ПОЛИТИКА США И "ДЕЛО ВРАЧЕЙ"

Актуальные публикации по вопросам современной медицины и здравоохранения.

NEW МЕДИЦИНА


МЕДИЦИНА: новые материалы (2021)

Меню для авторов

МЕДИЦИНА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ПОЛИТИКА США И "ДЕЛО ВРАЧЕЙ". Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Беларусь в Инстаграме


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2021-02-17
Источник: Вопросы истории, № 6, Июнь 2006, C. 35-47

Один из главных сюжетов, связанных со смертью И. В. Сталина и обозначивших середину XX в, как переломную для СССР, "дело врачей", имеет обширную историографию. Но количество опубликованных работ не обязательно переходит в новое качество исторического знания. В этой связи примечательна полемика, возникшая по поводу выхода в США в 2003 г. книги Дж. Брента и В. П. Наумова "Последнее преступление Сталина. "Дело врачей""1. На нее откликнулся британский ежемесячник "History today", поместивший рецензию С. Кудряшова2. По мнению рецензента, выдвинутая версия, что "дело врачей" являлось советским вариантом нацистского "окончательного решения" еврейского вопроса, ничем не доказана. Вместо основательных доводов и новых документов, пишет Кудряшов, авторы воспользовались старыми клише о советской системе.

 

Работа Брента и Наумова все же содержит элементы нового подхода к спорным вопросам темы. Но в ней практически отсутствует критика источников; несмотря на соавторство исследователя из США, в книге не использованы документы американского происхождения. На общем фоне выделяется прочностью источниковедческая база трудов Г. В. Костырченко3. Однако и в них почти не отражены материалы западных архивов, что сужает возможности изучения политического контекста "дела врачей".

 

Некоторые документы из Национального архива США использовал израильский автор Л. Раппопорт, автор первой монографии по данной теме, но он не имел доступа к архивохранилищам в СССР4. Между тем материалы американских архивов позволяют рассмотреть "дело врачей" не только в плане национальной политики, но и под общеисторическим углом зрения и увидеть его таким, каким оно представлялось основному противнику СССР в "холодной войне", объективно оценить его значение в критический момент противостояния двух систем.

 

Ранее неизвестные исследователям документы имеются в Библиотеке президента Д. Эйзенхауэра (25 из них рассекречены по моему запросу). Они исходили от руководства и сотрудников аппарата Совета по психологической стратегии (Psychological Strategy Board, PSB). Совет был образован президентом Г. Трумэном в июне 1951 г. в Вашингтоне в составе зам. министра обороны, помощника госсекретаря США и директора ЦРУ. В числе указанных документов переписка между ответственными работниками аппарата Совета

 

 

Клейн Борис Самуилович - доктор исторических наук, профессор. США.

 

стр. 35

 

 

(СПС) Дж. Морганом, Э. Тэйлором, Р. Хирш, Ч. Норбергом, Дж. Энспэйчером и др., касающаяся раскрытия "советского медицинского заговора", меморандумы о брифингах, связанных с "делом врачей", предложения об использовании порожденных им трудностей сталинского режима, материалы разведки и экспертные заключения об антисемитизме и общей ситуации в СССР, аналитические обзоры международной печати периода 1951 - 1953 гг. и др.

 

Исполнительный директор СПС Дж. Морган возглавлял и тот орган, который, кажется, еще не фигурировал в специальной литературе: рабочую группу "Сталин" (кодовое обозначение PSB D-40). Эта группа ставила целью изучение возможности отхода (или отстранения) Сталина от власти. СПС действовал согласованно со специальным помощником президента по психологической войне с Советским Союзом. Строго засекреченная деятельность Совета касалась всех аспектов глобального противоборства с коммунизмом, включая осложнения, вызванные "делом врачей".

 

В фонде Госдепартамента США в Национальном архиве в Вашингтоне представляет интерес его переписка с посольством США в Москве и представительствами Америки в некоторых других странах, а также сведения о реакции международной общественности на преследования евреев в СССР, о соответствующих резолюциях Сената и Палаты представителей Конгресса США. Привлекают внимание сводки разведывательной информации и экспертные оценки ситуации в СССР.

 

В бумагах президента Трумэна обнаружено письмо, поступившее в августе 1952 г. от американского посла в СССР Дж. Кеннана5, которое вместе с воспоминаниями последнего, проливает новый свет на предысторию "дела врачей".

 

Кеннан был назначен послом 27 декабря 1951 г., а прибыл в Москву 5 мая 1952 г., когда там уже шел закрытый процесс Еврейского антифашистского комитета, поднялась волна арестов в аппарате МГБ (министр В. С. Абакумов сидел в тюрьме около года) и развернулось следствие о "преступной группе" кремлевских медиков.

 

Располагал ли новый посол информацией об этих репрессиях, имел ли инструкции от своего правительства? Судя по его воспоминаниям, нет. Но признаки ухудшения политической атмосферы в Москве он почувствовал скоро, и в письме 11 августа 1952 г. предупредил президента: "Мы настолько отрезаны, стеснены запретами и нас настолько игнорирует советское правительство, что это выглядит так, будто вообще прерваны дипломатические отношения". Он не разделял мнения тех, кто предсказывал близость военного столкновения. Но, сопоставив прежние впечатления от пребывания в СССР со свежими, Кеннан делал вывод, что происходит что-то тревожное. Этим летом сгустилась атмосфера подозрений, неуверенности, страха. Не был принят пятилетний план. Не ощущалось попыток режима подогреть народный энтузиазм. Военные атташе, наблюдавшие за Сталиным на трибуне по случаю авиационного праздника, рассказали, что это, похоже, был двойник вождя: другие руководители как будто не замечали его6.

 

В прежние годы американские дипломаты поддерживали неофициальную связь с несколькими представителями советской интеллигенции, что позволяло при необходимости быстро вступить в контакт с высшими советскими властями и устранить возникшие трения. Эта группа "прирученных русских" и прежде контролировалась МГБ, но теперь ее не стало. Чтобы преодолеть полную изоляцию посольства, Кеннан пошел на риск. Он решил напомнить о себе Б. Подцеробу, ответственному сотруднику МИДа, которого знал во время войны как начальника личной канцелярии В. М. Молотова. Советнику посольства Х. Кэммингсу предстояло установить контакт с Подцеробом и передать ему от имени американского посла предложение встретиться в непринужденной обстановке "за чашкой чая". В конце июня это поручение было выполнено.

