(c) 2002 г.

В предлагаемой читателям статье автор не стремился дать полный обзор польской историографии новейшей истории. Он лишь выделил важнейшие этапы развития исторических исследований по новейшей истории и отметил наиболее значительные достижения польской историографии новейшего времени.

Большинство польских исследователей считает точкой отсчета новейшей истории своей страны осень 1918 г., когда после 123 лет неволи начался процесс восстановления польского государства.

До рубежа 1970-1980-х годов большинство историков придерживалось мнения, что строительство основ независимого государства началось в конце октября 1918 г. и продолжалось несколько недель. Сегодня почти все историки отправной точкой считают 11 ноября 1918 г. - день, когда Ю. Пилсудски, прибывший накануне из немецкой тюрьмы в Магдебурге в Варшаву, принял из рук Регентского совета ¹ командование рождающейся армией.

Итак, будем считать, что 11 ноября 1918 г. началась история II Речи Посполитой (I Речь Посполитая завершила свое существование вместе с III разделом Польши в 1795 г.) и что 11 ноября 1918 г. датируется начало новейшей истории Польши, которая продолжается до настоящего времени.

Следует, однако, подумать, не стоит ли начать отсчет новейшей истории Польши с более позднего времени, например, с 1944-1945 гг., или даже с 1989 г., когда в Польше закончилась эпоха системы "реального социализма", а период с 1918 г. отнести к эпохе нового времени? Или же то, что началось в 1989 г., назвать современной историей по примеру английской "contemporary history" или немецкой "Zeitgeschichte"?

Польская историография новейшей истории с конца 1940-х годов развивалась в условиях тоталитарного (или авторитарного) государства, к тому же государства с ограниченным суверенитетом, зависимого от СССР. После 1945 г. большое количество научных работ стало появляться в эмиграции, особенно во Франции и Великобритании, а также в США. Это были труды польских историков, оказавшихся после 1939 г. на Западе и не вернувшихся после войны в Польшу, а также работы молодых исследователей, сформировавшихся как историки на Западе.

Особые заслуги на поприще публикации научных работ, документов и воспоминаний по новейшей истории принадлежат Ежи Гедройцу, начавшему свою деятельность в Париже в 1947 г. и продолжавшему ее до смерти в 2000 г., и созданному им ежемесячному журналу "Kultura". По его же инициативе с 1962 г. по сей день ежеквартально выходит один из важнейших польских исторических журналов "Zeszyty Historyczne". Правда, оба эти журнала не разрешалось распространять в Польше,

Дурачински Эугениуш - доктор исторических наук, профессор, постоянный представитель Польской академии наук при Российской академии наук.

¹ Регентский совет - был создан в сентябре 1917 г. Германией и Австро-Венгрией, как формально высший орган власти в Королевстве Польском, занятом обоими государствами в 1915 г.

стр. 28

но разными путями они все-таки попадали в главные научные библиотеки. "Kultura" и "Zeszyty Historyczne" попадали также в руки частных лиц, среди которых были и профессиональные историки.

В страну проникали сотни названий книг по истории, изданных по-польски на Западе. Эти публикации оказывали влияние на историков, занимающихся различными аспектами новейшей истории, что само по себе является исследовательской проблемой, ожидающей добросовестного и вдумчивого исследователя. Во всяком случае, можно утверждать, что среди факторов, формировавших картину польской послевоенной историографии новейшей истории, вышедшие в эмиграции публикации занимают важное, прочное место. К некоторым из них мы обратимся в ходе дальнейших рассуждений.

За исключением короткого периода 1950-1955 гг., польская историческая наука развивалась в контакте с мировой наукой, в частности с французской Школой Анналов, а также с важнейшими исследовательскими центрами Великобритании, США и ФРГ. В течение послевоенного периода польские историки сотрудничали с научными кругами СССР и социалистического лагеря. Сегодня - это контакты и сотрудничество с историками России, Украины, Беларуси, стран Балтии (в частности, с литовскими учеными) и независимых государств Центральной Европы - особенно активное сотрудничество налажено с чешскими и словацкими исследователями.

После окончания второй мировой войны нужно было отстроить уничтоженные оккупантами исследовательские лаборатории, возобновить выпуск исторических журналов, в частности выходящего с 1887 г. журнала "Kwatalnik Historyczny", разобрать разоренные во время войны и оккупации архивы, приступить к подготовке молодых научных кадров. Еще тогда историография новейшей истории, хотя и имела уже в своем багаже многочисленные достижения времени II Речи Посполитой, начала новый этап своей истории, прерванный годами польского варианта сталинизма (1949-1955), когда власти пытались подчинить все гуманитарные науки единой доктрине ортодоксального марксизма, называемого марксизмом-ленинизмом. Эта попытка принесла плачевные результаты, хотя историзм, присущий взглядам Маркса, надолго приобрел многочисленных сторонников не только среди научной молодежи, но и среди части довоенной профессуры.

Перелом в послевоенной истории польских гуманитарных наук, в том числе, разумеется, в историографии новейшей истории, был следствием 1956 г. с его мощным оживлением на продолжительное время интеллектуальной жизни в стране. Самым важным явлением нового периода стал фактический методологический плюрализм. Рядом с партийной ортодоксальностью возродилась тенденция к утверждению объективного взгляда на новейшую историю, учитывающего, по мере возможности, многообразие факторов, а не только классово-идеологический. С течением времени упомянутая тенденция, несмотря на препятствия, чинимые подвластной руководству правящей партии цензурой, становилась все более мощной, а к концу 1970-х гг. стала господствующей. Это нашло свое выражение в публикациях. В 1960-1970-е годы появилось много работ о начальном этапе существования II Речи Посполитой, ее истории 1921-1939 гг., о Польше времен второй мировой войны. Вместе с тем, это было время создания первых исторических монографий, посвященных начальным этапам существования послевоенной Польши или, как ее называли. Народной Польши или Польской Народной Республики (ПНР). По большей части они несли на себе отпечаток того времени, что особенно касалось политической истории.

Несмотря на безусловный прогресс в исследованиях по новейшей истории после 1956 г., ряд тем все еще оставался под строго соблюдаемым запретом цензуры. Так, нельзя было публиковать работы, критикующие советскую политику по отношению к Польше, разбирающие содержание тайных советско-германских соглашений августа и сентября 1939 г., хотя польским историкам они были хорошо известны по западным публикациям. Табу было наложено на изучение преступлений НКВД

стр. 29

в отношении польских офицеров весной 1940 г., на исследование сюжетов, связанных с послевоенным подчинением Польши Советскому Союзу. Зато обо всем этом писали польские историки и публицисты, работающие и издающие свои труды на Западе, а в Польше их внимательно читали, причем не только историки. С содержанием эмигрантских публикаций регулярно и подробно знакомила своих слушателей польская редакция радиостанции Свободная Европа. Посвященные истории передачи этой радиостанции польская партийная пропаганда называла "ложью и клеветой", но в польском обществе процент доверяющих этому мнению никогда не был высок.

Тогда же в стране назревал очередной кризис системы "реального социализма". Это было также предвестие качественно нового этапа развития историографии новейшей истории, хотя его формальное начало следует связывать с рубежом 1980-1990 гг.

Восьмидесятые годы - это десятилетие небывалого расцвета независимых от цензуры изданий. Это подпольное, с точки зрения властей, нелегальное издательское движение обращалось к историческому опыту времени национальной неволи XIX в. и особенно оккупации времен второй мировой войны. Из множества подпольных издательств выходили десятки книг, в которых рассматривались различные проблемы новейшей истории. Эти работы принадлежали, в частности, ученым из университетов и институтов Польской академии наук, печатавшимся в подпольных издательствах под псевдонимами. Вместе с тем, все больше появлялось ценных монографий, выпускаемых государственными издательствами.

Новейшая история, в частности новейшая история Народной Польши, почти полностью освободилась в это время от ограничений, навязываемых партийными идеологами, которым было необходимо отказаться от своих догматов или их принципиально пересмотреть.

В итоге, последняя декада XX в. оказалась для историографии новейшей истории лучшим временем за все послевоенное 50-летие. Плюрализм исторических школ и исследовательских методов стал нормальным и привычным явлением. Вместе с ним, однако, среди историков возродились все существовавшие ранее политические симпатии и ориентации, к которым добавились и новые. С течением времени политические эмоции начали утихать, а на первый план выдвинулись пытливость и поиск истины, хотя в трактовке послевоенной истории Польши, т.е. ПНР 1945-1989 гг., научные споры все еще уступали первенство политико- идеологической конфронтации.

Будем надеяться, что в скором времени ситуация будет выглядеть иначе. Разумеется, политико-идеологические расхождения во взглядах останутся, но не они будут определять содержание и форму спорных, но все же следующих правилам исторической науки, суждений. В то же время, автор согласен с мнением французского историка Ж. Ле Гоффа, написавшего: "Историки не могут быть совершенно объективными. История по своей природе рождает эмоции. История, исключая бесспорные факты, основывается, прежде всего, на интерпретации и, до известной степени, допускает существование многих истин" ² .

Польские историки конца XIX - начала XX вв. спорили по многим вопросам, но подход к одному из них разделил исследователей на две школы: краковскую (называемую также пессимистической) и варшавскую (или оптимистическую). Представители обеих школ задавались вопросом о причинах падения I Речи Посполитой в конце XVIII века. По мнению историков краковской школы, решающим фактором здесь оказалась внутренняя слабость государства. Согласно мнению историков варшавской школы, после 1772 г., то есть после I раздела, Польша вошла в фазу интенсивной модернизации и пала жертвой ненасытности своих трех соседей: России, Пруссии и Австрии.

Напоминаю это потому, что после 1918 г., когда начался процесс возрождения государства, историки вновь разделились на тех, кто главным его условием считал

² Le Point, 12.01.2001

стр. 30

международную конъюнктуру, и тех, кто делал упор на предпринимаемые поляками усилия по освобождению. Впрочем, и тогда, и сейчас при рассмотрении ключевых событий новейшей истории Польши велись и все еще ведутся споры о роли и значении двух определяющих факторов: внутреннего и внешнего.

Вернемся, однако, к спорам вокруг условий и обстоятельств возрождения польского государства в 1918 г.

В 1920-1930-е годы некоторые историки, увлеченные личностью Пилсудского, приписывали ему главную заслугу в деле воскрешения государства. Другие, идеологически и политически связанные с Р. Дмовским, считали, что это он сумел склонить лидеров Франции, Великобритании, Италии и, прежде всего, США к идее возрождения независимого польского государства.

Среди исследователей того времени лишь немногие указывали на значение двух российских и германской революции, как внешних факторов, благоприятствовавших освободительным стремлениям поляков.

Согласно официальной версии политической пропаганды, развернувшейся после второй мировой войны, Польша смогла обрести независимость только благодаря В.И. Ленину и Октябрьской революции. Серьезные историки не игнорировали этот фактор, но и не абсолютизировали его. С. Кеневич, выдающийся исследователь истории Польши XIX - начала XX вв., писал, что сначала Германия победила царскую Россию, Россия, в свою очередь, была низвергнута революцией, а сама Германия пала под ударами армии Франции, Великобритании и США. Кеневич добавлял, что все три государства, которые разделили Польшу, были стерты с лица земли собственными революциями ³ . Думаю, что польским историкам, до сих пор ведущим споры по этому вопросу, следует возвратиться к суждениям Кеневича как наиболее взвешенным и лучше всего отражающим положение вещей.

Среди многочисленных работ, освещающих проблему возрождения польского государства, я бы выделил две: Я. Паевского и П. Лоссовского ⁴ . Первый сконцентрировал внимание на представлении многообразия внешних и внутренних факторов, создавших условия возрождения государства, отдав первенство внешним. Второй продемонстрировал действия по освобождению, предпринимавшиеся самими поляками в октябре и ноябре 1918 г. В монографии Лоссовского внешние события, таким образом, отошли на задний план. Однако когда мы говорим о значении военных действий легионов Пилсудского и созданной по его инициативе Польской военной организации (ПВО) ⁵ , следует помнить мысль Кеневича, что потенциал легионов ⁶ "не сыграл, без сомнения, никакой роли в судьбе мировой войны, но легенда легионов взбудоражила целое поколение" ⁷ . Добавим, что легенда возродилась и оказала значительное влияние на новое поколение поляков в конце XX в., хотя она и не засияла таким блеском, как в 1918-1939 гг. или во время второй мировой войны, когда в оккупированной стране военные действия легионов и ПВО стали для солдат подпольной Армии Крайовой или конспиративных Крестьянских Батальонов примером патриотизма.

³ Kieniewicz S. Historyk i swiadomosc narodowa. Warszawa, 1982, s. 272-273.

⁴ Pajewski J. Odbudowa parfstwa polskiego w 1918. Poznari, 1983; Lossowski P. Zerwane peta. Wyzwolenie ziem polskich w listopadzie 1918. Warszawa, 1988. Я. Паевски также является автором работы о первых годах возрожденного польского государства: Pajewski J. Budowa Drugiej Rzeczypospolitej 1918-1926. Krakow, 1995. О спорах вокруг вопроса обретения независимости в 1918 г. см.: Czubirtski A. Spory о П Rzeczypospolitej. Ewolucja pogladоw publicystyki i historiografii polskiej na temat przyczyn odbudowy i znaczenia niepodlegtego parfstwa dia narodu polskiego. Poznari, 1988.

⁵ Польская военная организация была создана по инициативе Пилсудского в Варшаве в октябре 1914 г. как тайная организация для разведывательно-диверсионных действий против России. Она существовала до 1918 г. - Nalecz Т. Polska Organizacja Wojskowa. Warszawa, 1970.

⁶ Польские легионы действовали в 1914-1917 гг. на стороне Центральных держав. В 1916 г. их ряды насчитывали около 25 тыс. солдат.

⁷ Kieniewicz S. Op. cit., s. 279.

стр. 31

С историографией возрождения польского государства тесным образом связана история польско-советской войны, или, как писалось до 1945 г. и пишется сейчас, польско- большевистской. В отличие от довоенной историографии, в которой доминировали споры вокруг вопроса, кто является автором польского плана победы над Красной Армией, сегодня утвердилось мнение о решающей роли маршала Пилсудского. Современные историки не сомневаются также, что война 1920 г., окончившаяся успехом Польши, не только спасла только что обретенную независимость, но и перечеркнула планы Ленина по завоеванию Европы, то есть перенесения большевистской революции в Германию и дальше на запад.

В последние годы появился ряд работ, освещающих разные аспекты польско-советской войны, в том числе и сложный вопрос о судьбах солдат Красной Армии, оказавшихся в польском плену. Но полная, всесторонне представленная история этого события все еще не создана.

Польско-советская война. Рижский мирный договор 1921 г., устанавливающий границу между Польшей и Советской Россией ⁸ , и решения, касающиеся границ с Германией, определяли территорию возрожденного польского государства, хотя и не гарантировали ее постоянство. В результате, II Речь Посполитая как свободное и суверенное государство просуществовала лишь 21 год. Сентябрь 1939 г. принес поражение польской армии и раздел ее территории, согласно подписанным И. Риббентропом и В.М. Молотовым соглашениям, между Германией и СССР. Значительная часть историков назвала германо-советский сговор 1939 г. четвертым разделом Польши ⁹ .

