Становление киберэтики: исторические основания и современные проблемы

Актуальные публикации по вопросам философии. Книги, статьи, заметки.

NEW ФИЛОСОФИЯ


ФИЛОСОФИЯ: новые материалы (2026) →

Меню для авторов

ФИЛОСОФИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Становление киберэтики: исторические основания и современные проблемы. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Видеогид по Беларуси HIT.BY! ЛОМы Беларуси! Съемка с дрона в РБ


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2014-12-12
Источник: Вопросы философии, № 5, Май 2010, C. 69-83 →

Предметная область, или моральные дилеммы киберэтики

Этическая мысль в современном мире находится постоянно в движении, проявляющемся в возникновении новых "прикладных" этических направлений, вызванных возникновением новых технологий или профессий, - к примеру, бизнес-этики, экологической этики, медицинской этики и т.д. Одной из причин подобного движения служит также и сама современная мораль, которая в определенных сферах человеческой деятельности переживает кризис переосмысления традиционных моральных ценностей. Поэтому современные мыслители заняты поиском новых весьма общих и по-своему универсальных правил нравственности, новых оснований морали, новых этических категорий, которые будут адекватными современным условиям. Это "мыслители будущего", по формуле французского философа: "Утопии информационного общества ... являются, в сущности, продуктом интеллигентов, чьей профессией является думать о завтрашнем мире. Это не специалисты по информатике, не политики, а мыслители будущего" [Флиши 2007, 226].

К примеру, А. Этциони утверждает, что "дополнительная, расширяющаяся свобода ломает традиционные моральные рамки, возникает цель поиска новых ценностей, которые основываются на конкретных переговорах между двумя сторонами, а не на совместных ценностях и установившейся традиции" [Этциони 1999, 315]. Выход из подобной ситуации он видит в балансе традиций и современности, балансе универсального характера прав человека и общего блага; по его мнению, этого можно достичь, соблюдая новое золотое правило: "уважай и поддерживай нравственный порядок в обществе, если хочешь, чтобы общество уважало и поддерживало твою независимость" [Этциони 1999, 317]. В то же время в стереоэтике М. Н. Эпштейна (подробнее будет говориться ниже) под моральную юрисдикцию попадает не только настоящее и прошлое, но и будущее, а моральную значимость имеет не только конкретный поступок, но сама способность к какому-либо действию и возможность поступка вообще [Эпштейн 2004]. М. Хаузер находит новые доводы в пользу биологических основ морали. Он исходит из того, что мораль, как и биология, "функционирует на основе универсального набора принципов" [Хаузер 2008, 580]; иными словами, предполагается существование универсальной моральной грамматики, к которой человек обращается инстинктивно. На основе этой грамматики у человека имеется множество вариантов морального действия, есть возможность строить конечное число разных моральных систем, что и объясняет одновременное существование самых различных моральных систем. "Признание того факта, что мы имеем общую универсальную моральную грамматику и с рождения способны к усвоению любой из существующих в мире моральных систем, должно вызывать у нас чувство удовлетворения - чувство, с помощью которого мы, может быть, лучше сможем понять друг друга" [Хаузер 2008, 589]. С целью выявить возможные культурные различия моральных систем данный автор осуществляет кросс-культурное исследование в разных регионах, и с недавних пор на сайте Института психологии РАН размещен соответствующий тест морального чувства на русском языке (http://www.serve.com/~harvardpcn1/MST/Russian/).

Что касается наиболее актуальных направлений в этике, то следует отметить виртуальную этику, или киберэтику: быстро развивающиеся компьютерные и информационные технологии прочно вошли в жизнь общества, и теперь в ряде случаев вековые моральные устои и проблемы предстают в несколько новом свете. Киберэтика, основным положениям которой посвящена данная статья, начала развиваться сравнительно недавно, так что в российском сообществе профессиональных философов или юристов, равно как и массовых пользователей новых технологий, она относительно малоизвестна. Между тем становление темы "этика Интернета" подробно освещено И. Ю. Алексеевой [Алексеева 2000]. С самого начала в этой этической по своей сути проблематике выделены сопутствующие ей социологические [Бондаренко 2001], юридические [Галинская, Панченко 2003] и психологические [Войскунский, Нафтульев 2007] аспекты; явная заинтересованность заметна и в научно-журналистских изданиях [Кумылганова 2009].

Немногим более известна компьютерная этика [Алексеева, Шклярик 2007], в ряде моментов соприкасающаяся с киберэтикой. В качестве основных ценностей компьютерной этики признаются "ответственность" и "право", которые, в свою очередь, специфическим образом соотносятся с юридическими ответственностью и правом. В настоящее время к компетенции компьютерной этики все чаще относят также качество веб-ресурсов, открытый доступ к порнографии, этичное поведение в социальных сетях и другие аспекты, сближающие ее с киберэтикой.

На данный момент в Сети имеются или находятся в стадии разработки сайты, которые позиционируют себя как этические, поскольку в их названиях непосредственно присутствуют понятия "этика" и "мораль"; вот два таких взятых наугад сайта: один служит образовательным целям (http://www.etika.ru/), а другой - религиозным (http:// moral.ru/) или, скорее, для борьбы с "пропагандой разврата и сатанизма". Непосредственно посвященный интернет-этике ("инэтике") портал http://www.inethics.com/ru/ работает над созданием универсального этического кодекса для всего интернет-сообщества, и предполагается, что каждый человек должен придерживаться данного кодекса независимо от своей профессиональной и социальной принадлежности.

В настоящее время заметна тенденция понимать киберэтику расширительно: в монографиях и учебниках обсуждаются проблемы конкуренции между производителями программных продуктов (операционными системами, браузерами и т.п.), дискриминации и неодинакового доступа (представителей развивающихся стран, женщин и др.) к компьютерам и Интернету (digital divide), преступного применения Сети правыми и левыми экстремистами, законности пиринговых файлообменных сетей, киберсквотинга - регистрации веб-сайтов с целью последующей перепродажи или создания "клонов" других сайтов, нарушения личной свободы и гражданских свобод, защиты детей (от порнографии, манипуляций и грубостей), хакерства, шантажа и спама, несанкционированного доступа к информации, компьютерного пиратства и плагиата, воровства номеров кредитных карт, кардинга без предоплаты, фишинга, флейма, распространения недостоверных сведений и слухов, преследования и оскорблений посредством Интернета (кибербуллинг или киберсталкинг), незаконного применения средств мобильной связи - например, во время экзамена или шахматной партии (читерство), хранения личных данных пользователей для персонализированной маркетинговой политики и рассылки рекламных предложений и др. [Halbert, Ingulli 2002; Information Security and Ethics... 2005; Internet Ethics 2000; Schultz 2006; Spinello 2003; Tavani 2007].

