В этом году исполняется 45 лет с того дня, когда на Тоцком военном полигоне был произведен атомной взрыв. Сегодня мало осталось живых свидетелей того ядерного испытания. Один из них известный уральский писатель и журналист подполковник в отставке Семен Борисович Шмерлинг, много лет хранил тайну о событиях тех дней? Сегодня мы знакомим читателей журнала с его рассказом о Тоцком атомном испытании и судьбах его участников.

Я, в ту пору корреспондент окружной военной газеты, вместе с несколькими коллегами выпускал на полигоне газету - многотиражку и пережил все перипетии учения: был свидетелем тяжкого труда многих тысяч воинов, которыми руководил маршал Георгий Константинович Жуков. Оказался одним из первых военных журналистов, побывавших в эпицентре ядерного взрыва спустя сутки (всего сутки!) и без специальных средств защиты, о которых тогда мы почти ничего не знали...

Прежде всего мне запомнился образцовый порядок и тщательная подготовка к опасному и ответственному действу. Представьте себе: на полигоне было вырыто 188 километров траншей и ходов сообщений, 385 окопов для артиллерии, 400 - для танков и самоходок. Солдаты работали при сорокаградусной жаре и нехватке питьевой воды. Непрерывно тренировался экипаж самолета, день за днем сбрасывая в эпицентр болванку, имитирующую атомную бомбу.

Никогда не забыть день и момент взрыва. Вслед за оглушительным грохотом, страшным даже для меня, человека, прошедшего Великую Отечественную в должности командира батареи, стенка окопа толкнула меня, отпустила и снова толкнула. А когда стало возможно взглянуть на гигантский черный столб, сжалось сердце: показалось, что он идет прямо на нас. К счастью, лишь показалось - "гриб" уходил в сторону. И признаться, вскоре даже возникла некоторая эйфория: проведен "учебный бой"! Все в полном порядке. Но чувство это было недолгим.

Все изменилось, когда мы с нашим фотокорреспондентом Костей Шаминым утром следующего дня отправились по приказу главного редактора в эпицентр. По дороге видели множество поверженной, искореженной военной техники: танки, самолеты, орудия. Сотни трупов животных: коней, коров, овец, даже верблюдов.

В памяти - страшная картина... Не узнать чудесный уголок Природы, где сосновый бор сплетается с дубовыми рощами, - ни кустика, ни деревца. Мы шагали как бы по другой планете. Ноги утопали в толстом слое пыли: очевидно, почва была поднята взрывом, втянута на несколько километров вверх и потом осыпалась вниз. В крестообразных окопах эпицентра - трупики подопытных барашков. Ими занимались специалисты в комбинезонах и рукавицах. Невдалеке все еще горел лес, полыхала деревня - одна из четырех, жители которых были предварительно переселены.

Там, в эпицентре, мы, конечно, не понимали реальной опасности, которая грозила всем нам. Люди работали практически без средств защиты, как, впрочем, и много позже, в первые часы чернобыльской аварии...

Ко всему происходящему мы относились с интересом и даже с юмором. Помню, как извлекли из заглубленного командного пункта барана. Животное все еще находилось в шоке после взрыва и сначала не могло шагу ступить ? подгибались ноги. Потом вдруг рванулось и побежало. А солдаты смеются: "Лови "комполка"! Это шутливое воспоминание показалось мне уже трагическим, когда несколько месяцев спустя я узнал, что сын моего товарища тяжело заболел и умер: к нему в руки попал "трофей" из эпицентра ? предмет, привезенный с учений отцом. А уж потом год за годом пошли не только непонятные болезни, но и смерти. Череда смертей.

Вот что рассказал мне через много лет Алексей Иванович Заруба из поселка Заречный: "Был период, когда у меня открылось сильное кровотечение. Кровь шла изо рта, носа, ушей. Я лечился месяц в окружном госпитале и былсостоянию здоровья. Потом"гй1|1-вал еще 12 раз в военных госпиталях и санаториях, 15 раз в гражданских больницах. В 1967 году на девять дней потерял сознание и пять месяцев не поднимался с больничной койки. Почти три месяца заново учился ходить... После удачного переливания крови врачи сказали: Ты - счастливчик!"

Жизнь участников атомных учений после взрыва - это множество самых разных, но всегда страшных историй. Удивительно, но в подавляющем большинстве случаев страдающие люди молчали о причинах своих бед. Табу! Связанные подпиской о неразглашении тайны учений, остро нуждающиеся в лечении, люди молчали. Положено было хранить тайну 25 лет. Но в печати открыли запрет на Тоцкие учения только лет через тридцать пять, хотя, если вдуматься, это был секрет полишинеля. Ведь взрыв на полигоне был виден за десятки километров, а возможно, и значительно дальше. А разве в окрестностях полигона не замечали большие передвижения войск и техники, появление высокого начальства, сотни легковых машин, большие, крытые брезентом склады с продовольствием?..

Впрочем, даже если принять условия непременного "неразглашения", неужели нельзя было найти возможности контролировать состояние здоровья "атомных" воинов? Почему бы было не обязать все военкоматы, где они состояли на учете, проводить регулярный медицинский осмотр людей? Если подумать, можно было бы отыскать разные пути наблюдения за состоянием здоровья тех людей, которые свято выполняли свой воинский долг. Но никто этим не занимался.