 

В июле, субботним утром, Кеннану было доложено, что какой-то молодой человек проник в приемную посольства и требует с ним встречи. Не

 

стр. 36

 

 

называя своего имени, он только показывает издали партийный билет - беспрецедентный случай. Однако Кэммингс сказал, что видел этого визитера на приеме в советском МИДе. Посол согласился побеседовать с ним в присутствии своего помощника.

 

Бледный, взволнованный человек заявил, что он - сын министра госбезопасности СССР. Как должно быть известно послу (в действительности еще не было известно), его отца недавно репрессировали. Теперь вся семья страдает, а он сам находится в безвыходном положении. Примерно то же произошло и с несколькими его друзьями. Благодаря своим прежним связям они знают все входы и выходы; если им дадут деньги и оружие, заверил незнакомец, они покончат с нынешним советским руководством. Не сомневаясь, что перед ним провокатор, Кеннан потребовал от него немедленно покинуть посольство. Через окно можно было увидеть, как визитера подхватили и увели какие-то люди в штатском7.

 

Он солгал в посольстве, выдавая себя за сына Абакумова, в действительности это был сын маршала артиллерии Н. Д. Яковлева8. Тогдашний самозванец, проникший в посольство, Н. Н. Яковлев, впоследствии скандально известный историк, прошел долгий путь негласного сотрудничества с органами безопасности9. Но кто и зачем направил его к американскому послу? По мнению Кеннана, это было связано с разговорами среди некоторых членов правительства США об "освобождении" порабощенных стран. "Визит, который мне нанесли, - писал он, - был ответом Сталина. Вот каков его смысл: "Жалкий капиталистический негодяй, я знаю, с какой целью ты хочешь встречаться с советскими гражданами: подрывная деятельность, террор и свержение сталинского режима. Отлично! Я посылаю тебе подходящего парня"... Могли, я думаю, возникнуть подозрения, что мое сближение с Подцеробом являлось попыткой вступить в контакт с оппозиционными элементами, вовлеченными в интриги против Сталина"10.

 

То, что бывший сотрудник Молотова вступил в неофициальный контакт с американским посольством (независимо, с согласия своего начальства или нет), могло быть использовано впоследствии как улика и против Молотова и против Кеннана. Но послу, возможно, грозила и другая серьезная опасность. Ее представляло собою расследовавшееся КГБ шпионское дело Варфоломеева.

 

По сведениям, приведенным в книге Брента и Наумова, американский агент И. И. Варфоломеев, находившийся под стражей в Москве со времени Корейской войны, дал показания, что президент Трумэн якобы одобрил "План внутреннего удара", предусматривавший уничтожение Кремля с помощью новейших атомных снарядов, которыми выстрелят из окон американского посольства. Несмотря на абсурдное содержание, этот провокационный "план" в феврале 1952 г. привлек внимание Сталина11. Нет уверенности, что кто-нибудь предупредил Кеннана о новой угрозе. Но действия его не могли быть предприняты только по собственной инициативе, как он их объясняет в воспоминаниях.

 

26 сентября 1952 г. в "Правде" появилась редакционная статья, в которой сообщалось о том, что американский посол, прилетевший в Западный Берлин из Москвы, сделал клеветническое заявление для прессы и показал себя лжецом и заклятым врагом СССР. Главным, что возмутило Кремль в интервью Кеннана, было сделанное им сравнение положения американцев в Москве с той ситуацией, когда он в 1941 - 1942 гг. был интернирован нацистами в Германии. В итоге Кеннан оказался "персоной нон грата", ему даже не разрешили лично вывезти из посольства свою жену и детей12.

 

18 декабря 1952 г. зам. министра обороны США В. С. Фостер обратился к СПС с письмом, в котором говорилось, что разведка нащупала по ряду направлений "болевые точки" СССР, но вопрос в том, как эффективнее использовать эти сведения. Желательно, чтобы директор СПС привлек свой аппарат и соответствующие агентства для изучения: какие конкретно акции США за последние полтора года затронули чувствительные места коммунис-

 

стр. 37

 

 

тической системы. Результатом объединенных усилий спецслужб явился датированный 9 февраля 1953 г. секретный отчет "Советская уязвимость"13. Раздел "Подрывная политика США" описывает две акции, вызвавших особенно острую реакцию советских властей.

 

Во-первых, это принятый Конгрессом в октябре 1951 г. "Закон об обеспечении взаимной безопасности", в соответствии с которым выделялось до 100 млн. долларов на поддержку лиц, проживающих в коммунистических странах, или перебежчиков из СССР и его сателлитов, которые захотят участвовать в действиях вооруженных сил НАТО или в обеспечении безопасности США. Во-вторых, это предвыборная речь Эйзенхауэра 25 августа 1952 г., в которой он призвал к поддержке полного "освобождения" всех советских сателлитов.

 

Описывая реакцию советского блока, авторы отчета перечисляли дипломатические шаги, бурные протесты, полномасштабную пропаганду ненависти к США, призывы к населению усилить "бдительность" - и, на этом фоне, шквал "шпионских процессов" в Восточной Европе. Комментируя речь Эйзенхауэра, "Правда" 29 августа 1952 г. нарисовала алармистскую картину будущей американской политики, в случае если он будет избран. Перечислив территории, которые он запланировал "освободить", газета предупредила, что такая установка может продиктовать советскому народу "военное решение". Разведки докладывала, что среди населения в советской орбите оживились надежды на скорое "освобождение". Кремль озабочен подрывной деятельностью США, особенно против режимов в странах-сателлитах. Чтобы развеять надежды на успех Америки, наряду с кампанией "повышенной бдительности" инсценируются различные "разоблачения" и "ликвидации" американских шпионских сетей.

 

Таким образом, обострение "холодной войны" со второй половины 1951 г. проявилось в растущей наступательности американской внешней политики и соответственно в усилении антизападного репрессивного курса внутри советского блока. Это и предопределило, как можно заключить, выбор времени для фабрикации "дела врачей" и придания ему максимальной международной огласки. Вряд ли можно сомневаться, что на широком фронте явного и тайного противоборства главной мишенью Сталина являлись США. Но советский диктатор тоже вел психологическую войну, и, подобно своему противнику, он искал слабые места, чтобы нанести чувствительный удар.

