Вы здесь:
Рефераты и курсовые по международному праву
Вор должен сидеть в тюрьме?
ИСТОЧНИК: журнал "ПРАВО И ПОЛИТИКА" №4,2000
Эта расхожая формула, принадлежащая телегерою Глебу Жеглову, только переведенная в форму императивного утверждения, на долгие годы определила существо уголовной политики Российского государства по отношению к преступлениям против собственности и экономическим преступлениям в целом.
За последние десять лет кражи стали одним из самых распространенных видов преступлений в Российской Федерации: их доля в общем массиве регистрируемых преступлений колебалась от 38% (1988 г.) до 59% (1992 г.), в 1997 г. она составила 44%. Среди преступлений против собственности удельный вес краж варьируется от 3/4 до 4/5. В 1991 г. число регистрируемых краж впервые превысило 1 млн., в 1992 г. — достигло рекордной отметки в 1,63 млн., в 1997 г. составило 1,05 млн1 . Как справедливо отмечает известный криминолог А. И. Алексеев, по количественным показателям кражи в решающей степени раскрывают содержание и тенденцию преступности, а значит, и характер криминальной ситуации в стране2.
Основных социальных причин роста данного вида преступлений по меньшей мере две. Первая причина, влияющая на рост преступности в стране, — это характер демократических реформ, изменивших привычный уклад жизни россиян и разрушивших традиционные представления об общественном порядке и морали, ослабившие страх людей перед законом и властью. Это вполне естественный процесс, сопровождающий демократические преобразования в любой стране. Чем меньше неосознанный страх человека перед законом и властью, тем выше уровень преступности в обществе. Вообще, полное искоренение преступности если и возможно, то не после победы коммунизма, как нас учили еще совсем недавно, а в условиях тоталитарного режима, когда происходит абсолютное подавление личности рядовых граждан. Но и тогда резко возрастает коэффициент совершаемых самим государством действий, носящих фактически преступный характер, но не признаваемых таковыми с точки зрения закона.
Стабилизация количественного роста преступности (ежегодное увеличение числа преступлений становится адекватным естественному приросту населения в стране), по общему правилу, должна наступить после завершения процесса реформ и укрепления общественного строя и государственно-политического режима. Разумеется, при условии роста раскрываемости преступлений и соответствующего материально-технического и кадрового обеспечения правоохранительных органов.
Вторая причина роста числа краж, совершаемых сегодня в России, — это следствие развития рыночных отношений. Прежде всего увеличилось число объектов различных видов собственности, т. е. потенциальных объектов краж. Переход объектов собственности из рук государства к частным лицам в ряде случаев также облегчает процесс завладения ими. Хищение объектов государственной собственности при социализме имело ряд особенностей. С одной стороны, некоторые предметы государственной собственности имели как бы статус “бесхозных”, что облегчало незаконное завладение ими. С другой стороны, преступник, в случае его обнаружения, вступал в конфликт не с отдельным собственником, а с системой, или государством. Как известно, хищение объектов так называемой государственной (общенародной) собственности каралось в советское время более жестко, чем личной.
Сегодня частный собственник иногда лучше защищает свое имущество от похитителей, но высокая степень латентности доходов, массовое уклонение от уплаты налогов ведут к тому, что пострадавшие не обращаются в органы внутренних дел с заявлением о краже, справедливо опасаясь “нескромных” вопросов со стороны налоговых органов. Таким образом, на бытовом уровне ситуация может быть определена так: “Не воруют там, где нечего красть”.
Безусловно, есть и ряд юридических причин, вызывающих рост числа краж, совершаемых в России. Одна из главных — это низкая их раскрываемость. Как известно, кража — это тайное похищение чужого имущества. Момент ее совершения, как правило, не предполагает прямого контакта похитителя не только с владельцем имущества, но и с возможными прямыми свидетелями исполнения преступного умысла. В результате основой для проведения следственных действий являются вторичные признаки преступления: отпечатки пальцев, следы обуви, взлома и т. д. Учитывая примерно равные специальные знания и техническую вооруженность, которыми обладают профессиональные воры и работники органов дознания, за преступником остается преимущество, поскольку его действия совершаются скрытно и оперативно. Это обусловливает низкую раскрываемость краж: в числе квартирных краж в крупных городах она составляет менее 50%.
Юридической причиной роста числа краж, на наш взгляд, является неадекватность меры наказания тяжести и общественной опасности содеянного. Так, ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает весьма широкий набор санкций за совершение такого преступления, как кража: штраф, обязательные работы, исправительные работы, арест, лишение свободы3 . Однако, по данным на 1 января 2000 г., количество лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы за совершение этого вида преступлений, составляет 37% от общего числа осужденных. Сопоставив приведенные выше показатели числа совершаемых краж и учтя низкую их раскрываемость, нетрудно заключить, что суды в подавляющем большинстве случаев применяют самую жесткую из предусмотренных санкцией ст. 158 УК РФ меру наказания в виде лишения свободы.