Сентябрьское поражение уже с осени 1939 г. стало одной из главных тем обсуждения в польской прессе, выходящей подпольно в оккупированной стране и открыто на Западе. Историки же к сентябрьской драме 1939 г., ее предпосылкам и последствиям, обратились после войны (хотя первые попытки были сделаны еще до ее окончания) и изучают ее до сих пор. Многие из них смотрели на это событие 1939 г. сквозь призму истории II Речи Посполитой, в ее внутренней слабости и ошибках внешней политики усматривая главные причины сентябрьского поражения. Такой способ объяснения определяющих факторов мог бы напомнить историографию краковской школы, если бы он напрямую не вытекал из современных пропагандистских текстов правящей в стране партии.

В первые послевоенные годы знания об истории II Речи Посполитой и ее положении в Европе были очень скромными. После перелома 1956 г. основным трудом, многократно затем переизданным, о первых 15 годах существования польского государства межвоенного периода оставалась книга, вышедшая еще в 1933 г. и принадлежащая перу историка и деятеля левого крыла социалистов А. Прухника ¹⁰ . На тот момент она была единственной, вызывающей доверие читателей, желающих получить истинные знания о столь недавнем прошлом, хотя она и содержала все недостатки труда, созданного чуть ли не на следующий день после описываемых событий и отягощенного политическими взглядами автора.

Прухник не был единственным, кто занимался так понимаемой новейшей (лучше сказать - современной) историей. Назовем в этой связи В. Побуг-Малиновского, выпустившего в год смерти Пилсудского его двухтомную биографию ¹¹ . Уже после войны этот же историк издал в эмиграции огромный по объему трехтомный труд по истории Польши 1864-1945 гг., 2-й и 3-й тома которого (1918-1945) вплоть до 1980-х годов были основой для всех серьезно занимающихся новейшей историей

⁸ Самые значительные научные труды, посвященные Рижскому договору, принадлежат Е. Куманецкому и вышли в Варшаве в 1970-е годы.

⁹ См., например: Grunberg К., Serczyk J. Czwarty rozbidr. Polski. Warszawa, 1990.

¹⁰ Prochnik A. Pierwsze pietnastolecie Polski niepodlegtej (1918-1933). Warszawa, 1933.

¹¹ Pobog-Malinowski W. Narodowa Demokracja (1887-1918). Warszawa, 1933; idem. Jozef Pilsudski, t. 1-2, Warszawa, 1935.

стр. 32

Польши, хотя в самой Польше книга Побуг-Малиновского была запрещена ¹² . Многие историки, сформировавшиеся уже в Народной Польше, понимая необъективность и политические пристрастия автора (который до конца жизни остался пилсудчиком и врагом противников маршала), считали его книги не только источником знаний, но и отправной точкой творческих исканий. Пожалуй, никто из находящихся в эмиграции историков не оказал такого влияния на развитие историографии новейшей истории в Польше, как Побуг-Малиновский. Многие проблемы были подняты исследователями в результате непосредственной или опосредованной полемики со взглядами Побуг-Малиновского, были затронуты упущенные историком моменты, кроме того, были приняты его констатации, а зачастую и интерпретации.

Польская историография новейшей истории, освобождаясь от давления цензуры, с 1956 г. открыла новую главу истории польской исторической науки, являясь ее неотъемлемой, имманентной частью. Это обозначалось сначала в исследованиях по истории II Речи Посполитой, затем второй мировой войны и, наконец, истории послевоенных лет. В 2001 г., не боясь быть обвиненным в чрезмерном оптимизме, можно сказать, что основной объем фактов, относящихся к 1918-1939 гг., уже хорошо известен и по большей части удовлетворительно обеспечен источниками. Это, по моему мнению, относится к политической, экономической, социальной истории, истории культуры, науки и военного дела, одним словом - к истории всей внутренней жизни Польши того времени. За последние 40 лет в руки читателей попали тысячи книг, из которых, по крайней мере, несколько сотен, если не целиком, то в своих важнейших частях, до сегодняшнего дня не потеряли ценность. Это объясняется, прежде всего, тем, что большинство историков, хотя и сформировалось в условиях Народной Польши, все же не поддалось форсировавшейся правящей партией примитивной идеологизации и политизации исторической науки. Существовали, правда, цензурные ограничения, но они, главным образом, касались истории СССР и польско- советских отношений. Исследователи II Речи Посполитой и второй мировой войны имели частичный доступ к польским архивам, в том числе партийным, а со временем также к архивам польской эмиграции в Лондоне и Нью-Йорке. В польских университетах и учреждениях Польской академии наук, прежде всего в Институте истории, формировались новые поколения историков. После 1956 г. они пошли по стопам своих учителей. Так была в интеллектуальном плане поддержана преемственность поколений, что для развития польской исторической науки имело первостепенное значение. В такой атмосфере создавались монографии и даже предпринимались попытки синтеза исследований по внутренней истории Польши 1918-1945 гг.

Из ранних работ по политической истории назовем две книги Т. Ендрушчака, посвященные последним годам существования II Речи Посполитой ¹³ . Обе книги пронизаны критицизмом, далеким, однако, от ожиданий идеологических руководителей правящей партии.

В 1960-1970-е годы появилось много работ о майском перевороте 1926 г., осуществленном Пилсудским. В последнее время некоторые историки пишут, что переворот был оправдан внутренним положением страны; издаются работы о лагере пилсудчи-ков, об оппозиционных по отношению к нему партиях (в частности, о Польской Социалистической Партии и крестьянских партиях), о забастовочном движении рабочих и крестьян и о многих других проблемах политической жизни II Речи Посполитой ¹⁴ . Сегодня многие выводы и оценки того времени требуют пересмотра, а еще существующие немногие белые пятна нужно заполнить. Приведу в этой связи замечание выдающегося польско-американского историка, профессора Йельского

¹² Pohog-Malinowski W. Najnowsza historia polityczna Polski 1864-1945, t. 1-3, Londyn, 1953-1960. В 1970- 1980 гг. эта книга издавалась в Польше в подпольных типографиях.

¹³ Jedruszczak Т. Pitsudczycy bez Pitsudskiego, Warszawa 1963; Jedruszczak Т., Jedruszczak H. Ostatnie lata drugiej Rzeczypospolitej (1935-1939). Warszawa, 1970. См. также: Stawecki P. Nastepcy Komendanta. Wojsko w politycc wewnetrznej II Rzeczypospolitej. Warszawa, 1969.

¹⁴ Holzer J. Mozaika polityczna drugiej Rzeczypospolitej. Warszawa, 1974.

стр. 33

Университета и иностранного члена Польской академии наук П. Вандыча. В апреле 2001 г. на страницах издаваемого в Кракове престижного католического журнала "Tygodnik Powszechny" Вандыч писал: "Так называемая марксистская историография, особенно в период сталинизма, толковала прошлое выборочно и бездумно. После падения коммунизма в результате освобождения нашей истории ото лжи произошел "перекос" в другую сторону. Белые пятна заполнялись, но не все и не равномерно" ¹⁵ .

Во многих опубликованных после 1989 г. работах вместо справедливо устраненной старой лжи появилась новая. И старая, и новая ложь вырастают на почве кардинально противоположных симпатий или же политических предпочтений исследователей. Это относится, прежде всего, к ключевым событиям и оценке действий главных актеров польской политической сцены. Впрочем, естественный и творческий пересмотр не коснулся (по крайней мере, до сих пор) важнейших работ по истории экономики и общества 1918- 1939 гг.

Перемены 1990-х годов и новые возможности, открытые перед историками новейшей истории, не умалили ценности исследований в области экономики и общественной жизни II Речи Посполитой. Правда, уже появились работы, лучше демонстрирующие достижения экономики и состояние финансов того времени, но и они не изменили представление о польской экономике, которую даже сторонникам оптимистической школы (а их появилось очень много) не удается представить как процветающую и догоняющую развитые страны Западной Европы. Все добросовестно выполненные исследования по-прежнему приводят к выводу о том, что, несмотря на отдельные успехи в целом, страна все еще оставалась в европейской зоне цивилизационного отставания. Это относится и к ее социальной структуре, в которой доминирующее положение занимало крестьянство. Новейшие исследования не изменили и наши знания о национальной структуре: в конце 1930-х годов национальные меньшинства составляли 1/3 граждан Польши.

Среди исследований социальной структуры II Речи Посполитой отметим работы Я. Жарновского, созданные в 1960-е и 70-е годы ¹⁶ . Он новаторски представил генезис интеллигенции II Речи Посполитой, определил ее состав, политические симпатии и пристрастия отдельных профессиональных и региональных групп. Занимаясь затем уже всем обществом межвоенного периода, он ввел определения таких понятий как элита власти, правящая прослойка. На границе экономической и социальной истории и истории техники следует поместить его новейшую прекрасную монографию, посвященную одновременно труду, технике и обществу в Польше 1918-1939 ¹⁷ .

В сфере экономической истории к серьезным достижениям следует отнести работы специалистов в этой области исторической науки З. Ландау и Е. Томашевского ¹⁸ . Правда, историки, сторонники оптимистического представления о прошлом родного края, обвиняли обоих авторов в чрезмерном критицизме, однако до сих пор сопоставимого по значению альтернативного труда создано не было.

Важную проблему состояния национального и политического самосознания поляков в межвоенный период поднял в трех новаторских книгах гданьский исследователь Р. Вапиньски ¹⁹ , восполнив тем самым ощутимые пробелы в польской историографии.

¹⁵ Wandycz Р. О dobrych i ztych skutkach rozdrapywania ran. - Tygodnik Powszechny, 22.04.2001.

¹⁶ Zarnowski J. Struktura inteligencji w Polsce w latach 1918-1939. Warszawa, 1964; idem. Spoteczenstwo Drugiej Rzeczypospolitej 1918-1939. Warszawa, 1973.

¹⁷ Zarnowski J. Polska 1918-1939. Praca - technika - spoteczenstwo, Warszawa, 1992,

¹⁸ Landau Z., Tomaszewski J. Zarys historii gospodarczej Polski 1918-1939. Warszawa, 1999. Из работ, изданных ранее, ценность сохранила монография М. Дроздовского о польской экономике 1936-1939 гг., написанная в духе оптимистической историографии: Drozdowki М. Polityka gospodarcza rzadu polskiego w latach 1936-1939. Warszawa, 1963.

¹⁹ Wapinski R. Swiadomosc polityczna w Drugiej Rzeczypospolitej. Warszawa, 1991; Pokolenia Drugiej Rzeczypospolitej. Warszawa, 1991; Polska i mate ojczyzny Polakdw. Z dziejdw ksztattowania sie swiadomosci narodowej w XIX i XX w. Warszawa, 1994.

стр. 34

В конце 1950-х годов, когда польские историки вновь начали выезжать на Запад для работы в архивах, начались исследования отношений Польши со странами Западной Европы. Сначала появились монографии о польско- германских и польско-французских отношениях. Монографию о польско-германских отношениях, основанную на источниках, еще в 1965 г. представил М. Войчеховски ²⁰ ; эта книга была издана также на Западе. Пятью годами позже Я. Чалович обнародовал книгу о польско-французском военном союзе ²¹ . Обоих историков можно считать пионерами в изучении этой области. С этого времени и до сих пор появляются новые работы по истории польско-французских отношений ²² .

Среди новейших работ богатством использованных источников и высоким уровнем их анализа отличается монография молодого исследователя из Познани С. Жерко о польско-германских отношениях накануне второй мировой войны ²³ .

В 1980-е годы появилось много интересных работ о польско- британских ²⁴ , а в начале 1990-х - о польско- американских отношениях ²⁵ . Историки, главным образом - познанский историк С. Серповски ²⁶ , изучали также польско-итальянские отношения. В круг интересов исследователей попала даже далекая Япония и ее политика в отношении Польши ²⁷ . Однако главным объектом изучения оставались и остается Европа, в частности ближайшие соседи Польши. Кроме Германии и СССР много работ посвящено соседним южным и северным государствам. О последних большинство книг принадлежит перу выдающегося знатока их межвоенной истории П. Лоссовского ²⁸ . Историк сосредоточился на политических связях, которые в межвоенный период сложились между Польшей и Литвой, Латвией и Эстонией.

О сложных польско-чехословацких отношениях из более старых работ следует назвать монографии Е. Козеньского ²⁹ и М. Пулавского ³⁰ . Несмотря на то, что появилось много источников, ранее недоступных обоим авторам, их труды сохранили свою познавательную ценность. Удачную работу по истории Чехословакии в XX в. представил Е. Томашевски ³¹ . Среди польских специалистов по истории

²⁰ Wojciechowski М. Stosunki polsko-niemieckie 1932-1938, Warszawa, 1965 (wydanie 2 poprawione, Warszawa, 1980).

²¹ ClatowiczJ. Polsko-francuski sojusz wojskowy 1921-1939. Warszawa, 1970.

²² Wandycz P. France and her Eastern Allies 1918- 1925. French-Czechoslovak-Polish Relations from Paris Peace Conference to Locarno. Minneapolis, 1962; idem. The Twilight of French Eastern Allience, 1926-1936. French- Czechoslovak-Polish Relations from Locarno to the Remilitarization of the Rhineland. Prinston, New Jersey, 1988; idem. Polish Diplomacy 1914-1945: Aims and Achievements. London, 1988. Польско-американская исследовательница Cienciala A.M. Poland and the Western Powers 1938-1939. A Study in the Interpendence of Eastern and Western Europe. London-Toronto, 1968; Krasucki J. Stosunki polsko-niemieckie 1919-1932. Poznari, 1970. О польско-французских отношениях см.: Mazurowa К. Europejska polityka Francji 1938-1939. Warszawa, 1974; Wroniak Z. Polityka Polski wobec Francji w latach 1925- 1932. Poznan, 1987; Pasztor M. Polska w oczach francuskich kol rzadowych w latach 1924-1939. Warszawa, 1999.

²³ Zerko S. Stosunki polsko-niemieckie 1938-1939. Poznan, 1998.

²⁴ Jackiewicz H. Brytyjskie gwarancje dia Polski w 1939. Olsztyn, 1980; Linowski J. U zrodel sojuszu polsko- brytyjskiego (marzec 1938 - kwiecieri) Lodz, 1985; Nurek М. Polska w polityce Wielkiej Brytanii w latach 1936-1941. Warszawa, 1983; Nowak-Kielbikowa М. Polska - Wielka Brytania w dobie zabiegdw о zbiorowe bezpieczeristwo w Europie 1933-1937. Warszawa, 1989. См. также: Piszczkowski Т. Anglia a Polska 1914-1939 w swietle dokumentdw brytyjskich. Londyn, 1975.

²⁵ Winid B. W cieniu Kapitolu. Dyplomacja polska wobec Standw Zjednoczonych Ameryki 1919-1939. Warszawa, 1991.

²⁶ Sierpowski S. Stosunki polsko-wtoskie w latach 1918-1940. Poznari, 1975.

²⁷ Patasz-Rutkowska Е. Polityka Japonii wobec Polski 1918-1941. Warszawa, 1998.

²⁸ Lossowski P. Lotwa nasz sasiad. Stosunki polsko-lotewskie 1918-1939. Warszawa, 1990; idem. Litwa i sprawy polskie 1938-1940. Warszawa, 1992; idem. Stosunki polsko-estoriskie 1918-1939. Gdansk, 1992; idem. Stosunki polsko-litewskie 1921-1939. Warszawa, 1997.

²⁹ Kozeriski J. Czechostowacja w polskiej polityce zagranicznej w latach 1932-1938. Poznan, 1964.