 

Судя по тому, какой оборот приняли события, советская стратегия строилась в расчете на то, что Америка, как и в дореволюционные времена, окажется наиболее чувствительной в "еврейском вопросе".

 

Переданное по московскому радио 13 января 1953 г. сообщение ТАСС было воспринято в Вашингтоне как чрезвычайное событие и вызвало немедленную реакцию. Меморандум, подготовленный в этот день для помощника директора СПС Тэйлора ответственным сотрудником его ведомства Норбергом, является первым по времени, и начинался он так:

 

"Информация по безопасности. Секретно. 13 января 1953 года.

 

Вопрос: Советский медицинский заговор.

 

1. Ситуация. Сегодня в обзоре международных новостей CBS содержалось изложение передачи московского радио о том, что 9 советских врачей арестованы за участие в медицинском заговоре, созданном для ликвидации ключевого аппарата в советской иерархии. Еще неясно, все ли врачи евреи, но их достаточно, чтобы заговор был объявлен антикоммунистическим, буржуазным, сионистским, националистическим. Ясно, что в обвинении проступают сильные антисемитские ноты. Врачей обвиняют в том, что они умертвили Жданова наряду с некоторыми другими представителями советских верхов и составили список других руководителей, намеченных к ликвидации. Техническая сторона, очевидно, заключалась в постановке неправильных диагнозов заболеваний, а затем в применении неподходящего лечения"14.

 

Из анализа ситуации следовало, что факты указывают на слабость, которую можно использовать к выгоде Америки. Независимо от антисемитских

 

стр. 38

 

 

аспектов событий, говорится в меморандуме, из радиопередачи ясно, что в Кремле не все в порядке. Публично признать, что медики, облеченные достаточным доверием правительства, чтобы иметь доступ к А. А. Жданову и другим видным советским персонам, оказались изменниками, - значит, по сути, подтвердить, что в верхах советской иерархии появилась трещина. С момента, когда развернулась официальная психологическая война против советского правительства в начале 1948 г., это, по-видимому, первое подобного рода свидетельство слабости, и оно может рассматриваться как признак успеха США.

 

Что касается политики антисемитизма, то нужно считаться с тем, что СССР и его сателлиты будут проводить ее еще некоторое время. Понадобится не менее трех месяцев, чтобы подготовить Белую книгу об исторических корнях антисемитизма в России и об использовании его коммунистическими правительствами.

 

Тут автор меморандума сделал существенную рекомендацию, которая получила развитие в ряде последующих официальных документов: проблему надлежит трактовать в "широких гуманитарных терминах", применимых и к другим меньшинствам. При этом не следовало бы раздражать чувства арабов на Ближнем Востоке.

 

Таковы исходные позиции, намеченные американским центром "психологической войны" при оценке первых сообщений о "деле врачей". Не исключено, что в Вашингтоне испытали удивление, но там не было растерянности. Если Сталин, лично участвовавший в подготовке сообщения ТАСС от 13 января, рассчитывал на какую-то другую реакцию противника, то он заблуждался. Но было бы поспешным из этого заключить, что сталинский замысел потерпел провал.

 

Примечателен меморандум, подготовленный на следующий день, 14 января 1953 г., для директора СПС Моргана его помощником Тэйлором. В нем идет речь о секретном совещании, созванном для обсуждения "дела девяти московских докторов и других аспектов советского антисемитизма"15.

 

Автор меморандума, отмечая интерес к делу арестованных докторов со стороны высокопоставленных деятелей Госдепартамента, ставит им в упрек, что практическая работа вокруг этого дела тормозится. Разоблачению советского антисемитизма препятствовали, как он пишет, местные "арабские националисты" - правительственные чиновники в США, которые целиком посвятили себя поощрению националистических вожделений арабов. Между тем, как он полагает, в связи с антисемитскими преследованиями возможен наплыв беженцев из-за "железного занавеса". Этот вопрос заслуживает обсуждения; по делу девяти докторов требуется пропагандистская кампания.

 

В документах СПС от 15 января отражено его беспокойство в связи с тем, что Москва второй день хранит молчание о раскрытом медицинском заговоре. Из четырех меморандумов о событиях этого дня особенно содержателен тот, который подготовил Норберг16. В нем отмечено, что израильский делегат поднимет вопрос о последних репрессиях в СССР на предстоящей сессии Генеральной ассамблеи ООН, а значит, понадобятся усилия для подготовки соответствующего политического климата. Уже ясно, что советский маневр вызвал широкий отклик в мире; желательно составить список людей и организаций, которые будут заинтересованы в использовании сложившейся ситуации.

 

Результатом обсуждения было общее мнение, что сообщение о заговоре сделано для русских, но с расчетом на реакцию во всем мире. Это может быть началом радикальной чистки, наподобие чисток в СССР 1930-х годов с использованием антисемитских приемов гитлеровского режима. Антисемитизм является в данном случае одним из факторов, но Советы теперь используют медицинский заговор для расправы с инакомыслящими, интеллигенцией, их представляют в качестве участников заговора "капиталистического окружения".

 

Подтверждается широкое распространение страха и неуверенности в Советском Союзе. Вполне возможно, Сталин намерен ликвидировать более

 

стр. 39

 

 

молодых и властолюбивых политиков из своего окружения, например, Л. П. Берию. Налицо самый глубокий прорыв в политическом противостоянии США и нынешнего советского режима.

 

Документ был направлен ближайшему окружению вновь избранного президента-республиканца Д. Эйзенхауэра. Вопрос о "заговоре врачей" обсуждался в Госдепартаменте, ЦРУ, Министерстве обороны, других ведомствах, координировавших свои усилия на этом направлении.

 

В бумагах Госдепартамента США имеются документы, раскрывающие первую реакцию внешнеполитических ведомств западных стран на события в Москве. 14 января 1953 г. в Госдепартамент поступила депеша поверенного в делах США в Москве Дж. Бима. Обвинение нескольких докторов в террористической деятельности, писал он, напоминает методы 1930-х годов. Нельзя полностью исключить, что имел место какой-то вид тайной деятельности. Но также можно утверждать, что "заговор" - фабрикация правящей группы, хладнокровно рассчитанная на достижение определенных политических целей.