Р. Мейсон в 1986 г. предложил [Mason 1986] четыре принципа, описывающих проблемное поле этики в информационную эпоху: приватность или конфиденциальность (privacy), точность (accuracy), доступность (accessibility) и частная собственность (property). Эти принципы действительно характерны для этических проблем. В частности, по мнению Р. Гэвисон [Gavison 1995], принцип приватности включает три аспекта: секретность (зависит от степени известности другим людям), анонимность (зависит от степени внимания к человеку со стороны других людей) и одиночество (определяется степенью физического доступа к человеку). Несоблюдение их ведет к потере приватности, т.е. происходит нарушение права "на автономию и свободу в частной жизни, право на защиту от вторжения в неё органов власти и других людей" [Дедюлина, Папченко 2007]. Для соблюдения принципа privacy необходимы, как полагает Р. Гэвисон, три момента: создание условий, при которых доверие, дружба, любовь остаются такими же ценностно значимыми, как и в реальной жизни; свобода от физического доступа; возможность действовать, не боясь осуждения и враждебной реакции со стороны других людей. Принцип точности относится к хранению и переработке информации: и в технической, и в социальной сфере при использовании компьютерных технологий "простая невнимательность или безответственность могут иметь огромные последствия" [Дедюлина, Папченко 2007]. С принципом частной собственности связаны проблемы защиты и нарушения авторских и смежных прав, прав собственности на информацию. Данный принцип зачастую входит в противоречие с киберэтическим принципом доступности, обязывающим открывать для доступа информацию, которая может быть закрыта с санкции различных социальных, правовых, государственных структур.

Вопросы авторского права (копирайта и "копилефта") широко дискутируются и юристами, и обладателями таких прав, и рядовыми пользователями Интернета - помимо того, что высказаны крайние точки зрения, неоднократно предпринимались также акции по запрету размещения на сайтах защищенных авторским правом документов и произведений (музыкальных сочинений, хранящихся в библиотеках изданных книг, фотографий, находящихся в частной собственности зданий и т.д. и т.п.) вплоть до закрытия веб-ресурсов и судебных исков. Наряду с выражением крайних взглядов ведется также работа, направленная на дополнение имеющихся норм и внесение в юридическую практику новых реалий, связанных с воздействием Интернета на право на частную собственность. Наиболее продуктивные и все шире одобряемые предложения по этому поводу исходят от Л. Лессига [Лессиг 2007].

Само развитие компьютерных технологий способствует частичной переоценке введенных Р. Мейсоном принципов. Так, утверждается допустимость "оправданного хакинга" [Freeman, Peace 2005] во имя соображений высшей справедливости - скажем, для предотвращения угрозы террористических актов. Например, принцип privacy может быть "оправданно" нарушен в целях избавления от опосредованного сетевыми технологиями "киберпреследования" (в зависимости от возраста преследуемого это именуется cyberstalking или cyberbullying). Принципу property противоречат сетевые ("пиринговые") технологии обмена файлами, которые снискали высокую популярность вплоть до создания в 2006 г. в Швеции политического объединения противников законодательства о защите авторских прав и соответственно сторонников файлообменных сетей, получившего официальное наименование "партия пиратов" (с лета 2009 г. данная партия представлена в Европарламенте); вслед за Швецией аналогичные политические объединения заявили о себе еще в нескольких странах в Европе, в Северной и Южной Америке. Нарушение принципов точности и доступности информации обусловлено тем, что владение информацией обеспечивает определенную власть, а потому ее стоимость повышается [Freeman, Peace 2005, 4], что приводит к давлению на владельцев веб-ресурса со стороны собственников информационных массивов и сторонников традиционного авторского права.

Особое внимание уделяется в настоящее время образованию и воспитанию новых поколений, от которых во многом зависит распространенность киберпреступлений в будущем. Известно [McGuire, D'Amico, Tomlinson, Brown, 2002], что школьники не отказывают себе в выполнении некорректных действий, в особенности тех, которые не требуют высокой компьютерной квалификации (плагиат, копирование файлов и программ и др.). В силу этого специалисты обращают специальное внимание на совершенствование образовательных программ и формирование этических кодексов [Бондаренко 2001]. Рекомендуется, к примеру, обучать подростков запрашивать разрешение на заимствование в учебных (и только) целях материалов с любых веб-сайтов: имеется стандартная форма для таких запросов (http://landmark-project.com/permission_student.php). Один из известных образовательных проектов в США - Cybercitizen Awareness Program (http://www.cybercitizenship.org), аудиторией которого являются старшие школьники. Его цель - предупредить о последствиях киберпреступлений и воспитать ответственное этическое поведение. В данном проекте выделяются два основных момента: с одной стороны, необходимо наладить контакт родителей и учителей с новыми поколениями пользователей Интернета, а с другой стороны, обучение основам киберэтики должно быть основано на традиционной морали и привносить в новую среду общеизвестные нравственные нормы, т.е. не должна теряться связь между этическим поведением в реальной жизни и в виртуальной среде [Войскунский, Нафтульев 2007].

Аналогичные задачи ставят и другие образовательные интернет-проекты. Среди них - базирующийся на web-ресурсе The Socrates Institute проект CyberEthics (http:// www.socratesinstitute.org/curriculum/cyberethics.html); портал The Education World (http://www.educationworld.com/a_tech/tech/tech055.shtml) с расположенной на нем статьей Л. Старр "Tools for Teaching Cyber Ethics", посвященной методологическим проблемам преподавания киберэтики; сайт фирмы Norton Symantec (создающей, в частности, антивирусное программное обеспечение) с материалами, помогающими отделить приемлемое поведение в Интернете от злоупотребления и тем самым способствующими этичному поведению (http://www.symantec.com/norton/library/familyresource/article.jsp?aid=pr_).

Каждая образовательная программа, по сути, опирается на этические принципы, которые складываются в этические кодексы. На данный момент в Интернете, помимо отдельных профессиональных этических кодексов, складывается универсальный этический кодекс, который состоит из 10 принципов [Дедюлина, Папченко 2007], иная редакция представлена в [Кумылганова 2009, 82 - 83]:

1) не использовать компьютер с целью навредить другим людям;

2) не создавать помех и не вмешиваться в работу других пользователей компьютерных сетей;

3) не пользоваться файлами, не предназначенными для свободного использования;

4) не использовать компьютер для воровства;

5) не использовать компьютер для распространения ложной информации;

6) не использовать ворованное программное обеспечение;

7) не присваивать чужую интеллектуальную собственность;

8) не использовать компьютерное оборудование или сетевые ресурсы без разрешения или соответствующей компенсации;

9) думать о возможных общественных последствиях программ, которые Вы пишете, или систем, которые Вы разрабатываете;

10) использовать компьютер с самоограничениями, которые показывают Вашу предупредительность и уважение к другим людям.