³⁰ Pulawski М. Stosunki polsko-czechostowacko- niemieckie od roku 1933 do wiosny 1938. Poznari, 1967.

³¹ Tomaszewski J. Czechostowacja w XX wieku. Warszawa, 1997.

стр. 35

Венгрии межвоенного периода и польско-венгерских отношений отметим М. Козь-миньского ³² .

Историки, занимающиеся польской международной политикой и издававшие свои труды в 1960-1980-е годы, вынуждены были считаться с цензурой. Однако больше всех подвержены ее вмешательству были те, кто касался тематики польско- советских отношений. По этой причине часть их работ - а может даже большинство (включая написанные партийными ортодоксами) - не выдержало испытания временем. Но несколько монографий сохранило познавательное значение, в частности работы М. Лечика ³³ и С. Грегоровича ³⁴ . Новые условия для изучения СССР и польско-советских отношений возникли после 1989 г. С этого времени в Польше было издано много книг, посвященных этим проблемам, но большинство из них относятся, скорее, к жанру публицистики, причем не очень высокого качества. Из серьезных, претендующих на научность работ, назовем книги С. Грегоровича, М. Захариаса ³⁵ и В. Матерского ³⁶ . Однако монографию об отношениях Польши и СССР 1918-1939 гг., отвечающую всем требованиям, предъявляемым научным работам, нужно еще подождать, хотя бы по той причине, что еще не полностью открыт доступ в архивы бывшего СССР.

Хотелось бы обратить внимание на несколько книг, выходящих за рамки обычных исследований двухсторонних отношений. Так, М. Захариас попробовал взглянуть на всю европейскую политику Польши в 1932-1936 гг., и его попытка удалась ³⁷ . Несколько исследователей представили свое видение польской внешней политики в 1918- 1939 ³⁸ . Эти книги вышли из-под пера профессиональных историков, по большей части хорошо известных в Польше, но, по замыслу авторов, они имеют научно-популярный характер. Претендующую на научность историю польской дипломатии 1918-1939 гг. представил коллектив авторов под руководством П. Лоссовского ³⁹ .

Среди попыток синтеза всей истории международных отношений и дипломатии в 1918-1939 гг. первенство, бесспорно, принадлежит X. Батовскому, исследователю известному и ценимому, пожалуй, во всех важнейших научных центрах Европы ⁴⁰ .

На основании изучения многих работ и вне зависимости от темперамента и пристрастий их авторов складывается яркая картина польской внешней политики.

Уже несколько десятилетий назад в польской историографии закрепилось мнение, что в Польше межвоенного времени стоящие у руководства политические элиты, не зависимо от партийной принадлежности, руководствовались в своей политике принципом защиты интересов государства, его свободы, суверенности и территориальной целостности. На службе этих интересов стояла внутренняя и внешняя политика. Из этих генеральных соображений исходил расчет Пилсудского создать нормальные, корректные отношения Польши с ее двумя крупнейшими соседями - с Германией и СССР.

Эти планы были развиты министром иностранных дел в 1932- 1939 гг. Ю. Беком. В его время политика, названная политикой "равновесия" или "равного удаления" Варшавы от Берлина и Москвы, должна была стать одной из гарантий безопасности

³² Kozminski М. Polska i Wegry przed druga wojna swiatowa (pazdziemik 1938 - wrzesierf 1939). Wroclaw, 1970.

³³ Leczyk M. Polityka Drugiej Rzeczypospolitej wobec ZSRR w latach 1925-1934. Warszawa, 1976.

³⁴ Gregorowicz S. Polsko-radzieckie stosunki polityczne w latach 1932-1935. Wroclaw, 1982.

³⁵ Gregorowicz S., Zacharias М. Polska - Zwiazek Sowiecki. Stosunki polityczne 1925-1939. Warszawa, 1995.

³⁶ Materski W. Tarcza Europy. Stosunki polsko- sowieckie 1918-1939. Warszawa, 1994.

³⁷ Zacharias М. Polska wobec zmian w ukladzie sil politycznych w Europie w latach 1932-1936. Wroclaw, 1981.

³⁸ Krasucki J. Miedzy wojnami. Polityka zagraniczna II Rzeczypospolitej. Warszawa, 1985; Kaminski M.K., Zacharias М. W cieniu zagrozenia. Polityka zagraniczna Rzeczypospolitej 1918-1939. Warszawa, 1993; Sierpowski S. Polityka zagraniczna Polski miedzywojennej. Warszawa, 1994; Lossowski P. Polska w Europie i swiecie 1918-1939. Warszawa, 1990.

³⁹ Historia dyplomacji polskiej, t. IV, 1918-1939. Red. P. Lossowski, Warszawa, 1998; Krasucki J. Tragiczna niepodlegtosc. Polityka zagraniczna Polski w latach 1919-1939. Poznari, 2000.

⁴⁰ Batowski H. Miedzy dwiema wojnami 1918-1939. Zarys historii dyplomatycznej. Krakdw, 1988.

стр. 36

государства, охраняя его границы на западе и востоке. В свете исследований не подлежит сомнению, что опасения польских лидеров были полностью обоснованными. Из старых и самых новых работ польских историков, касающихся планов Германии, и из последних, представляющих политику и стратегические цели Москвы, следует, что оба соседа не намеревались, несмотря на публичные уверения в постоянстве границ Польши, отказываться от своих территориальных претензий к ней. Это обстоятельство заставляет подавляющее большинство польских историков иначе взглянуть на концепцию "равновесия", к которой был так привязан министр Бек. Давние обвинения уступают место более взвешенным оценкам его действий. До сих пор, однако, многие исследователи поддерживают мнение, что честолюбивый шеф польской дипломатии значительно сильнее дистанцировался от Москвы, чем от Берлина, и что в связи с этим его политику нельзя назвать политикой "равновесия". Новые акценты появились также в оценке отношения Бека к Чехословакии и президенту Э. Бенешу. Еще недавно почти все историки, издающие свои работы в Польше, не сомневались, что ультиматум, который поставила Варшава Праге 30 сентября 1938 г., а затем занятие отрядами Войска Польского Заолзья ⁴¹ было крупной ошибкой. Сегодня часть историков, составляющих, однако, меньшинство, склонна оправдать или, по крайней мере, смягчить различными обстоятельствами эту фатальную ошибку польской внешней политики.

Могли ли, однако, доктрина "равновесия" и вся политика Бека уберечь Польшу от трагедии сентября 1939 г.? Когда-то господствовало мнение, что единственным спасением мог бы быть союз Польши с СССР. Это мнение было совершенно чуждо эмиграционным историкам, и спустя годы оказалось, что именно они были правы, хотя, как и все остальные, не знали советских источников. Позднее один из известных варшавских историков в книге, изданной в подпольном издательстве под псевдонимом, а в 1990 г. уже официально, пытался убедить читателей, что единственным выходом летом 1939 г. могло стать соглашение Варшавы с Берлином, направленное против Москвы ⁴² . Однако почти все историки, высказывавшиеся на этот счет, не разделили это мнение, обращая внимание на то, что подобный шаг Варшавы вел прямо к зависимости, а затем к полному подчинению Польши гитлеровскому рейху. Поэтому исследователи, пробуя дать ответ на поставленный выше вопрос, ищут его в иной области.

Большинство, к которому принадлежит и автор статьи, указывает на одну из основных ошибок в расчетах Бека, который со времени прихода Гитлера к власти в Германии не принимал во внимание возможность нового Рапалло или какого-либо иного варианта сближения двух соседствующих с Польшей тоталитарных государств. Бек мог считать, что польско-французский договор 1921 г. и гарантии, предоставленные Польше правительством Великобритании 30 марта 1939 г., к которым присоединилась Франция, а затем обнародование польско-британского соглашения, подписанного в Лондоне 25 августа 1939 г. удержат Гитлера от нападения на Польшу, чтобы избежать удара со стороны Франции и Великобритании. Если же, несмотря ни на что, нападение произойдет, то Польша не останется в одиночестве. Ей будет оказана действенная помощь союзников, вместе с которыми она выиграет войну против третьего рейха.

Польские историки, проведя всесторонний анализ доступных им французских и английских источников, уже давно знают, насколько напрасны были надежды и расчеты Варшавы. Теперь им доступны и недавно обнаруженные в Москве советские документы, что в совокупности с уже известными, не оставляет сомнений в том, что политика "равновесия", "равного удаления" от Москвы и Берлина была слабой конструкцией, которая при столкновении с имперскими планами Гитлера и Сталина не

⁴¹ Заолзье - использующееся в Польше название располагающейся к западу от реки Олза части Тешинской Силезии, которая после 1918 г. оказалась в границах Чехословакии, но значительную часть ее населенная составляли поляки.

⁴² Lojek J. (L. Jezewski). Agresja 17 wrzesnia 1939. Warszawa, 1990.

стр. 37

могла стать серьезной преградой для них. По крайней мере, так считает большинство польских исследователей, включая автора этого очерка.

Однако критика предположений, расчетов и надежд польского министра, по мнению польских исследователей, не перечеркивает по крайней мере одну его историческую заслугу: вместе со всем правительством он сказал Берлину "нет", что не дало англичанам и французам осуществить новый вариант Мюнхена а в результате склонило обе державы к объявлению войны третьему рейху.

Таким образом, позиция властей Польской Республики содействовала окончанию этапа мирных завоеваний Гитлера.

Концентрируя внимание на анализе и оценке положения Польши накануне второй мировой войны, польские историки не теряли и не теряют из поля зрения ключевой вопрос об ответственности за ее начало. Если ни раньше, ни теперь никто не сомневался и не сомневается, что вся внешняя политика Гитлера угрожала мирному существованию, и что это он, напав 1 сентября 1939 г. на Польшу, развязал войну, которая впоследствии стала второй мировой, то роль остальных европейских держав в этих событиях оценивалась по-разному. Сейчас большинство польских историков, к которым принадлежит и автор статьи, склоняется к мнению, что практиковавшаяся в Лондоне и Париже политика уступок по отношению к требованиям Гитлера, вместо того, чтобы умерять его аппетит, на что рассчитывали лидеры Великобритании, усиливала его. Мюнхенское соглашение, это наиболее яркое проявление политики уступок, внесло новое качество в международные отношения. Процесс дестабилизации в Европе перешел критическую отметку. Вопрос "когда будет война?" стал не абстрактным, а конкретным.

Польша стала жертвой изменения международной конъюнктуры, начало которому положил Мюнхен - был нанесен решительный удар по Версальской системе, которая, несмотря на все свои недостатки, стабилизировала ситуацию в Европе, а государствам ее центральной части давала чувство безопасности, хотя и не лишенное беспокойства. Мюнхен уверил Гитлера, что он и дальше может вести политику требований, так как вероятнее всего она не встретит решительного сопротивления Запада, и что единственную реальную угрозу мог бы создать весьма, однако, гипотетический союз Великобритании и Франции с СССР. Гитлер пришел к выводу, что он сможет эту угрозу устранить, реанимировав политику Рапалло.

В свою очередь, Сталин мог предвидеть, что захват части Чехословакии, о котором и было принято решение в Мюнхене, не будет последним, что произойдет дальнейшее разрушение Версальской системы. Поэтому он выжидал выгодного момента вступления в большую политическую игру. Важнейшей целью его политики было превращение СССР в великую державу, возвращение положения, которое занимала Россия до первой мировой войны. Элементом этой политики должно было быть принципиальное изменение ситуации в Центральной Европе. Здесь цели Сталина совпадали с претензиями Гитлера ⁴³ .

В этой и некоторых других причинах польские историки, издающие свои труды в Польше в официальных издательствах, приблизительно со второй половины 1980-х годов ищут причины заключения советско-германского договора 23 августа 1939 г., подписанного в Москве вместе с секретным дополнительным протоколом. Польские историки едины во мнении, что содержание этого протокола означало, что обе стороны не собирались соблюдать нормы международного права. Это значит, что Сталин не собирался выполнять подписанные СССР международные договоры, в частности с Польшей, а также договор, определяющий понятие агрессора. Польские исследователи подчеркивают, что пакт Молотова-Риббентропа не был должным образом оценен в Варшаве - Бек чуть ли не оставил его без внимания. По его мнению, цитировавшемуся в различных исторических трудах, он не изменил "ни в чем фактического положения Польши". Эта была принципиальная ошибка

⁴³ Duraczynski E. Polska 1939-1945. Dzieje polityczne. Warszawa, 1999, s. 13-14.

стр. 38

польского министра. Сильное удивление, с которым ранним утром 17 сентября 1939 г. Бек встретил известие о вступлении Красной Армии на территорию Польши, было лишь следствием ошибочной оценки пакта 23 августа 1939 г.

Польские историки, также как и их коллеги во многих странах, рассматривая непосредственные последствия заключения пакта Молотова-Риббентропа, сегодня ставят этот пакт в ряд событий и обстоятельств, приведших к началу второй мировой войны. Правда, часть их склоняется к мнению, что, подписав секретный протокол, Кремль взял на себя такую же, как Берлин, ответственность, за развязывание второй мировой войны. Другие историки утверждают, что, не будь пакта с СССР, Гитлер не отдал бы приказ о нападении на Польшу. Однако все они связывают политику Сталина того времени с началом второй мировой войны. Дискуссии по этому чрезвычайно важному вопросу продолжаются и будут, скорее всего, идти еще долго. Важное место в ней заняли монографии В. Ковальского ⁴⁴ и М. Згурняка ⁴⁵ .

Напомним еще одну точку зрения, а именно, что Гитлер даже без пакта с Москвой совершил бы нападение на Польшу в расчете на пассивность Запада. Эта точка зрения близка моим взглядам, хотя это только гипотеза.

Агрессия Германии против Польши 1 сентября 1939 г. и ход военных действий на польско-германском фронте уже много десятилетий являются предметом исследования польских историков, работающих в эмиграции и в Польше. Наиболее смелым начинанием здесь, бесспорно, явилась издававшаяся в течение многих лет в Лондоне многотомная история польских вооруженных сил в годы второй мировой войны, первые тома и части которой посвящены сентябрьской кампании ⁴⁶ . В свою очередь, в Польше - среди сотен работ - на первый план вышли монографии об отдельных армиях, принимавших участие в сентябрьской войне 1939 г. В этих работах использованы польские и германские источники. Несмотря на различия, их объединяет одно: добросовестность авторов и поиск источников неудач польской армии.

В течение последнего десятилетия на книжном рынке появилось множество работ, посвященных советской агрессии против Польши, начавшейся 17 сентября 1939 г. по согласованию с германской стороной. Среди этих изданий автор статьи отдал бы первенство монографии варшавского исследователя Ч. Гжеляка ⁴⁷ . Вслед за более ранними публикациями эмиграционных историков, Гжеляк принимает тезис, что вступление Красной Армии на территорию Польши 17 сентября 1939 г. было актом агрессии, и, тщательно анализируя все доступные ему источники, в частности, что особенно важно, советские, описывает военные действия, происходившие между вооруженными силами обеих сторон.

Будем надеяться, что уже в ближайшее время мы увидим новое, комплексное исследование о войне, которую вследствие нападения Германии, а затем и СССР, Польша вынуждена была вести с 1 сентября по 5 октября 1939 г. Польша проиграла войну, так как не могла ее не проиграть - в этом сегодня уверены польские историки. Против Польши с запада выступила самая сильная армия мира - германский вермахт; с востока ее атаковала Красная Армия. Польша не получила от своих западных союзников обещанной помощи, на которую так рассчитывала. Несмотря на это, польская армия стойко сражалась, а государство, хоть и разделенное между третьим рейхом и СССР, с точки зрения международного права, существовать не перестало.