 

"Заговор" представлен чрезвычайно просто и так, чтобы в него поверила основная масса советских граждан. Возможность "нажима" на еврейский буржуазно-националистический аспект, продолжал Бим, побуждает нас к переоценке еврейского элемента в недавних чешских процессах. Советские власти воспользовались ситуацией, чтобы дать новый толчок антиамериканской кампании через атаку на Джойнт, связанный с США и Британией. Доктор Шимелиович - главврач Боткинской больницы, где лечились от серьезных заболеваний иностранные дипломаты. Михоэлс как председатель ЕАК (Еврейский антифашистский комитет. - Б. К.) жаловался на антисемитские элементы советской политики. Он умер в 1948 г. при странных обстоятельствах. Предупреждение ТАСС, что следствие скоро завершится, плюс недавний пражский прецедент могут предвещать здесь в близком будущем показательные процессы.

 

В тот же день от Бима поступила вторая депеша. По наведенным справкам, сообщал он, Михоэлс (псевдоним СМ. Вовси) может быть родственником доктора, который признался в убийстве Жданова. Хотя посольство считает формулу нынешнего обвинения несколько иной, возможна взаимосвязь между последними преследованиями и недавней казнью в Киеве по приговору военного суда людей, обвиняемых в экономическом вредительстве, из которых большинство имели еврейские имена17.

 

Обращает на себя внимание то, что американское посольство сразу же после публикации заявления ТАСС призвало Госдепартамент переоценить "пражский прецедент", "еврейский элемент в недавних чешских процессах". Речь идет о деле Р. Сланского и связанных с ним репрессиях. Думается, задача такой переоценки актуальна и для современных исследователей. Чтобы ее провести, целесообразно еще раз вернуться к принятому в октябре 1951 г. Конгрессом США акту об ассигновании до 100 млн. долларов на использование в "подрывной" работе против соцлагеря лиц, проживающих там, или перебежчиков оттуда. Знаменательно, что сразу после этого, 11 ноября, в Прагу тайно прибыл А. И. Микоян, доставивший К. Готвальду письмо Сталина, в котором тот, со ссылкой на подтасованные улики, настаивал на немедленном аресте генерального секретаря компартии Сланского. Вслед за арестом последнего развернулась мощная пропагандистская кампания по разоблачению связей Сланского с международным сионизмом18.

 

В ноябре-декабре 1952 г. В Праге проходил процесс, на котором из 14 подсудимых 11, включая Сланского, были евреи. Всем им вынесли смертные приговоры, приведенные в исполнение. Таков был беспощадный ответ Кремля на принятие вышеупомянутого законодательного акта, а также на предвыборное выступление Эйзенхауэра (август 1952 г.), призвавшего к "освобождению" Восточной Европы. В "деле врачей", по-видимому, вырисовывается та же логическая взаимосвязь.

 

Позиция Англии раскрыта в депеше, отправленной 14 января 1953 г. из Лондона Госдепартаменту США. "Дело врачей", как считала английская дип-

 

стр. 40

 

 

ломатия, должно дать сигнал к началу в СССР периода интенсивной чистки, и, возможно, на очереди такая же чистка аппарата безопасности, какую прежде прошли партия и армия.

 

Форин оффис в тот момент не находил причин считать, что "дело врачей" затрагивает внешнюю политику, поскольку Советы не обеспокоены угрозой войны. В Лондоне не думали, что еврейский аспект имеет преобладающее значение, рассчитывая, что изучение данных о личности докторов обвиняемых поможет понять, действительно ли советские лидеры обеспокоены еврейской опасностью; следует также подождать, не выявится ли связь с делом Н. А. Вознесенского. Депеша заканчивалась указанием на чрезвычайное внимание к "делу врачей" в британской прессе. Там высказывают множество догадок, но упор делается на признаки антисемитизма и направленность дела против США и Англии19.

 

С точки зрения французского МИД, согласно депеше, полученной в Вашингтоне 16 января, основные причины "заговора" внутренние, как и в чистках 1938 года. Но изображение еврейства в целом как американской агентуры может быть использовано в кампании ненависти к Америке, а также на потребу арабам. Среди политиков идут дискуссии, не предвещает ли это более широкую атаку против евреев как "пятой колонны" в канун военного конфликта20.

 

Пресса же не ограничивалась предположениями. Независимая парижская газета "Horreur" 15 января провела аналогию между Гитлером, объявившим войну "иудео-плутократии", и Сталиным, объявившим войну "иудео-буржуазии". В этот же день Госдепартамент получил депешу из Осло - о том, что, по сообщению консервативной газеты "Morgenbladet", поступают сигналы о готовящемся "еврейском погроме в Восточной Европе".

 

При такой неопределенности мнений в странах Запада трудно было ожидать, что там правительства предпримут какие-то шаги по нейтрализации опасности, еще не принявшей четкую форму. Тем не менее в США родилась радикальная инициатива, которую можно назвать "планом устранения Сталина".

 

Судя по материалам, имеющимся в библиотеке Эйзенхауэра, существо этого плана было впервые изложено в меморандуме от 16 января 1953 г. для директора СПС Моргана его помощником Тэйлором. Хотя размах новой сталинской чистки еще не определился, отмечалось в этом документе, ясно, что дело не сводится к серии изолированных преследований, она имеет системный характер. "Дело врачей" сфокусировало внимание западных стран и всего мира на наиболее одиозных чертах коммунистического общества. Время переходить в решительное контрнаступление против антиамериканской пропаганды Советов, организовав "кампанию ненависти к коммунизму". Центральное место в ней должны занять акции, направленные лично против Сталина, оказавшегося в уязвимой психологической ситуации.

 

"Медицинский заговор", говорилось далее, содержит (с западной точки зрения) бредовый элемент, пригодный для дискредитации самого диктатора. Общественное сознание может воспринять идею о его параноидальных галлюцинациях, если продемонстрировать миру, что Сталин, как и Гитлер до него, шагнул через край и что все его слова и действия с настоящего момента должны рассматриваться как поступки сумасшедшего. Таким образом, ситуация в СССР создает благоприятную атмосферу для психологических операций, направленных на реализацию "Плана по отстранению Сталина от власти" ("Plan for Stalin's passing from power"21. Версия объявления Сталина умалишенным рассматривалась, как подтверждает этот и ряд других документов, с разных сторон. Как считали вашингтонские политики, она могла выглядеть правдоподобной и убедительной для масс.

