ЛАВРОВЫЙ ВЕНОК ВСЕВОЛОДА ОВЧИННИКОВА

Статьи, публикации, книги, учебники по вопросам современной журналистики.

NEW ЖУРНАЛИСТИКА


ЖУРНАЛИСТИКА: новые материалы (2024)

Меню для авторов

ЖУРНАЛИСТИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ЛАВРОВЫЙ ВЕНОК ВСЕВОЛОДА ОВЧИННИКОВА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь - аэрофотосъемка HIT.BY! Звёздная жизнь


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2023-07-08
Источник: Азия и Африка сегодня, № 11, 30 ноября 2009 Страницы 76-78

А. М. ВАСИЛЬЕВ

Член-корреспондент РАН

В издательстве "Восток - Запад" вышел четырехтомник сочинений Всеволода Овчинникова. В первый том включены наиболее известные книги автора: "Ветка сакуры" (Рассказ о том, что за люди японцы) и "Корни дуба" (Впечатления и размышления об Англии и англичанах). Они воплощают его творческое кредо - создавать как бы путеводители по душе зарубежного народа.

Во второй том вошли книги "Вознесение в Шамбалу" (Сто дней под небом Тибета 50-х и 90-х) и "Своими глазами" (Путевые заметки о путешествиях по двум дюжинам стран от Новой Зеландии до Перу).

Третий том объединяет четыре документальные повести "Человек и дракон" (Противоборство с водной стихией как лейтмотив истории Поднебесной), "Цветы сливы" (Контраст кулинарных традиций Китая и Японии), "Рождение жемчужины" (Как японцы превратили устрицу в домашнее животное), "Горячий пепел" (Хроника тайной гонки за создание атомного оружия).

Наконец, четвертый том составляет автобиографическая повесть "Калейдоскоп жизни" - полторы сотни экзотических, драматических и комических эпизодов личной судьбы, пережитых автором за 11 лет работы в Китае, семь лет в Японии и пять лет в Англии - и за всю его долгую жизнь.

Всеволод Овчинников всегда гордился своим главным призванием жизни - журналистикой. Однако уровень его журналистики таков, что его по праву считают одним из лучших писателей страны и серьезным, вдумчивым ученым-востоковедом.

Овчинникову выпала счастливая судьба. Ленинградский блокадник, участник Великой Отечественной войны, он штурмовал китайский язык в Военном институте иностранных языков, а затем проработал в "Правде" 40 лет.

Он - из тех, которые относятся

стр. 76

к журналистике не как к ремеслу, а как к служению, то есть всегда осознают свою ответственность перед обществом, перед своей страной, считают своим долгом помочь соотечественникам лучше понимать окружающий мир, смотреть на него без предвзятости, без идеологических шор, становиться зорче и мудрее, просвещеннее и добрее.

Задача журналиста-международника в наши дни вряд ли упростилась по сравнению с советской эпохой. Собственники средств массовой информации имеют более жесткие рычаги воздействия на авторов, чем когда-то секретари ЦК по пропаганде. Другая опасность - "цензура рейтинга". Чем больше читателей, зрителей и слушателей удалось привлечь - тем выше тарифы за рекламу, стало быть, - больше прибыли для владельцев СМИ. А человеческая натура, к сожалению, легче поддается низменным инстинктам. Поэтому насилие, секс, мистический бред, низкопробный детектив, частная жизнь тех или иных звезд доминируют на телеэкранах и в бульварной прессе.

Именно в этих условиях важна воспитательная роль серьезной, качественной журналистики, именно она призвана тянуть вверх планку духовных запросов, воспитывать вкусы людей, расширять их кругозор, стимулировать интерес к познанию окружающего мира, уважать других, а значит - уважать самих себя, становиться подлинным патриотом своей родины.

В книгах Всеволода Овчинникова воплощено его творческое кредо - вооружить людей правильной методикой восприятия зарубежной действительности. Суть ее такова: нельзя мерить другие народы на свой аршин, надо понимать, что наша история, наши ценности, наш менталитет отличаются от истории, ценностей и менталитета других народов. Наши стереотипы отнюдь не универсальны, как и грамматические формы нашего родного языка. Чтобы понять других, нужно изучать "грамматику жизни" этих других.

