течение последних десятилетий (влияние образования и средств массовой информации; процессы интерференции в так называемых смешанных говорах или же интеграции говоров с региональными вариантами польского литературного языка).

Блок "силезских" докладов открывает Я. Майова (Варшава) - "Сравнительный словарь двух силезских деревень, Кшановице и Кшижановице". Лексика двух деревень, расположенных на польско-чешском пограничье (говор одной деревни - ляшский, другой -собственно польский), была записана в 1953 г. во время экспедиции под руководством проф. З. Штибера, который стремился выяснить, играет ли лексика какую-либо роль при определении границ между языками. Словарь не был закончен и хранится (частично в виде машинописи, частично в виде картотеки) в архиве Института славистики ПАН. Вычислив процентное соотношение общего и индивидуального в лексике двух деревень, автор доклада считает возможным повторить тезис З. Штибера о том, что лексика не играет почти никакой роли (или играет очень небольшую) при определении границ между диалектами, а основная роль в разграничении соседних славянских диалектов и языков принадлежит фонетическим явлениям.

Б. Выдерка (Ополе) в докладе "О "Диалектном словаре Силезии"" охарактеризовал принципы отбора лексики для названного словаря, а также привел несколько словарных статей для образца.

Б. Кубок и З. Грень (Варшава) в докладе "Словарь Анджея Цинцялы в цешинской исторической диалектологии" охарактеризовали изданный в 1998 г. в виде репродукции рукописи диалектный словарь А. Цинцялы, цешинского нотариуса, общественного и религиозного деятеля, одного из вождей национального возрождения в Цешинской Силезии, который работал над своим словарем в течение сорока лет, начиная с 1845 г. Несмотря на то, что автор не был профессиональным филологом, ценность этого словаря исключительно велика, особенно с учетом того обстоятельства, что значительная часть содержащихся здесь силезских слов прежде не была известна.

Я. Вронич (Краков) в докладе "Диалектная лексика Цешинской Силезии в течение последних 200 лет" приводит избранные словарные статьи из "Диалектного словаря Цешинской Силезии" (1995), одним из авторов которого она является, а также из словаря, составляемого ею к рукописи XVIII в., происходящей из Цешинской Силезии и представляющей собой собрание проповедей (статьи из обоих словарей приводятся на одни и те же начальные буквы). Проведя сравнительный анализ, автор констатирует отсутствие значительных изменений в сфере основной лексики цешинского говора за последние 200 лет.

Ф. Чижевский и С. Вархол (Люблин) в докладе "Из лексикографических проблем польско-восточнославянского языкового пограничья" предложили ряд методологических соображений по составлению словарей, отражающих лексику названного региона. Обсуждаются языковая направленность словарей (одноязычный, двуязычный, два отдельных словаря), проблемы дифференциальности, хронологической глубины, отбора текстов, выделения и выбора заглавной формы, квалификаторов, типы дефиниции, проблема соотношения многозначности с географическим охватом словаря, вопрос контекста и др.

стр. 106

И. Грек-Пабисова (Варшава) в докладе "О словарях говоров староверов, живущих за пределами России" дала обзор трех словарей старообрядческих говоров (на территории Прибалтики, Белоруссии и Польши).

В. Шулевска (Ольштын) в докладе "Полонизмы в "Словаре бойковских говоров" М.О. Онышкевича" рассмотрела указанную лексику с точки зрения достоверности имеющихся (или же отсутствующих) в словаре квалификаторов, распределения ее по частям речи и тематическим группам, а также хронологии и географии заимствования.

Э. Рудольф-Зюлковска (Варшава) в докладе "Лексика, уходящая в забвение (на примере диалектного словарика лемковско-бойковского пограничья)" представила принципы составления названного словаря, автором которого она является, а также дала анализ названий женской и мужской одежды у лемков и бойков.

В. Борысь (Краков) в докладе "Новейшие хорватские и сербские диалектные словари" дал обзор опубликованных за последние примерно 20 лет словарей чакавских, кайкавских, чакавско-кайкавских и штокавских (с особым вниманием к тимокско-призренскому) говоров. Библиография, включающая также некоторые более ранние словари, содержит около 60-ти названий, причем хорватские источники составляют более % от общего числа.

Э. Вроцлавска (Варшава) в докладе "Словарь кайкавского села Гола" дала характеристику издания: I . Veeenaj, M. Loncaric Rjecnik govora Gole. Srednjopodravska kajkavStina. Zagreb, 1997. Это первый в истории хорватской диалектологии столь обширный кайкавский словарь. Говор села Гола хорошо сохранился благодаря своему географическому положению - между Дравой и венгерской границей, за которой осталась ближайшая железнодорожная станция. В этом говоре сохранилась архаичная система взаимосвязи ударения и долготы. Акцентуационная система подравского кайкавского интересна для общего языкознания: такая же система предположительно существовала в полабском, сходный тип отмечался в нескольких македонских говорах и такая же система реконструируется для классической латыни. Достоинство словаря в последовательном обозначении ударений. Материал был собран носителем местного диалекта И. Веченаи и подготовлен к печати диалектологом проф. M. Лончаричем. Применявшаяся при обработке материала процедура выяснения семантики слов посредством специально сконструированных ситуаций подвергается автором доклада сомнению.

Э. Вольнич-Павловска (Варшава) в докладе "Личные имена собственные как документация заглавных слов в диалектных и исторических словарях" дала обзор лексикографической трактовки (включения или невключения) личных имен собственных в словацких и украинских (в сопоставлении с польскими) диалектных и исторических словарях (рассматриваются и некоторые словари общего типа, главным образом польские).