Динамика роста числа краж обгоняет общий рост числа преступлений, совершаемых в России. Это означает, что такая мера наказания, как лишение свободы, не оказывает воспитательного или устрашающего воздействия ни на общество в целом, ни на самих преступников. Более того, число судимых, повторно находящихся в местах лишения свободы, составляет 19,8%, а три раза и более — 31,4% от общего числа осужденных4 . Количество зарегистрированных тяжких преступлений в 1998 г. возросло по сравнению с 1997 г. на 9,7% (против общего роста числа преступлений на 7,7%), а количество лиц, совершивших эти преступления, увеличилось на 8%5 . Таким образом, воры, отсидевшие в лагере свой первый срок, в массе своей не встают на путь исправления, а совершают не только повторные кражи, но и более тяжкие имущественные преступления — грабежи, разбои и т. д. В этом случае пребывание в местах лишения свободы служит не их исправлению, а, наоборот, способствует повышению преступной квалификации, формированию из числа индивидуальных нарушителей закона устойчивых преступных группировок, именуемых бандами.
В результате исполнение наказания за кражи в виде лишения свободы, как правило, не достигает своей цели — исправления лица, совершившего преступление. Необходимо заметить, что в последнее время в российской уголовной политике наблюдается крен в противоположную от предшествующего периода сторону. Если в советское время основная цель уголовного наказания рассматривалась как воспитательное воздействие, ведущее к исправлению преступника, то в последнее время в ней превалирует карательный аспект. Но если вообще отрицать возможность исправления лица, совершившего преступление, тогда в качестве единственной меры наказания за совершение любого умышленного преступления следует применять смертную казнь.
Разумеется, не все воры совершают кражи. Они выступают субъектами иных экономических преступлений и части преступлений против собственности (мошенничество, растрата и др.). Динамика экономических преступлений (лжепредпринимательство, отмывание незаконных денежных средств, преднамеренное и фиктивное банкротство и др.) с развитием рыночных отношений в России возросла в еще большей степени. Без преувеличения можно сказать, что больше половины лиц, находящихся в местах лишения свободы, отбывают наказание за совершение именно этих преступлений.
Данный вывод требует обращения к еще одному аспекту рассматриваемой проблемы — материальному. Если вор, мошенник, расхититель не был задержан с поличным или по “горячим” следам, то вернуть похищенные им ценности весьма проблематично. Труд в местах лишения свободы перестал быть обязательным. А если бы он и оставался таковым, представляется маловероятным возмещение стоимости похищенного только путем аккумулирования прибыли, извлекаемой из неквалифицированного труда заключенного в местах лишения свободы.
У материального аспекта проблемы есть и еще одна сторона — это стоимость расходов на содержание уголовно-исполнительной системы. Сегодня она включает в себя 985 учреждений, в которых содержится более 1 млн. человек, в том числе в 731 исправительной колонии — 720 тыс. осужденных; в 191 следственном изоляторе и в тюрьмах — 75 тыс. лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений; в 63 воспитательных колониях — 20 тыс. несовершеннолетних преступников. Следует добавить, что на учете в уголовно-исполнительной инспекции состоит 651 тыс. осужденных, а в течение года через них проходит 1,3 млн. человек.
Размер ассигнований на содержание учреждений, исполняющих наказания, в 1998 г. был принят на уровне 7,8 млрд. руб., или 61% от потребности. Фактическое финансирование составило 5,9 млрд. руб. (75,6% от принятого, или 46% от требуемого объема финансирования)6 .
В заключение этих пространных рассуждений можно сделать вывод о том, что количество краж и иных экономических преступлений в России в ближайшее время будет возрастать, а исполнение основной меры наказания за них в виде лишения свободы не будет достигать цели, а лишь ляжет дополнительным бременем на бюджет страны и на общество.
Одна из основных причин того, что лишение свободы как мера наказания не достигает своей цели, заключается в том, как исполняется эта мера, каковы условия содержания преступников в учреждениях исполнения наказания. Сами работники системы исполнения наказания констатируют неблагополучное положение, сложившееся в местах лишения свободы: повышенная криминогенность состава осужденных (60% судимы неоднократно), крайне неудовлетворительные условия отбывания наказания (более 5 тыс. ВИЧ-инфицированных, 92 тыс. больных туберкулезом и т. д.). Заместитель начальника Главного управления исполнения наказаний А. Зубов отмечает, что в местах лишения свободы и в СИЗО сейчас находится больше заключенных, чем было в 1989 г. во всем СССР7.
