"ТАЙНОЕ ДУШИ" СЕСТЁР БРОНТЕ

Трудно сказать, в силу каких причин женская литература столь пышно цвела именно в Великобритании - климат ли туманного Альбиона тому виной, исторические ли условия, пуританский характер морали или, напротив, романтический склад мышления внешне сдержанных и рациональных англичан?

Сестры Бронте - одни из наиболее ярких представителей английской литературы. Их слава возникла мгновенно, таким же внезапным был их уход. Но скупо отмеренные им судьбой годы они использовали так, как если бы прожили долгую жизнь. Единственное произведение Эмили Бронте "Грозовой перевал" - одно из самых великих и самых загадочных в мировой литературе, Эмили и Шарлотта - признанные классики английской литературы, а Энн, чей талант был не столь ярок, - значительная викторианская писательница, обойдённая вниманием нашей критики.

Шарлотта, Эмили и Энн родились в семье чудаковатого священника. Общение с внешним миром и жизнь "в людях" всегда были мучительны для сестёр. Воображение молоденьких девушек, так рано осознавших себя творцами, питали книги. Настольной же книгой в семье была Библия, и дочери священника знали ее едва ли не наизусть. Отсюда, кстати, такое обилие библейских образов, прямых и скрытых цитат и парафраз в произведениях Шарлотты и Эмили Бронте. Но и сам их уединённый дом, стоящий на кладбище, среди могил, открытый всем ветрам и любой непогоде, народные предания, знатоком и мастерским рассказчиком которых была их старая няня, воздействовали на сестёр. Едва открыв дверь дома, они оказывались на вересковой пустоши, по которой бродили часами и где на приволье их посещали образы прекрасных королев, безжалостных злодеев, нежных принцесс и видения далёких жарких стран.

Начало публичной литературной деятельности сестёр, которые приготовились быть в жизни гувернантками, а отнюдь не писательницами, положила случайность. Осенью 1845 года Шарлотта Бронте наткнулась на тетрадь со стихами, написанными почерком Эмили. Она и раньше знала, что сестра пишет стихи, но эти показались ей особенными. "Они были лаконичны, жестки, живы и искренни. А для меня они звучали музыкой, дикой, меланхоличной и возвышенной". Стихи были и у Энн. Писала стихи и сама Шарлотта. Почему бы им не издать общий сборник? Самым трудным оказалось убедить Эмили, человека "необщительного, не разрешавшего даже самым близким и дорогим ей людям вторгаться без спросу в область её мыслей и чувств", как отзывалась о ней Шарлотта. Но вот уговоры позади, и Шарлотта, самая энергичная из сестёр, берёт на себя все приготовления к изданию сборника. Сначала надо придумать псевдоним, скрыв свою женскую сущность: в противном случае суровые критики не обойдутся без оскорбительных намёков на ограниченность женского мышления. Уже в конце января 1846 года поэтический сборник "братьев Белл" увидел свет и даже удостоился похвалы критика из журнала "Атенеум".

Успех окрылил "братьев". В одном из писем к издателям Шарлотта спрашивает, не заинтересует ли тех проза Каррера, Эллиса и Эктора Беллов? Она имела в виду свой первый роман "Учитель", "Грозовой перевал" Эмили и "Агнесс Грей" Энн. "Грозовой перевал" и "Агнесс Грей" приняли к публикации, а вот "Учитель" принёс Шарлотте Бронте немало огорчений. Он увидел свет только

стр. 36

после смерти писательницы. При её жизни шесть издателей отвергли его.

Судьба трёх других романов Шарлотты Бронте иная. "Джейн Эйр" (1847), "Шерли" (1849) и "Городок" (1853) вызвали живейший интерес читателей и критиков, среди которых, надо заметить, были весьма искушённые ценители. В частности, знаменитый автор "Ярмарки тщеславия" ироничный Теккерей. Этот убеждённый противник всяческих романтических преувеличений, нелицеприятный критик Байрона, Жорж Санд и Виктора Гюго вынужден был признать, что живые, полные искреннего чувства страницы никого не могут оставить равнодушными. "Кто автор, - писал Теккерей, - я догадаться не могу. Если это женщина, она владеет языком лучше, чем кто-либо из ныне живущих писательниц, или получила классическое образование. Впрочем, это прекрасная книга. И мужчины, и женщины изображены превосходно. Передайте автору мою благодарность и уважение. Этот роман - первая из современных книг, которую я смог прочесть за последние годы". Он не только прочитал "Джейн Эйр", но признавался, что рыдал над ней.

У каждого писателя есть книга, в которой его талант, ум, душа воплощаются особенно полно. У Шарлотты Бронте это "Джейн Эйр". Этот роман бесчисленное количество раз переиздавался, и не только в Англии; множество раз его экранизировали, делали по нему телефильмы и радиопередачи. В Англии "Джейн Эйр" изучают в школе. Об этом романе написаны сотни статей, исследований, диссертаций. Но главное - Джейн Эйр, этой маленькой невзрачной гувернантке, нашедшей после многих горестей своё счастье, безраздельно отдано сердце читателей в самых разных странах мира и, конечно, в России.

Эмили Бронте - писательница иного склада, философского. Подобно Уильяму Блейку, поэту глубоко ей родственному, она сосредоточилась на вечной драме, в которой духовная чистота и невинность противостоят жестокому разрушительному опыту. Дочь английского пастора, в своих стихах и единственном романе она, вопреки полученному образованию и представлениям эпохи, повинуясь врождённой интуиции, развивала идею о том, что Бог есть внутренняя духовная сила каждого. Она восставала против всего, что оскорбляло и унижало человеческий дух. "Действие "Грозового перевала" происходит в аду, - писал поэт-прерафаэлит Данте Габриель Росетти, - английские имена и названия - чистая видимость".

Уникальность этого романа заключается в том, что реалистический замысел здесь воплощён через романтическую символику. Он больше похож на лирическую поэму. Эта книга во многом предопределила движение английского романа. Она первая сосредоточилась на трагическом конфликте между естественными стремлениями человека и общественными установлениями. Намного опередив Самюэля Батлера, она показала, какой фальшью может обернуться проповедь смирения и благочестия под сводами домашней тюрьмы.

Велика эмоциональная сила этого произведения. Шарлотта уподобила его "грозовому электричеству". Даже Шарлоту, столь близкую Эмили, ошеломила и напугала исступлённая страсть и смелость моральных установок сестры. Испуг двигал её пером, когда в предисловии к очередному изданию "Грозового перевала" она заметила, что, создав "яростные и беспощадные натуры", "грешные и падшие создания" вроде Хитклифа, Эрншо, Кэтрин, Эмили "не ведала, что творила". Эмили Бронте, конечно, ведала, что творила. Прав был Сомерсет Моэм, когда писал, что своих героев Эмили нашла в потаённых глубинах собственной души.

И может быть, именно о сестрах Бронте думал Лев Николаевич Толстой, когда писал: "В художественном произведении главное душа автора... Женщина нет-нет да и прорвётся, выскажет самое тайное души, оно-то и нужно. Женщина не умеет скрывать, а мужчина выучится литературным приёмам, и его уже не увидишь из-за его манеры".