Вы здесь:
Рефераты и курсовые по международному праву
Политико-правовые проблемы противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем
ИСТОЧНИК: журнал "ПРАВО И ПОЛИТИКА" №2,2000
Экономические и политические реформации в России, как известно, протекают крайне непросто и противоречиво и говорить о каких-либо ощутимых достижениях пока не приходится. Спад производства, который продолжается уже десять лет, и другие деструктивные процессы в экономике достигли критической отметки1.
Ситуация усугубляется еще и тем, что за прошедший с начала реформ период в обществе произошли крайне опасные деформации. В первую очередь речь идет о легализации (отмывании) значительных денежных средств и имущества, полученных в результате незаконных операций с иностранной валютой, ценными бумагами, недвижимостью, в сфере приватизации государственной и муниципальной собственности, нарушений в банковской, посреднической и торгово-закупочной деятельности, уклонения от уплаты налогов и др.
В связи с этим налицо и другая опасная тенденция — многие направления современных реформ на практике принимают ярко выраженный криминальный оттенок. Примером тому может служить ситуация, сложившаяся в последнее время в банковской сфере, с одной стороны, лишившая большинство вкладчиков ряда банков своих денежных средств, а с другой стороны, позволившая владельцам этих банков легализовать (отмыть) огромные капиталы, имеющие незаконные источники происхождения.
В свою очередь, указанные процессы вызывают явления макроэкономического неравновесия. Наиболее деструктивно это проявляется в нарушении равновесия между доходами и расходами.
В течение последних пяти лет не удалось решить проблему установления безопасного прохода между Сциллой высокого уровня инфляции и Харибдой низких денежных доходов населения. Подавление инфляции достигалось сжатием активной денежной массы, ведущим к ограничению платежеспособного спроса, снижению инвестиционных возможностей, низким доходам населения2 .
Известно, что одним из главных инструментов обеспечения равновесия между доходами и расходами является финансовый и иной контроль за ними, который в правовом государстве может быть осуществлен в рамках социального контроля. Поэтому в условиях высоких темпов социальных перемен, чем и характеризуется нынешняя ситуация в России, особую актуальность приобретают своевременное создание и введение адекватных целям реформ социальных норм и социальных институтов3 .
Объем данной статьи не позволяет нам подробно остановиться на проблемах воздействия целого ряда социальных норм на феномен легализации (отмывания) доходов, полученных незаконным путем (экономических, политических, религиозно-духовных, нравственно-психологических, этнических, норм профессиональной этики и др.). Мы коснемся лишь проблем, связанных с введением в действие правовых норм в рассматриваемой сфере и обусловленностью этого процесса политическими мотивами.
Отметим только, что если ликвидация в процессе экономических реформ устаревших социальных норм не сопровождается их одновременной заменой на новые социальные нормы, это с неизбежностью ведет к появлению неинституциональных социальных норм, имеющих дихотомическую суть — они могут адекватно отражать новую реальность и в то же время способствовать росту преступности. Происходит это потому, что они не включены в зону институционального контроля и не являются общеобязательными4 . Неинституциональные нормы могут вести к дисфункциям именно в той сфере экономики, которая как раз и нуждается в нормативном институциональном регулировании5 .
Видимо, вследствие указанного Президентом и Правительством Российской Федерации была признана необходимость разработки и принятия в России законодательства по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем6 .
Уголовным кодексом Российской Федерации предусмотрена ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем (ст. 174). Однако наличие уголовно-правовой нормы само по себе не означает решения всех проблем предупреждения и пресечения подобной деятельности. Международный опыт показывает, что для этого необходима система законодательных мер по обеспечению государственного контроля за операциями юридических и физических лиц с денежными средствами и другим имуществом, ограничению в этих целях институтов банковской и коммерческой тайны.
Российская Федерация 7 мая 1999 г. подписала Европейскую конвенцию об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности7 .
Федеральные законы “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” и “О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” (далее — федеральные законы; Федеральный закон) были приняты Государственной Думой 4 июня и одобрены Советом Федерации 25 июня 1999 г.
Однако 12 июля 1999 г. Президент Российской Федерации отклонил указанные федеральные законы. В заключении по данному вопросу8 указывается, что федеральные законы противоречат основам конституционного строя Российской Федерации, международным договорам Российской Федерации, а также ряду федеральных законов. Подчеркивается, что органы государства вправе вести борьбу только с теми доходами, которые представляют собой материальную выгоду, полученную в результате совершения уголовного правонарушения.
