ГАЗЕТА В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРНО-РЕЧЕВОЙ СИТУАЦИИ

© Е. В. ПОКРОВСКАЯ, доктор филологических наук

Курс на демократизацию в различных сферах деятельности привел к демократизации СМИ и языка массовой коммуникации. Мы являемся свидетелями того, как меняется литературно-языковая норма, создается новая культурно-речевая ситуация, формируется языковой вкус эпохи.

Выросло новое поколение авторов, для которых характерен отход от прежних догматических установок о том, что писать и как писать. Налицо - новые установки, новые задачи, часто реализуемые вне рамок дозволенного, стремление к натурализации, заигрывание с читателем. Идет борьба за читателя - "перетягивание каната".

Появился современный газетный текст, который не просто сообщает. Он интригует, убеждает, делает читателя своим соавтором; он востребован читателем. К прежним признакам современной газеты, таким, как повседневная доступность, расширенный диапазон тем, оперативность, добавляются новые характеристики. Это активная, иногда агрессивная оценочно-воздейственная направленность газетного текста, усиление личностного начала, смысловая многослойность, ориентация на разного адресата, стилистическое разнообразие, смещение приоритетов. Открытость, композиционное варьирование, жанровая размытость делают газетные тексты популярными в любой читательской аудитории.

Одним из основных признаков современного газетного текста, характеризующих его прагматическую направленность, является его способность быть востребованным, хорошо продаваемым - а значит, с преобладанием негативной информации, сообщений-сенсаций. Именно такие материалы являются средством конкурентной борьбы.

Регулятором прагматического потенциала современного газетного текста выступает интенсивность воздействия на адресата и связанные с ней экспрессивные средства передачи задуманного содержания.

Среди них необычность и ненормативность, которые не могут оставить человека равнодушным, а усиление эмоциональности приводит к различным изменениям в речевом поведении коммуникантов.

Категория интенсивности воздействия современного газетного текста реализуется и через принцип контраста. Жизнь современного

стр. 69

общества характеризуют резкое столкновение полярностей, глубокие противоречия, соединения несоединимого. И, конечно, все эти процессы представлены в газетном тексте, полном смысловых оппозиций, создающих смысловой контраст. Контраст появляется уже в самом начале газетного текста - в заголовке. В отличие от часто безликих, неинформативных, трафаретных заголовков тоталитарного периода, современный заголовок ориентирован на усиление смысловой напряженности. Он приобретает необычную форму, становится оценочным, экспрессивным, рекламным; информирует, прогнозируя и настраивая на определенное восприятие газетного материала. Оценочный характер современного заголовка отражается в эмотивной функции, которая, например, реализуется в заголовках с отрицательной (иронической или саркастической) оценкой: "Шутки в урну, Алтайский край выбрал губернатором профессионального юмориста" (Коммерсант. 2004. 6 апр.); "Кстати, с точки зрения грязи, красноярские выборы переплюнули все остальные" (Завтра. 2000. Октябрь); "Всероссийская юморина "Перепись-2002" закончилась" (Моск. комс. 2002. 18 окт.); "Ввоз и ныне там, Михаил Ванин отказался покидать кресло главного таможенника" (Коммерсант. 2004. 18 марта); "Премьерный показ. Хождение по Думе. Кандидат в премьеры обошел большинство и меньшинство" (Коммерсант. 2004. 3 марта).

Необходимо отметить не только особый оценочный характер современного заголовка. Он стал более насыщенным, более информативным, особенно с появлением подзаголовков, предвосхищающих чтение и анализ предлагаемой информации. Ведь это общеизвестный факт, что газету иногда читают по заголовкам.