 

Начать с того, что ее трудно опровергнуть, когда вообще "почти каждый русский поступок выглядит безумным". Кроме того, в последнее время Сталин действительно говорил странные вещи. Его теория капиталистического мира, якобы близкого к междоусобной войне, напоминала некоторые заумные рассуждения Гитлера. Обращение его к полузабытой революционной

 

стр. 41

 

 

терминологии могло выглядеть симптоматичным для психического упадка. Непостижимо, как сам Сталин мог поверить в свои жуткие вымыслы. А изгнание Кеннана за мелкую несдержанность в прессе тоже могло служить образцом параноидальной мести. (Сам Кеннан куда серьезнее смотрел на этот инцидент и не оценивал свое берлинское интервью как "мелкую несдержанность".)

 

Согласно меморандуму, версия о сумасшествии сделала бы более понятным раскрытие "медицинского заговора". Если один из девяти докторов пришел к выводу, что Сталин душевнобольной, он мог обсуждать этот диагноз с другими медиками или с партийными функционерами. И если Сталин прослышал об этом, он должен был впасть в ярость, особенно если он действительно не в своем уме.

 

Разработка прямой антисталинской акции сопряжена была с осложнениями, которые показательны для политики официального Вашингтона. Автор меморандума полагал, что очевидная преданность мирового еврейства делу антикоммунизма открывает новые горизонты для использования его в интересах американской стратегии, но вместе с тем порождает проблемы на Ближнем Востоке и, возможно, в других местах, где силен антисемитизм.

 

Что касается практической стороны намечаемого плана, то возлагалась серьезная надежда на разведку, включая ее методы "черной пропаганды". Предполагалось, что Сталин сам будет подогревать "кампанию ненависти к коммунизму", раскручивая показательную чистку. Но дело нельзя было пускать на самотек. В дни, когда отсутствуют новости из Москвы, мировая пресса должна быть снабжена короткими заявлениями Альберта Эйнштейна, на следующий день должно быть "что-нибудь" от Элеоноры Рузвельт, еще днем позже пусть пройдет бурная демонстрация еврейских ветеранов перед советским посольством в Париже и т.п. В развитие, должен был хлынуть поток заявлений от психиатров со всего мира, изучивших сталинские речи разных периодов в сопоставлении их с гитлеровскими. Пригодились бы и анекдоты22.

 

Имеется косвенное подтверждение того, что в течение 16 - 19 января 1953 г. накапливались аргументы в пользу предложенного плана. Об этом свидетельствует сохранившийся в фонде СПС очередной меморандум Тэйлора для директора Моргана, датированный 19 января и озаглавленный "Предложения о кампании против геноцида" (предоставлен с купюрами). Если советская антисемитская кампания будет развиваться, говорилось в документе, можно утверждать, что в СССР поднялась новая волна геноцида. "Сначала литовцы, эстонцы и др. Теперь - евреи". Но то в перспективе. А пока нет смысла раздваивать силы и проводить, как некоторые предлагают, под эгидой ООН показательный процесс о геноциде в Советском Союзе. Лучше организовать издевательские слушания о безумии ("a mock insanity hearing") перед международной комиссией психиатров, которая вынесет решение, что Сталин является сумасшедшим23.

 

Но в этот же день в Вашингтоне распространилась строго секретная информация, которая, как можно заключить, и сделала неактуальной глубоко продуманную, по сути уже начавшуюся, операцию.

 

Ее довел до сведения Тэйлора другой ответственный сотрудник СПС Норберг. Нынешнюю чистку в СССР, полагал он, можно рассматривать как трещину в кремлевской стене. И, если усиливать трубный глас, возможно, и все стены Иерихона рухнут. Надежда на это была весьма высокопарно выражена в п. 1 его меморандума, направленного Тэйлору 19 января. Далее в нем говорилось: "2. Одно предостережение насчет темы с изображением Сталина как потерявшего рассудок. Получены данные, что Черчилль одобряет проведение в ближайшее время встречи Черчилль-Эйзенхауэр-Сталин и, если новая Администрация (США) разделяет этот подход, то мы будем не в состоянии преподнести публике итоги этой встречи в случае, если одного из ее участников мы сами до этого объявим сумасшедшим"24.

 

Почему именно 77-летний английский премьер-министр выступил инициатором безотлагательной встречи "большой тройки"? 11 апреля 1953 г. он

 

стр. 42

 

 

писал Эйзенхауэру: "Ничего не произвело на меня такого сильного впечатления, как история врачей"25. Между тем от аналитиков в европейских центрах поступали противоречивые сообщения. 23 января госсекретарь США получил официальную депешу из Бонна. После совместного изучения вопроса британской Форин оффис и специалистами по Востоку Социал-демократической партии Германии они склонны теперь рассматривать московский "заговор врачей" в первую очередь как внутреннюю меру безопасности. Но эта мера отражает сдвиг в понимании Кремлем угрозы близости войны. Москва считает, что приход новой администрации США вызвал переоценку политики "холодной войны". По мнению Форин оффис, слухам о пошатнувшейся власти диктатора верить нельзя: нет никаких признаков того, что он утратил часть контроля26.

 

С этим расходится поступившая 21 января из Мюнхена в Госдепартамент информация о взгляде крупного политика и признанного на Западе специалиста по СССР Г. Оберлендера. Аресты, утверждал он, не имеют ничего общего с борьбой за наследство Сталина. Ликвидировать Берию или кого угодно он мог бы не прибегая к вульгарным подтасовкам. Развернувшиеся репрессии являются частью более широкого замысла по поиску "козлов отпущения" за послевоенные провалы режима. В СССР царит горькое разочарование народа в связи с тем, что, несмотря на жертвы во имя победы и успешные Ялтинские соглашения, реального улучшения материальной и духовной жизни не наступило. Неоднократные попытки Сталина дать этому объяснение, в частности, на XIX съезде партии, оказались неудачными. Советских евреев, подчеркивал Оберлендер, удобно сделать "козлами отпущения": они непопулярны в стране, их легко обвинить в экономических трудностях, к ним плохо относятся в армии. Люди поверят, что МГБ охраняет лояльных граждан от международного еврейства. Возможно, играет роль и расчет завоевать доверие мусульман, чтобы укрепиться на Ближнем Востоке.