Такие суждения можно найти во всех серьезных работах о польской драме сентября 1939 г., но это не означает, что польские историки перестали спорить по десяткам вопросов, начиная от оценки руководства всем Войском Польским и его крупными оперативными соединениями, заканчивая решением верховного главнокомандующего

⁴⁴ Kowalski W.T. Ostatni rok Europy (1939). Warszawa, 1989.

⁴⁵ Zgorniak М. Europa w przededniu wojny. Sytuacja militama w latach 1938-1939. Krakow, 1993.

⁴⁶ Polskie Sily Zbrojne w II wojnie swiatowej, t. I-III, Londyn, 1950-1986.

⁴⁷ Grzelak Cz. Kresy w czerwieni. Agresja Zwiazku Sowieckiego na Polske w 1939, wyd. 2, Warszawa, 2000.

стр. 39

и верховного руководства оставить страну вечером 17 сентября и ночью с 17 на 18 сентября 1939 г. Сегодня большинство исследователей не сомневается в том, что в той ситуации не было лучшего выхода. Можно было бы сдаться Германии, что никем из польских руководителей и военного командования не рассматривалось. К тому же, ожидание войск Красной Армии, очень быстро приближавшейся к месту пребывания польских властей, могло закончиться только арестом президента, премьер-министра и правительства, верховного главнокомандующего и его генерального штаба. Переход границы с Румынией открывал возможность добраться до союзной Франции и продолжать руководить делами государства, хоть и оккупированного, но по-прежнему признаваемого союзниками и правительствами нейтральных стран существующим. На такой поворот событий рассчитывали тогдашние лидеры Польской Республики. Однако они были жестоко обмануты в своих ожиданиях.

Вторая мировая война, продолжавшаяся для Польши с 1 сентября 1939 по 8 мая 1945 г., остается предметом изучения для многих историков в Польше и в эмиграции. О различных ее аспектах, фрагментах и проблемах написаны сотни, если не тысячи книг. Ценность этих изданий, конечно, неодинакова. Автор рассмотрел некоторые из них.

Многие польские историки, а также юристы и политологи занимаются анализом идеологии и политической системы итальянского фашизма и германского нацизма. В первых рядах здесь находятся работы Ф. Рышки ⁴⁸ , исследовательской группы, собранной вокруг К. Еньцы ⁴⁹ во Вроцлавском университете, и варшавского историка Е. Борейши ⁵⁰ . В изучении перечисленных вопросов польская историография, бесспорно, находится на передовых позициях в Европе. То же касается и объемных монографий Ч. Мадайчика об оккупационной политике третьего рейха в Европе и в Польше ⁵¹ . Процесс исследования польских, немецких и многих других источников не останавливается и приносит все новые результаты ⁵² , выявляются подробности, которые подтверждают и обогащают то, что ранее установил Мадайчик. Картина гитлеровского геноцида, страшным символом которого стал Освенцим, уже довольно целостная. В этом, самом крупном в оккупированной Европе гитлеровском концентрационном лагере, по подсчетам польских историков, погибло около 1350000 жертв, в том числе около 1100000 евреев. Согласно этим же подсчетам, в результате гитлеровской политики геноцида, потеряло жизнь около 5,1 млн. граждан Польской Республики, в том числе около 2700000 польских евреев (евреев, согласно критериям нацистских нюрнбергских законов). Более 2820000 людей было вывезено с польских земель на работы в третий рейх. Это лишь часть баланса демографических потерь Польши, сделанного польскими историками.

Приносящим существенные научные результаты направлением стало исследование повседневной жизни во время второй мировой войны. Его разработку начал Т. Шарота, который написал прекрасную монографию о Варшаве. Позднее появились подобные работы С. Левандовской, посвященные Мазовии (исторической области в среднем течении Вислы, где находится Варшава), а затем Вильнюсу. Недавно ценную работу о Львове опубликовал молодой вроцлавский исследователь Г. Хрычук.

⁴⁸ Ryszka F. Paristwo stanu wyjatkowego. Rzecz о systemic panstwa i prawa w Trzeciej Rzeszy, wyd. 3, Warszawa, 1985; idem. Noc i mgta. Niemcy w okresie hitlerowskim, wyd. 3, Warszawa, 1987.

⁴⁹ К. Еньца уже многие годы издает ценную серию "Studia nad faszyzmem i zbrodniami hitlerowskimi". Вышло в свет 23 тома, последний - в 2000 г. См. также: Jonca К. Noc krysztalowa. Wroclaw, 1991.

⁵⁰ Borejsza J. Rzym a wspdnota faszystowska Warszawa, 1981; idem. Antyslawizm Hitlera. Warszawa, 1988; idem. Szkoty nienawisci. Historia faszyzmow europejskich 1919-1945, Wroclaw - Warszawa, 2000.

⁵¹ Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy w okupowanej Polsce, t. I-II. Warszawa, 1970; idem. Faszyzm i okupacje 1939-1945. Wykonywanie okupacji przez panstwa Osi w Europie, t. I-II. Poznari, 1983-1984; Luczak Cz. Polityka ekonomiczna Trzeciej Rzeszy w latach drugiej wojny swiatowej. Poznari, 1982.

⁵² Borodziej W. Terror i polityka. Polityka niemiecka a polski ruch oporu w GG 1939-1944. Warszawa, 1985; Krol C. Propaganda i indoktrynacja narodowego socjalizmu w Niemczech 1919-1945. Warszawa, 1999.

стр. 40

Эти книги ⁵³ дают представление об условиях существования городского населения в годы войны, однако до сих пор нет таких работ о деревне.

В течение многих лет историки, работающие в Польше, не могли по цензурным соображениям заниматься историей той части довоенной Польской Республики, которая на основании пакта Молотова-Риббентропа была включена в состав СССР. Зато об этом писали эмиграционные историки ⁵⁴ . Их работы, конечно, попадали в Польшу, а в 1980-е годы многие из них публиковались в подпольных издательствах. Перелом произошел после 1989 г. Начали появляться первые научные исследования, в которых были использованы постепенно открываемые архивные документы прекратившего свое существование в 1991 г. Советского Союза. Наибольшую познавательную ценность имеют написанные на основе источников монографии А. Гловацкого из Лодзи и Э. Ковальской из Варшавы ⁵⁵ . Гловацки описал и проанализировал механизм введения системы, названной им, вслед за эмиграционной историографией, советской оккупацией. В свою очередь, Ковальска сосредоточила внимание на массовых депортациях, жертвой которых стали несколько сотен тысяч граждан Польской Республики, прежде всего, поляков, но также евреев и украинцев. Выводы автора основаны преимущественно на советских источниках.

По вопросу о количестве депортированных до сих пор идут горячие споры. Часть исследователей считает, что число депортированных было значительно больше - может, даже более, чем в два раза, по сравнению с данными, которые приводят Ковальска и Гловацки ⁵⁶ . Документы, предоставленные польским исследователям в московских архивах, позволили начать изучение не только проблемы депортаций, но и судьбы более 15 тысяч офицеров, взятых в плен или арестованных после 17 сентября 1939 г. советскими властями. Правда о том, что они были убиты в СССР весной 1940 г., была известна из эмиграционных публикаций конца 40-х годов, а позднее - из монографии польско-американского историка Я. Заводного ⁵⁷ . Секретные советские документы позволили воссоздать процесс принятия решения и точный список жертв преступления, совершенного по решению сталинского политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. ⁵⁸

К важнейшим достижениям польской историографии следует отнести результаты исследований по истории высших конституционных властей Польши, с 30 сентября 1939 г. работавших в эмиграции - сначала во Франции, а с конца июня 1940 г. в Англии. Уже более 30 лет исследователи пользуются архивами польских эмиграционных властей, хранящимися в Лондоне, а также архивами британского правительства. В Англии историки имели возможность собирать материалы, а когда в стране были созданы соответствующие условия, ученые приступили к публикации результатов своих исследований. В первой половине 1990-х годов в Польше были изданы монографии Э. Дурачински и М. Хулас, в Лондоне - совместный сборник польских и эмиграционных историков ⁵⁹ . Кроме истории деятельности правительства, монография, написанная на основании хранящихся в Лондоне и частично в Польше источников,

⁵³ Szarota Т. Okupowanej Warszawy dzien powszedni, wyd. Ill, Warszawa, 1988; Lewandowska S. Okupowanego Mazowsza dni powszednie 1939-1945. Warszawa, 1993; idem. Zycie codzienne Wilna w latach II wojny swiatowej, wyd. II, Warszawa, 2001; Hryciuk G. Polacy we Lwowie 1939-1944. Zycie codzienne. Warszawa, 2000.

⁵⁴ Siemaszko Z.S. W sowieckim osaczeniu 1939- 1943. Londyn, 1982.

⁵⁵ Glowacki A. Sowieci wobec Polakdw na ziemiach wschodnich II Rzeczypospolitej 1939-1941. Lodz, 1998; Kowalska E. Przezyc aby wrocic! Polscy zeslaricy lat 1940- 1941 w ZSRR i ich losy do 1947. Warszawa, 1998.

⁵⁶ Ciesielski S., Hryciuk G. A. Srebrakowski, Masowe deportacje radzieckie w okresie II wojny swiatowej. Wroclaw, 1994.

⁵⁷ Zawodny J.K. Katyri. Lublin-Paryz, 1989 (значительно ранее книга вышла на других языках);

Madajczyk Cz. Dramat katyriski. Warszawa, 1989.

⁵⁸ Tucholski J. Mord w Katyniu. Kozielsk, Ostaszkow, Starobielsk. Lista ofiar. Warszawa, 1991.

⁵⁹ Duraczynski E. Rzad polski na uchodzstwie 1939-1945. Warszawa, 1993; Hutas М. Goscie czy intruzi? Rzad polski na uchodzstwie, wrzesien 1939 - lipiec 1943. Warszawa, 1996; Wladze RP na obczyznie podczas drugiej wojny swiatowej, opracowanie zbiorowe. Londyn, 1994; Dymarski М. Stosunki wewnetrzne wsrod wychodzstwa politycznego i wojskowego we Francji i w Wielkiej Brytanii 1939-1945. Wroclaw, 1999.

стр. 41

была посвящена Национальному Совету, который, будучи совещательным органом при правительстве и президенте, выполнял в эмиграции функции парламента ⁶⁰ .

Истории польских вооруженных сил, подчиненных польским конституционным властям в эмиграции, посвящен упоминавшийся нами фундаментальный труд, созданный в Лондоне ⁶¹ , а также многочисленные работы, написанные и изданные в Польше ⁶² .

Одним из самых важных явлений в истории Польши времен второй мировой войны было развернувшееся с широчайшим размахом движение Сопротивления ⁶³ . Оно охватило всю довоенную территорию польского государства, все социальные слои и профессиональные группы, создало развитую систему подпольной политической и общественной жизни, конспиративные военные организации и подпольные органы польского аппарата государственной администрации.

Движение Сопротивления, несмотря на террор оккупантов, наладило систему подпольного издательского дела - вышли в свет около 2000 подпольных периодических изданий, книги поэзии, прозы, учебники и т.п. Была создана и широко развита система подпольного образования - в старших классах начальной школы, в лицеях и вузах обучались несколько сот тысяч молодых людей. Система образования в подполье была исключительным событием в жизни всей оккупированной Европы. Действовала также система подпольного правосудия, карающая предателей и наиболее жестоких представителей германского оккупационного аппарата. Эти учреждения и организации в подавляющем большинстве были составляющими частями подполья, связанного с действовавшими в эмиграции польскими государственными властями, в которых поляки видели единственного конституционного выразителя интересов Польши и руководителя борьбы за освобождение страны от оккупации. Эта часть Подпольной Польши (этот термин использовался польской конспирацией, а после войны вошел в понятийный аппарат историков) пользовалась поддержкой подавляющего большинства поляков. В феврале 1944 г. ее начали называть подпольным государством, и это понятие сейчас используют почти все польские историки ⁶⁴ .

Важнейшей частью подпольного государства была его подпольная армия, история зарождения которой восходит к концу сентября 1939 г., с февраля 1942 г. носившая название Армия Крайова (АК). Историкам до сих пор не удалось точно определить ее численность. Как бы то ни было, весной 1944 г., по различным подсчетам, в ее рядах насчитывалось от 300 до 380 тысяч принявших присягу воинов.

Историей этой армии, организованной, пожалуй, лучше всех подпольных армий оккупированной Европы, историки занимаются уже более полувека. Первая (и на данный момент самая обширная) история АК появилась в Лондоне в 1950 г. ⁶⁵ В то время в Польше официальная пропаганда эту организацию называла не иначе как реакционной. После 1956 г. ситуация изменилась, но первая научная монография,

⁶⁰ Duraczynski E., Turkowski R. О Polsce na uchodzstwie. Rada Narodowa RP 1939-1945. Warszawa, 1997.

⁶¹ Polskie Sily Zbrojne w II wojnie swiatowej. t. I-III.

⁶² Wawer Z. Organizacja Polskich Wojsk Ladowych w Wielkiej Brytanii 1940-1945. Warszawa, 1992.

⁶³ Duraczynski E., Terej J.J. Europa Podziemna 1939-1945. Warszawa, 1974; Borodziej W., Chmielarz A., Friszke A., Kunert A.K. Polska Podziemna 1939-1945. Warszawa, 1991; см. также обширные разделы в книге: Duraczynski E. Polska 1939-1945.

⁶⁴ О разных фазах развития учреждений и организаций, названных впоследствии подпольным государством, см.: Duraczynski E. Kontrowersje i konflikty 1939-1941, wyd. 2. Warszawa, 1979; idem. Miedzy Londy- nem a Warszawa VII. 1943 - VII. 1944. Warszawa, 1986; idem. General Iwanow zaprasza. Przywodcy podziemnego paristwa polskiego przed sadem moskiewskim. Warszawa, 1989; Lewandowska S. Polska konspiracyjna prasa informacyjno- polityczna 1939-1945. Warszawa, 1982; Gondek L. Polska karzaca 1939-1945. Polski podziemny wymiar sprawiewdliwosci w okresie okupacji niemieckiej. Warszawa, 1988; Salmonowicz S. Polskie paristwo podziemne. Krakow, 1994; Strzemhosz T. Refleksje о Polsce i podziemiu 1939-1945. Warszawa, 1990; Grabowski W. Delegatura Rzadu Rzeczypospolitej Polskiej na Kraj. Warszawa, 1995; Matusak P. Edukacja i kultura Polski Podziemnej 1939-1945. Siedice, 1997.

⁶⁵ Polskie Sily Zbrojne w II wojnie swiatowej.

стр. 42

автором которой является Е. Терей, вышла в Варшаве лишь во второй половине 1970-х годов ⁶⁶ . Перелом в изучении истории АК наступил с начала 1980-х годов. Тогда была издана написанная Т. Шаротой ⁶⁷ биография фактического создателя АК, ее первого командующего генерала С. Ровецкого. Через несколько лет в руки читателей попала монография краковского историка Г. Мазура, посвященная деятельности одного из важнейших организационных подразделений АК, занимающегося информацией и пропагандой ⁶⁸ .