Неправомерно было бы сводить киберэтику, как это иной раз делается, лишь к образовательным проектам и формированию моральных кодексов для пользователей форумов и социальных сетей, в том числе принадлежащих к различным профессиональным группам, а также к защите прав и свобод пользователей Сети или к недопущению и профилактике киберпреступлений. Специфические проблемы киберэтики могут быть также связаны с неопределенностью моральных категорий и ценностей в виртуальном мире, и в первую очередь они связаны с представлением о "виртуальной личности". Виртуальная личность по сравнению с реальной обладает рядом особенностей: во-первых, в Сети человек в полном соответствии с принципами постмодернизма представлен символически - в основном текстами; во-вторых, он многолик и имеет возможность как бы примерять разные идентичности и разные социальные роли; в-третьих, в Сети нетрудно стать анонимом и скрыться за "маску" виртуального агента или аватара, т.е. быть и никем, и сразу всем [Войскунский 2001; Кастельс 2004; Voiskounsky 2005]. Даже собственная фотография нередко воспринимается как "маска" в силу распространенной презумпции, согласно которой в Сети люди скорее прячутся, нежели честно выявляют себя. "Веб-приложения - это параллельный мир, и нет никаких оснований ожидать, что они заменят реальный мир" [Schultz 2006].

Виртуальная реальность становится предметом киберэтики только при условии интерактивности, т.е. когда возникают ситуации 'Я и Другой', 'Я и Общество'. Поскольку известно, что "мораль предстает в двух взаимосоотнесенных, но, тем не менее, различных обличьях: а) как характеристика личности, совокупность моральных качеств, добродетелей, например, правдивость, честность, доброта; б) как характеристика отношений между людьми, совокупность моральных норм (требований, заповедей, правил), например, "не лги", "не кради", "не убий" [Гусейнов, Апресян 1998, 11 - 12], то личностный ценностный рост пользователя Сети, как один из предметов исследования этики, может влиять на виртуальные отношения лишь опосредованно: ведь пользователь Интернета, как отмечено выше, представлен в зависимости от своей прихоти произвольным образом, в том числе вне связи с физической, реальной личностью. Реальный же субъект находится за границами виртуальной реальности и соответственно может оказаться предметом исследования этики, а не киберэтики. Можно предположить, что моральным субъектом киберэтики является некий симулякр реальной личности, или виртуальные копии человека в разных ролях и статусах, если воспользоваться терминологией Ж. Делеза и Ж. Бодрийяра. Но возникает вопрос, обладают ли эти симулякры атрибутами морального субъекта, т.е. являются ли они носителями морального закона в себе (этика И. Канта) или же способны создать этот закон и принять его для себя (философия Г. Когена), так как "этику принято рассматривать как одну из философских наук, изучающих человека перед лицом морального выбора. Она рассматривает человека как субъекта морали - как моральное существо, способное поступать, считаясь с моральным законом" [Шрейдер 1998, 6]. Этот вопрос остается открытым, тем более что реальная и виртуальная личность лишь в редких случаях идентичны.

Подобная ситуация создает ряд моральных проблем. Например, при общей анонимности и многоликости человека в Интернете проблема ответственности за совершенные в виртуальной реальности поступки становится острой. Кому именно следует вменить в вину аморальный поступок, если виновник - аватар, а о скрывающемся за ним реальном человеке ничего не известно? Указывается, к примеру, что в силу не исследованных пока причин виртуальные "интеллектуальные агенты", или "боты", или аватары провоцируют пользователей Интернета на нарочито грубый модус взаимодействия [De Angeli 2009]. Анонимность или даже частичная анонимность [Voiskounsky 2005], которую обеспечивают любые средства связи, освобождает путь для неумных шуток, лжи, прямого или косвенного (вспомним, к примеру, как Остап Бендер отправлял подпольному миллионеру телеграммы с абстрактным содержанием) запугивания и преследований [Ениколопов 2009], подготовки террористических действий и высказывания человеконенавистнических взглядов, создания ложных репутаций и неограниченного доступа к продукции сексуального характера и т.д. Проблема ответственности имеет и другую сторону: несут ли равную ответственность создатель вируса для компьютеров или мобильных устройств (выполнивший такую работу, например, в качестве технического упражнения) и распространитель этих вирусов, т.е. реальный преступник?

В неожиданном свете предстает в Сети величайшее горе - смерть: острота и боль виртуальной кончины невелика, а соответственно невысока и ценность жизни. Можно вспомнить многочисленные виртуальные кладбища детских игрушек "тамагочи", не будем забывать и игры-"шутеры", в которых цель каждого игрока - всех перестрелять, а если не повезло, можно тут же вновь начать игру-стрелялку, быть может ценой смены имени. Дистантное убийство становится не более чем работой или развлечением. Можно привести в качестве гипотетического примера офицера, нажимающего на кнопку и выпускающего боевую ракету, - однако ни разрушений, ни гибели и страданий жертв он в условиях дистантных боевых действий не увидит: отличны ли его действия в субъективно-психологическом плане от штабных компьютерных учений или даже от участия в компьютерной игре? Вопрос практический и оттого еще более тесно связанный с моральным поведением. Можно упомянуть и развлечения (они закономерно критикуются, например, на сайте "Философия охоты. Размышления о сущности охоты и ее достоинствах": http://gvar.ru/virtualnaya-oxota), позволяющие комфортно, без длительных поисковых действий и без физического утомления (и скорее всего, без реального азарта) "охотиться": где-то в месте охоты установлено оборудованное доступом к Интернету ружье, стрельбой из которого можно управлять, не выходя из дома, просто-напросто поджидая, когда в поле зрения прицела (отражающегося на экране домашнего компьютера) попадет дичь. А если все же есть желание поохотиться на самом деле и вернее убить дичь, то с недавних пор имеется коммерческое предложение: можно предварительно потренироваться на виртуальном тренажере (см.: http://www.tech-nohunt.com/).

Тема справедливости, одна из основных моральных категорий, актуальна и в Интернете. Любой человек независимо от социального статуса, возраста, системы ценностей при возникновении социальных конфликтов апеллирует к справедливости. В реальном мире справедливость призваны обеспечивать разнообразные социальные институты, общественное мнение, наконец, моральная и психологическая поддержка со стороны ближних. В виртуальности привычные правила перестают действовать. Так, хотя имеется определенная возможность апеллировать к справедливости в модерируемых форумах, блогах, социальных сетях и чатах, однако судьба такого обращения целиком зависит от конкретного администратора или модератора и его интерпретации правил, которые приняли сами пользователи или разработчики данного ресурса; тем самым справедливое решение конфликта зависит от "человеческого фактора" и, как показывает практика, не всегда может быть обеспечено. Поэтому делаются попытки разработать правила поведения модераторов, исключающие произвол с их стороны, - при этом многочисленные перебранки со взаимными обвинениями и скандалы показывают, что в нетривиальных ситуациях такого рода правила бессильны. В немодерируемых форумах, блогах, социальных сетях и чатах перспективы апелляции к справедливости еще более туманны.