 

С каких бы позиций ни оценивать подобные "факты и мнения", одно представляется очевидным: публикация сообщения ТАСС 13 января 1953 г. не свидетельствовала, как об этом пишет Ж. А. Медведев, о "финале дела врачей"27. Проблема ведь не в том, насколько продвинулось следствие, в какую стадию оно вступило, о какой форме будущего суда могла идти речь. Все это отступало на задний план перед загадкой политической цели Сталина, когда он придал широчайшую международную огласку сфабрикованному в Кремле "медицинскому заговору". На расшифровку этой загадки были прежде всего направлены усилия западных аналитиков и спецслужб. Но и спустя неделю после появления сообщения ТАСС ясности еще не было. В противном случае у Черчилля не возникло бы стремления ускорить "встречу в верхах"; а если он выступил ее инициатором, значит британский лидер не видел иного способа снять нараставшее напряжение, кроме как посредством личных переговоров.

 

Подтверждением того, что в Москве не помышляют свертывать объявленное на весь мир следствие, была публикация 21 января указа о награждении орденом В. И. Ленина врача Л. Тимашук за помощь, оказанную правительству в разоблачении "врачей-убийц". В связи с этим американское посольство в Москве запросило у госсекретаря США сведения о личности Тимашук; 29 января госсекретарь Д. Ф. Даллес прислал ответ, что не располагает о ней информацией.

 

Между тем продолжали ухудшаться отношения СССР с Израилем. После взрыва 9 февраля бомбы на территории советского представительства в Тель-Авиве Советский Союз разорвал дипломатические отношения с Израилем. Дополнительный свет на развитие событий проливает аналитический отчет "Международная еврейская реакция на советские преследования", составленный 19 февраля 1953 г. П. Гомстоком для Тэйлора. Согласно отчету, разные направления еврейства будут стремиться к объединению, чтобы дать отпор советскому антисемитизму. Многие люди еврейского происхождения, которые не считали себя евреями, будут теперь втянуты в борьбу, как это

 

стр. 43

 

 

происходило во времена нацизма. Это сила, способная в будущем противостоять открытым преследованиям широкого масштаба. Но в настоящем, после взрыва бомбы в Тель-Авиве, политическую сцену заняли крайние силы. В отчете отмечалось: "Мы можем прогнозировать убийства дипломатов Советов и их сателлитов. Велика вероятность того, что в следующем месяце будет совершено нападение на г-на Вышинского. Вопрос, что следует предпринять Соединенным Штатам?"28

 

В США, как и в других странах Запада, усиливались протесты против советского антисемитизма. 12 февраля к Эйзенхауэру обратились 49 видных американцев, в их числе Элеонора Рузвельт, с призывом публично выступить в защиту трех миллионов советских евреев, которым грозит развязываемая коммунистами физическая расправа. "Во время гитлеровского господства, - говорилось в обращении, - цивилизованный мир, застигнутый врасплох, неспособный поверить, что массовое истребление может стать реальной целью, мало сделал, чтобы остановить его. Сегодня, памятуя об этом ужасном опыте, мы не имеем никаких оправданий для промедления"29. Между 17 и 26 февраля в Конгрессе США рассматривались четыре проекта резолюций, осуждающих преследования еврейского народа и антисемитизм в СССР: два в Сенате и два в Палате представителей.

 

Тем не менее едва ли прав Костырченко, который считает, что "суммарный протестный пресс" явился одним из факторов, заставивших Сталина "одуматься и притормозить им же начатую антиеврейскую акцию". По его мнению, "дело врачей" стало самым тяжким поражением Сталина за всю его карьеру. Он будто бы осознал это и увидел бесперспективность своей авантюры, когда почувствовал негативную реакцию ближайшего окружения и ощутил бурную реакцию Запада на антисемитский подтекст советской пропаганды30.

 

Нет сколько-нибудь достоверных свидетельств "негативной реакции" сталинского окружения на преследование "убийц в белых халатах". Все в Кремле до конца гнули одну и ту же линию, хотя бы и гибельную в перспективе для кого-то из них самих. Это уже потом выстраивалась "оппозиция" вождю. Сталин не только не осознал бесперспективность "дела врачей", а наоборот, санкционировал его расширение и, судя по его резолюциям на протоколах, давал прямые указания, каких обвиняемых судить открыто, а каких на закрытом процессе - и т.д.31

 

Что же касается "протестного пресса", то как раз на примере судьбы проектов резолюций, внесенных в Конгресс, можно ощутить неоднозначность позиции, занятой правящими кругами США. Первыми по времени были внесенные в Сенат 16 февраля проекты резолюций сенатора Хедриксона и сенатора Мэррей32. Оба они проводили параллель между коммунистическим и нацистским антисемитизмом, добиваясь не только осуждения этой практики, но и принятия правительством США срочных мер, поскольку весь мир испытывает тревогу за безопасность еврейского народа в СССР. В соответствии с регламентом, 17 февраля проекты были направлены сенатским Комитетом по иностранным делам на заключение государственному секретарю Д. Ф. Даллесу. 21 февраля последовал ответ: Госдепартамент не хотел бы принятия резолюций в их нынешней форме. Он исходит из того, что последние аресты и другие акции в СССР против "лиц иудейского вероисповедания" являются еще одним проявлением общей бесчеловечной политики в отношении меньшинств под тоталитарным гнетом. В этом контексте и будет рассматриваться вопрос на предстоящей сессии Генеральной ассамблеи ООН. А в таком виде, как они внесены, резолюции воспрепятствуют американским усилиям по установлению мира на Ближнем Востоке. Осудить нужно бы преследования людей не одного лишь (иудейского) вероисповедания, а всех других меньшинств. К своему заключению Госдепартамент приложил тот проект резолюции, который его бы удовлетворил33. Такой же прием со стороны Даллеса встретили проекты резолюций, внесенные в Палату представителей 23 и 26 февраля.

 

стр. 44

 

 

В том же духе были составлены инструкции Госдепартамента, направленные послам в шести арабских странах, а также в Тель-Авиве, Анкаре, Париже и Лондоне. Государственный департамент, подчеркнул Даллес, будет стремиться направить ход дебатов в ООН "в более широкий контекст коммунистического полицейского государства... Госдепартамент хочет избежать ситуации, при которой обсуждение устремилось бы в русло антисемитизма или антисионизма"34.