Но настоящая лавина работ разного уровня нахлынула в последней декаде XX века. Из десятков работ, предлагающих историю разных организационных звеньев АК или различные формы ее широких боевых действий, направленных против немецких оккупантов, отметим две монографии М. Ней- Крвавича и один коллективный труд ⁶⁹ . Две первые книги - по причине необыкновенно богатой базы источников, последнюю - из-за попытки, впрочем, не совсем удавшейся, создать набросок всей истории АК, использовав исследовательский опыт, накопленный за последние 30 лет. Создания всесторонней истории АК нам еще придется подождать.

Написанию истории АК сопутствуют серьезные споры. Они касаются разных вопросов, но один из них представляется особенно важным. Речь идет об оценке шансов выполнить главную задачу, стоявшую перед этой организацией. Сегодня польские историки едины во мнении, что АК чуть ли не с самого зарождения вела действия, направленные против оккупантов. Первоначально это была, прежде всего, разведка и саботаж в военной промышленности. Позднее, по приказу командующего АК, ее отряды приступили к реализации других заданий, среди которых главной в 1943-1944 гг. была вооруженная борьба с немецкой полицией, а весной и летом 1944 г. - вооруженные столкновения с отрядами вермахта. Но не эти действия были стратегической задачей организации. АК была создана для того, чтобы при благоприятных внешних обстоятельствах, получив с Запада от англичан и американцев оружие и боеприпасы, в момент не вызывающего сомнений краха Германии и ее оккупационной системы в Польше провести кратковременное и победоносное всеобщее вооруженное восстание, и овладеть центральной Польшей с Варшавой, Люблином и Краковом. Над планами так понимаемого восстания штаб главного командования АК в Варшаве и штаб верховного главнокомандующего в Лондоне работали с 1940 и по 1944 г. Однако этим планам было не суждено осуществиться ⁷⁰ .

Часть исследователей считает, что планы были реальными, а АК, получив боеприпасы с Запада и поддержку авиации, могла достичь полного успеха. Другие, к числу которых принадлежит и автор статьи, полагают, что план всеобщего вооруженного восстания с самого начала был нереальным, так как англичане его не приняли. С СССР поляки этот план согласовывать не собирались. Победоносное восстание с помощью англосаксов должно было принести Польше свободу и суверенность, признания которых ни правительство, ни лидеры польского подпольного государства от Москвы ожидать не могли (в любом случае, с весны 1943 г.), хотя очень этого хотели.

Наряду с работами, посвященными истории подпольного государства и его вооруженных сил, то есть АК, много исследований посвящено подпольным политическим партиям и созданным ими военным организациям, которые должны были служить достижению целей этих партий. В этой группе монографий до сих пор лучшей, по мнению автора статьи, является книга Е. Терея о влиятельной до войны и сильной

⁶⁶ Terej J.J. Na rozstajach dr6g. Ze studidw nad obliczem i modelem Armii Krajowej, wyd. II, Wroctaw, 1980.

⁶⁷ Szarota Т. Stefan Rowecki "Grot", Warszawa, 1983.

⁶⁸ Mazur G. Biuro Informacji i Propagandy SZP- ZWZ-AK 1939-1945. Warszawa, 1987.

⁶⁹ Ney-Krwawicz М. Komenda CTdwna Armii Krajowej 1939-1945, Warszawa 1990; idem. Powstanie powszechne w koncepcjach i pracach Sztabu Naczelnego Wodza i Komendy Gtdwnej Armii Krajowej. Warszawa, 1999; Armia Krajowa, red. K. Komorowski. Warszawa, 2000.

⁷⁰ Ney-Krwawicz М. Powstanie powszechne.

стр. 43

в Подпольной Польше национал-демократической партии правого толка ⁷¹ . Были созданы также ценные труды о крестьянской партии и ее крестьянских батальонах ⁷² , о социалистическом движении ⁷³ . Появились и книги о крайне правых Национальных вооруженных силах ⁷⁴ , о некоторых более мелких политических объединениях.

До 1989 г. было опубликовано много работ, посвященных коммунистическому движению, то есть созданной Коминтерном в январе 1942 г. Польской рабочей партии, и ее войску - Гвардии Людовой и ее наследнице - с января 1944 г. Армии Людовой (АЛ) ⁷⁵ . Большинство этих трудов имело апологетический характер, хотя в них и содержится много существенных фактов. Их авторы приписывали именно коммунистам ведущую роль в борьбе с немецкими оккупантами, всяческими способами умаляя действительный вклад и достижения АК и всего подпольного государства, которое поддерживало большинство поляков. Но именно коммунисты в 1944 г. получили власть в освобождаемой Красной Армией стране. История событий 1944 г., по меньшей мере, по двум причинам, по-прежнему привлекает особое внимание историков. Во-первых, 21 июля 1944 г., по решению Сталина в Москве был создан Польский Комитет Национального Освобождения (ПКНО), во-вторых, 1 августа 1944 г. в Варшаве началось вооруженное восстание. Оба события должны были в результате определить - и на 45 лет определили - будущее Польши. С этим тезисом согласны сегодня все польские исследователи.

В целом, историки разделяют точку зрения, что конституционные государственные власти в эмиграции и подчиненные им польские вооруженные силы, а также лидеры подпольного государства и АК ставили перед собой и нацией следующие цели: 1) бороться на стороне противников третьего рейха и обеспечить Польше участие в окончательной победе; 2) возвратить ей свободу и суверенитет; 3) восстановить польское государство в довоенных границах на юге и востоке, получить более выгодные границы с Германией и максимально ослабить ее; 4) перестроить отношения в Центральной и Восточной Европе так, чтобы государства этого региона с Польшей во главе могли противостоять Германии и России и противодействовать в будущем попыткам создания союза этих двух государств; 5) обеспечить послевоенной Польше достойное и безопасное место в Европе.

Этих целей поляки хотели достичь в тесном союзе с Западом. Но англосаксы, принимая во внимание ход войны с третьим рейхом, который требовал углубления сотрудничества с СССР, не могли, а в 1944 г. и не хотели, ставить интересы поляков выше собственных. И поэтому тоже летом 1944 г., когда Красная Армия была уже близка к Варшаве, шанс реализации вышеизложенных целей был почти равен нулю.

Значительно раньше, летом 1942 г., провалились польские планы создания польско-чехословацкой конфедерации, над чем обе стороны работали с 1940 г. ⁷⁶ Расхождение во мнениях по ряду очень существенных вопросов, и, прежде всего, позиция Москвы перечеркнули перспективу создания новой системы отношений в послевоенной Центральной Европе ⁷⁷ , которая, по мнению польского правительства, должна

⁷¹ Terej J.J. Rzeczywistosd i polityka. Ze studidw nad dziejami najnowszymi Narodowej Demokracji, wyd. II. Warszawa, 1979.

⁷² Buczek R. Stronnictwo Ludowe w latach 1939- 1945. Organizacja i polityka. Londyn, 1975; Przybysz K., WojtasA. Bataliony Chlopskie, t. I-III, Warszawa, 1985.

⁷³ Dunin-Wasowicz К. Polski ruch socjalistyczny 1939-1945. Warszawa, 1993.

⁷⁴ Siemaszko Z. Narodowe Sily Zbrojne. Londyn, 1982; Narodowe Sity Zbrojne. Dokumenty, struktury, personalia, opracowat L. Zebrowski, t. I-III, Warszawa, 1994-1996.

⁷⁵ Nazarewicz R. Drogi do wyzwolenia. Koncepcje waiki z okupantem w Polsce i ich tresci polityczne 1939-1945. Warszawa, 1979; Wieczorek M. Armia Ludowa. Powstanie i organizacja 1944-1945. Warszawa, 1979; idem. Armia Ludowa. Dziatalnosd bojowa 1944-1945. Warszawa, 1984.

⁷⁶ Wandycz P. Czechoslovak-Polish Confederation and the Great Powers 1940-1943. Bloomington, 1956; Kisielewski T. Federacja srodkowoeuropejska. Pertraktacje polsko-czechoslowackie 1939-1943. Warszawa, 1991.

⁷⁷ Duraczynski E. ZSRR wobec projektow polsko- czechoslowackiej konfederacji. - Dzieje Najnowsze, 1997, N 3.

стр. 44

была стать очень важным элементом обеспечения суверенности и безопасности Польши.

Весной 1943 г. Москва разорвала дипломатические отношения с польским правительством. Об обстоятельствах этого события существует богатая польская литература, созданная сначала в эмиграции, а в 1990-х годах в Польше ⁷⁸ . Историки единодушно обвиняют Москву в создавшемся положении вещей и, независимо от тех или иных личных взглядов на всю историю Польши в годы второй мировой войны, подчеркивают драматичность последствий этого акта Кремля для политики польского правительства в Лондоне.

Однако поворотным моментом стали решения, принятые главами трех великих держав на их первой встрече в Тегеране. Этой теме в Польше и в эмиграции посвящена обширная литература, из которой отметим две монографии: польско-американского историка Яна Карского ⁷⁹ и варшавской исследовательницы К. Кер-стен ⁸⁰ . Оба автора не сомневаются в том, что именно в Тегеране Сталин, Черчилль и Рузвельт достигли предварительного соглашения о будущем Польши. Разделяя это мнение, добавлю, что это соглашение было достигнуто лидерами трех великих держав без ведома и согласия единственного выразителя суверенных прав Польской Республики, каким было правительство в Лондоне ⁸¹ . Решения тегеранской конференции перечеркивали принцип неприкосновенности польской восточной границы, то есть одну из основных целей программы правительства. Решения, принятые Союзниками позднее в Ялте и Потсдаме, были органичным продолжением тегеранских решений. Польские историки едины также во мнении, что в этом ключевом для Центральной Европы вопросе победила воля Сталина. Впрочем, уже со второй половины 1941 г. по вопросу о государственной границе с Польшей он мог все больше убеждаться в том, что Черчилль поддержит его требование провести эту границу по т.н. линии Керзона ⁸² . Лучшая работа об этом принадлежит молодому исследователю из Гданьска Я. Тебинке ⁸³ .

Примеру британского премьер-министра Черчилля последовал американский президент Рузвельт ⁸⁴ . Конституционное правительство Польской Республики, которое Великобританией считалось союзником, США - другом, а Москвой не признавалось с апреля 1943 г., летом 1944 г. оказалось перед перспективой международной изоляции. В таких обстоятельствах в момент перехода Красной Армией линии Керзона Сталин выразил находившимся в Москве польским коммунистам свое согласие на создание ПКНО, с самого начала являясь его покровителем. В 1960-70-е годы о ПКНО писали много, в основном, некритично или даже апологетически. Из тех времен, несмотря на влияние цензурных ограничений, внимания заслуживает монография К. Керстен ⁸⁵ , но лишь по истечении 20 лет сама автор смогла представить другую версию событий второй половины 1944 г. ⁸⁶ Соглашусь с мнением Керстен, что "как бы ни расценивали это творение (ПКНО. - Э.Д .), как советскую агентуру, узурпацию, марионеточное правительство, он был реальностью, с которой надо было считаться".

⁷⁸ Documents on Polish-Soviet Relations 1939-1945, v. I- II, London, 1961-1967. Kaminski M.K. Od wojny do zniewolenia. Polska a Zwiazek Sowiecki: stosunki polityczne 1939- 1945. Warszawa, 1992; Slusarczyk J. Stosunki polsko- sowieckie 1939-1945. Warszawa, 1993. До сих пор, однако, нет объективной монографии, посвященной этому вопросу.

⁷⁹ Karski J. Wielkie mocarstwa wobec Polski 1919- 1945. Warszawa, 1992.

⁸⁰ Kersten К. Jaha w polskiej perspektywie. Londyn - Warszawa, 1989.

⁸¹ Duraczynski E. Polska 1939-1945, s. 252-253.

⁸² Проект польско-советской демаркационной линии был предложен в 1920 г. британским министром иностранных дел Г. Керзоном. Линия проходила приблизительно в 200 км к западу от линии государственной границы, установленной в 1921 г. по Рижскому договору.

⁸³ Tebinka J. Polityka brytyjska wobec problemu granicy polskoradzieckiej 1939-1945. Warszawa, 1998.

⁸⁴ Pastusiak L. Roosevelt a sprawa polska 1939- 1945. Warszawa, 1980.

⁸⁵ Kersten К. Polski Komitet Wyzwolenia Narodowego 22. VII. - 31. XII. 1944. Lublin, 1965.

⁸⁶ Kersten K. Narodziny systemu wladzy. Polska 1943-1948, Poznari 1990 (ранее эту книгу автор опубликовала в Лондоне).

стр. 45

Сегодня историки не сомневаются в том, что с созданием ПКНО в истории Польши началась новая глава: страна потеряла суверенность и свободу, стала государством, зависимым от воли могущественного покровителя. Среди историков и политологов есть сегодня и такие, кто утверждает, что с лета 1944 г. до мая 1945 г. одну оккупацию - германскую, сменила другая - советская. Правда, они не составляют большинство, но они есть, и они публикуют свои работы. Большинство исследователей, среди которых и автор статьи, отвергает эти взгляды. Часть из нас, смотря на историю 1944- 1989 гг., приходит к выводу, что, если опустить вышеупомянутый начальный этап и период сталинизма (1949- 1955), Польша формировалась как государство с ограниченным суверенитетом, и границы этого суверенитета скорее расширялись, чем сужались. Споры вокруг этого кардинального вопроса ведутся по-прежнему, хотя во все более спокойной атмосфере.

Споры не утихают и по вопросу об истории Варшавского вооруженного восстания, которое началось 1 августа 1944 г. и продолжалось до 2 октября 1944 г. Восстание должно было быть кратковременным актом и привести к взятию повстанцами под контроль столицы до вступления туда Красной Армии, которую бы в роли полноправных хозяев приветствовали лидеры польского подпольного государства. Историческая литература, посвященная истории восстания, насчитывает более 100 книг и тысячи статей в научных периодических изданиях, не считая прессы. Научные споры касаются многих вопросов, но три из них выдвигаются на первый план ⁸⁷ . Во-первых, военные и политические предпосылки принятия этого решения, во-вторых, отношение Сталина к восстанию и, в-третьих, что, наверное, самое важное, было ли восстание нужно, и что дало Польше. Первый вопрос лучше всего на данный момент представлен варшавским историком А. Скаржиньским и польско-английским исследователем Я. Чехановским. Оба автора издали свои книги, посвященные предпосылкам принятия решения о варшавском восстании, еще в 1960-е годы. Скаржиньски мог тогда основываться только на источниках из польских архивов, Чехановски использовал польские источники, хранящиеся в Лондоне. Несмотря на это, оба исследователя по важнейшим вопросам пришли к сходным выводам ⁸⁸ . Они установили, что те, кто принимал решение о поднятии в столице вооруженного восстания, не знали ни действительных намерений отступавших в конце июля 1944 г. немцев, ни планов приближавшихся к Варшаве частей Красной Армии. Главнокомандование АК предполагало, однако, что под натиском советских войск вермахт будет вынужден оставить столицу Польши, что создаст условия успеха восставших. Сегодня из московских архивов мы знаем, что штабисты АК были не слишком далеки от истины, так как советское главнокомандование в конце июля 1944 г. отдало приказы, выполнение которых могло привести к освобождению Варшавы. Но приказы эти не были выполнены. Лидеры подпольного государства, принимая 31 июля 1944 г. трагическое по своим последствиям решение, руководствовались исключительно расчетами штаба главнокомандования АК, так как никаких отношений с советской стороной они не имели. С 25 апреля 1943 г. советское правительство не поддерживало дипломатических отношений с польским правительством в Лондоне. Оба упомянутых исследователя пришли к выводу, что принимавшееся при таких обстоятельствах решение опиралось на слишком ничтожные военные предпосылки и, учитывая катастрофическое состояние вооружения солдат АК, было чрезмерно рискованным. Преобладали, однако, аргументы политического характера, и с этой точки зрения между лидерами подпольного государства и польским правительством в Лондоне царило полное согласие. Победоносное восстание должно было повернуть вспять катастрофический для Польши ход событий и не допустить, как тогда говорилось, ее советизации, начало которой усматривалось в создании ПКНО. Сейчас, пожалуй, все

⁸⁷ Duraczynski E. Powstanie warszawskie - badari i sporow ciag dalszy. - Dzieje Najnowsze, 1995, N 1.