Принцип контраста реализуется и в заголовках, и в самих газетных текстах, использующих клише, цитаты, которые не только выполняют контактоустанавливающую функцию, привлекая и удерживая внимание читателей. Точные или трансформированные и хорошо известные цитаты из других текстов создают определенный подтекст, дают оценку описываемому событию: "Дядя Степа - коррупционер. Рядового постового обличить во взятке проще, чем министерского генерала" (Российская газета. 2001. 22 нояб.); "На всякого судью довольно подмастерьев" (Российская газета. 2001. 27 нояб.); "Бедность - это порок" (Российская газета. 2001. 28 нояб.); "Светить всегда, светить везде. Бывший глава Центробанка займется экспортом электричества" (Известия. 2001. 13 окт.); "Сказка о рыбаке и рынке" (Российская газета. 2002. 6 нояб.).

Легко воспринимаются цитаты из песен и названия фильмов: "Верни, я все прощу" (Известия. 2001. 6 окт.); "И вновь продолжается бой" (Известия. 2001. 19 окт.); "Еще не вечер" (Известия. 2001. 12 окт.); "Жизнь полна налоговых неожиданностей" (Российская газета. 2001. 24 окт.).

стр. 70

Как следует из приведенных примеров, клише, цитаты в газетном тексте, в основном, представлены в трансформированном виде. Отход от привычного, известного и создает прагматический эффект неожиданности и интенсивности воздействия: "Под лежачий капитал инвестиции не текут" (Российская газета. 2001. 13 нояб.); "Рыбак рыбака ненавидит издалека. Похоже, что неправомерные методы конкурентной борьбы становятся для России нормой" (Там же); "Заблудились в трех конституциях" (Российская газета. 2001. 24 окт.); "Вот тебе, бабушка, и свободный рынок" (Российская газета. 2001. 9 окт.); "Первый снег комом" (Моск. комс. 2002. 11 ноября).

В последнее время появляются цитаты из рекламных роликов: "Страна чудес молочных. Отравления, подобные краснодарскому, происходят в Москве каждый день?" (Моск. комс. 2002. 12 нояб.); "Вы все еще не в партии? Тогда мы идем к Вам" (Новая газета. 2003. 13 - 16 марта).

Этот прием в наши дни получил большое распространение. Здесь можно говорить о тенденции, которая играет важную роль в представлении позиции автора. В то же время цитаты и клише из песен, фильмов, литературных источников, высказываний политических деятелей являются объединяющим фактором, мостиком между адресантом и адресатом, так как все они обладают множеством коннотационных смыслов и являются прагматическими интенсификаторами, которые выделяют эти тексты, делают их необычными, контрастными.

Стремление авторов к новизне, неповторимости своего стиля заставляет их искать все новые способы повышения экспрессивности. Наиболее продуктивными являются синтаксические присоединительные конструкции. Воздействующий эффект таких материалов усиливается за счет расчлененности подачи информации и подключения к высказыванию новых коммуникативных единиц. Структурная усеченность предложений и создает тот контраст, на базе которого появляется необычная расстановка смысловых акцентов, увеличивающая общую информационную нагрузку, уточняя, конкретизируя, поясняя, оценивая: "Богатых москвичей заставят полностью платить за жилье. Добровольно" (Известия. 2001. 28 нояб.); "Творческая интеллигенция понесет информацию. В Кремль" (Российская газета. 2001. 10 нояб.); "Граждане, пройдемте. На форум" (Российская газета. 2001. 22 нояб.); "Нефть - товар. Политический" (Российская газета. 2001. 23 окт.); "Идущие вместе. Кто и куда?" (Российская газета. 2001. 19 окт.).

В приведенных примерах прослеживается субъективная позиция автора. Очень часто здесь наблюдается контрастное столкновение понятий, противоречащих друг другу. В следующих примерах нет структурной усеченности, но налицо смысловая оппозиция: "Армия стоит денег. А их надо найти" (Российская газета. 2001. 18 окт.); "В

стр. 71

Воронеже нашли нефть. Но не обрадовались" (Российская газета. 2001. 20 нояб.); "Вы жаловались. Помогли Вам чиновники?" (Российская газета. 2001. 17 нояб.); "А нам не все равно. "Варяг" не сдается. Его продали" (Российская газета. 2001. 24 окт.); "Центробанк несет потери. Рубль этого не заметил" (Российская газета. 2001. 8 дек.).

