Продолжаем печатать колонку известного журналиста Евгении Альбац, посвященную проблемам воспитания.

"Мама, почему она облила себя чернилами?" - все еще всхлипывая, спрашивала меня двухлетняя Лелька, которую с трудом удалось успокоить после пережитого ею испуга. Причиной драмы была черная служанка, приданная нам газетой, где я тогда работала, вместе с квартирой. Вид очень черной (и при этом весьма приветливой) женщины у Лельки, всего пару дней назад прилетевшей с папой в американский Чикаго из стерильной подмосковной дачной среды, где людей с другим цветом кожи и близко нет, вызвал совершеннейший ужас. Дочь никогда не была склонна к истерикам, но это была именно истерика и, успокаивая ее, я молила Бога, чтобы милая женщина не поняла, чем вызваны слезы ребенка. Она не поняла или сделала вид, что не поняла.

Я же впервые, зримо - зримее некуда, на примере собственной девочки - увидела корни расизма: это работал инстинкт, инстинкт самосохранения, самозащиты, один из самых мощных инстинктов, заложенных в биологическую составляющую человека. Инстинкт защиты перед чужим и непонятным - что-то вроде ночных детских страхов от теней на потолке: страшно, а почему - объяснить не может. Ведь очевидно, что в чистом еще сознании двухлетнего ребенка предрассудков быть не может - он просто пребывает пока в доцивилизованном состоянии, когда разум, данный человеку именно для преодоления в себе биологического, то есть звериного, пока еще спит. Как очевидно и то, что именно такие страхи, если разум так и не разбужен, потом выливаются в неприятие любого другого - с другим цветом кожи, другим разрезом глаз, другими привычками или взглядами. Непонятно, а потому - заведомо страшно.

Однако тогда отнюдь не эти размышления занимали меня, но простой и банальный вопрос: что делать? Выручил случай. Зайдя однажды по советской нищете в магазин "Все за доллар", я увидела там черную куколку - дешевенький аналог знаменитой куклы Барби с черными курчавыми волосами и черным тельцем. Лелька была потрясена. Дома она тут же раздела ее, осмотрела, потом заботливо упаковала в носовой платок и уложила в ту же кроватку, где лежала ее такая же пластмассовая, только белая Барби. На этом вопрос был исчерпан. Впрочем, "навсегда" он был исчерпан позже - когда мы прочитали Библию для самых маленьких - есть и такая, написанная в стилистике детской сказки: "И создал Господь Бог человека из праха земного..." "А что такое прах?" - спросила Лелька. Я сожгла на блюдечке бумажку. "Значит, самый первый человек был черным?" Свидетелей нет: может быть, и черным.

Об американской политкорректности даже у нас ходят анекдоты. Сама рассказывала. Потом, поездив, побывав в том числе и на чеченской войне, рассказывать перестала: отсутствие этой самой политкорректности много хуже - кровь. Пятьдесят лет назад в полсотне километров от вашингтонского Капитолия существовали раздельные автобусные остановки для цветных и белых, а в лучших американских университетах - ограничительные квоты для религиозных меньшинств. Теперь за слово "ниггер" (аналог нашего "эти черные") человек теряет работу. Набожные американцы поняли: разум просыпается с трудом даже в тех, кто каждое воскресенье ходит в церковь. Поняли и прагматично решили: расовых столкновений экономика не выдержит, они разорвут страну. Так и началась политическая корректность.

Подозреваю, что черная Барби ценою в доллар - один из элементов этой самой политкорректности. Но таких элементов - множество. Причем особое внимание уделяется детям. Конец декабря. У двух конфессий это время праздника: Рождество - у христиан, Ханука - у иудеев. Лелька приносит рисунки из школы: на одном - рождественская елка, на другом - ханукальная менора. Те же символы рядом весь месяц на всех телевизионных каналах. Или: в школе новая программа - "учимся понимать больных людей". На самом деле слова "больной" в названии нет - употребляется другое, в переводе на русский означающее "люди, поставленные в невыгодное положение". Поставлены они в это положение поломанными генами. В Лелькином классе появилась девочка, которая передвигается в инвалидном кресле - у нас такие живут в специнтернатах. Первые дни Лелька ее боялась (инстинкт!) - говорила она с трудом, на лице страшный отпечаток врожденного недуга. Спустя неделю семилетние детишки соревновались за право этой девочке помогать. Все вместе это называется уроками толерантности. Собственно, человечество изучало эти уроки всю свою историю через религиозные, этнические, расовые войны. Потом кто-то догадался: можно дешевле. И сделал, например, пластмассовую черную куколку. Ценою в доллар.