⁸⁸ Skarzyriski A. Polityczne przyczyny powstania warszawskiego. Warszawa, 1964; Ciechanowski J.M. Powstanie Warszawskie. Zarys podtoza politycznego i dyplomatycznego. Warszawa, 1984.

стр. 46

серьезные польские исследователи едины во мнении, что восстание, в военном отношении антигерманское, политически было направлено против планов Сталина сделать из Польши государство-сателлит Москвы.

Иначе дело обстоит со вторым и третьим из поставленных выше вопросов. Начнем с оценки отношения Сталина к восстанию. В Польше уже нет такого историка, который бы усомнился в том, что отношение Кремля к восстанию, как военно-политическому акту, направленному против планов и интересов СССР, имело, прежде всего, политический и лишь во вторую очередь - военный характер. В то же время историки ведут споры, действительно ли Москва могла, но не хотела оказать восстанию действенную помощь или и не могла, и не хотела. Несколько хорошо известных в Польше историков высказывается за первый вариант. Есть даже такие, кто, не приводя каких-либо достоверных источников, называет день, когда Сталин отдал приказ приостановить наступление советских войск на Варшаву - якобы 5 августа 1944 г. ⁸⁹ .

Автор принадлежит к числу тех исследователей, которые полагают, что по политическим соображениям Сталин не собирался спасать восстание, направленное против его планов. Однако автор не может сказать, была ли в августе и сентябре 1944 г. Красная Армия в состоянии выполнить операцию по освобождению Варшавы - это она сделала, но лишь в январе 1945 г. Автору не известен также приказ Сталина от 5 августа 1944 г., но он разделяет мнение, что вопрос отношения СССР к варшавскому восстанию во время его хода требует дальнейшего исследования.

И, наконец, последний, очень щекотливый вопрос: было ли восстание нужно, и что оно дало Польше. Так, из работ Скаржиньского, Чехановского и многих других исследователей следует, что в тогдашней политической ситуации (польско- советский конфликт по вопросу границы, уступчивость Черчилля и Рузвельта к требованиям Сталина, значительная удаленность войск западных союзников от Польши) восстание в Варшаве с самого начала было обречено на военное и политическое поражение. Если такой ход мыслей является верным, придется согласиться, что приказ о его начале был трагической ошибкой, а может быть, как говорил в августе 1944 г. стоявший во главе находившегося в Италии II корпуса Войска Польского генерал Владислав Андерс, "тяжким преступлением" ⁹⁰ .

Повторю, ни с военной, ни, тем более, с политической точек зрения восстание не могло принести успех. Оно было трагическим актом борьбы поляков за свободную и суверенную Польшу. Такова, по крайней мере, интерпретация автора статьи.

Сегодня некоторые историки утверждают, что хотя восстание и закончилось в октябре 1944 г. поражением, а город был уничтожен, оно все-таки имело большое значение, оставило нам в наследство важные и прочные ценности, ставшие в 1980-е годы одним из источников победы "Солидарности" ⁹¹ . С таким взглядом трудно спорить по существу, но и научно доказать его не удастся, так как он имеет, скорее, эмоциональный характер. Одно не подлежит сомнению: восстание занимает прочное место в национальном самосознании поляков. Удивлять может только то, что после 1989 г., несмотря на ликвидацию цензуры, не был создан труд, охватывающий всю историю восстания со всей его внешней обусловленностью. Правда, вышла в свет прекрасная хроника восстания, принадлежащая перу А. Кунерта ⁹² , но она не может заменить столь необходимого комплексного исследования.

Так же дело обстоит с монументальной энциклопедией восстания, первые тома которой уже попали в книжные магазины ⁹³ . Читателю, интересующемуся монографическим исследованием по истории восстания, остается лишь устаревший труд

⁸⁹ См.: Duraczynski E. Powstanie warszawskie - badari i sporow ciag dalszy.

⁹⁰ Duraczynski E. Polska 1939-1945, s. 511.

⁹¹ Duraczynski E. Powstanie warszawskie - badari i sporow ciag dalszy.

⁹² Kunert A.K. Rzeczpospolita Walczaca. Powstanie Warszawskie. Kalendarium, Warszawa, 1994.

⁹³ Wielka Encyklopedia Ilustrowana Powstania Warszawskiego. Warszawa, 2001.

стр. 47

А. Боркевича ⁹⁴ или политически тенденциозная работа Е. Кирхмайера ⁹⁵ - оба историка были высшими офицерами АК.

Создание ПКНО положило начало истории Польши под властью коммунистов, а поражение варшавского восстания решительно перечеркнуло возможность реализации вышеперечисленных целей, хотя война еще продолжалась. Активное участие в войне принимало Войско Польское. В мае 1945 г. польские вооруженные силы на Западе, подчиненные польским властям в Лондоне, насчитывали 200 тыс. солдат. В то же время в войске, называемом тогда Народным Войском Польским, подчиненным коммунистическим властям в Варшаве, находилось около 400 тыс. солдат, из которых 12 тыс. сражались в 1945 г. на улицах Берлина. Участие Польши в окончательном триумфе союзников было заметным и значительным событием. Польша была среди победителей, хотя далеко не все поляки почувствовали вкус победы. Многие из них, особенно, члены польских вооруженных сил на Западе и АК, считали, что победа 1945 г. не была их победой, так как Польша, лишенная суверенитета и свободы, оказалась в сфере советского господства. С начала 1990-х годов до сего дня среди исследователей ведутся споры, была ли Польша в мае 1945 г. в числе победителей, или же окончание войны принесло ей политическое поражение, так как не дало суверенности и свободы. В этом споре автор статьи принадлежит к тем историкам, которые считают, что в 1939 г. Польша проиграла войну, навязанную ей третьим рейхом 1 сентября, но в мае 1945 г. она имела полное право чувствовать себя победительницей, несмотря на политические последствия, которые несли Центральной и Юго-Восточной Европе победы Красной Армии и планы Сталина.

Сегодня военные историки, работающие в Польше, уже отважились сделать не апологетическое, а предметное описание боевых свершений этого народного войска ⁹⁶ и попытку подвести итоги военных усилий всех польских подразделений, сражавшихся на польских землях, на Западе и Востоке в 1939-1945 гг. ⁹⁷ Правда, и вокруг этой проблематики не утихают споры, но в ней уже превалируют научные дискуссии, а эмоции, столь характерные для рубежа 1980 и 1990-х годов, по счастью, отошли на задний план.

Серьезным достижением польской историографии новейшей истории я считаю изучение стереотипов. В этой связи на первый план выдвигается монография вроцлавского историка В. Вжесиньского о формировании стереотипа немца в Польше 1795-1939 гг. ⁹⁸ Несколько других работ непосредственно посвящены времени второй мировой войны. Образ немцев и немецкой оккупации в глазах поляков сразу после войны представил в очень интересной монографии Э. Дмитрув ⁹⁹ . Он также является автором новаторского труда, который должен заинтересовать российских исследователей, так как посвящен образу России и русских в германской пропаганде 1933-1945 гг. ¹⁰⁰ Выдающийся польский историк Т. Шарота одну из своих книг посвятил польско-германским стереотипам ¹⁰¹ . Группа вроцлавских историков уже давно исследует проблему польско-чешских стереотипов XX века. Над схожей тематикой работают исследователи в Кракове и некоторых других центрах. Их работа, возможно, завершится в результате серьезными монографиями. Несколько краковских и варшавских историков исследуют очень сложную проблему польско-русских стереотипов. Одним словом, эта важная область исторической науки притягивает внимание все большего количества польских исследователей новейшей истории.

⁹⁴ Borkiewicz A. Powstanie warszawskie 1944. Warszawa, 1964.

⁹⁵ Kirchmayer J. Powstanie warszawskie, wyd. IX. Warszawa, 1984.

⁹⁶ Grzelak Cz., Stariczyk N.. Zwolinski S. Bez mozliwosci wyboru. Wojsko Polskie na froncie wschodnim 1943- 1945. Warszawa, 1993.

⁹⁷ Wojsko polskie w II wojnie swiatowej (opracowanie zbiorowe). Warszawa, 1994.

⁹⁸ Wrzesinski W. Sasiedzi czy wrog? Wroclaw, 1992.

⁹⁹ Dmitrow Е. Niemcy i okupacja hitlerowska w oczach Polakow. Poglady i opinie z lat 1945-1948. Warszawa, 1987.

¹⁰⁰ Dmitrow Е. Obraz Rosji i Rosjan w propagandzie narodowych socjalistow 1933-1945. Warszawa, 1997.

¹⁰¹ Szarota Т. Niemcy i Polacy. Wzajemne postrzeganie i stereotypy. Warszawa, 1996.

стр. 48

Вернемся, однако, ко второй мировой войне. Общий очерк ее истории в последние годы представил известный познанский историк А. Чубиньски ¹⁰² . Четверть века назад историю "большой тройки" написал В. Ковальски ¹⁰³ , ранее опубликовавший свою версию истории польской дипломатии 1939-1945 гг., впрочем, многократно переиздававшуюся ¹⁰⁴ . Автору этих ярко написанных книг, основанных на богатой литературе и доступных на тот момент архивных источниках, делалось множество принципиальных замечаний, но в то время никто из польских историков лучшего труда по этой теме не создал. Лишь в 1999 г. исследовательский коллектив под руководством лодзинского историка В. Миховича предложил несравненно более достоверную и обширную историю польской дипломатии времен второй мировой войны ¹⁰⁵ .

Дождалась попытки обобщения и история Польши в годы второй мировой войны. Первым на этой стезе был упоминавшийся В. Побуг-Малиновски. Третий том его монументальной "Новейшей истории Польши" ¹⁰⁶ охватывает годы второй мировой войны. Используя очень богатые польские архивы в Лондоне, он рассматривает проблемы Польши и дилеммы тогдашних польских политиков, прежде всего, сквозь призму политико-дипломатической документации. Главными виновниками трагедии Польши он считает Гитлера и Сталина. Черчилля и Рузвельта он упрекал в том, что, уступая Сталину, они продали ему Польшу. Двух первых премьер-министров польского правительства - В. Сикорского и С. Миколайчика упрекал в слабости и полном отсутствии решительности в защите жизненных интересов Польши.

В свою очередь познанский исследователь Ч. Лучак, в обобщающем труде, основанном, главным образом, на польских и германских источниках, представил убедительную картину условий существования граждан Польской Республики в 1939-1945 гг. Меньше внимания он посвятил международным вопросам и движению Сопротивления в оккупированной стране ¹⁰⁷ .

В своем обобщении истории Польши в годы второй мировой войны автор использовал важнейшие архивные собрания, хранящиеся в Польше и Лондоне ¹⁰⁸ . Благодаря этому главный акцент я сделал на истории подпольной Польши и судьбе польского вопроса на международной арене.

Вторая мировая война заняла в истории Польши особое место, а с многих точек зрения - исключительное. Не удивительно, что она занимает столько места в исследованиях польских историков. Казалось бы, все важнейшие вопросы уже, хотя бы в предварительном виде, изучены и описаны. Это относится и к польско-литовским, польско-украинским, польско-еврейским отношениям.

В рамках первой темы не так давно появилась ценная монография К. Тарки ¹⁰⁹ о месте Литвы в политике польского правительства в эмиграции. Предметом неразрешенных споров и дальнейших исследований по- прежнему остаются сложные и подчас драматичные отношения между поляками и литовцами на территориях, считавшихся своими и теми, и другими.

Такая же проблема, только в более крупном масштабе, касается и польско-украинских отношений. Ведущий польский исследователь этой проблематики Р. Тожецки представил прекрасные с научной точки зрения монографии ¹¹⁰ и его выводы, в целом, не рождают среди историков сомнений. Споры вызывают другие вопросы. Речь идет

¹⁰² CzubinskiA. II wojna swiatowa, t. I-II, Poznan, 1998.

¹⁰³ Kowalski W.T. Wielka koalicja 1941-1945, t. I-III, Warszawa, 1972-1977.

¹⁰⁴ Kowalski W.T. Walka dyplomatyczna о miejsce Polski w Europie 1939-1945, wyd. VI, Warszawa, 1985.

¹⁰⁵ Historia dyplomacji polskiej, t. V 1939-1945, red. W. Michowicz. Warszawa, 1999.

¹⁰⁶ Pobog-Malinowski W. Najnowsza historia Polski.

¹⁰⁷ Luczak Cz. Polska i Polacy w drugiej wojnie swiatowej. Poznari, 1993.

¹⁰⁸ Duraczynski E. Polska 1939-1945.

¹⁰⁹ Tarka К. Konfrontacja czy wspdtpraca. Litwa w polityce rzadu polskiego na uchodzstwie 1939-1945. Opole, 1998.

¹¹⁰ Torzecki R. Kwesia ukrairiska w polityce III Rzeszy 1933-1945. Warszawa. 1972; Polacy i Ukrairicy. Sprawa ukrairiska w czasie II wojny swiatowej na terenie II Rzeczypospolitej. Warszawa, 1993.

стр. 49

о численности жертв, которые повлекла за собой кровавая борьба между обеими этническими общностями, о том, кто несет ответственность за ее начало и эскалацию. На эту тему появляются новые работы ¹¹¹ , но до представления объективной картины путь еще не близкий.

Еще недавно представлялось, что судьба польских евреев, Холокост, запланированный и осуществленный третьим рейхом, уже описан польскими историками, полно и всесторонне ¹¹² . Также была исследована помощь, которую оказывали поляки обреченным на истребление евреям ¹¹³ . В работах польских историков не замалчивается и тема польского антисемитизма. Автор статьи писал в книге, изданной в 1999 г. ¹¹⁴ , что немцы, истребляя евреев, во многих оккупированных странах находили среди местного нееврейского населения, а в Польше также и среди поляков, помощников. Они составляли незначительную часть польского общества, но все же были его частью. Холокост сильно ослабил антисемитизм, характерный до войны для многих групп польского общества во многих регионах страны, но его не уничтожил.

Когда автор об этом писал, он не знал о событии, о котором рассказал польско-американский исследователь Я. Гросс в книге "Соседи" ¹¹⁵ . В небольшом селении Едвабне, недалеко от г. Ломжа, 10 июля 1941 г., вскоре после вступления туда немцев, местные жители-поляки, по инициативе немцев, согнали в один из амбаров своих соседей евреев и сожгли их там заживо. Такие же страшные преступления были совершены поляками еще в нескольких близлежащих селениях. Книга Гросса вызвала в Польше шок, возбудила широкую дискуссию, в которой прозвучал голос и профессиональных историков, а органы прокуратуры начали расследование. Часть историков, связанных с политическими и националистическими правыми группировками, поставила под вопрос научную честность обвинений и выводов Гросса; большинство, однако, не сомневается в том, что преступление было совершено поляками, хотя остается еще не выясненной роль в этом деле немцев и настоящее число жертв - у Гросса значится 1600 человек. В связи с преступлением в Едвабне раздались голоса, что мы стоим перед необходимостью написания польской новейшей истории заново. Это требование продиктовано эмоциями, впрочем, вполне понятными.