Позволим себе усомниться в обоснованности доводов авторов заключения и в истинности мотивов их выводов по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 3 принятого Федерального закона незаконными являются доходы, полученные в результате совершения общественно опасных противоправных действий (бездействия).
Уязвимость данной формулировки закона, по нашему мнению, заключается не в том, что она не соответствует определению преступления (ст. 14 УК) или административного правонарушения (ст. 10 КоАП), как это отмечается в заключении, так как в Федеральном законе не устанавливается ни уголовная, ни административная ответственность за те или иные правонарушения. Другое дело, что предпринятая в данном случае попытка определения доходов, полученных незаконным путем, представляется менее удачной по сравнению с дефиницией в предыдущем варианте Федерального закона, принятом Государственной Думой 21 октября 1998 г. В нем было определено, что доходы, полученные незаконным путем, — это объекты гражданских прав, т. е. вещи, включая деньги, ценные бумаги и иное имущество, в том числе имущественные права, приобретенные в результате совершения преступления или иного правонарушения. Более того, такое определение в большей степени корреспондируется с диспозицией ст. 174 УК.
Разработка и рассмотрение российского законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем, так же как и правовое регулирование основания уголовной ответственности за такую деятельность, вызывают острые дискуссии и в научной литературе.
Некоторые специалисты придерживаются иного мнения при характеристике происхождения доходов, не всегда последовательно аргументируя свою точку зрения. Так, например, правильно утверждается, что в ст. 174 УК “и денежные средства, и иное имущество выступают предметом легализации при условии, что приобретены заведомо незаконным путем. Поскольку диспозиция статьи специально не подчеркивает преступный характер получения имущества, постольку последнее может появиться у виновного не только в результате преступления, но и в результате совершения правонарушений (налоговых, например)”. А вот далее следует, на наш взгляд, не вполне обоснованный вывод: “из смысла статьи и из опыта зарубежных стран очевидно, что чаще имущество приобретается именно преступным путем, а вопрос о его легализации возникает у лиц, занимающихся преступной деятельностью, неслучайно; у руководителей и членов организованных групп”. Поэтому критика содержания ст. 174 УК за указание на незаконный, а не на преступный путь получения предмета преступления, по мнению этих авторов, уместна и справедлива9 .
Вместе с тем полученные нами данные и экспертные оценки других специалистов свидетельствуют о том, что в более чем 2/3 случаях (около 70%) всех возбужденных по ст. 174 УК дел легализуемое имущество было получено в результате административно-правовых нарушений и гражданско-правовых деликтов10 .
Аналогичным образом аргументируют свое мнение о происхождении доходов авторы одного из Комментариев к УК Российской Федерации. Вначале констатируется: “Приобретение имущества заведомо незаконным путем представляет собой завладение имуществом либо получение фактических прав на него без необходимых правовых оснований, в частности путем недействительной сделки, совершения преступления, неосновательного обогащения, незаконной переработки, самовольной постройки”. Но из этого следует неожиданный вывод: “Такое понимание незаконности соответствует тексту закона, однако нуждается в ограничительном толковании. Незаконность должна состоять в нарушении уголовно-правового запрета, иначе применение данной статьи будет незаконным в силу п. 2 ст. 14 УК ввиду отсутствия общественной опасности деяния”11 .
Таким образом, общественная опасность деяния, предусмотренного ст. 174 УК, обусловливается этими авторами характеристиками не самого деяния, а предшествовавшего ему другого преступления, которое с необходимостью не влечет последующую легализацию приобретенных при его совершении доходов (например, в случаях личного потребления без совершения действий, указанных в ч. 1 ст. 174 УК). Представляется, что такая позиция противоречит понятию преступления, общественная опасность которого выражается в объективных и субъективных характеристиках конкретного деяния, предусмотренного уголовным законом, а не другого поведения. Общественная опасность легализации доходов обусловлена не столько степенью противоправности их происхождения, сколько характером указанных в законе действий по использованию легальных механизмов осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности для придания вводимым в оборот денежным средствам или иному имуществу видимости законных.
Вследствие этого нарушается одно из основных условий нормального функционирования экономики — осуществление экономической деятельности в рамках, определенных законом, искажаются социальные функции экономической деятельности, получают развитие теневой сектор и процессы криминализации экономики. Таковы последствия для экономики. Исходя из этого, общественная опасность легализации незаконных доходов обусловлена прежде всего разрушительным воздействием на экономику действий, связанных с вводом в легальный оборот денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем.