Если реформировать Российскую пенитенциарную систему без изменения уголовной политики, то расходы на ее содержание необходимо увеличивать вдвое. Этого требует не только необходимость гуманного обращения с преступниками, цель их исправления, но и международно-правовые обязательства Российской Федерации, основанные на рекомендациях Комитета Министров Совета Европы о единых европейских пенитенциарных правилах, принятых Россией к исполнению8 . Это означает, что если в бюджете Российской Федерации на 2000 г. на содержание уголовно-исполнительной системы заложены расходы в сумме 14 млрд. руб., содержание, оснащение войск и обеспечение личного состава — почти 8 млрд. руб., содержание спецконтингента — около 6 млрд. руб.9 , что в сумме составляет 28 млрд. руб., то эта цифра должна быть увеличена по меньшей мере до 59 млрд. руб. Однако сама система учреждений ГУИН за счет труда заключенных приносит в бюджет только 5 млрд. руб. в год10 . Цифра необходимого увеличения расходов только на содержание системы исполнения наказаний и спецконтингента в ней сопоставима с бюджетом всего Министерства образования Российской Федерации на 2000 г. (23,443 млрд. руб.). Естественно, что такое увеличение расходов на пенитенциарную систему в современных экономических условиях представляется нереальным.
Каков же выход из сложившейся ситуации? Думается, он заключается в кардинальном изменении отношения к наказанию лиц, совершивших кражи и иные экономические преступления. Поскольку наказание в виде лишения свободы не достигает своей цели, необходимо отказаться от этой меры наказания, заменив ее конфискацией имущества, наложением обязанности возместить пострадавшему ущерб и выплатить штраф за нарушение закона. Конечно, возврат похищенного и иные экономические санкции не являются стопроцентной гарантией от совершения виновным лицом повторного преступления. Однако и лишение свободы, как отмечалось выше, не гарантирует этого.
Предложенная система мер наказания имеет два существенных преимущества. Во-первых, поскольку исполнение наказания по отношению к конкретному лицу, совершившему преступление, осуществляется в условиях его изоляции от более опасной криминогенной среды, то рецидив преступления в большинстве случаев будет происходить в прежней, а не в более опасной форме, поскольку исполнение наказания не будет сопровождаться прохождением виновным лицом “лагерных университетов”.
Во-вторых, исполнение наказания, не связанного с лишением свободы и обремененного обязанностью возместить ущерб, нанесенный преступлением, дает более реальные гарантии возмещения ущерба пострадавшему лицу. Надо сказать, что стихийно эти решения уже проводятся в жизнь. Так, в отношении более чем десяти тысяч заключенных, отбывающих наказание в колониях Красноярского края (1/3 от общего числа), проводится эксперимент: “Если кто-то из них захочет перейти на более легкие условия содержания в колонии, он должен будет как следует поработать, чтобы досрочно возместить ущерб пострадавшему”11 .
Наконец, для предотвращения рецидивных экономических преступлений необходимо создать дополнительные препятствия в виде уже применявшейся в нашей стране меры — запрещения в течение определенного срока допуска лица, совершившего преступление данного вида, к обслуживанию материальных и денежных ценностей. Разумеется, реализация этой меры в прежнем виде имела практический смысл только в условиях, когда единственным работодателем выступало государство, а в современных условиях ускоренного развития информационных технологий, Интернета и других глобальных информационных систем исполнение этой необязательной меры наказания можно было поставить на принципиально иной уровень.
Такую же дополнительную меру наказания следовало бы применять по отношению к лицам, изобличенным в совершении кражи. Главный “козырь” вора — это тайный характер похищения. Если фотографии и описания прим€ет лиц, совершивших кражу, будут сообщаться средствами массовой информации, это будет не только призывом к бдительности потенциальных жертв преступления, но и эффективной мерой предупреждения первичных краж. Кому же приятно быть ославленным на всю страну? Конечно, эти меры должны точно согласовываться с законом и осуществляться в установленном им порядке, в определенные сроки, а незаконное их применение должно стать предметом судебного обжалования.
Еще один вопрос, связанный с рассматриваемой проблемой, — это применение мер пресечения по отношению к лицам, совершившим кражу. Набор их, предусмотренный действующим Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР, достаточно широк. Но опять-таки в соответствии со сложившейся практикой наиболее распространенной мерой является арест и содержание под стражей. Основной аргумент органа дознания — лицо, совершившее кражу, может скрыться от следствия и суда. Это ведет к переполнению следственных изоляторов, условия содержания в которых зачастую хуже, чем в учреждениях исполнения наказания. Так, Председатель Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации В. А. Карташкин говорит о положении в СИЗО Екатеринбурга, в котором на одного заключенного приходилось менее одного квадратного метра площади камеры, в то время как по российским стандартам должно быть 2,5, а по европейским — 4 квадратных метра на одного человека. “Несовершеннолетние заключенные находятся вместе со взрослыми, больные среди здоровых. Лечиться нечем. И такая ситуация, — отмечает В. А. Карташкин, — не только в Свердловской области. Какие права человека!”12 . Инспектора Совета Европы вообще приравнивают наши СИЗО к местам физических пыток людей13 .