То, что сделано польской историографией по истории Польши межвоенного периода и второй мировой войны, по большей части выдержало испытание временем, что не исключает возможности, а иногда и необходимости, еще раз взглянуть на то или иное событие или личность. Но это явление нормальное и очевидное для развития исторических исследований.

Наряду с эмоциональными голосами, раздались и другие требования, имеющие чуть ли не историософский характер. Так, А. Новак, исследователь истории России XIX в. и главный редактор выходящего в Кракове правого журнала "Arcana", словно возвращаясь к давним спорам историков краковской и варшавской школ, писал, что в связи с дискуссией вокруг преступления в Едвабне "мы сегодня имеем дело со столкновением истории национальной славы (Новак назвал ее "монументальной" историей. - Э.Д .) с историей национального позора, т.е. историей "критической"". К истории "критической" Новак относится неприязненно, открыто заявляя, что она является "результатом стремления не к правде, а к стыду". "Монументальная" исто-

¹¹¹ Motyka G. Tak byto w Bieszczadach. Waiki polsko-ukrairiskie 1943-1948. Warszawa, 1999; Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobojstwo dokonane przez ukrairiskich nacjonalistdw na polskiej ludnosci Wotynia. Warszawa, 2000.

¹¹² Prekerowa Т. Zarys dzjejdw Zyddw w Polsce 1939-1945. Warszawa, 1992; Sakowska R. Dwa etapy. Hitlerowska eksterminacja Zydow w oczach ofiar. Wroclaw, 1986; Stola D. Nadzieja i Zagtada. Ignacy Schwarzbart - zydowski przedstawiciel w Radzie Narodowej RP 1940-1945. Warszawa, 1995.

¹¹³ Iranek-Osmecki К. Kto ratuje jedno zycie. Polacy i Zydzi 1939-1945. Londyn, 1968; Bartoszewki W., Lewinowna Z. Ten jest z ojczyzny mojej. Polacy z pomoca Zydom 1939-1945. Krakow, 1969; Prekerowa T. Konspiracyjna Rada Pomocy Zydom w Warszawie 1942-1945. Warszawa, 1982.

¹¹⁴ Duraczynski E. Polska 1939-1945, s. 363-364.

¹¹⁵ Gross J.T. Sasiedzi. Historia zagtady zydowskiego miasteczka. Warszawa, 2000. В 2001 г. книга была издана по-английски в США.

стр. 50

рия, ему решительно более близка, т.к. она "служит формированию общности, чаще всего национальной; поддерживает чувство верности к ней" ¹¹⁶ .

Автору же статьи близка максимально объективная история, конечно, настолько, насколько возможна объективность в истории. В так понимаемой объективной истории есть место как для истории "национальной славы", так и для критической истории, конечно, при сохранении необходимой дистанции и умеренности при анализе того, что является славным, а что заслуживает порицания в национальном прошлом. Предпочтение одной или другой школы мышления и изложения, если это противоречит источникам, искажает объективную картину и ведет к ложному истолкованию прошлого.

Дискуссия, вызванная книгой Гросса, продолжающаяся до сих пор, является, пожалуй, одной из самых существенных среди историков новейшей истории за последние десятилетия. Эта дискуссия на какое-то время отодвинула споры вокруг истории Польши 1944-1989 гг., обычно называемой Народной Польшей.

До конца 1980-х годов об истории Народной Польши было написано очень много, но именно эта часть польской историографии новейшего времени требует основательной ревизии. Из книг, изданных в Польше, научную ценность сохранили монографии К. Керстен ¹¹⁷ , X. Слабека ¹¹⁸ и, может, авторов еще нескольких работ по социально-экономической истории. Подавляющее большинство исследований по политической истории, множество книг по истории правившей в стране партии не выдержало испытания временем, хотя часть содержащихся в них фактографических материалов может быть при соблюдении необходимой осторожности использована при написании новых трудов.

Ревизия политической истории послевоенной Польши ярче всего заметна в попытках написать монографии о польских кризисах 1948, 1956, 1968, 1970 гг. и всего периода 1980-1989 гг., а также в опубликованных после 1989 г. очерках по политической истории Народной Польши и в работах, посвященных польской политической эмиграции. К новым темам следует отнести исследования молодого вроцлавского историка Л. Каминьского, изучавшего отношение поляков (в том числе рабочих и их забастовки) к новой действительности 1944-1948 гг. ¹¹⁹

Кризис 1948 г. - это, прежде всего, поворот в политике правившей партии в сторону сталинской версии тоталитаризма, поворот, узаконенный Москвой, лишивший власти В. Гомулку. Из опубликованных на эту тему работ следует отметить монографию Ч. Козловского, отличающуюся широтой собранных в ней архивных материалов ¹²⁰ .

Наибольшее число существующих на данный момент работ посвящено кризису 1956 г., имевшему две кульминационные точки: июньское восстание рабочих в Позна-ни и обширное общепольское общественное движение, самым ярким событием которого было возвращение к власти Гомулки в октябре 1956 г. Автор статьи отметил бы две книги, посвященные Познани ¹²¹ , и две - о польском Октябре. Первую, написанную на основе тогда еще недоступных для исследователей источников, в частности протоколов заседаний Политбюро ЦК Польской Объединенной Рабочей Партии (ПОРП), издали в 1989 г. (а подготовили шестью годами ранее) 3. Рыковски и В. Владыка; их монография ¹²² сохраняет ценность и по сей день. Иное видение

¹¹⁶ Nowak A. Westerplatte czy Jedwabne. - Rzeczpospolita, 1.08.2001.

¹¹⁷ Kersten R. Repatriacja ludnosci polskiej po II wojnie swiatowej. Wroclaw, 1974.

¹¹⁸ Slabek H. Dzieje polskiej reformy rolnej 1944- 1948. Warszawa, 1972; Historia spoleczna Polski Ludowej (1944- 1970). Warszawa, 1988.

¹¹⁹ Kaminski L. Strajki robotnicze w Polsce 1945- 1948. Wroclaw, 1999; idem. Polacy wobec nowej rzeczywistosci 1944-1948. Toruri,2000.

¹²⁰ Koztowki Cz. Rok 1948. Warszawa, 1988.

¹²¹ Macjejewski J., Trojanowicz Z. Poznariski Czerwiecs. Poznari, 1981 (wyd. II, Poznari, 1990); Czubinski A. Czerwiec 1956 w Poznaniu. Poznari, 1986.

¹²² Rykowski Z., Wladyka W. Polska proba - Pazdziemik 1956. Krakow, 1989.

стр. 51

Октября предложил уже после 1989 г. молодой талантливый историк П. Махцевич, подвергший анализу прежде всего волнения на заводах и в вузах ¹²³ . Тезис Махцевича о том, что именно давление снизу вызвало изменения в политике руководства государством, довольно убедителен, хотя и остается дискуссионным. Рыковски и Владыка сконцентрировали свое внимание на противоречиях внутри руководства ПОРП и в рядах ее актива, в этом видя главную причину перемен. По мнению автора статьи, начавшийся тогда в Польше процесс десталинизации не был бы возможен как без одного, так и без другого фактора, оба они были одинаково важны.

О выступлении польской интеллигенции в марте 1968 г. обширную монографию опубликовал Е. Эйслер ¹²⁴ . В ней, однако, не использованы недоступные тогда ему партийные документы и документы органов государственной безопасности.

Из работ о кризисе декабря 1970 г. отметим книгу А. Гловацкого ¹²⁵ , подчеркнув при этом, что полностью декабрьские события 1970 г. в исторической науке еще не описаны.

Первой попыткой научного описания кризиса июня 1976 г. может считаться новейшая публикация Е. Эйслера ¹²⁶ .

О кризисе 1980 г. вышло много разного качества работ, но всеобъемлющего исследования об этом самом обширном из польских кризисов еще нет. То же самое можно сказать и о введенном генералом В. Ярузельским в декабре 1981 г. военном положении, хотя в своей только что изданной книге А. Пачковски представил очень интересную попытку анализа стратегии и тактики лагеря власти в период с июля 1980 г. по январь 1982 г., главной темой книги является именно введение военного положения в Польше ¹²⁷ .

Научные достижения в области истории оппозиции в Польше внушительны. Из всей массы книг назову несколько, на взгляд автора статьи, важнейших. Удачную попытку написания истории оппозиции в Польше 1945-1980 гг. сделал известный по многочисленным публикациям А. Фришке ¹²⁸ . Выдающийся польский исследователь Е. Хольцер изучал историю Независимого самоуправляющегося профессионального союза "Солидарность", плодом чего стали две книги ¹²⁹ . О деятельности организации, во второй половине 1970-х годов сыгравшей большую роль и сплотившей в своих рядах многих представителей оппозиционной властям польской интеллигенции, написал книгу Я.Ю. Липски ¹³⁰ .

Одним из значительных достижений польской историографии является цикл работ, посвященных различным аспектам истории польской политической эмиграции 1945-1989 гг. В эти годы в Лондоне работали польские политические партии и организации, а также высшие власти, президент и правительство. В 1945 г. они не признали решение трех великих держав антигитлеровской коалиции о создании в Польше правительства национального единства и продолжали деятельность, начатую в конце сентября 1939 г. В Лондоне издавалась польская ежедневная и еженедельная пресса, функционировали образовательные и культурные учреждения. Совокупность деятельности этого своеобразного "государства в изгнании" охвачена в трехтомном труде А. Фришке, П. Махцевича и Р. Хабельского - каждый из авторов подготовил

¹²³ Machcewicz P. Polski rok 1956. Warszawa, 1993.

¹²⁴ Eisler J. Marzec 1968. Geneza, przebieg, konsekwencje. Warszawa, 1991; Oseka P. Syjonisci, inspiratorzy, wichrzyciele. Obraz wroga w propagandzie Marca 1968. Warszawa, 2000.

¹²⁵ Glowacki A. Kryzys polityczny 1970 roku w swietle wydarzeri na wybrzezu szczeciriskim. Szczecin, 1985.

¹²⁶ Eisler J. Czerwiec 1976 w materiatach archiwalnych. Warszawa, 2001.

¹²⁷ Paczkowski A. Droga do "mniejszego zta". Strategia i taktyka obozu wtadzy lipiec 1980-styczeri 1982. Krakow, 2002.

¹²⁸ Friszke A. Opozycja polityczna w Polsce 1945- 1980. Londyn, 1994.

¹²⁹ Holier J. "Solidarnosc" 1980-1981. Geneza i historia. Paryz, 1984; Hoher J., Leski K. "Solidarnosc" w podziemiu. Lodz, 1990.

¹³⁰ Lipski J.J. Komitet Obrony Robotnikow. Komitet Samoobrony Spoteczney. Londyn, 1983.

стр. 52

по одному тому. Тома посвящены последовательно политической жизни, международной политике и общественной и культурной жизни ¹³¹ . Благодаря их усилиям был восполнен ощутимый пробел в польской историографии новейшей истории.

К сожалению, этого нельзя сказать об истории польского рабочего движения. Во времена Народной Польши это было особо предпочтительное направление исследований, и хотя оно находилось под бдительным надзором партийных ортодоксов, наряду с неудачными работами был создан ряд ценных трудов, касающихся, главным образом, истории Польской Социалистической Партии. На сегодняшний день это чуть ли не забытая область научных исследований.

В то же время, хорошие традиции, сложившиеся, в основном, в 1970-80-е годы, продолжаются в исследованиях по всеобщей истории. Тогда были изданы многие работы, посвященные начальным этапам послевоенной истории некоторых государств Центральной и Юго-Восточной Европы. Речь идет о монографиях А. Косеского о Болгарии ¹³² , З. Рутыны о Югославии ¹³³ , А. Корына о Румынии ¹³⁴ , М. За-хариаса о Югославии ¹³⁵ , Е. Новака о Венгрии ¹³⁶ . Почти все эти работы были посвящены месту изучаемого государства в европейской политике в 1944-1948 гг. и на момент создания содержали в себе неизвестный, интересный материал и, в целом, взвешенные трактовки.

Новые условия для изучения всеобщей истории послевоенного периода были созданы после окончания "холодной войны" и изменения геополитической ситуации в Европе. Тогда увидели свет важные исследования М. Каминьского о польско-чехословацких отношениях и месте обоих этих государств в политике США и Великобритании в первые послевоенные годы ¹³⁷ , а также интересная монография краковского исследователя А. Касторы о политике Чехословакии по отношению к ее соседям в 1945-1947 гг. ¹³⁸ . Смелую попытку показать место Польши в международных отношениях 1945-1947 гг. предпринял В. Бородзей ¹³⁹ . Один из выдающихся знатоков международных отношений польско-американский историк П. Вандыч обрисовал развитие польско-американских отношений в 1939-1987 гг. ¹⁴⁰ . Среди еще очень большого количества других работ ¹⁴¹ обратим внимание на первую в Польше попытку описания истории "холодной войны", принадлежащую перу Познанского исследователя В. Малендовского ¹⁴² .

С сугубо историческими работами по всеобщей истории неразрывно связаны работы, посвященные рождению, истории и упадку коммунизма как идеологии и политической доктрины. Выдающаяся работа на эту тему принадлежит перу историка общественно-политической мысли, крупного польско- американского ученого А. Валицкого, издавшего обширный труд о коммунистической утопии сначала по-английски, а позднее по-польски ¹⁴³ . Без знания этой фундаментальной работы трудно понять историю XX в. Полезной с этой точки зрения также является

¹³¹ Friszke A., Machcewicz P., Habielski R. Druga wielka emigracja 1945-1990, t. I-III. Warszawa, 1999.

¹³² Kosecki A. Bulgaria w polityce europejskiej 1944-1948. Warszawa, 1975.

¹³³ Rutyna Z. Jugoslawia na arenie miedzynarodowej 1943-1948. Warszawa, 1981.

¹³⁴ Koryn A. Rumunia w polityce wielkich mocarstw 1944-1947. Wroclaw, 1983.

¹³⁵ Zacharias М. Jugostawia w polityce Wielkiej Brytanii 1940-1945. Wroclaw, 1985.

¹³⁶ Nowak R. Geneza i pierwsze lata demokracji ludowej na Wegrzech 1944-1948. Warszawa, 1987.

¹³⁷ Kaminski M.K. Polsko-czechostowackie stosunki polityczne 1945-1948. Warszawa, 1990; idem. Polska i Czechostowacja w polityce Standw Zjednoczonych i Wielkiej Brytanii 1945-1948. Warszawa, 1991.

¹³⁸ Kastory A. Rewanz za Monachium. Z dziejow czechoslowackiej polityki wobec sasiadow w latach 1945-1947. Krakow, 1996.

¹³⁹ Borodziej W. Od Poczdamu do Szklarskiej Poreby. Polska w stosunkach miedzynarodowych 1945-1947. Londyn, 1990.

¹⁴⁰ Wandycz P. Stracone szanse. Stosunki polsko- amerykariskie 1939-1987. Warszawa, 1997.