Помимо приведенных в последнее время предприняты и другие попытки обосновать вывод о том, что “незаконный путь приобретения легализованных (отмытых) доходов следует понимать исключительно как нарушение норм уголовного законодательства”12, но уже со ссылками на общепризнанные нормы международного права, которые, согласно ст. 15 Конституции Российской Федерации, являются составной частью ее правовой системы. По нашему мнению, содержание этих норм не дает достаточных оснований для такого вывода.
В частности, постатейный анализ Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 19 декабря 1988 г. (Венская конвенция)13 , на которую ссылаются указанные авторы, показывает, что в ней говорится отнюдь не о “преступных доходах”, а о доходах, полученных от незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ. Так, в пункте (p) ст. 1 определено: “Доходы означают любую собственность, полученную или приобретенную прямо или косвенно в результате совершения правонарушения, признанного таковым в соответствии с п. 1 ст. 3”. В свою очередь, в п. 1 ст. 3 установлено, что “Каждая Сторона принимает такие меры, которые могут потребоваться, с тем, чтобы признать уголовными преступлениями согласно своему законодательству следующие действия, когда они совершаются преднамеренно...”. Далее перечисляются действия, связанные с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, и, среди прочих, в подпункте (i) пункта (b) указано: “конверсию или перевод собственности, если известно, что такая собственность получена в результате любого правонарушения или правонарушений, признанными таковыми в соответствии с подпунктом (a) настоящего пункта”14 . Как видно из приведенного текста, речь идет лишь о правонарушениях, а не о преступлениях. И это оправданно, так как не во всех странах одни и те же действия с наркотиками криминализированы. Например, в Нидерландах установлена административная ответственность за изготовление и продажу наркотиков15.
В целом следует отметить, что в соответствии с общим принципом международного права те или иные деяния могут быть криминализированы только в соответствии с законодательством государства, подписавшего международно-правовой акт. Соответственно и дефиниции, используемые в таком акте, не могут прямо переноситься во внутреннее право16.
Сказанное подтверждается анализом Страсбургской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, принятой в 1990 г. Действительно, и в наименовании конвенции, и в ст. 1 используются формулировки: “доходы от преступной деятельности” либо “уголовное правонарушение, в результате которого получаются доходы”, однако оговаривается, что эти понятия используются для целей настоящей конвенции. А в ст. 6, озаглавленной “Правонарушения, понимаемые как отмывание”, говорится, что “Каждая Сторона принимает законодательные и другие меры, которые могут быть необходимы, чтобы квалифицировать в качестве правонарушений в соответствии со своим внутренним правом следующие деяния, если они совершены умышленно”. Далее перечисляются действия по легализации (отмыванию) имущества. Причем в подпункте (a) пункта 2 специально оговорено: “не имеет значения, попадало ли основное правонарушение в сферу уголовной юрисдикции Стороны”. Основным правонарушением в соответствии с данной конвенцией является правонарушение, в результате которого получаются доходы, впоследствии используемые в качестве предмета легализации (отмывания) (пункт (e) ст. 1)17.
Таким образом, каждое государство, присоединившееся к конвенции, устанавливает ответственность за отмывание доходов в соответствии со своим внутренним законодательством.
Об этом говорится в Директиве Совета Европейского Союза 91/308 по предотвращению использования финансовой системы для отмывания денег, принятой 10 июня 1991 г.18. Директива является актом, обязательным для всех государств-участников. Для целей данной Директивы в абзаце 12 ст. 1 определяется, что преступная деятельность означает деяния, перечисленные в подпункте (a) пункта 1 ст. 3 Венской конвенции, и любые иные деяния, признанные преступными на территориях государств—членов Совета Европы19.
Как видно, из приведенных выше норм международного права отнюдь не усматривается, что приобретение имущества незаконным путем означает исключительно действия, связанные с нарушением уголовно-правового запрета. Напротив, указанные акты предоставляют государствам-участникам право определять характеристику предмета ответственности за легализацию доходов в соответствии со своим внутренним законодательством.
Нельзя согласиться с утверждением, что криминализация действий с доходами, полученными иным, помимо преступления, незаконным путем, противоречит конституционным нормам и нарушает систему ответственности в российском праве20. Как уже было показано, данное положение не противоречит общепризнанным нормам международного права, а следовательно, не нарушает ст. 15 Конституции Российской Федерации. Что касается утверждений о нарушении системы ответственности, они, по нашему мнению, связаны с неосновательным переносом общественной опасности легализации (отмывания) доходов с деяния на характеристику предмета преступления.
