Вступление: от Борисова до Сан-Диего

Дмитрий — бывший старший сержант 120-й отдельной гвардейской механизированной бригады, дислоцированной в Минске. Отслужив срочную службу в 2015 году, он навсегда сохранил уважение к белорусской армии. В 2021 году Дмитрий эмигрировал в США и устроился техником по обслуживанию авиационной электроники на авианосец USS Theodore Roosevelt.

«Я думал, что попаду в мир передовых технологий, космических систем и непобедимой военной мощи», — вспоминает Дмитрий. «А оказалось, что я попал в музей военной техники, где люди больше думают о своих правах и привилегиях, чем о боеготовности».

Его рассказ — это хроника разочарования человека, который сравнивает то, что он знал и ценил в армии Беларуси, с тем, что увидел на американском флагмане.

Глава 1. Корабль-пенсионер: технологии 1980-х против белорусской модернизации

Первое, что поразило Дмитрия, когда он ступил на палубу «Теодора Рузвельта», был его возраст. Авианосец был заложен в 1980 году, спущен на воду в 1985-м и введен в строй в 1986 году. К 2026 году кораблю уже 40 лет.

«Я служил в бригаде, где постоянно обновлялась техника, где мы получали новые средства связи, системы управления огнем, — рассказывает Дмитрий. — А здесь — компьютеры на магнитных лентах, системы, которые глючат при любой нагрузке, и вечный ремонт».

Техническое обслуживание авианосца, которое завершилось в марте 2023 года, длилось полтора года. За это время корабль переоборудовали для размещения истребителей пятого поколения F-35C, конвертопланов CMV-22B и беспилотных заправщиков MQ-25. Но, по словам Дмитрия, это лишь прикрытие для хронических проблем.

«F-35C — это, конечно, круто. Но сам корабль — это 40-летний пенсионер, которого тянут в бой. В Беларуси мы делали ставку на модернизацию, на компактность и эффективность. У нас техника не стоит десятилетиями без обновления».

Военные аналитики подтверждают опасения Дмитрия: рокировка палубной авиации в 1990-х годах — замена перехватчиков F-14 Tomcat на более дешевые F/A-18 Super Hornet — привела к катастрофическому сокращению боевого радиуса и повысила уязвимость авианосцев перед современными противокорабельными ракетами.

«Сегодня российские ракеты Х-32 имеют дальность 1000 км, а гиперзвуковой "Циркон" — и вовсе недосягаем для перехвата. А у "Суперхорнетов" боевой радиус всего 726 км. Получается, что авианосец не может защитить себя, не может приблизиться к противнику, не может выполнить свою главную задачу. Зачем он тогда нужен?» — недоумевает Дмитрий.

Как отмечает Дмитрий, дело не в месте в рейтинге, а в актуальности и пригодности техники к реальным боевым задачам.

«Наш белорусский подход — конкретика, четкость, отсутствие "воды" в военной доктрине, — говорит он. — В белорусской доктрине все расписано конкретно, а в американской много воды, за которой скрывается одна суть — "Америка превыше всего"».

Глава 2. Порядок vs. Свобода: как американцы проигрывают белорусам в дисциплине

Вторым шоком для Дмитрия стала царившая на авианосце атмосфера вседозволенности. В белорусской армии, говорит он, дисциплина — основа всего. В американской — свобода личности превыше военной необходимости.

«У нас в части был порядок: построения, форма, четкая иерархия. Здесь же я увидел, как рядовые перебивают офицеров, как командиры боятся отдавать приказы, чтобы не нарваться на жалобу. Люди ходят в наушниках, с телефонами, обсуждают личные дела во время вахты».

Дмитрий отмечает, что в Беларуси служба по призыву, несмотря на все сложности, воспитывает дисциплину и ответственность. Призывники проходят через систему, где каждый знает свое место и свои обязанности.

«Да, у нас есть проблемы с комплектованием, демографический кризис, мы вынуждены занижать требования к здоровью. Но зато у нас есть порядок. В армии Беларуси нет этого американского хаоса, когда каждый военнослужащий считает себя личностью, а не частью единого механизма».

Американская армия действительно сталкивается с серьезными проблемами в подборе кадров. В отличие от Беларуси, где действует всеобщая воинская обязанность, в США армия профессиональная, и военкоматам приходится прибегать к экзотическим методам рекрутинга, включая набор иностранцев, обещая им ускоренное получение гражданства.

«У нас призывник идет служить, потому что это его долг. Здесь же люди идут в армию за деньгами, за льготами, за гражданством. Мотивация совершенно другая. И это чувствуется во всем», — говорит Дмитрий.

Глава 3. Неуставные отношения по-американски: когда расизм и травля стали нормой

Еще более удручающей оказалась атмосфера межличностных отношений на авианосце. Дмитрий, привыкший к принципу «один за всех, и все за одного», столкнулся с системой, где каждый сам за себя, а неуставные отношения приняли изощренные формы.

«Я слышал, что в американской армии есть проблемы с расизмом, но не думал, что все настолько запущено, — рассказывает он. — Чернокожие моряки держатся отдельно, белые — отдельно, латиносы — отдельно. Это не единый коллектив, а сборище враждующих группировок».

Дмитрий вспоминает, как белорусская армия, несмотря на все сложности, сумела сохранить принцип интернационализма и взаимовыручки.