 

Как это ни парадоксально, но эти документы создают впечатление, что Даллеса устроило бы такое развитие событий, когда Сталин увязнет в пучине сфабрикованных им же кровавых заговоров. Прямо об этом, естественно, ни он, ни его помощники не высказывались. Их могло бы превратно понять общественное мнение.

 

Вместе с тем Д. Эйзенхауэр в одном из выступлений весьма резко осудил "дикий антисемитизм", бушующий за железным занавесом.

 

Чем же ответил на все это Сталин? Внимание исследователей редко привлекает странная встреча, которая состоялась у Сталина 17 февраля, то есть после публикации заявления Э. Рузвельт и других общественных деятелей, когда уже не могло быть сомнений в негативном отношении цивилизованного мира к "делу врачей". В этот момент диктатор пригласил на беседу третьестепенного индийского политика, д-ра Сайфутдина Китчлу. Через неделю тот передал детальную информацию об этой встрече московскому корреспонденту "New York Times" Г. Солсбери, включая и те сведения, которые не появились в советской печати. Но они имеются в книге Солсбери "Московский журнал. Конец Сталина". Сталин на встрече, в частности, заявил: "Если разразится война, Англия будет сметена. В случае войны будет плохо и России и Соединенным Штатам, в самом деле, очень плохо. Но она окажется фатальной для Англии. Если действительно дойдет до дела, англичане не сумеют поддержать США в войне... То же самое и Франция. Они, Англия и Франция, не могут вести себя по-прежнему неопределенно, поддерживая США. Им предстоит разрыв"35. Надо думать, такая "утечка информации" входила в намерения Кремля. Это был способ оказать дополнительное давление на западных "ястребов".

 

Эффективность подобных зондажей, как и всех сталинских происков вокруг "дела врачей", стояла под знаком вопроса до тех пор, пока не определилась позиция президента США. Это произошло в конце февраля. Вот что писал в воспоминаниях Эйзенхауэр: "Накануне моего вступления в должность (то есть до 19 января 1953 года. - Б. К.) Сталин намекнул в одном из своих редких интервью, что он хотел бы встретиться со мною... Я не был уверен, может ли принести что-нибудь полезное встреча с таким человеком. Тем не менее на пресс-конференции 25 февраля, когда один из репортеров задал вопрос, соглашусь ли я покинуть Соединенные Штаты, чтобы встретиться со Сталиным, мой ответ был таким: "Я готов встретиться с кем угодно и где угодно, если при этом, на мой взгляд, будет малейший шанс сделать что-нибудь хорошее, и коль скоро это отвечало бы тому, чего американский народ ожидает от своего главы исполнительной власти"36.

 

Итак, президент дал согласие на встречу, не выдвинув Сталину каких-либо предварительных условий. Не только об "освобождении" угнетенных народов Восточный Европы, но даже о вызволении из застенков врачей не было сказано ни слова. Назвать такой исход "самым крупным его провалом" нет оснований. Если так, то можно по-иному посмотреть и на ряд других, пока не разрешенных вопросов, связанных с "делом врачей".

 

"Дело врачей" осталось незавершенным, и при нынешнем состоянии источников все предположения о его возможном исходе не выйдут за пределы гипотез. Одна из них - намерение провести депортации евреев. Массовые депортации уже проводилась советскими властями в 1939 - 1940 гг., когда к СССР были присоединены западные территории. Евреев депортировали тогда, конечно, наряду с представителями других национальностей. Таким образом, недавний прецедент налицо. Никто не мог гарантировать, что его

 

стр. 45

 

 

не повторят в каком-то объеме, под каким-то формально нейтральным прикрытием, в 1953 г. - будь то очищение городов от тунеядцев, получателей "нетрудовых доходов" или кого-то еще.

 

Считается маловероятным выселение из крупных городов большинства евреев; совершенно нереально тотальное их истребление в СССР. Но не вследствие гуманности Сталина или его окружения, а ввиду отсутствия выгоды от подобной акции. "Дело врачей" сфабриковано было с таким расчетом, чтобы призрак депортации евреев нависал как все более реальная угроза, и, как выясняется, этот тревожный сигнал был воспринят и на Западе.

 

Взращенное на почве партийно-государственного антисемитизма, это дело отличалось от других подобных расчетом на болезненный внешнеполитический эффект. Оно сразу же, в течение одного дня 13 января, выдвинулось на авансцену мировой политики. Такова и была, очевидно, изначальная цель: показать противнику, как далеко готов пойти Сталин, отстаивая сферу своего владычества. Советская пропаганда дала понять Западу, что не одни кремлевские врачи, но и все советские евреи, объявленные вражеской агентурой, превращаются в заложников сталинского режима, от которого только и зависит их судьба.

 

Вскоре обнаружилось и другое. При почти единодушном осуждении антисемитизма в СССР, правящие круги западных стран не проявили готовности оказать такое политическое давлению на Кремль, чтобы побудить его к прекращению явно провокационного дела или хотя бы к смягчению участи узников. Это был болезненный урок. Не одна Э. Рузвельт проводила параллель со временами второй мировой войны, когда равнодушие союзников обрекло на гибель миллионы евреев. Недостаток решимости в защите одного национального меньшинства ставил под сомнение и призыв к скорому "освобождению" стран Восточной Европы.

 

Ввиду такой реакции ведущих западных политиков на развитие "дела врачей", к середине февраля у Сталина должно было появиться ощущение, что они склоняются к поиску компромисса. Этим, думается, и можно объяснить постепенное приглушение тона антисемитской пропаганды. Неудивительно, что после 25 февраля, когда Эйзенхауэр публично дал согласие на встречу со Сталиным, центральная советская печать не публиковала статей о "заговоре". Нужное впечатление уже было произведено, результат достигнут.

 

Не вызывает удивления и то, что "следствие" продолжалось, а местами и расширялось. Во-первых, нельзя было предсказать итог намеченной встречи. Во-вторых, не в обычае Сталина было оставлять в живых свидетелей, и потому не оставалось места для благостных иллюзий насчет судьбы прежних и новых подследственных весной 1953 года. Смерть Сталина оставила незавершенным дело, которое пребудет в веках символом бесчеловечности и преступной государственной воли.