Уголовная ответственность, таким образом, наступает не за наличие у лица имущества, добытого незаконным путем, а за легализацию (отмывание) такого имущества, т. е. за нарушение предусмотренного ст. 174 УК уголовно-правового запрета на введение такого имущества в легальный оборот. Следовательно, уголовная ответственность за легализацию (отмывание) доходов обусловлена уголовно-правовыми отношениями, но никак не административными и тем более гражданскими правоотношениями. Хотя источниками легализуемых средств могут быть как преступления, так и гражданско-правовые деликты, административные или налоговые правонарушения и т. д.21.
Предлагаемое упомянутыми авторами толкование предусмотренного диспозицией ст. 174 УК понятия незаконного происхождения доходов как приобретения их в результате совершения преступления способно, на наш взгляд, блокировать практическое применение этой уголовно-правовой нормы. При таком толковании, согласно ст. 49 Конституции Российской Федерации, применение ст. 174 УК станет возможным только с уголовной преюдицией, т. е. предварительным признанием вступившим в законную силу приговором суда факта совершения преступления, посредством которого приобретены денежные средства или иное имущество, ставшее предметом легализации. Как представляется, при таком подходе к применению ст. 174 УК наличие уголовно-правовой нормы об ответственности за легализацию доходов становится излишним, так как обвинительным приговором должен быть разрешен вопрос и о судьбе имущества, полученного в результате совершения предшествующего преступления (ст. 86 УПК).
Нельзя не отметить также, что в большинстве развитых зарубежных стран, в частности в США, Великобритании, Франции, Германии, Швейцарии и др., приняты и действуют специальные законодательные акты об ответственности за легализацию (отмывание) доходов22. Как правило, в них предусмотрен перечень уголовно наказуемых деяний, доходы от которых могут в дальнейшем быть предметом отмывания. Согласно ст. 261 УК ФРГ, предметом легализации (отмывания) могут быть только доходы от уголовных правонарушений (преступлений всех видов и ряда уголовно-правовых проступков), число которых весьма ограничено. Отмывание денежных средств и имущества, полученных в результате совершения гражданско-правовых и налоговых нарушений, выпадает из сферы уголовно-правового регулирования. Как вполне справедливо отмечается рядом исследователей, “такой подход, с одной стороны, является существенным сужением принципов Совета Европы в этом вопросе, а с другой — ведет к созданию законодательных пробелов, которые используются криминальным миром”23.
В развернувшейся дискуссии о предмете преступления, предусмотренного ст. 174 УК, вполне убедительно звучат голоса и тех исследователей, которые выступают против ограничительного толкования понятия незаконности происхождения доходов, за точное понимание и применение этой уголовно-правовой нормы в соответствии с буквой и духом закона24. Дополнительным аргументом в пользу этой позиции может служить и систематическое толкование однородных по своему содержанию ст. 174, 175 УК. При описании предмета преступления, предусмотренного ст. 175, законодатель указывает на имущество, добытое заведомо преступным путем, тогда как в ст. 174 указано на заведомо незаконное происхождение предмета преступления. Очевидно, ничто не мешало законодателю указать на преступное происхождение предмета этих однородных преступлений, если бы уголовной ответственности подлежала легализация доходов, приобретенных заведомо преступным путем.
Наряду с разногласиями в толковании понятия предмета преступления некоторыми исследователями высказано мнение, что субъектом ответственности за легализацию (отмывание) доходов не может быть лицо, которое приобрело денежные средства или иное имущество незаконным путем25. Солидаризуясь с позицией тех авторов, которые возражают против этого26, добавим, что Страсбургской конвенцией (ст. 6, п. 2) предусматривается возможность, но не обязательность указания в национальном законодательстве на то, что ответственность за легализацию доходов не распространяется на лиц, совершивших основное правонарушение. Как известно, УК Российской Федерации такого указания не содержит.
В то же время, как показывает практика, у правоприменителя не возникает каких-либо особых проблем с толкованием предмета этого преступления — “денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем”. В законе подчеркивается, что способ приобретения данного имущества должен быть незаконным и не обязательно преступным. Это положение не только получило адекватное отражение в подзаконных актах, в том числе в двусторонних международных соглашениях, но и было развито и детализировано в них. Так, например, постановлением Правительства Российской Федерации от 8 июля 1997 г. № 840 утверждено Типовое соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством иностранного государства о сотрудничестве и взаимной помощи в области борьбы с незаконными финансовыми операциями, связанными с легализацией (отмыванием) доходов, полученных незаконным путем27 .