При этом не стоит забывать, что в следственных изоляторах находятся лица, вина которых еще не доказана. Как свидетельствует статистика, 70% раскрываемости преступлений приходится на следственные изоляторы, при этом 60% содержащихся в СИЗО после суда выходят на свободу за недоказанностью вины либо с зачетом срока пребывания в изоляторе в качестве меры наказания14 , поскольку дефицит судей, как отмечал В. В. Путин на совещании руководителей российских судов, составляет ныне более 1000 штатных единиц. Это неизбежно ведет к тому, что подозреваемые многие месяцы и даже годы находятся в СИЗО в ожидании суда15 . Таким образом, по справедливой оценке Д. О. Якубовского, арест сегодня больше применяется не как мера наказания, а как незаконный способ получения доказательств16 .
Даже тогда, когда вина преступника доказана и происходит зачет в качестве срока наказания отбытое ранее исполнение наказания до вступления в силу приговора суда, — это грубое нарушение процессуального законодательства. А в случае незаконного заключения под стражу государству может быть предъявлен иск на значительную сумму. И число этих исков возрастает.
Из всего вышеизложенного вытекает, что лишение свободы в виде ареста не достигает цели пресечения преступления. К тому же воры не относятся к числу преступников, рискующих в массовом порядке переходить на нелегальное положение и скрываться от уголовного преследования, тем более в условиях предлагаемых автором изменений уголовной политики.
--------------------------------------------------------------------------------
1 См.: Алексеев А. И. Криминология: Курс лекций. М., 1998. С. 245.
2 См. там же.
3 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25. Ст. 2954.
4 См.: Концепция реформирования уголовно-исполнительной системы//Из материалов коллегии Министерства юстиции Российской Федерации. М., 1999.
5 См. там же.
6 См.: Концепция реформирования уголовно-исполнительной системы//Из материалов коллегии Министерства юстиции Российской Федерации. М., 1999.
7 См.: Зубов А. Карательную политику в стране давно пора менять//Независимая газета. 1999. 1 декабря.
8 См.: Указ Президента Российской Федерации № 1100 “О реформировании уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Российской Федерации” от 8 октября 1997 г.//Собрание законодательства РФ. 1997. № 41. Ст. 4683.
9 См.: Приложение № 1 к Федеральному закону “О федеральном бюджете на 2000 год” от 31 декабря 1999 г. //Собрание законодательства РФ. 2000. № 1. Ст. 10.
10 См.: Концепция реформирования уголовно-исполнительной системы // Из материалов коллегии Министерства юстиции Российской Федерации. М., 1999.
11 Тюремная камера с душем и телевизором // Российская газета. 2000. 21 января.
12 См.: У нас с Вами 89 прав//Российская газета. 2000. 19 января.
13 См.: Зубов А. Карательную политику в стране давно пора менять//Независимая газета. 1999. 1 декабря.
14 См.: Известия. 1997. 16 августа.
15 См.: Новой России нужна сильная и независимая судебная система//Российская газета. 2000. 26 января.
16 См.: Якубовский Д. О. Арест как основной способ добывания доказательств//Юрист. 1998. № 4. С. 57.
Комментарии:
ИНФОРМАЦИЯ ПО РЕФЕРАТУ:
СТУДЕНТАМ! Уважаемые пользователи нашей Коллекции! Мы напоминаем, что наша коллекция общедоступная. Поэтому может случиться так, что ваш одногруппник также нашел эту работу. Поэтому при использовании данного реферата будьте осторожны. Постарайтесь написать свой - оригинальный и интересный реферат или курсовую работу. Только так вы получите высокую оценку и повысите свои знания.
Если у вас возникнут затруднения - обратитесь в нашу Службу заказа рефератов. Наши опытные специалисты-профессионалы точно и в срок напишут работу любой сложности: от диссертации до реферата. Прочитав такую качественную и полностью готовую к сдаче работу (написанную на основе последних литературных источников) и поработав с ней, вы также повысите ваш образовательный уровень и сэкономите ваше драгоценное время! Ссылки на сайт нашей службы вы можете найти в левом большом меню.
ВЕБ-ИЗДАТЕЛЯМ! Копирование данной работы на другие Интернет-сайты возможно, но с разрешения администрации сайта! Если вы желаете скопировать данную информацию, пожалуйста, обратитесь к администраторам Library.by. Скорее всего, мы любезно разрешим перепечатать необходимый вам текст с маленькими условиями! Любое иное копирование информации незаконно.
Поиск по БЕЛОРУССКИМ рефератам 