Когда Овчинников переквалифицировался из китаиста в япониста, коренное отличие в национальном менталитете этих двух народов натолкнуло его на мысль сопоставить их "грамматику жизни". Так родилась и воплотилась в книге идея создать как бы путеводитель по японской душе. Так появилась его "Ветка сакуры". Сам замысел его книги, выраженный в подзаголовке "Рассказ о том, что за люди японцы", был открытием для тогдашней публицистики. Да и тот факт, что "Ветку сакуры" опубликовал Твардовский в журнале, каждый выход которого становился событием в духовной жизни страны, несомненно усилил популярность книги и славу писателя. Дорогим откликом для него стали слова Константина Симонова: "Для нашего общества эта книга - такой же глоток свежего воздуха, как песни Окуджавы". За тридцать с лишним лет "Ветка сакуры" переиздавалась более 30 раз (в том числе и четыре раза в Токио). Японцы включили ее в антологию: "Три лучшие книги, написанные о нас иностранцами".

Добавлю от себя, что "Ветка сакуры" была открытием для наших читателей, для которых десятилетия и десятилетия Япония была врагом, японский дворянин-рыцарь самурай считался символом военной жестокости. Ведь подлинные слова песни "Над Амуром тучи ходят хмуро" звучали так: "И летели наземь самураи под напором стали и огня". Это сейчас детей учат петь "политкорректно": "И летела наземь вражья сила под напором стали и огня". Разгромленная Япония в 60-е годы превращалась во вторую экономическую державу мира. Футурологи всерьез рассуждали о том, не станет ли она первой державой, потеснив Соединенные Штаты. И как раз в тот момент и появился рассказ Овчинникова о том, какие люди японцы.

Заранее оговорюсь, что я не во всем согласен с тем, как Всеволод Овчинников относится к своей задаче. Его позиция такая: если ты пишешь о стране, ты должен любить ее, а любя, делать акцент преимущественно на положительных чертах того народа, о котором ты пишешь, оставляя за скобками какие-то негативные черты. Когда мне довелось в прошлом году трижды побывать в Японии, я волей-неволей смотрел на страну через призму книги Всеволода Овчинникова. Я искал и находил знакомые черты, почерпнутые из "Ветки сакуры", но одновременно - по свойству своего характера идти другим путем - замечал и то, что Овчинников, сознательно или ненамеренно, что не так уж важно, просто игнорировал. Знаменитое "любование сакурой" - это действительно действо, определяющее душу народа, до предела урбанизированного, но который хочет любоваться вечной красотой природы. Все так, но одновременно это же любование превращается в массовое пьянство.

По своей физиологии японцы таковы, что напиваются достаточно быстро. Я мчался в вагоне первого класса сверхскоростного поезда из Токио в Киото. Проводницы, чтобы закомпостировать билет, опускались перед тобой на колени и что-то щебетали. А пассажиры, выпивая граммов сто сладковатой сакэ, которую они тепленькую купили тут же на вокзале, запивали эту порцию пивом, и достаточно быстро хмелели. Половина пассажиров была подшофе. Чрезмерная нагрузка японской жизни, вечная гонка за успехом требовали, чтобы люди снимали стрессы и таким образом. Я не видел ни безобразных драк, ни блевотины, но, по рассказам соотечественников, живущих в Японии, это случается, и нередко.

При общении с японцами многие из нас чувствуют некий "комплекс неполноценности". Японцы - перфекционисты. Если они что-то делают, то делают максимально добросовестно, качественно, доводят дело до конца. И нам, русским, этому свойству японского характера, несомненно, стоит поучиться. Недаром Япония производит самые

стр. 77

конкурентоспособные автомобили, хотя автомобиль был рожден в Германии еще в XIX веке и поставлен в XX веке на конвейер в США. Японцы уже впереди планеты всей по использованию нанотехнологий. Давайте восхитимся этим, признаем во многом превосходство японцев и попытаемся хоть чуть-чуть подражать им в дисциплине и качестве работы. Но даже вообразить невозможно, чтобы в каком-нибудь японском захолустье 100 лет назад учитель местной школы вдруг начал бы мечтать о межпланетных путешествиях, и не просто мечтать, а делать точные математические расчеты космических полетов. В Японии были самураи-интеллектуалы, которые могли 20 лет потратить на то, чтобы описать все особенности чайной церемонии, но появление в Японии своего Циолковского нельзя представить.

И еще. Японцы тактичны, вежливы, дружелюбны. Слишком знакомое для нас бытовое хамство в Японии вряд ли встретишь. Японцы вежливы по отношению к иностранцам, но, скажем откровенно, где-то в глубине души всегда считают себя выше иностранцев. И, если вспоминать прошлое, то японцы никогда не проходили через период самопокаяния за военные преступления, как большинство немцев - за преступления нацизма, жесточайший японский милитаризм в мозгах молодежи остается чем-то просто неизвестным. В храме Ясукуни нашли покой и души японских военных преступников, и ни одним словом в экспозиции храма, воспевающем героизм и самопожертвование японских военнослужащих, ни разу не упоминаются их преступления. Недаром каждое посещение японского премьера этого храма вызывает возмущение в Китае, Корее и других странах, оккупированных японцами до и в ходе Второй мировой войны.