В ст. 1 Типового соглашения определено: “Доходы, полученные незаконным путем, — вещи, включая деньги и ценные бумаги, движимое и недвижимое имущество, имущественные права, работы и услуги, результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность), иные объекты гражданских прав, приобретенные в результате нарушения национального законодательства каждой из Сторон, влекущего за собой уголовную, административную или гражданско-правовую ответственность”.
Эта и другие нормы были воспроизведены в ряде двусторонних соглашений Правительства Российской Федерации с зарубежными странами28 , Модельном Законе о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем, СНГ и иных нормативных правовых актах.
Следующим положением Федерального закона, явившимся основанием для его отклонения в соответствии с упомянутым заключением, является введение обязательного контроля за рядом операций с денежными средствами или иным имуществом. Авторы заключения считают, что это повлечет за собой нарушение положений ст. 8 Конституции Российской Федерации, гарантирующих свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств и свободу экономической деятельности.
Трудно согласиться с данным выводом, ибо в ст. 6 Федерального закона четко определено, какие именно операции с денежными средствами или иным имуществом подлежат обязательному контролю. Для этого установлены два критерия: 1-й — пороговая сумма, т. е. сумма операций должна быть равна или превышать 2000 минимальных размеров оплаты труда (далее — МРОТ) для физических лиц и 20 000 МРОТ для юридических; 2-й — определенные признаки, по которым операцию необходимо относить к подлежащей обязательному контролю. Таких видов операций с конкретными признаками выделено всего пять. Указанные признаки являются исчерпывающими и распространительному толкованию не подлежат.
Кроме того, в данной статье воспроизведены нормы Страсбургской конвенции, подписанной, как уже было сказано, Россией, а также Директивы Совета Европейского Союза 91/308. А в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Важными вопросами, затронутыми в заключении и дискутируемыми в последнее время у нас в стране в связи с проблемой легализации (отмывания) доходов, являются идентификация личности и имущества, а также возможность и пределы доступа государственных органов к сведениям, составляющим банковскую и коммерческую тайну.
В частности, авторы заключения считают, что Федеральным законом в нарушение ст. 23 Конституции Российской Федерации предусматривается возможность вмешательства в частную жизнь любого человека, поскольку в целях идентификации личности требуется указывать в документах о регистрации операций с денежными средствами или иным имуществом такие данные, которые законодательством Российской Федерации отнесены к персональным данным и в соответствии со ст. 24 Конституции Российской Федерации не могут собираться без согласия лица.
Подобные мнения высказывались и в литературе29 . Отметим в связи с этим, что глава II (ст. 4—7) Федерального закона посвящена предупреждению легализации (отмывания) доходов, полученных незаконным путем. В ст. 4 перечислены обязанности организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, — банков и иных кредитных организаций, товарных и валютных бирж, инвестиционных фондов, учреждений юстиции по регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, казино, ломбардов и многих других (перечень их неограничен), при проведении ими или через них указанных операций. Основная обязанность заключается в регистрации каждой разовой операции, совершаемой физическим лицом на сумму, равную или превышающую 2000 МРОТ, а юридическим лицом — 20 000 МРОТ. Таким образом, устанавливается пороговая сумма, начиная с которой операции с денежными средствами или иным имуществом фиксируются в реестре с указанием сведений о лице, совершающем эту операцию по документу, удостоверяющему личность граждан или представителей юридического лица. Эти сведения, в случае если они запрашиваются в установленном порядке, указанные организации обязаны передавать в государственные налоговые инспекции, а по операциям в иностранной валюте — в Федеральную службу России по валютному и экспортному контролю. Сведения и документы представляются по запросам суда, прокурора, органов следствия и дознания в порядке, предусмотренном законом.
Регистрация операций — первый этап контроля за операциями с денежными средствами или иным имуществом, и в ст. 5 дан исчерпывающий перечень сведений, которые документально фиксируются работником организации, проводящей данную операцию.
Это общепризнанная мировая практика, складывавшаяся в течение многих лет из опыта цивилизованных стран и получившая отражение в нормах международного права, уже упоминавшихся нами выше.
Тем не менее специфика политической жизни современной России и здесь наложила свой отпечаток, поэтому проблемы с введением указанных правовых институтов требуют пояснений.