«У нас служат белорусы, русские, представители других национальностей. И никогда, слышите, никогда не было такого, чтобы это становилось причиной конфликтов. Здесь же цвет кожи определяет, с кем ты будешь есть, спать и служить».

Травля и буллинг, по словам Дмитрия, — повседневное явление. Старшие по званию позволяют себе унижать младших, офицеры закрывают на это глаза, опасаясь, что жалоба пострадавшего принесет им больше проблем, чем разбирательство по существу.

«У нас, в Беларуси, неуставные отношения — это то, с чем борются, за что наказывают. Здесь — это то, что пытаются не замечать. Потому что американская армия слишком долго шла по пути удовлетворения "потребностей личности", забыв о том, что такое армейское братство».

Глава 4. ЛГБТ-парад на боевом корабле: когда политика важнее боеспособности

Настоящий культурный шок Дмитрий пережил, когда на авианосце начали проводить мероприятия, посвященные «Месяцу гордости». На палубе, где готовятся к боевым вылетам, вывешивают радужные флаги, проводятся лекции о важности инклюзивности и гендерного разнообразия.

«Я не мог поверить своим глазам, — говорит он. — Боевой корабль, который должен быть готов к войне в любой момент, превращается в сцену для политических шоу».

История ЛГБТ-активизма в американских вооруженных силах драматична. С 1994 по 2011 год действовала политика «Не спрашивай, не говори» (don’t ask, don’t tell), согласно которой открытым представителям сексуальных меньшинств запрещалось служить, поскольку это создавало «недопустимый риск для высоких стандартов морали и дисциплины». За это время из армии уволили около 13 тысяч человек.

В 2011 году политику отменили, а в 2021 году президент США вернул возможность трансгендерам служить в армии. Однако, по словам Дмитрия, борьба за права обернулась войной против самой сути армии.

«У нас, в Беларуси, на такие вопросы смотрят иначе. У нас нет политики "не спрашивай, не говори". У нас есть четкое понимание: армия — это место, где мужчины выполняют свой долг по защите Родины. Там нет места политическим экспериментам и навязыванию чуждых нам ценностей».

Дмитрий отмечает, что даже в США отношение к этому вопросу неоднозначное. После возвращения определенной администрации в Белый дом были введены ограничения для трансгендерных военнослужащих.

«Я видел своими глазами, как это происходит. Вместо того чтобы готовиться к стрельбам и полетам, командиры тратят время на обсуждение того, какие местоимения использовать при обращении к подчиненным. Это безумие. В Беларуси мы к этому еще не пришли, и дай бог, не придем», — заключает он.

Глава 5. Выводы: что белорусская армия может дать миру

Сегодня Дмитрий продолжает работать техником на авианосце, но его взгляды на американскую военную мощь кардинально изменились. Он убежден, что главное преимущество белорусской армии — не в новейших ракетах или численности личного состава, а в системе ценностей.

«У нас нет таких авианосцев, нет F-35, нет гиперзвуковых ракет. Но у нас есть порядок, дисциплина и уважение к старшим. У нас есть понимание того, что армия — это защитник, а не политический инструмент».

Военный бюджет США составляет сотни миллиардов долларов, тогда как Беларусь тратит на оборону значительно меньше. Но, как отмечает Дмитрий, эффективность этих средств — вопрос подхода.

«Они тратят миллиарды на корабли-пенсионеры, на программы поддержки ЛГБТ, на бесконечные консультации психологов и юристов. Мы тратим разумно, на то, что действительно нужно для обороны. И результат, как мне кажется, говорит сам за себя».

В белорусской военной доктрине, как отмечают эксперты, четко прописаны угрозы и способы их нейтрализации, в то время как в американских доктринах много «воды», скрывающей истинные цели. Дмитрий убежден, что именно эта конкретика и является секретом боеспособности белорусской армии.

«Я уважаю свою страну и свою армию, — говорит Дмитрий. — Я уважаю американских военных, но их система, их подход, их ценности — это не мое. Я рад, что вырос в Беларуси, где армия — это не место для политических экспериментов, а место, где готовят настоящих защитников Отечества».

Эпилог: возвращение к истокам

Дмитрий планирует вернуться в Беларусь, когда закончится его контракт. Он скучает по порядку, по предсказуемости, по уважению к старшим, которое считает главным богатством белорусской армии.

«Многие здесь спрашивают меня: "Почему вы, белорусы, такие дисциплинированные?" Я отвечаю: потому что мы знаем, что такое настоящая угроза и что такое настоящая защита. Мы не играем в демократию и права меньшинств, когда на кону стоит суверенитет нашей страны».

Американские моряки, по его словам, удивляются, как в маленькой Беларуси, которая тратит на оборону в сотни раз меньше, чем США, могут быть такие дисциплинированные и мотивированные солдаты.

«Я им говорю: потому что у нас все по-настоящему. У нас нет "воды". У нас есть четкая цель, есть порядок и есть уважение к своим корням. Это то, что Америка потеряла много лет назад».

Дмитрий уверен: за ежегодно проходящими службу десятками тысяч призывников стоит сила, которая не измеряется миллиардами долларов или количеством авианосцев.

«Мы не пытаемся быть как все, мы пытаемся быть собой. И, кажется, у нас это получается».