Вторая часть книги - "Труд ксендза Бернарда Сыхты и дальнейшие исследования кашубской лексики" - открывается докладом X. Поповской-Таборской (Варшава) "Использование лексики, собранной Бернардом Сыхтой, в создаваемом "Кашубском этимологическом словаре"". Автор формулирует те черты, которые делают "Словарь кашубских говоров" Б. Сыхты исключительно ценным источником при этимологизации кашубской лексики: подлинность лексики, собранной "в поле"; точная локализация записей; нормализованная транскрипция; огромное число записанных слов, форм и значений. В докладе дан обзор слов, отмеченных только у Б. Сыхты и представленных в первых двух томах "Кашубского этимологического словаря", из области старинных верований, из разряда бранных и уничижительных слов, из числа интересных кашубско- южнославянских лексических схождений, из совокупности слов, локализованных Б. Сыхтой в его родном селе Пуздрове, а также некоторых других, заслуживающих внимания этимолога.

К. Хандке (Варшава) в докладе "Уходящая кашубская лексика (продолжение рассуждений)" проанализировала ту часть устаревшей и устаревающей кашубской лексики, которую составляют названия исполнителей действия и названия носителей признака. Особое внимание уделено социолингвистическому аспекту.

M. Пайонковска-Кенсик (Быдгощ) в докладе "Словарь коцевских говоров Бернарда Сыхты как источник для изучения народной культуры Коцевья" дала, в частности, анализ коцевских названий носителей признака и того, как в них отразилась традиционная система ценностей. Делается вывод о том, что "суровые законы выживания в народной культуре весьма заметны" (С. 198).

И. Оконева (Краков) в докладе "Дериваты с приставкой bez- в словаре Бернарда Сыхты и в других диалектных словарях" дала анализ указанных дериватов, представленных в сводном "Словаре польских говоров", выделив лексемы, распространенные только в Поморье, а среди них - отмеченные только в кашубском словаре Б. Сыхты. Для дериватов с префиксом bez- приводятся (в случае нали-

стр. 107

чия) соответствующие беспрефиксальные формы и формы с префиксами nie- и przez-.

Е. Тредер (Гданьск) в докладе "Кашубские топонимические апеллятивы в словаре Бернарда Сыхты" дал обзор и анализ кашубских апеллятивов топографичесского и культурного характера, которые выступают или могли бы выступать в качестве имен собственных. Выделены основные семантические группы и подгруппы топонимических апеллятивов. В аналитической части нашли отражение такие вопросы, как границы рассматриваемой категории лексики и лексика переходного или неясного статуса; метафоричность; экспрессивность; структурные типы; заимствования и географическая локализация топонимических апеллятивов.

Е. Дума (Варшава) в докладе "Названия некоторых пригорков и холмов в словаре Бернарда Сыхты" предложил этимологии (иногда - с допущением альтернативных вариантов) для более чем десяти названий возвышенностей в Кашубии.

Э. Бреза (Гданьск) в докладе "Кашубские (и поморские) апеллятивы, выступающие в поморских фамилиях" представил небольшой словарик. Заглавным словом каждой статьи является поморская фамилия (нередко - с вариантами), далее приводится лежащий в ее основе апеллятив с его значением (значениями), а также с отсылкой к источнику. Даются также этимологические справки, касающиеся непосредственно апеллятивов.

Э. Жетельска-Фелешко (Варшава) в докладе "Диалектные элементы в "Словаре местных названий Западного Поморья"" показала, что одно из характерных кашубско-поморских явлений из области лексики и словообразования, известное до сих пор в кашубском и словинском, представлено также в западнопоморских диалектах. Речь идет об архаичной форме kam 'камень', продолжающей праславянское существительное *kamy, G. sg. *kamene. Материалы создаваемого "Словаря местных названий Западного Поморья" содержат ряд фиксаций формы kam и ее дериватов на территориях к западу от р. Лебы и до о. Волин.

Б. Фалиньска (Белосток) и А. Ковальска (Варшава) в докладе "Названия, различающиеся объемом значения в кашубских и мазовецко-подляшских говорах" сопоставили названия, представленные в кашубском словаре Б. Сыхты и соотносимые с ними структурно и семантически мазовецкие и подляшские. В группе слов, имеющих и общие, и особенные значения, преобладают слова, располагающие одним общим значением, обычно совпадающим со значением, свойственным данной форме в литературном языке, а особенные значения представлены лишь в кашубском. Впрочем, отмечены и другие комбинации.

Завершает вторую часть книги доклад Е. Русека (Краков) "'Нищенствовать' и 'нищий' в кашубских словарях". Здесь рассматриваются 9 обозначений для понятия 'нищенствовать' и 16 обозначений для понятия 'нищий'. Большая часть этих обозначений признается автором кашубскими инновациями. Здесь присутствуют также заимствования, прежде всего - немецкие.

Как можно видеть, книга отличается четкой, логичной композицией. Издание свидетельствует о подъеме, который характерен для современной польской диалектографии: продолжаются уже начатые предприятия, готовятся новые, происходит осмысление и анализ материала, собранного и опубликованного в богатейшем корпусе диалектных словарей, атласов и монографий. С другой стороны, мы находим тут ряд общих положений, выводов из проведенного обследования материала и отдельных разработок, которые еще предстоит осмыслить и, возможно, развить. Следовательно, нет сомнений в том, что и сама эта книга будет широко цитироваться.