 

Примечания

 

1. BRENT J., NAUMOV V.P. Stalin's Last Crime. The Plot against the Jewish Doctors, 1948 - 1953. N.Y. 2003.

 

2. History Today, Vol. 54, 2004, January, p. 57 - 58.

 

3. КОСТЫРЧЕНКО Г. В. Тайная политика Сталина. М. 2001; ЕГО ЖЕ: В плену у красного фараона. М. 1994.

 

4. RAPPOPORT L. Stalin's War against the Jews. N.Y. 1990.

 

5. Harry S. Truman Library. Independence, Missouri. American Embassy, Moscow, USSR. Letter from George Kennan to President Truman, 11.VIII. 1952.

 

6. KENNAN G. Memoirs, 1950 - 1963. N.Y. 1972, p. 132.

 

7. Ibid., p. 146 - 148.

 

8. Арестованный за "вредительство" в феврале 1952 г., маршал был освобожден в 1954 г. за отстутствием состава преступления. Заявления его сына американскому послу о какой-то группе из числа родственников репрессированных, способной захватить Кремль, являлись, как и догадался Кеннан, провокационным вымыслом.

 

стр. 46

 

 

9. Сам Яковлев в 1990-е годы подтвердил в печати, что выполнял поручения руководства КГБ (см. Вопросы истории, 1998, 11 - 12, с. 10 - 11).

 

10. KENNAN G. Op. cit., p. 149, 150.

 

11. BRENT J., NAUMOV V.P. Op. cit., p. 239 - 245.

 

12. KENNAN G. Op. cit., p. 162 - 163.

 

13. Dwight D. Eisenhower Library, Abilene, Kansas, Psychological Strategy Board - PSB.000.1. USSR. 1953, PSB Central Files, Box 8. Confidential Security Information Nr. 6164 Date: February 9, 1953. Soviet Sensitivities.

 

14. Ibid., Jan. 13, 1953. Memorandum to: Mr. Tailor, from Charles R. Norberg, Subject: Soviet Medical Conspiracy, 1. Situation.

 

15. Ibid., Box 19. Secret Security Information, PSB, Washington, D.C. Memorandum for Director: Jan. 14, 1953. Subject: Need for PSB Action to Exploit Soviet Anti-Semitism. На документе штамп: Declassified with deletions. Документ, рассекреченный по моему запросу, предоставлен мне с купюрами. Из него удален перечень участников и отсутствует приложение - составленная ЦРУ 13 января справка о советском антисемитизме. Тем не менее основной смысл документа ясен.

 

16. Ibid., Jan. 15, 1953. Memorandum for the Record, Subject: Soviet Medical Conspiracy.

 

17. National Archives, Washington, D.C, 350 USSR EMBTEL, Moscow Embassy to Secretary of State, Confidential Security Information from Beam, Jan. 14, 1953.

 

18. KAPLAN K. Der Politische Prozess gegen R. Slansky und Genossen. In: Der Spatstalinismus und die "judishe Frage". Bohlau. 1998, S. 181.

 

19. National Archives, Washington, D.C. EMBTEL, London Embassy to Secretary of State, Confidential Security Information from Gifford, Jan. 14, 1953.

 

20. Ibid., Paris Embassy to Secretary of State, Confidential Security Information, Jan. 16, 1953.

 

21. Dwight D. Eisenhover Library, PSB. 000.1. USSR. 1953, PSB Central Files, Box 8. Top Secret Security Information, Psychological Strategy Board Memorandum: Jan. 16, 1953. To: Mr. George Morgan From Edmond L. Taylor. Subject: Need for PSB Action to Exploit Communist Anti-Semitism and other Purges.

 

22. Ibid.

 

23. Dwight D. Eisenhower Library, PSB. 291.2. USSR. 1953, PSB Central Files, Box 19. Secret Security Information. PSB Memorandum: Jan. 19, 1953. To: G. Morgan, From: E. Taylor, Subject: Proposal for Genocide Campaign.

 

24. Ibid. Top Secret Memorandum: Jan. 19, 1953. For: Mr. Taylor, From: Charles R. Norberg, Subject: Your Memorandum January 16 on Current Communist Purges.

 

25. Цит. по: BRENT J., NAUMOV V.P. Op. cit., p. 1.

 

26. National Archives, Washington, D.C, 761.00/1 - 2353, Box 3806, To: Secretary of State, Jan. 23, 1953.

 

27. МЕДВЕДЕВ Ж. А. Сталин и "дело врачей". - Вопросы истории, 2003, N 2, с. 11 - 12. Сообщение ТАСС о раскрытии "заговора" кремлевских медиков выглядит и как официальное заверение, что не будет тайной расправы, а врачи-убийцы и их пособники и покровители понесут "законную" ответственность и предстанут перед "судом международного общественного мнения". Вырисовывалась перспектива новой фазы "психологической войны".

 

28. Dwight D. Eisenhower Library. PSB 291. 2/F/19/53/ Security Information: Febr. 19, 1953. From: Paul B. Gomstock, To: Mr. Taylor. Subject: International Jewish Reaction to Soviet Persecution. Из документа следует, что у американцев не было тогда ясности по вопросу о том, кем произведен взрыв на территории советского представительства в Тель-Авиве: была ли это акция еврейской террористической организации Иргун, или провокация МГБ.

 

29. National Archives, Washington, D.C, 761.00/2 - 1753, Box 3806.

 

30. См. KOSTYRCENKO G. Der Fall der Arzte. In: Der Spatstalinismus und die "judishe Frage", S. 114.

 

31. BRENT J., NAUMOV V.P. Op. cit, p. 308 - 311.

 

32. National Archives, Washington, D.C., 761.00/2 - 1753, Box 3806, Hendrickson resolution, Murrey resolution.

 

33. Ibid., From: T. Morton, To: Sen. Wiley, Febr. 21, 1953.

 

34. См.: RAPPOPORT L. Op. cit., p. 172 - 173.

 

35. SALISBURY H.E. Moscow Journal. The End of Stalin. Chicago. 1961, p. 332.

 

36. EISENHOWER D. The White House Years. N.Y. 1963, p. 163.


Новые статьи на library.by:
МЕДИЦИНА:
Комментируем публикацию: ПОЛИТИКА США И "ДЕЛО ВРАЧЕЙ"

© Б. С. КЛЕЙН () Источник: Вопросы истории, № 6, Июнь 2006, C. 35-47

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

МЕДИЦИНА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.