Некоторые современные направления в киберэтике

Правила взаимодействия в пространстве Интернета оказались, вероятно, первым столкновением массового пользователя с моральными нормами в данном специфическом контексте. Впрочем, такие правила были сведены к этикету (в Сети они получили название "нэтикет" [Shea 1994J), хотя наряду со специальными рекомендациями типа "не затевать флэйм-войн" (скорее, впрочем, не войн, а вербальных перебранок и ссор) или "не стоит цитировать и рассылать в своем сообщении излишне длинных фрагментов исходного сообщения" в основе нового этикета лежит универсальное правило "не поступай с другими так, чтобы тебе не хотелось оказаться на их месте".

Компьютерная этика возникла в доинтернетные времена [Алексеева, Шклярик 2007; Галинская, Панченко 2003] и изначально формировалась как профессиональная этика для ученых и инженеров, работающих в сфере электронно-вычислительной техники. Со временем она закономерно обрастала кодексами и профессиональными правилами поведения. В процессе осмысления нового интеллектуального направления наряду с философами Дж. Муром [Moor 1985] или Д. Джонсон [Johnson 1985] ценные соображения по этому поводу высказали и специалисты в области компьютеров и прикладной математики. Среди них наиболее известными и влиятельными можно назвать Н. Винера [Винер 1958; Винер 1964], а также Дж. Вейценбаума [Вейценбаум 1982] и Г. Сакмана [Sackman 1967].

Основной проблемой в стадии формирования компьютерной этики являлось определение субъектного статуса компьютера как машины и как искусственного интеллекта. Дискуссии на эту тему достигли своего апогея в 60 - 70-х годах XX в. (не будем останавливаться на них), а в начале 80-х годов стали подниматься относительно новые этические проблемы, связанные, например, с социальной ответственностью, защитой частной собственности в информационной среде и справедливым доступом к информации. Взрывной процесс становления новой проблематики описан отечественными авторами следующим образом: "Оформление философской составляющей компьютерной этики ознаменовалось выходом в свет в 1985 г. специального выпуска ведущего американского журнала "Метафилософия", где были опубликованы статьи Дж. Мура, В. Бетчела, Д. Ллойда, Дж. Снэппера. В том же 1985 г. была издана антология "Этические вопросы в использовании компьютеров", а также монография Д. Джонсон "Компьютерная этика", основу которой составил учебный курс, подготовленный автором для студентов Ренсселаровского политехнического института" [Алексеева, Шклярик 2007]. Указанные издания послужили определенным обобщением предшествующих исследований в области компьютерной этики.

Основываясь на фундаментальных гуманистических ценностях (таких, как забота о мире на планете, защита окружающей среды, физическое и психическое здоровье, свобода самовыражения, защита частной жизни, снижение неграмотности и др.), Б. Шнейдерман выдвигает "Декларацию ответственности" специалистов по компьютерным технологиям, в которой отмечает необходимость осознания профессионалами последствий разрабатываемых ими систем для общества (должны достигаться социальные цели и удовлетворяться человеческие потребности); рекомендует профессиональным сообществам составлять программы реализации наиболее важных и практически выполнимых задач на ближайшее десятилетие и на более поздний срок; предлагает начинать любой связанный с применением компьютеров проект с подготовки "Заявления о влиянии на общество" с описанием требований к пользователям будущего продукта и возможных негативных побочных условий внедрения продукта вместе с указанием процедур мониторинга [Шнейдерман 1992]. Продолжая основную идею Б. Шнейдермана, Х. Нюссбаум и Л. Интрона предлагают обратить внимание не только на такую моральную ценность, как социальная ответственность, но и создавать такие системы, которые "требуют открытой приверженности этим ценностям (социальные ценности), особенно честности, а также совокупности ценностей, содержащихся в идеологии Сети как общественного блага" [Нюссбаум, Интрона 2006]. Причем "общественное благо" - это не просто доступ к веб-ресурсам, но и равные возможности для каждого пользователя, если ему есть что сказать и предложить сообществу.

Огромную работу в деле обеспечения гуманного и этичного применения компьютеров и информационных систем в течение десятилетий осуществляет влиятельная организация с добровольным членством "Компьютерные профессионалы за социальную ответственность" (Computer Professionals for Social Responsibility: http://cpsr.org/). Коды профессиональной этики выработали и требуют их соблюдения многочисленные профессиональные организации, среди которых, к примеру, авторитетные Ассоциация вычислительной машинерии (АСМ), выработавшая Кодекс нравственного и профессионального поведения (http://www.acm.org/constitution/code.html), или Институт инженеров по электротехнике и электронике (ШЕЕ) с этическим кодом (http://www.ieee.org/portal/cms docs/about/CoE_poster.pdf). Эти две организации выработали и совместно одобрили "Кодекс этики и профессиональной деятельности в области программной инженерии", который рекомендован ACM/IEEE-CS Joint Task Force on Software Engineering Ethics and Professional Practices и совместно одобрен АСМ и IEEE-CS в качестве стандарта обучения и работы в области программной инженерии (имеется на русском языке: http://profcodex.com/?p=18). В нем регламентируется этичное поведение специалистов данного профиля по отношению к обществу, клиенту, работодателю и руководству, к коллегам, наконец, к себе и к своей профессии. Наряду с этим соответствующие коды и правила разработаны в большинстве частных компаний, занимающихся программным обеспечением, составлением приложений и внедрением информационных систем.

Среди подобных моральных кодексов, связанных с профессиональной деятельностью в Интернете, широко известна также "хакерская этика" [Букин, Букин 2005; Дрейфус 2003; Рэймонд 1996; Himanen 2001; Levy 1984; Thomas 2002], понимаемая как существенный компонент данной специфической субкультуры, названной М. Кастельсом техномеритократической [Кастельс 2004]. Традиционные хакерские ценности, вопреки распространенному мнению, не остались лишь в прошлом, как показывает один из результатов проведенного эмпирического исследования [Войскунский, Петренко, Смыслова 2003]. В качестве нормативного для узкого круга лиц может быть назван этический кодекс врачей Рунета (http://www.gradusnik.ru/kodex), в котором определяется должное поведение медиков, дающих медицинские советы и наставления через медицинские порталы. Так, для "интернет-врача" непозволительно ставить диагноз и назначать лечение: ответ на запрос от пользователя может иметь лишь форму совета и не должен заменять реальный визит к врачу. Неизвестно, насколько действенны подобные кодексы и ценностные системы, насколько они исчерпывают предметную область.