Фальшивая, по сути, секретность загубила, искалечила судьбы десятков тысяч людей и их близких. Лед тронулся только в 1990 году, когда по инициативе и настоянию самих участников испытаний был создан Комитет ветеранов подразделений особого риска. Во главе его встал облученный на Тоцком полигоне петербуржец В.Я. Бенцианов. После долгих хлопот и доказательств Комитет стал официальной организацией. Казалось бы, теперь можно хоть задним числом поставить на специальный учет тех, кто пострадал на атомных полигонах, на атомных подлодках. Но не тут- то было! Доказать свое участие в опасных для жизни учениях, оказывается, - дело неимоверно сложное.

?Я не первый раз встречаюсь с руководителем Свердловской областной организации Комитета ветеранов подразделений особого риска Виктором Алексеевичем Голощаповым, на себе испытавшим грозную силу атома: тяжелая болезнь поломала многие его жизненные планы. Стол Голощапова буквально завален письмами от страдающих людей, просящих помощи. Большинство обратившихся сообщают о невозможности доказать свое участие в ядерных испытаниях.

- Вот ответ, полученный одним из участников Тоцких учений из Генерального штаба, - говорит Виктор Алексеевич.

Читаю: "Уважаемый... вполне понимаем ваше возмущение, вызванное волокитой с получением сведений, подтверждающих участие в Тоцких учениях. К сожалению, до последнего времени документы, связанные с этой проблемой, в том числе и списки участников, были засекречены и в большинстве своем находились в частях и учреждениях. Только в марте 1993 года министр обороны подписал приказ N 148, предписывающий до конца года передать все интересующие вас документы в Центральный архив МО в г. Подольске..."

Итак, только через сорок лет начали содействовать ветеранам в поиске документов. В том же 93-м начато и финансирование Комитета ветеранов подразделений особого риска. Однако проблемы продолжаются. Голощапов показал мне весьма примечательное письмо из Подольского архива. В нем - выписка из приказа по личному составу 51-го механизированного полка об участниках Тоцких учений. Увы, в приказе именных списков нет. Значит, никто из солдат и офицеров полка не имеет возможности доказать свою правоту...

~ Я лично, - рассказывает Голощапов, - получил справку об участии в испытаниях. Но в ней значилось мизерное количество рентген, якобы полученных мной...

На сегодняшний день точно определить число моих земляков-уральцев, участвовавших в учениях 1 Тонком или других опаснейших испытаниях, практически невозможно. До 90-х годов они просто молчали. К тому же и нынешний учет их более чем приблизительный. Например, считается, что на Тоцком полигоне находилось около 45 тысяч военнослужащих. Но соответствует ли это действительности? А после ядерного взрыва множество солдат и офицеров ликвидировали его последствия. Были и гражданские люди.

Скажем, наш земляк Николай Александрович Зеленин вывозил зараженную бронетехнику. А ведь в подобных работах участвовали сотни, тысячи людей. Свердловчанин Иван Иванович Чапышев, по воинской профессии связист, еще долго после учений занимался на полигоне свертыванием линий связи. Доводилось ему и кашеварить, и дрова для походной кухни брать из "уцелевшего" обгорелого леса. Какова же его судьба? "Годами испытываю тяжесть... Часто на "скорой" отвозили в больницу..."

Шесть сотен свердловчан, заявивших, что были на испытаниях, - цифра далеко не точная: сколько уже ушло из жизни за долгие годы молчания!

На Тоцком полигоне находились, как я уже говорил, группы подопытных животных, именуемых "командами". Обозначались они буквами: команда "Б", команда "В". В архиве можно обнаружить, сколько животных было в той или иной "команде". По ироническому замечанию Голощапова, не учли только команду "С", где "С" - это солдаты, воины всех рангов. Из-за этого вынужден повториться: большинство солдат и офицеров так и не могут доказать свое участие в рискованных испытаниях. Как, например, Иван Яковлевич Загайнов из 12-й гвардейской дивизии и многие другие. А Двоеглазов Юрий Алексеевич недавно скончался, так и не получив заветного документа...

Из числа тех участников учений, которые живут в Екатеринбурге (их осталось в живых 56), получили удостоверения ветеранов всего 12...

И все же надо сказать, что определенные подвижки по улучшению положения тех людей, кто рисковал здоровьем, участвуя в мероприятиях с повышенным риском, есть. В Санкт-Петербурге открыт и работает Центр для лечения и реабилитации пострадавших. В нем практикуют опытнейшие специалисты. Правда, в это небольшое лечебное учреждение попасть трудно. Есть добрые перемены и в Екатеринбурге. Центр реабилитации чернобыльцев распахнул наконец-то свои двери и для больных участников атомных испытаний. В областном военкомате оформлена первая партия представлений к награждению участников Тоцких учений государственными наградами. Такое внимание к ветеранам подразделений особого риска радует. И все же меня не покидает убежденность, что эти добрые начинания - лишь малая толика того, что заслужили солдаты Отечества, не щадившие во имя его защиты своего здоровья и самой жизни.