В последнем примере привлекает внимание придание признаков живого организма экономическим терминам - это также новая характеристика газетного языка сегодня, приходящая к нам с Запада: "Почем фунт евро? В Россию пожаловало евро" (Российская газета. 2001. 24 окт.); "Бюджету полегчало" (Российская газета. 2001. 28 нояб.); "Куда катится рубль?" (Российская газета. 2001. 19 дек.); "Весна, распускаются цены" (Моск. комс. 2003. 10 марта).

В принципе, неожиданная сочетаемость все чаще и чаще проникает в современные газетные тексты. И, конечно, невозможно не обратить внимание на необычное соединение слов, особенно, если оно находится в заглавии статьи и объясняется по мере прочтения текста: "Смерть прописалась на милицейском складе. Такого количества незаконного оружия в России еще не изымалось" (Российская газета. 2001. 14 нояб.); "Тайный перекур. Чиновники пытаются переделить табачный рынок" (Известия. 2002. 10 нояб.); "Палача вызывали? Работая "сутки через трое" врач "Скорой" один день спасал людей, а три дня - убивал" (Моск. комс. 2003. 5 марта); "Деньги на вырост. Остаются ли вклады надежными" (Коме, правда. 2001. 2 - 7 марта).

Несовместимость понятий, алогичность, отсутствие объединяющего признака в значениях компонентов словосочетаний - все это также направлено на привлечение внимания: "Гнилой компромисс" (Моск. комс. 2000. 18 окт.); "Информационный фашизм" (Завтра. 2002. Октябрь); "Тепло приходит с Севера" (Российская газета. 2001. 23 октября); "Проблемы на ... чистом листе" (Российская газета. 2001. 1 ноября.).

К другим синтаксическим приемам - проявлениям индивидуального стиля, очень часто используемым в прессе наших дней, - можно отнести риторические вопросы, отражающие позицию автора, игру со знаками препинания, нарушение структуры предложения, повелительное наклонение: "Судебной реформе быть?" [сомнение] (Российская газета. 2001. 1 нояб.); "На свободе с чистой совестью?" [ирония] (Там же); "Смотреть нельзя спать" (Новая газета. 2003. 15 янв.); "Меня не надо думать. Меня надо чувствовать" (Известия. 2001. 18 окт.); "Назначать. Александр Волошин получил кабинет с видом на Анатолия Чубайса" (Коммерсант. 2004. 23 марта); "Встать! Суд несет. 160-томное дело Платона Лебедева начало слушаться в Мещанском суде" (Коммерсант. 2004. 23 марта); "Исполнять. Страна встречает своих министров" (Коммерсант. 2004. 10 марта).

К синтаксическим средствам создания контраста относится и особый порядок слов, где рема предшествует теме (информационный ас-

стр. 72

пект) или, где на первый план выдвигаются слова, имеющие оценочный характер: "По своим авиация бьет. Американцы разбомбили позиции Северного альянса по ошибке" (Известия. 2001. 24 окт.); "Есть неприятный момент: отказалась приехать в Шанхай делегация Тайваня..." (Известия. 2001. 20 окт.); "Без активного участия в этом процессе Москвы успеха не добиться, - подчеркнул британский министр" (Известия. 2001. 10 окт.).

В приведенных примерах реализуется индивидуальная манера автора - смещение смыслового фокуса, выдвижение более важной информации на первый план. В следующих предложениях превалирует оценочный фактор, который передается с помощью слов, имеющих модальный компонент. Такая позиция приобретает все большую популярность в современном газетном тексте: "Еще на прошлой неделе госсекретарь Колин Пауэлл уверял, что Соединенные Штаты не стремятся к свержению правительства талибов... Но вот, похоже, американцы пересмотрели свой подход" (Известия. 2001. 1 окт.); "Думское большинство, судя по всему, решило пока не закрывать интригу вокруг комитетов нижней палаты..." (Независимая газета. 2001. 4 июня); "Наверное, подразумевалась новая генерация менеджеров, пришедших управлять Единой Энергосистемой бывшего СССР" (Известия. 2002. 24 дек.); "Новость не федерального - местного значения: в Красноярском крае принят бюджет на 2003 год. За пределами Центральной Сибири сей факт вряд ли кому интересен. Но заурядное вроде бы событие на Енисее не в ординарных обстоятельствах содеялось, и взглянуть на него обитающим на прочих русских реках совсем не вредно <...> На необъятных его просторах, слов нет, полно мерзлоты. Но зато какая тайга на них; какие залежи руд и угля - глотайте слюни, Европа и Америка. Ну а какая высокоприбыльная индустрия отгрохана окрест Енисея - завидуй, Волга, вздыхай, Нева, кусай локти, Москва-река" (Завтра. 2002. Декабрь).