Исторические основания киберэтики

Как и для любой современной философской проблематики, начало киберэтики можно проследить, начиная с Античности. Есть мнение, что понятие "виртуальность" произошло от этического термина virtus; философские, психологические и технические аспекты понимания виртуальности отражены в ряде работ отечественных специалистов [Архитектура виртуальных миров 2009; Виртуальная реальность... 1998; Носов 1998; Носов 2000; Хоружий 2000]. Само понятие "virtus" имеет латинское происхождение, но свою этимологию оно берет от древнегреческого понятия "arete", которое переводится так же как 'доблесть', 'добродетель' [Гусейнов 2003]. Понятие "arete" лежит в основе античной этики: чтобы достичь счастья, совершенства или блага, необходимо быть добродетельным. Изначально, еще во времена Гомера, 'доблестный', 'мужественный' и 'добродетельный' были фактически синонимичны. Для Античности быть добродетельным означает быть совершенным, что в свою очередь является высшей целью каждого человека, "то, на что следует человеку направлять свои сознательные усилия и что составляет конечную точку отсчета, высший критерий в оценке его действий" [Гусейнов 2003, 9].

Имеются разные пути к добродетели и совершенству, но для античной этики, что особенно важно для киберэтики, этот путь лежит через разум, через знание, а говоря современным языком, через информацию. Сократ в этом плане является наиболее ярким представителем данной идеи. Основным положением этики Сократа является тезис, что добродетель есть знание, при этом "само знание является действительным знанием тогда, когда оно нравственно преобразует индивида, возвышает его бытийный статус - меняет не что-то в нем, а его самого. Для Сократа знать и быть - одно и то же" [Гусейнов 2003, 110]. Но осуществить подобное знание и бытийный статус невозможно, ибо тогда получается, что человек достиг совершенства, некоего абсолюта, а это - парадокс, ведь человек не может стать богом. Кроме того, при достижении абсолюта человеческая жизнь теряет высшую цель, которая наделяет ее смыслом. Поэтому сократовская этика заканчивается нормативным положением: "я знаю, что ничего не знаю", то есть я знаю, что я недобродетелен и несовершенен, я не знаю, что такое добро и что такое зло, но моя цель - достичь этого путем познания.

Если вновь обратиться к современности, то можно допустить, что наше знание берет начало в полученной информации. Информация в данном случае является одним из источников знания, фактически минующего путь опыта, так как в информации уже может заключаться опыт другого человека. Знание - это своего рода присвоение человеком информации, в некоторых случаях само знание сводится к определенному роду информации. В современном мире информация играет во многом определяющую роль. На данный момент самым большим "складом" информации является Интернет, который, в свою очередь, не только выполняет функции хранения информации, но и предоставляет открытый доступ к ней. Выход в Сеть из любой точки Земного шара дает человеку чувство общности, "общность противостоит одиночеству, а чувство принадлежности к общности придает людям уверенность... Компьютеры и средства коммуникации способны помочь нам в создании общности" [Тоффлер 1999, 583]. Понятие общности играет важную роль, так как бытует мнение, что компьютерные технологии, наоборот, несут разобщение, а это может привести к фатальным последствиям для людей. Информация в Интернете позволяет не только почерпнуть знания о добре, но и собрать данные о том, что считалось добром в другой культуре и в другие эпохи; возможно, мы со временем сможем прийти к единому для всех представлению о добре.

В любом случае каждый выявленный факт, каждый поступок обогащает опыт, из которого может прийти знание о добре. Поэтому и с точки зрения сократовской этики, и с позиций современных виртуальных технологий нравственная норма киберэтики: "заботься, насколько это возможно, об улучшении информационной среды и не наноси ей вреда" [Дедюлина, Папченко 2007, 98] - является действенной и морально значимой.

В Средневековье понятие "virtus" приобретает несколько иной смысл, но при этом не теряет своей моральной значимости. Помимо значений "мужество" и "достоинство", возникают такие значения, как: 'потенциальный', 'возможный', 'доблесть', 'энергия', 'добродетель' или 'сила добродетели' как некая побуждающая причина, возможность действовать [История философии... 2005]. В данном случае наиболее репрезентативна этика Фомы Аквинского. У Фомы существуют две основные способности души: интеллект и воля, на основе которых строится нравственность человека. Главной целью для интеллекта является познание всего сущего, для воли - желаемое, которое является Благом. И только в единстве интеллекта и воли возможно постижение Бога, как основной и Высшей цели человека. Интеллект берет на себя функцию управления волей, воля же в свою очередь является побуждающей причиной, т.е. задает саму возможность действовать; таким образом, имеет место некое взаимоопосредование воли и интеллекта. Первый импульс движению воли задает сам Бог, но при этом воля никак не ограничена, единственной необходимостью, которой задается направление движения воли, является стремление к блаженству. Если блаженство, в свою очередь, никак не связано с Богом, то воля может послужить причиной заблуждений.

Добро и истина для Фомы Аквинского, вслед за античными мыслителями, являются основными категориями, так как Бог является истиной и добром, которые привлекательны для интеллекта и воли. С помощью интеллекта и воли образуется определенный склад души, в случае направленности на благо он становится добродетельным. Понятие добродетельности у Фомы Аквинского на латинский язык переводится как virtus [Жильсон 1999] и означает некое расположение души к добру: именно благодаря добродетелям человек может стать совершенным. Расположение или склад души детерминирует непосредственно само поведение человека.

Применительно к киберэтике этика Фомы Аквинского как бы расширяет вышеуказанный постулат заботы об информации, ценной в качестве знания, из которого можно понять, что такое добро. Добро для Аквината - это не только знание, это также желаемое, оно должно нравиться, т.е. акцент смещается не в сторону информации, наполняющей сайт или форум, а в сторону воления, или желаемого, т.е. в область того, что желает сам человек и чего желают другие люди. Единственный критерий, на который можно опереться, чтобы понять, заблуждается ли воля или же она стремится к Истине и Добру, согласно Фоме Аквинскому, - это естественная склонность души, ее первичная необходимость стремиться к Добру, к Высшему Благу. Помимо этого, сама виртуальность в современном мире является результатом по большому счету воли и интеллекта. Никто не заставляет быть в Интернете, никто не заставляет поддерживать форум или участвовать в социальной сети, и только с помощью интеллекта такой мир Интернета возможен. В виртуальном мире мы представлены своим поведением, своим складом души, и если учесть нашу естественную склонность и прислушаться к ней, то этот мир вполне может стать миром добродетели, как ни утопично это звучит.

