Чернобыльская катастрофа показала, что "мирный атом" может быть безжалостным и смертоносным. Однако, ужасаясь и сочувствуя судьбе пострадавших во время этой трагедии, мы и не догадывались, что они не первые жертвы ядерного Молоха. Знать тогда не знали ни о чрезвычайных происшествиях на производственном объединении "Маяк" в Челябинской области, ни о тайнах Семипалатинского полигона. А уж информация о происшедшей в 1968 году аварии в реакторном отсеке атомной подводной лодки Северного флота К-27 и вовсе была засекречена...

"Приборы зашкаливает!"

21 мая 1968 года после завершения планового ремонта субмарина вышла в море на пятидневную контрольную задачу. А утром 24-го произошло непредвиденное: сильный выброс радиации из контура реактора, расположенного по левому борту. "Приборы зашкаливает!" - доложил в центральный пост АПЛ химик-дозиметрист. Однако лодка продолжала идти на глубине на втором реакторе.

По возвращении в базу весь экипаж сразу же эвакуировали в госпитали Ленинграда, Москвы и Североморска. Но уже на третий день после трагедии умер мичман Воевода.

Следом, один за другим, скончались все шестеро подводников из команды спецтрюмных. Далее скорбный список стал расти из месяца в месяц, из года в год...

Геннадий Агафонов был в то время командиром реакторного отсека во втором экипаже АПЛ К-27. По его словам, особенностью главной энергетической установки атомохода была необходимость поддерживать реакторы в рабочем состоянии даже в базе. Поэтому Агафонову пришлось не просто спускаться в стальную утробу ставшей смертельно опасной "золотой рыбки", но и нести в прочном корпусе вахту.

- Из средств защиты, - рассказывает Геннадий Александрович, - у нас были лишь марлевые повязки, пропитанные защитным раствором, которые задерживали пыль, воздушные взвеси. Но от облучения они, понятно, не защищали. Трубы, по которым циркулировала активная зона (радиоактивная субстанция. - С.В.), решили изолировать при помощи свинцовой дроби. Ее в спешном порядке собирали по всем охотничьим хозяйствам Мурманской области, даже из Москвы возили самолетами. Всего в лодку загрузили, вспоминает Агафонов, более тридцати шести тонн свинца.

Срочников возвратили на корабли и в части. А вот Геннадий Александрович вместе с другими ликвидаторами аварии несли вахту еще восемь месяцев. Радиации, конечно, хватили. Но об этом в личных делах подводников нет ни строчки.

После чернобыльской трагедии в Советском Союзе был принят Закон "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС". Следующим шагом стало Постановление Верховного Совета Российской Федерации о распространении юридического действия этого Закона на участников так называемых подразделений особого риска, в первую очередь на моряков-ядерников, ликвидаторов от подплава.

Морское сердце

Сегодня Геннадий Александрович все также по-юношески бодр и энергичен. Как пошутил сам Агафонов, возрасту и болезням он кукиш крутит. Хотя, естественно, восемь месяцев тех радиационных вахт бесследно не прошли. Однако сказать о своих проблемах ветерана-североморца заставило в большой степени желание помочь таким же, как сам:

- Было б дело только во мне, я и ввязываться бы в эти тяжбы не стал. Здоровье - оно дороже. Но ведь с этими-то проблемами сталкиваются, насколько я знаю, практически все вете-

стр. 12

раны подразделений особого риска. У большинства из них нет ни сил, ни возможности бороться за свои права. А представьте, хотя бы один час в суде проторчать? Давление начинает скакать, сердце прихватывает.

Агафонов не требует к себе особого отношения. Просто хочет, чтобы чиновники исполняли функциональные обязанности столь же грамотно и добросовестно, как в далеком уже 1968 году делал свое дело тридцатилетний командир реакторного отсека и его боевые товарищи. Чего, казалось бы, проще - выдать на руки ветерану карту с историей болезни, когда он собирался ложиться на операцию в Санкт-Петербургскую военно-медицинскую академию. Но даже повторную просьбу, пришедшую уже из самой академии, в поликлинике N 7 Мурманска проигнорировали. Пришлось проходить заново длительное и достаточно дорогостоящее обследование. В Военно-медицинской академии хирурги практически заново "перекроили" сердце Геннадию Александровичу. "Так что жить можно, ресурс продлили", - шутит Агафонов.

Однако в статье 14 Федерального закона чернобыльцам и участникам подразделений особого риска среди прочих льгот гарантируется и бесплатное получение лекарств по рецептам врачей.

- Только на лекарства, рекомендованные кардиологом после второго инфаркта и операции на сердце, потребовалось шестьсот рублей, - рассказывает Геннадий Александрович. - Начиная с 1995 года в приобретении бесплатных лекарств мне практически постоянно отказывали. Все приходилось покупать самому. Терпение у меня как-то лопнуло, и осенью 1997 года я обратился в суд. Иски подал на главврача поликлиники и на аптеку. Суд выиграл: аптека вернула мне все деньги, что я затратил на приобретение лекарств.

"Зона риска"

По словам консультанта комитета по труду и занятости населения Мурманской области Алексея Николенко, медицина здесь - самый больной вопрос. На Алексея Тимофеевича, в числе прочих, возложен контроль над исполнением "чернобыльского" законодательства. Как отметил специалист, на территории Мурманской области проживают более трехсот ветеранов подразделений особого риска. И, понятное дело, проблем у них хватает. Но вот трудности с получением бесплатных лекарств испытывают только мурманчане. И виноваты в этом вовсе не работники аптек, хотя именно они зачастую оказываются крайними.

- Когда мы выдаем этой группе льготников бесплатные лекарства, - сказала заведующая одной из мурманских аптек, - то сами оказываемся в трудной ситуации, так как городское казначейство потом отказывается нам их оплачивать.

А Алексей Николенко, давно и безуспешно пытающийся защитить интересы своих бывших соратников по "рисковому" строю, пояснил:

- Федеральный закон "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации..." приняли в 1991 году. Но ведь у нас, как обычно, вслед за основным законом начинают множиться и всевозможные подзаконные акты. К примеру, в 1996 году вышло Постановление Правительства, где сказано, что "все льготы и компенсации военные пенсионеры получают по месту получения пенсии", то есть в военкоматах. А там нет приказа, без которого никто и ничего делать не будет. Я также во время службы принимал участие в ликвидации последствий чернобыльской аварии. Но в аптеку за бесплатным (положенным по закону!) лекарством и не суюсь. Как и другие чернобыльцы, семипалатинцы... И вообще, все военные пенсионеры.

Почему для казначейств других населенных пунктов, в том числе и расположенных на территории Мурманской области, Федеральный закон писан, а для мурманского - нет, в городском казначействе объяснить отказались наотрез. Хотя именно эти государственные структуры, а не военные комиссариаты, повсеместно финансируют аптеки, обслуживающие ветеранов подразделений особого риска.

Как бы то ни было, Геннадий Агафонов, Алексей Николенко и их товарищи сегодня вновь оказались, образно говоря, в "зоне риска". А защищающий их закон подчас предстает не более чем "фиговым листком". Равнодушие - зараза не менее опасная, чем радиация. И не менее смертельная.