Все выделенные слова (разговорные, модальные) передают различную степень уверенности автора, выражая его точку зрения, предположения, рассуждения, выводы. Это позволяет заключить, что газетный текст наших дней стал более индивидуальным, авторским. Журналист втягивает читателя в рассуждения, склоняет его на свою сторону, подводит к заданным выводам.

Иногда газетная статья приобретает форму контраста: мы - они (вы), где мы - это автор и читатель, а они - это власти и все, что связано с ними: "В начале 90-х нашим спасителем был объявлен Международный валютный фонд. Мы усердно реформировали нашу экономику по его рецептам. <...> В начале нового века нам объявили о пришествии нового спасителя - Всемирной торговой организации. Благодаря ВТО, говорят нам, мы получим свободный доступ на рынки развитых стран, и Запад облагодетельствует нас новыми техноло-

стр. 73

гиями" (Российская газета. 2001. 10 окт.); "Все их реформы - провалились, но они от этих провалов и дефолтов стали так богаты, что могут купить себе крупнейшие монополии. А наш гражданский долг - верить, что они пыхтят и ерзают в наших интересах" (Моск. комс. 2002. 5 июля); "А что если они озабочены в другую сторону? Ведь живи мы так долго, как японцы, - каждый на 20 лет дольше жег бы газ и электричество" (Там же).

Таким образом, подчеркивая личностное, интенсифицируя контраст мы - они, автор повышает прагматический потенциал газетного текста, его воздействие на читателя. Можно сказать, что и этот контраст является прагматическим интенсификатором, характеризующим прессу сегодня.

Как уже было отмечено, современный газетный текст отличается открытостью, смешением различных слоев лексики, полиадресатностью, что не всегда вписывается в общую культурно-речевую ситуацию: "Общага для министров. Скоро три десятка российских министров смогут разместиться в суперздании на Кутузовском проспекте" (Коме, правда. 2003. 4 марта); "Братва в депутатских креслах" (Российская газета. 2001. 28 нояб.); "Счастье привалило" (Известия. 2001. 24 нояб.); "... переговоры всерьез обсуждали только идеалисты, пацифисты и прочая размазня" (Моск. комс. 2002. 29 окт.); "Россия пьет от безнадеги" (Моск. коме. 2003. 28 янв.); "Отходняк на НТВ" (Моск. комс. 2003. 28 янв.); "Кому это нужно - брать за жабры СМИ?" (Российская газета. 2001. 17 нояб.); "Куда укатили министры? (Российская газета. 2001. 1 нояб.); "... огромные деньги, полученные государством, могли спереть не какие-нибудь Витек или Санек из мафиозных кругов, а исключительно облеченные властью чиновники" (Новая газета. 2002. 27 мая).

Просматривая газеты десятилетней давности, можно сделать вывод о том, что если они и допускали некоторую лексическую и стилистическую неординарность, в них не было такого непосредственного, а иногда и развязного тона, созданного и стилистическим смешением и бесконечными контактоустанавливающими вставками, и рассуждениями самого автора, при которых читателей делают активными участниками и сторонниками хорошо спланированного сценария. Нынешняя свобода, к сожалению, порой оборачивается хаосом, жанровой и стилистической неразберихой, в основе которых лежат противоречивость, непредсказуемость нашего времени, времени глубоких перемен и потрясений.