Имеется точка зрения, согласно которой ни компьютеры, ни Интернет не внесли ничего принципиально нового в философское понимание виртуальной реальности [Антонова, Соловьев 2008]. Развивая мысль о виртуальности как мире воли и интеллекта, необходимо вспомнить философию и этику И. Канта. Согласно Канту, человек принадлежит двум мирам: миру, условно говоря, тела, или чувственному миру, где все можно познать с помощью своих органов чувств, и миру разума, умопостигаемому миру, где человек живет по другим законам, не относящимся к природе как таковой. Благодаря умопостигаемому ноуменальному миру, человек может быть свободен, так как чистый разум способен руководствоваться только собственными суждениями и не зависит от внешнего воздействия или каких-либо внутренних влечений. В практическом применении "разум занимается определяющими основаниями воли, а воля - это способность или создавать предметы, соответствующие представлениям, или определять самое себя для произведения их... т. е. свою причинность" [Кант 1966]. Воля, в свою очередь, определяется моральным законом, который человек сам для себя устанавливает в качестве всеобщего. Человек следует этому закону в силу долга, исключая какие-либо другие мотивы и любые ситуации. В ноуменальном мире, в мире разума человек имеет возможность столкнуться с самим собой таким, какой он есть, и он свободен не только от чувственного мира, но и для свободного волеизъявления.

Виртуальная сеть является как бы неким объективированным миром разума и воли и образует мир, где мы независимы от чувственного опыта, который в себя включает, помимо физиологических или физических, еще и социальные данные. Этот мир, выражаясь языком Канта, является чистым, в нем "чисто" проявляются человеческие амбиции, чувства, интеллект. Соответственно, основания быть моральным могут находиться только в человеке и не зависеть от ситуации. Единственной мотивацией человека становится либо долг, либо благо - то, что является сферой морали, и "только здесь мы по-настоящему способны совершить преступление или вынести правое (чистое. - А. В. и О. Д.) суждение" [Ларионов 2000].

Несколько по-иному можно взглянуть на проблемы киберэтики, если обратиться к работам М. М. Бахтина. Наряду с другими мыслителями-структуралистами (например, М. Фуко, Р. Бартом или Ж. Делёзом), данный автор обращался к проблемам текста, смысла, значения или позиции автора, что непосредственно связано с виртуальным миром. Тексты, символы - это фактически тело мировой Сети, где любой человек, любой его поступок представляет собой набор символов, даже если эти символы будут впоследствии существовать в виртуальном мире как бы сами по себе, в отрыве от автора.

Согласно М. М. Бахтину, каждый человек может являться "формально-содержательным центром художественного видения" действительности, мира вообще, причем это видение ценностно нагружено и неотрывно связано с бытием. Этот мир художественного видения имеет четкую организованность, структуру, точкой отсчета которого служит ценностная значимость предмета, отношений, событий и субъектов, окружающих человека. Подобная ценностная ориентация создает определенную реальность: помимо эстетической, которая для М. М. Бахтина приоритетна, также познавательную и этическую. Человек, художник подобным образом создает не просто новую реальность, "новое видение мира, образ мира, реальность смертной плоти мира, которую ни одна из других культурно-творческих активностей не знает" [Бахтин 2006], он при этом отчуждает от себя этот мир, становится "внежизненно активным". С одной стороны, он является целиком причастным к реальности, но, с другой стороны, может на нее взглянуть со стороны. "Слово" для художника является основным инструментом работы с окружающим миром.

Причем М. М. Бахтин понимает "слово" весьма широко. Каждое слово выражает и мир других, и собственное отношение к миру, когда слово перестает быть таковым и становится ценностью. "Собственно словесный стиль (отношение автора к языку и обусловленные им способы оперирования с языком) есть отражение на данной природе материала его художественного стиля (отношения к жизни и миру жизни и обусловленного этим отношением способа обработки человека и его мира); художественный стиль работает не словами, а моментами мира, ценностями мира и жизни, его можно определить как совокупность приемов формирования и завершения человека и его мира, и этот стиль определяет собою и отношение к материалу, слову, природу которого, конечно, нужно знать, чтобы понять это отношение" [Бахтин 2006]. Понятие ценностной нагруженности окружающего мира подразумевает оценочные суждения, а понятие оценки невозможно без различения 'Я' и 'Другой'.

'Я' и 'Другой' - основные ценностные категории для М. М. Бахтина, так как дают осуществиться ценностной установке, выраженной не только в поступках, но и в чувствах и ощущениях. "Жить - значит занимать ценностную позицию в каждом моменте жизни, ценностно устанавливаться" [Бахтин 2006]. Поступок же в отличие от чувств и переживаний является единственно возможным предметом для оценки Другого, благодаря поступку мы можем судить о самом человеке, о его ценностных установках, так как только "мною может быть совершено, никем и никогда совершено быть не может" [Бахтин 1986, 112]. И в этой единственности и исключительности поступка возможна нравственная ответственность, так как "ответственность в данном случае означает, что индивид совершает поступки, которые никто другой в мире совершить не может, что он живет жизнью, которую никто, кроме него, прожить не может, что в той точке бытия, в которой он находится, само бытие зависит от него" [Гусейнов 2001]. Даже в виртуальном мире, где порой сложно идентифицировать человека, который имеет много разных личин, аватаров, образов и имен (никнеймов), и где проблема ответственности кажется нерешаемой, подобное суждение адекватно для Интернета с моральной точки зрения. Любая фраза, каждый символ или всякое слово в Сети, выражающие отношение к себе и к другим, - это поступок, у которого всегда есть Автор, т.е. реальный человек, в какой бы социальной роли и под каким бы именем он ни был представлен в Сети; измененная виртуальная "внешность" не умаляет ответственности за поступок. Моральная норма в Интернете могла бы звучать, пользуясь словами М. Н. Эпштейна, следующим образом: "Делай то, чего могли бы желать все, включая тебя, и чего не мог бы сделать никто, за исключением тебя" [Эпштейн 2004, 759].

Продолжая тему единственности и исключительности поступка в качестве моральной категории киберэтики, необходимо рассмотреть философию концептивизма и уже упоминавшуюся этику возможностей (стереоэтику) М. Н. Эпштейна. Концептивизм - это некоторая переориентация целей и задач философии, смысл которой заключается в том, чтобы не только анализировать, систематизировать и обобщать, но также - и это является основным - "расширять и умножать "мирность" мира, его концептуальную мыслимость, которая не сводима к одному из миров" [Эпштейн 2004, 55]. Это не просто новая философия, это новое мышление, где акцент ставится на множественности решений, на вероятности, на самой возможности. Основной целью такой философии является смыслопорождение, "организация смысловых событий", на основе которых могут строиться социальная и культурная жизнь общества. Процесс "открывания настоящего навстречу множественному будущему можно назвать "потенциацией", или "овозможением". Потенциация есть возрастание степеней возможности в самой реальности, процесс превращения фактов в вероятности, теорий - в гипотезы, утверждений - в предположения, необходимостей - в альтернативные возможности" [Эпштейн 2004, 102]. Возникающее новое общество становится обществом возможностей, в том числе - информационным обществом. Рост объема информации задает поле возможностей и направлений развития общества, индивидуального поведения человека, а это, в свою очередь, формирует характерные социальные черты: культ новизны и непредсказуемость. Ощущение возможности или сама материализованная возможность (М. Н. Эпштейн приводит в пример кредитование) дает чувство пережитого опыта либо непосредственно сам опыт (использование автомобиля, купленного в кредит), и жизнь становится "ощутимо богаче и полноценнее, чем жизнь, сведенная в плоскость актуального существования... Но богатство жизни зависит от разнообразия ее возможностей больше, чем от степени их реализации" [Эпштейн 2004, 107].