Но не будем свою точку зрения навязывать выдающемуся востоковеду, писателю и журналисту. Он вправе видеть и описывать мир так, как он считает нужным.

Овчинникову во многом помогло знание восточных языков, философии и культуры, что и стало основой его профессиональной компетентности. Когда ему было за 30, он взялся учить японский язык, уже освоив китайский. Лишь иероглифы в чем-то объединяют два языка. Но когда в Японии ему удавалось расшифровать на картине или вазе иероглифическую надпись, принадлежащую кому-то из древних китайских философов, - это вызывало уважение собеседников-японцев, способствовало завязыванию контактов.

Овчинников - первый из наших соотечественников возложил цветы на могилу Рихарда Зорге в Токио. Он изучил материалы, связанные с удивительной жизнью советского разведчика, и запомнил и сделал своим девизом его слова: "Чтобы узнать больше, нужно знать больше других. Нужно стать интересным для тех, кто тебя интересует". Чем компетентнее становился Овчинников, тем больше у него появлялось связей со знающими и интересными людьми.

В книге "Калейдоскоп жизни" Овчинников повествует о своих полувековых странствиях по свету и размышлениях об увиденном. Он рассказывает, как выжил в блокадном Ленинграде, как его едва не расстреляли жители глухого китайского села, приняв за диверсанта, как в Тибете, где интимная близость с чужеземцем высоко ценится, его приглашала во временные мужья местная знатная дама. Как он собственноручно выращивал жемчуг в Японии, как стоял радом с филиппинским хилером, пока тот делал голыми руками свои операции. В этом потоке воспоминаний отразилось и многообразие мира, и дух времени, и личность автора.

Ускоряющийся процесс глобализации придает небывалую остроту проблеме сохранения национальной самобытности. В новом произведении Овчинникова проходит мысль, с которой автор этой рецензии не может не согласиться. Становясь единой семьей, человечество должно избрать не принцип унификации, а фактически - навязывания американских стандартов, а принцип симфонизма, когда культура каждого народа сохраняет собственное, неповторимое звучание, словно музыкальный инструмент в гармонично слаженном оркестре. (Правда, замечу в скобках, тут же возникает вопрос, на который нет ответа: а кто будет дирижировать оркестром, чтобы симфония не превратилась в какофонию, и нужен ли вообще дирижер этому всемирному оркестру?)

Сочетание открытости миру и уважения к "другим", к "чужим" вместе с самоуважением и гордостью за свой народ и свою историю, без великодержавного чванства и узколобого национализма - вот что сделало труд журналиста, писателя и востоковеда Овчинникова востребованным.

Некоторые из посредственностей от журналистики и идеологии, завистники по натуре обзывали его "красно-коричневым". А он был честен и тогда, когда работал в "Правде", и тогда, когда вел "Международную панораму" на телевидении, и тогда, когда писал свои книги. С 1994 г. и поныне он - обозреватель "Российской газеты". В 1985 г. за свои сочинения он был удостоен Государственной премии СССР, в 2001 г. получил журналистскую премию "Золотое перо России", в 2006 г. - премию Правительства РФ для печатных СМИ. Кроме военных наград, имеет три ордена Дружбы - советский, китайский и российский. Помимо бесчисленного количества статей, заметок, репортажей, информации он написал 20 книг, которые разошлись общим тиражом более 7 млн. экземпляров.

Четырехтомное издание было удостоено необычайной чести - его презентовал сам министр иностранных дел России Сергей Лавров. Тем самым справедливо на голову Всеволода Владимировича Овчинникова, которому сейчас уже за 80, был надет заслуженный им лавровый венок.


Новые статьи на library.by:
ЖУРНАЛИСТИКА:
Комментируем публикацию: ЛАВРОВЫЙ ВЕНОК ВСЕВОЛОДА ОВЧИННИКОВА

© А. М. ВАСИЛЬЕВ () Источник: Азия и Африка сегодня, № 11, 30 ноября 2009 Страницы 76-78

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle
подняться наверх ↑

ПАРТНЁРЫ БИБЛИОТЕКИ рекомендуем!

подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ?

ЖУРНАЛИСТИКА НА LIBRARY.BY

Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY в VKновости, VKтрансляция и Одноклассниках, чтобы быстро узнавать о событиях онлайн библиотеки.