¹⁴¹ Bernatowicz G. Stosunki polsko-wtoskie 1944- 1989. Warszawa, 1990; Linowski J. Stosunki polsko- brytyjskie 1945-1956. Lodz, 1990.

¹⁴² Malendowski W. Zimna wojna. Poznari, 1994.

¹⁴³ Walicki A. Marksizm i skok do krolestwa wolnosci. Dzieje komunistycznej utopii. Warszawa, 1996.

стр. 53

небольшая по объему, но удавшаяся работа Е. Хольцера об истории коммунизма в Европе ¹⁴⁴ .

С сожалением должен признать, что спокойного, неэмоционального подхода к анализируемым явлениям, характерного для обоих вышеназванных авторов, недостает В. Рошковскому, создателю обширной политической истории мира 1945-1995 гг., впрочем, книги смелой и нужной ¹⁴⁵ . Если читатель захочет ознакомиться с иными, чем у Рошковского, интерпретациями истории Европы XX в., можно обратиться к обобщающей работе А. Чубиньского, автора около 25 важных книг по истории Польши и всеобщей истории ¹⁴⁶ .

Можно было бы назвать еще несколько книг по мировой истории, появившихся в ушедшем столетии, но что удивительно, среди них нет научных трудов по истории СССР - публицистические работы мы в расчет не берем. Среди монографий о внешней политике СССР можно назвать работу X. Бартошевича о политике Москвы по отношению к государствам Центральной и Восточной Европы в 1944- 1948 гг. ¹⁴⁷ Конечно, в 1970-е годы не было недостатка в книгах о политике СССР, но, пожалуй, ни одна из них не выдержала испытания временем. Новых работ по истории СССР еще придется подождать, так как историки, занимающиеся историей СССР, в Польше есть.

Представляя польскую историографию новейшей истории, хотелось бы отметить еще несколько важных направлений исследований. Не прекращается изучение истории католической церкви и политики Ватикана. Основной центр этих исследований находится в Люблине. Я имею в виду Люблинский католический университет, где очень важную и интенсивную исследовательскую работу ведет коллектив под руководством выдающегося историка отца З. Зелиньского. Из работ светских историков не потеряли научного значения монографии 3. Вашкевич о политике Ватикана по отношению к Польше в годы второй мировой войны ¹⁴⁸ и З. Фиялковского о положении католической церкви во время гитлеровской оккупации ¹⁴⁹ .

Из самых новых работ обращают на себя внимание две книги Я. Жарына, одна из которых посвящена отношениям коммунистических властей с костелом в Польше, а вторая - отношению Ватикана к Польше и полякам в 1944-1958 гг. ¹⁵⁰ Историк Б. Цивиньски опубликовал книгу о репрессиях по отношению к католической церкви в странах советского блока в Европе ¹⁵¹ .

Одной из наиболее динамично развивающихся областей, имеющей в Польше богатые традиции, является создание научных биографий выдающихся польских политиков. Наибольшее их количество посвящено фигурам Ю. Пилсудского и В. Сикорского. Трехтомную хронику жизни первого маршала возрожденного в 1918 г. Войска Польского подготовил в Нью-Йорке В. Енджеевич ¹⁵² . В Польше по его стопам пошел А. Гарлицки, который из-за запрещения цензуры опубликовал сначала лишь фрагменты биографии Пилсудского и лишь в 1980-е годы - труд полностью ¹⁵³ . Среди других книг, посвященных этому выдающемуся польскому политическому деятелю XX в., автор статьи назвал бы работу вроцлавского историка В. Сулеи ¹⁵⁴ .

¹⁴⁴ Holzer J. Komunizm w Europie. Dzieje ruchu i systemu wtadzy. Warszawa, 2000.

¹⁴⁵ Roszkowski W. Potwiecze. Historia polityczna swiata po 1945. Warszawa, 1997.

¹⁴⁶ Czubinski A. Europa XX wieku. Zarys historii politycznej, wyd. 3, Poznari, 2000.

¹⁴⁷ Bartoszewicz H. Polityka Zwiazku Sowieckiego wobec paristw Europy srodkowo-wschodniej w latach 1944-1948. Warszawa, 1999.

¹⁴⁸ Waszkiewicz Z. Polityka Watykanu wobec Polski 1939-1945. Poznari, 1980.

¹⁴⁹ Fijalkowski Z. Kosciot Katolicki na ziemiach polskich w latach okupacji hitlerowskiej. Warszawa, 1983.

¹⁵⁰ Zaryn J. Kosciot i wtadza w Polsce 1945-1950. Warszawa, 1995; idem. Stolica Apostolska wobec Polski i Polakow w latach 1944-1958 w swietle materiatow amabasady RP przy Watykanie. Warszawa, 1998.

¹⁵¹ Cywinski В. Ogniem probowane, t. I-II, Lubin - Rzym, 1990.

¹⁵² Jedrzejewicz W. Kronika zycjia Jozefa Piludskiego 1867-1935, t. 1-3, Londyn, 1977; idem. Jozef Pilsudski 1867-1935. Londyn,1982.

¹⁵³ Garlicki A. Jozef Pilsudski, wyd. 3, Warszawa, 1988.

¹⁵⁴ Suleja W. Jozef Pilsudski. Wroclaw, 1995.

стр. 54

Первую научную биографию Сикорского издал в эмиграции прекрасный историк и генерал М. Кукель ¹⁵⁵ , смотревший на своего героя без тени критики, также, впрочем, как и Енджеевич - на своего. В Польше лучшие книги о Сикорском вышли из-под пера Р. Вапиньского ¹⁵⁶ и В. Корпальской ¹⁵⁷ . Вапиньски является автором еще двух прекрасно написанных политических биографий: Р. Дмовского ¹⁵⁸ и И. Падеревского ¹⁵⁹ .

Книгу о выдающемся лидере крестьянского политического движения В. Витосе создал А. Закшевски ¹⁶⁰ .

Сегодня большинство историков придерживается мнения, что Пилсудски, Дмовски, Витое, Падеревски и лидер социалистов И. Дашиньски являются творцами возрождения польского независимого государства в 1918 г., хотя до сих пор одни первенство отдают Пилсудскому, другие - Дмовскому (последних становится все меньше). Этот спор, однако, медленно угасает, что не означает, что в будущем не появятся новые биографии этих лиц.

Две монографии посвящены преемнику Витоса С. Миколайчику. Одну из них на основе богатой базы источников создал в эмиграции Р. Бучек ¹⁶¹ . Вторая, отличающаяся критичным подходом к личности героя, вышла из-под пера А. Пачковского ¹⁶² .

Как правило, это книги, написанные на хорошем научном уровне. Такую же характеристику автор статьи дал бы и некоторым, впрочем, все реже появляющимся биографиям коммунистических деятелей. Из этого рода книг отметим биографию В. Гомулки, написанную А. Вербланом, но изложение в ней доведено лишь до 1949 г. ¹⁶³

Ревизия новейшей истории Польши коснулась нескольких областей, но, прежде всего - истории Народной Польши. Большой резонанс вызвала работа, написанная В. Гурой ¹⁶⁴ . Это был своеобразный панегирик к 40- летнему юбилею ПНР, повсеместно критиковавшийся тогда большинством историков. Диаметрально противоположную версию предложил в "Новейшей истории Польши", охватывающей также период ПНР, В. Рошковски, первоначально публиковавший эту книгу под псевдонимом. "Новейшая история Польши" была издана в Англии, а также в подпольных типографиях в Польше. Вскоре после перелома 1989 г. эта книга стала чуть ли не основным учебником в лицеях и вузах ¹⁶⁵ .

Не разделяющий взглядов Гуры и Рошковского уже упоминавшийся исследователь Чубиньски издал несколько своих версий истории Польши в XX в., в частности, периода после второй мировой войны ¹⁶⁶ .

Интересной с точки зрения формы является книга А. Пачковского ¹⁶⁷ . Если работы Рошковского и Чубиньского в изложении исторического материала приближены к учебнику, то история послевоенной Польши в изложении Пачковского по форме напоминает публицистическое эссе. Но не в этом принципиальная разница между этими тремя книгами. Все три автора считают, что система, господствовавшая в Польше после второй мировой войны, была навязана Москвой. Чубиньски подчеркивает, что с течением лет этой системе удалось пустить корни и после 1956 г. получить значительную поддержку и широкое общественное одобрение, в чем сыграл

¹⁵⁵ Kukiel M. General Sikorski. Zotnierz i maz stanu Polski Walczacej. Londyn, 1970.

¹⁵⁶ Wapinski R. Wtadystaw Sikorski. Warszawa, 1978.

¹⁵⁷ Korpalska W. Wtadystaw Eugeniusz Sikorski. Biografia polityczna. Wroclaw, 1981.

¹⁵⁸ Wapinski R. Roman Dmowski. Warszawa, 1988.

¹⁵⁹ Wapinski R. Ignacy Paderewski. Warszawa, 1999.

¹⁶⁰ Zakrzewski A. Wincenty Witos. Warszawa, 1980.

¹⁶¹ Buczek R. Stanistaw Mikotajczyk, t. I-II, Toronto, 1996.

¹⁶² Paczkowski A. Stanistaw Mikotajczyk czyli kleska realisty (zarys biografii politycznej). Warszawa, 1991.

¹⁶³ Werblan A. Wtadystaw Gomutka, Sekretarz Generalny PPR. Warszawa, 1988.

¹⁶⁴ Gora W. Polska Ludowa 1944-1984. Zarys dziejdw politycznych. Lublin, 1986.

¹⁶⁵ Albert A. (W. Roszkoski). Najnowsza historia Polski 1914-1993, t. I-II, Londyn, 1994.

¹⁶⁶ Czubinski A. Dzieje najnowsze Polski XX wieku. Poznari, 2000.

¹⁶⁷ Paczkowski A. Pol wieku dziejow Polski 1939- 1989. Warszawa, 1995.

стр. 55

свою роль и страх перед репрессиями. Два другие автора репрессиям отводят первостепенную роль. Страх перед репрессиями, по их мнению, удерживал общество в состоянии относительного спокойствия.

Чубиньски не подвергает сомнению, что ПНП не была ни полностью свободным, ни полностью суверенным государством, но с течением времени после 1956 г. масштабы свободы увеличивались, а ограничения суверенитета уменьшались.

Рошковски и Пачковски не соглашаются с мнением историков и политологов, связанных с польскими крайне правыми группировками, о том, что Польша, по сути, находилась под советской оккупацией. Сторонники такого мнения называют ее "особой оккупацией", но и не хотят признать термин "ограниченный суверенитет". Им ближе точка зрения, что суверенитет может быть полным, или его нет вовсе.

Рошковски склонен рассматривать историю Народной Польши чуть ли не как время цивилизационного регресса. Пачковски в этом вопросе более умеренен. Для Чубиньского система, некогда названная реальным социализмом, несмотря на все свои недостатки и совершенные преступления, была все-таки попыткой цивилизационного развития. Историк отвергает мнение, что ПНР в течение почти всего времени своего существования была тоталитарным государством. Тоталитаризм, по его мнению, окончился в 1956 г. Все, что было позднее, можно назвать социалистическим авторитаризмом, хотя в книге автор этого термина не употребляет.

Для Рошковского Народная Польша была тоталитарным государством, хотя не настолько практиковавшим репрессии, как остальные государства советского блока. Пачковски считает, что система все же эволюционировала.

И, наконец, еще одно из важных различий. Рошковски и Пачковски единодушны в том, что главными факторами упадка системы реального социализма были сильное общественное движение, сплотившееся в рядах "Солидарности", поддержанное подавляющей частью общества и Римским Папой-поляком Иоанном Павлом II, а также выгодная международная конъюнктура.

Чубиньски основные причины видит в переменах, которые повлекла за собой политика перестройки М.С. Горбачева, в проигранной СССР "холодной войне" и в прагматизме политического руководства ПНР, которое в новой международной ситуации и под ее давлением весной 1989 г. за круглым столом пришло к соглашению с лидерами "Солидарности", положив таким образом конец системе реального социализма в Польше.

Особые эмоции историков, политологов и публицистов вызывают обстоятельства и мотивы введения генералом В. Ярузельским военного положения 13 декабря 1981 г. Одни исследователи полагают, что это была крупная ошибка, так как Польше в то время не грозило вооруженное вторжение СССР, а генерал все-таки мог прийти к соглашению с "Солидарностью". Другие придерживаются противоположного мнения: считают, что власти должны были так поступить. Существуют, однако, и те ученые, к которым принадлежит и автор статьи, кто полагает, что общественность до сих пор не знает, какими были истинные цели и намерения тогдашнего руководства СССР, и что "хорошего выхода" из сложившейся ситуации не было.

Менее острые, но важные споры ведутся вокруг заседаний и результатов созванного в апреле 1989 г. Круглого стола. Одни считают, что это была ошибка руководства "Солидарности", так как система была уже в состоянии агонии, следовательно, нужно было лишь немного подождать ее кончины, вместо того, чтобы идти на компромисс, выгодный властям. Другие позитивно оценивают результаты заседаний и достигнутый компромисс. По мнению автора статьи, соглашение, заключенное за Круглым столом между властью и оппозицией при деятельном участии иерархии Католической церкви, было успехом всех сторон и с этой точки зрения - самым большим достижением поляков в XX в.

В конце ушедшего столетия многие историки задавались вопросом о роли внутренних и внешних факторов в переломные моменты новейшей истории Польши. Если к ним отнести обстоятельства восстановления государства в 1918 г., его поражение

стр. 56

в сентябре 1939 г., поворот, наступивший в 1944-1945 гг. и перелом 1989 г., то автор статьи считает ¹⁶⁸ , что во всех этих случаях решающую роль сыграла международная конъюнктура, т.е. внешний фактор. В 1918 и в 1989 гг. она сложилась для Польши необычайно благоприятным образом, а поляки сумели ее максимально использовать. В то же время, 1939 г. был отмечен стечением настолько невыгодных обстоятельств, что никто из польских политиков не был в состоянии предложить такую политическую линию, которая дала бы шанс спасти Польшу.

В свою очередь, в 1944-1945 гг. международная конъюнктура сложилась трагически невыгодно для реализации целей, к которым стремились польские конституционные власти в Лондоне и лидеры подпольного государства в оккупированной стране. Зато победы Красной Армии и воля Сталина, то есть также внешний фактор, открыли коммунистам возможность, о которой, например, в 1942 г., те могли только мечтать.

Из того, что автор изложил в этой статье, следуют, по крайней мере, два вывода. Во-первых, польской историографии новейшей истории есть чем гордиться. Во-вторых, приведенное в начале статьи высказывание Ле Гоффа находит полное подтверждение и в случае с Польшей.

В то же время, автор статьи разделяет мнение упоминавшегося нами польского историка П. Вандыча, писавшего: "Объективность, к которой стремится историк, означает только честное изложение того, что нам известно, и признание невозможности преодолеть ограниченность наших познавательных возможностей. Объективность историка тем самым сводится к добросовестности, а его позицию должно характеризовать сознание ограниченности собственных и материальных возможностей, чувство неудовлетворенности и смирение по отношению к задачам, за решение которых он берется" ¹⁶⁹ . Между высказываниями обоих ученых разница только кажущаяся. Нам представляется, что оба они правы.

¹⁶⁸ Dzieje Najnowsze, 1999, N 2.

¹⁶⁹ Wandycz P. O dobrych i ztych.