В этом плане Интернет представляет собой яркое проявление общества возможностей, так как делает возможными любые проявления общественной жизни, даже если в действительности их реализация не осуществима. Поэтому основным принципом этики общества возможностей или стереоэтики является такое проявление своих способностей и такая реализация своих потребностей, которые способствуют раскрытию возможностей другого. "Поступай так, чтобы твои наибольшие способности служили наибольшим потребностям других людей. То, что я могу, никто в целом мире не может сделать вместо меня" [Эпштейн 2004, 757]. Подобная норма для киберэтики является крайне актуальной и корректной, так как отвечает особенностям виртуального мира, в котором человек - не только символ, но и набор потребностей и возможностей, не зависящих от встречающихся в реальности ограничений. Тогда пределом этих возможностей и потребностей становится Другой в любом его виртуальном проявлении и с любыми возможностями: "предел" понимается не как ограничение, а как возможность, или перспектива для возможностей Другого.

* * *

Итак, киберэтика имеет не только исторические основания, но и оригинальный предмет, в ином свете представляющий этические учения философов прошлого. Помимо моральных кодексов, она предлагает оригинальные и преобразует традиционные моральные дилеммы, положения и нормы, которые действительны и для виртуального, и для реального мира - к примеру, золотое правило нравственности (декалог). Киберэтика, как и любая другая этика, исходит из реального человека с присущими ему склонностями души, волей и интеллектом, возможностями и потребностями. При этом она уникальна, поскольку в виртуальной среде знание и информация приобретают моральную значимость, слово есть ценность, и оно приобретает статус морального поступка, будучи произнесенным или подписанным, а понятие "Другой" становится единственным нравственным ограничителем для личного волеизъявления. Киберэтика регулирует область социальных отношений с помощью моральной системы ценностей, этических кодексов, как и любая другая этика; эти социальные отношения опосредованы современными компьютерными информационными и коммуникационными технологиями и потому высокоизменчивы и подвижны, хотя и сохраняют органическую связь с традиционными - докомпьютерными и доинтернетными - отношениями. Как и другие уже сложившиеся или только формирующиеся новые направления в этике, киберэтика заслуживает пристального внимания и тщательного рассмотрения со стороны специалистов.

ЛИТЕРАТУРА

Алексеева 2000 - Алексеева И. Ю. Этика и Интернет: опыт международной команды // Семинар "Информационное общество: экономика, социология, психология, политика и развитие Интернет-коммуникаций" (28 июня 2000 г.). http://www.isn.ru/info/seminar-doc/ethics.doc

Алексеева, Шклярик 2000 - Алексеева И. Ю., Шклярик Е. Н. Что такое компьютерная этика? // Вопросы философии. 2007. N 9.

Антонова, Соловьев 2008 - Антонова О. А., Соловьев С. В. Теория и практика виртуальной реальности. Логико-философский анализ. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008.

Архитектура виртуальных миров 2009 - Архитектура виртуальных миров / Под ред. М. Б. Игнатьева, А. В. Никитина, А. Е. Войскунского. СПб.: ГУАП, 2009.

Бахтин 1986 - Бахтин М. М. К философии поступка // Философия и социология науки и техники. Ежегодник 1984. М., 1986.

Бахтин 2006 - Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. М., 2006. http://museum. philosophy.pu.ru/books/

Бондаренко 2001 - Бондаренко С. В. Киберэтика и сетевые сообщества (молодежный аспект проблемы с точки зрения американских социологов и психологов) // Социальные и психологические последствия применения информационных технологий. Мат-лы международной Интернет-конференции / Под ред. А. Е. Войскунского. М., 2001.

Букин, Букин 2005 - Букин Д., Букин М. Хакинг: психология взлома. М.: Новый издательский дом, 2005.

Вейценбаум 1982 - Вейценбаум Дж. Возможности вычислительных машин и человеческий разум: от суждений к вычислениям. М.: Радио и связь, 1982

Винер 1958 - Винер Н. Кибернетика и общество. М.: ИЛ, 1958.

Винер 1964 - Винер Н. Творец и робот. М., 1964.

Виртуальная реальность... 1998 - Виртуальная реальность в психологии и искусственном интеллекте. М.: Росс. Ассоц. искусств, интеллекта, 1998.

Войскунский 2001 - Войскунский А. Е. Метафоры Интернета // Вопросы философии. 2001. N11.

Войскунский, Нафтульев 2007 - Войскунский А. Е., Нафтульев А. И. Актуальные психологические проблемы кибер-этики // Гуманитарная информатика. Вып. 3. Томск: Изд-во Томского ун-та, 2007. См. также: http://huminf.tsu.rU/e-jumal/magazine/4/voy_naf.htm

Войскунский, Петренко, Смыслова 2003 - Войскунский А. Е., Петренко В. Ф., Смыслова О. В. Мотивация хакеров: психосемантическое исследование // Психологический журнал. 2003. Т. 24. N 1.

Галинская, Панченко 2003 - Галинская И. Л., Панченко А. И. Этико-правовое пространство информационно-компьютерных технологий // Новые инфокоммуникационные технологии в социально-гуманитарных науках и образовании: современное состояние, проблемы, перспективы развития. М., 2003.

Гусейнов 2001 - Гусейнов А. А. Закон и поступок (Аристотель, И. Кант, М. М. Бахтин) // Этическая мысль. Вып. 2. М.: ИФ РАН. 2001. См. также: http://iph.ras.ru/page46178157.htm

Гусейнов 2003 - Гусейнов А. А. Античная этика. М.: Гардарики, 2003.

Дедюлина, Папченко 2007 - Дедюлина М. А., Патент Е. В. Прикладная этика. Учебное пособие. Таганрог, 2007.

Дрейфус 2003 - Дрейфус С. Компьютерный андеграунд: истории о хакерах, безумии и одержимости. Екатеринбург: У-Фактория, 2003.

Ениколопов 2009 - Ениколопов С. Н. Агрессия и Интернет // Интернет-зависимость: психологическая зависимость и динамика развития / Ред.-сост. А. Е. Войскунский. М.: Акрополь, 2009.

Жильсон 1999 - Жильсон Э. Избранное. - Том 1. Томизм. Введение в философию св. Фомы Аквинского. Санкт-Петербург, Москва: Университетская книга, 1999.

История философии 2005 - История философии. Энциклопедия. Составители: А. А. Грицанов, Д. В. Галкин, А. Е. Иванов, И. Д. Карпенко. 2004/2005. См. также: http://www.velikanov.ru/philosophy/virtual'naja_rearnost'_virtual'noe_virtuarnost'.asp

Кант 1966 - Кант И. Критика практического разума. Сочинения в 6 т. Т. 4. М.: Мысль, 1966.

Кастельс 2004 - Кастельс М. Галактика Интернет. Екатеринбург: У-Фактория, 2004.

Кумылганова 2009 - Кумылганова И. А. Интернет и этика // К мобильному обществу: утопии и реальность / Под ред. Я. Н. Засурского. М.: Изд-во Московск. университета, 2009.

Ларионов 2000 - Ларионов И. М. Виртуальная реальность: добродетель и преступления // Виртуальное пространство культуры. Материалы научной конференции 11 - 13 апреля 2000 г. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000.

Лессиг 2007 - Лессиг Л. Свободная культура. М.: Прагматика культуры, 2007.

Носов 1998 - Носов Н. А. Виртуальная реальность в психологии и искусственном интеллекте. М.: Росс. Ассоц. искусств, интеллекта, 1998.

Носов 2000 - Носов Н. А. Виртуальная психология. М.: Аграф, 2000.

Нюссбаум, Интрона 2006 - Нюссбаум Х, Интрона Л. Д. Формирование сети: почему важна политика поисковых машин // Интернет в общественной жизни. М.: Идея-Пресс, 2006.

Рэймонд 1996 - Рэймонд Э. С. Новый словарь хакера. М.: ЦентрКом,1996.

Тоффлер 1999 - Тоффлер Э. Третья волна. М.: ООО "Фирма Издательство ACT", 1999.

Флиши 2007 - Флиши П. Воображаемое Интернета // Vita cogitans # 5. Альманах молодых философов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007.

Хаузер 2008 - Хаузер М. Мораль и разум: как природа создавала наше универсальное чувство добра и зла / Под ред. Ю. И. Александрова. М.: Дрофа, 2008.

Хоружий 2000 - Хоружий С. С. Род или недород: заметки к онтологии виртуальности // Хоружий С. С. О старом и новом. СПб.: Алетейя, 2000.

Шнейдерман 1992 - Шнейдерман Б. Человеческие ценности и будущее технологии ("Декларация ответственности") // Психологический журнал. 1992. Т. 13. N 3.

Шрейдер 1998 - Шрейдер Ю. А. Этика. Введение в предмет. М.: Текст, 1998.

Эпштейн 2004 - Эпштейн М. Знак пробела: О будущем гуманитарных наук. М.: Новое литературное обозрение, 2004.

Этциони 1999 - Этциони А. Новое золотое правило нравственности. Сообщество и нравственность в демократическом обществе // Новая постиндустриальная волна на Западе / Под ред. В. Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999.

De Angeli 2009 - De Angeli A. Ethical implications of verbal disinhibition with conversational agents // PsychNology Journal. 2009. Vol. 7(1).

Ethical Issues... 1985 - Ethical Issues in the Use of Computers / Ed. by D.G. Johnson and J.W. Snapper. Belmont, Cal., 1985.

Freeman, Peace 2005 - Freeman L.A., Peace A.G. Revisiting Mason: The Last 18 Years and Onward // Information Ethics: Privacy and Intellectual Property / L.A. Freeman, A.G. Peace (Eds.). Hershey, PA: Information Science Publishing, 2005.

Gavison 1995 - Gavison R. Privacy and the Limits of Law // Computers, Ethics & Social Values / D.G. Johnson, H. Nissenbaum (eds.). Upper Saddle River, NJ: Prentice Hall, 1995.

Halbert, Ingulli 2005 - Halbert T., Ingulli E. CyberEthics. Thomson Learning, 2002.

Himanen 2001 - Himanen P. The Hacker Ethic and the Spirit of the Information Age. L.: Vintage, 2001.

Information Security and Ethics 2005 - Information Security and Ethics: Social and Organizational Issues / Ed. by M. Quigley. Hershey, PA: IRM Press, 2005.

Internet Ethics 2000 - Internet Ethics / Ed. by D. Langford. Houndmills et al.: Macmillan Press, 2000.

Johnson 1985 - Johnson D. Computer Ethics. N.J., 1985.

Levy 1984 - Levy S, Hackers: Heroes of the Computer Revolution. Garden City, N.Y.: Anchor Press / Doubleday, 1984. Русский перевод размещен на ряде сайтов.

Mason 1986 - Mason R.O. Four Ethical Issues of the Information Age // Management Information Systems Quarterly. 1986. Vol. 10. N 1.

McGuire, D'Amico, Tomlinson, Brown 2002 - McGuire Sh., D'Amico E., Tomlinson K., Brown S. Teenagers self-reported motivations for participating in computer crime // 8th International Conference on Motivation (Workshop on Achievement and Task Motivation). Abstracts. Moscow, 2002.

Moor 1985 - Moor J. What is Computer Ethics // Metaphilosophy. 1985. Vol. 16. No 4.

Sackman 1967 - Sackman P. Computers, system science and evolving society. N.Y.: John Wiley & Sons, 1967.

Schultz 2006 - Schultz R.A. Contemporary Issues in Ethics and Information Technology. Hershey, PA, et al.: IRM Press, 2006.

Shea 1994 - Shea V. Netiquette. San Rafael, CA: Albion, 1994.

Spinello 2003 - Spinello R.A. CyberEthics. Morality and Law in Cyberspace. 2nd Edition. Sudbury, MA et al.: Jones and Bartlett, 2003.

Tavani 2007 - Tavani H. Ethics and Technology: Ethical Issues in an Age of Information and Communication Technology. 2nd Edition. N.Y.: John Wiley & Sons, 2007.

Thomas 2002 - Thomas D. Hacker Culture. Minneapolis & London: University of Minnesota Press, 2002.

Voiskounsky 2005 - Voiskounsky A.E. Virtual Environments: the need of advanced moral education // Ethics of New Information Technology. Proceedings of the 6th International Conference of Computer Ethics: Philosophical Enquiry (CEPE2005) / Ed. by Ph. Brey, F. Grodzinsky, L. Introna. Enshede, the Netherlands: CTIT Publ., 2005.

 


Новые статьи на library.by:
ФИЛОСОФИЯ:
Комментируем публикацию: Становление киберэтики: исторические основания и современные проблемы

© А. Е. ВОЙСКУНСКИЙ, О. А. ДОРОХОВА () Источник: Вопросы философии, № 5, Май 2010, C. 69-83 →

Искать похожие?

LIBRARY.BY+Либмонстр • Яндекс • Google
подняться наверх ↑

ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!

подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ?

ФИЛОСОФИЯ НА LIBRARY.BY

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.