Как известно, в 1995 г. в Федеральный закон “О банках и банковской деятельности” были внесены изменения, существенно снизившие возможности получения необходимой информации правоохранительными органами. Это в числе других причин в последующие годы способствовало снижению эффективности борьбы с преступлениями в сфере экономической деятельности в целом и кредитно-финансовой системе в частности. В немалой степени и по этой причине достаточно многочисленные факты злоупотреблений, в том числе в крупнейших российских банках, в результате которых был нанесен огромный ущерб вкладчикам, так и не получили должной правовой оценки со стороны государства.
Конечно, представители банковских кругов заинтересованы в сохранении тайны вкладов, информации о финансовой состоятельности клиентов и других подобных сведений в неприкосновенности. И это в связи с известными причинами понятно. Не вполне понятна лишь логика соотношения понятий “банковская тайна”, “частная жизнь” и норм Федерального закона “Об информации, информатизации и защите информации” в представлении некоторых специалистов. Как следует из их рассуждений, под сведениями о фактах, событиях и обстоятельствах жизни гражданина, включая сведения, составляющие банковскую тайну, подразумевается информация о частной жизни лица, относящаяся к категории конфиденциальной информации и ограничению в соответствии с Конституцией Российской Федерации не подлежащая30.
Однако позволим себе усомниться в объективности подобного толкования понятия “информация о частной жизни”, используемого в ст. 23 и 24 Конституции Российской Федерации, тем более что определения этого понятия в законодательстве не дается. Кроме того, можно привести многочисленные примеры идентификации личности из повседневной жизни, не вызывающие никакого сомнения в их оправданности и необходимости: предъявление документов, удостоверяющих личность при совершении нотариальных действий, государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, проверке проездных документов на транспорте, при пересечении таможенной и государственной границы и т. д. и т. п.
Действительно, борьба с легализацией доходов, полученных незаконным путем, заставляет принимать крайне непопулярные и к тому же ресурсоемкие меры, которые в определенной степени ограничивают в правах граждан и задевают законные интересы хозяйствующих субъектов, что вполне естественно вызывает противостояние с их стороны31 . В этой связи важнейшая задача государства состоит в обеспечении разумного баланса интересов: общественных, корпоративных и личных, но с сохранением при этом привилегии социального интереса. В немалой степени это зависит от решения правовых проблем.
В международно-правовых актах, касающихся проблемы борьбы с легализацией (отмыванием) доходов, идентификации личности и имущества, а также “прозрачности” кредитно-финансовой системы придается важнейшее значение.
Так, в ст. 3 Венской конвенции ООН говорится, что “каждая Сторона уполномочивает свои суды или другие компетентные органы издавать постановления о предоставлении или аресте банковских, финансовых или коммерческих документов. Сторона не уклоняется от принятия мер в соответствии с положениями настоящего пункта, ссылаясь на необходимость банковской тайны”32 .
Это положение было расширено и более детально регламентировано в Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности. В частности, в ст. 4 подчеркивается, что Стороны не могут отказаться выполнять меры по затребованию ареста на банковские, финансовые или коммерческие документы под предлогом банковской тайны. Кроме того, каждой из Сторон предлагается принять законодательные и другие меры, позволяющие использовать специальные приемы расследования, облегчающие идентификацию и розыск доходов, а также сбор соответствующих доказательств. В перечень этих приемов включены негласный контроль, наблюдение, перехват сообщений по сетям электросвязи, доступ к компьютерным системам и др.33.
Однако наиболее полное развитие вопросы идентификации клиентов и имущества, “прозрачности” кредитно-финансовых институтов получили в упоминавшейся нами Директиве 91/308 Совета ЕС от 10 июня 1991 г.34. В Директиве содержится программа действий, направленная на предупреждение легализации (отмывания) и развитие сотрудничества финансово-кредитных учреждений и правоохранительных органов. Эти положения оказали существенное влияние на формирование в европейских странах системы контроля за доходами и, в частности, законодательства по борьбе с легализацией (отмыванием) имущества.
В соответствии со ст. 1 Директивы ее положения должны относиться ко всем кредитным и финансовым учреждениям, в том числе страховым компаниям и филиалам указанных учреждений, расположенным за пределами Европейского Союза, а также к тем предприятиям и профессиональным группам, которые могут быть использованы для отмывания имущества (казино и иные игорные заведения, лотереи, обменные пункты, нотариусы, адвокаты, налоговые консультанты).
Государства обязаны обеспечить сотрудничество кредитных и финансовых институтов с государственными органами, вменив этим финансовым и кредитным учреждениям (в широком смысле) в обязанность следующее: осуществление полной идентификации клиентов и всех сделок на сумму, равную или превышающую 15 тыс. ЭКЮ (ст. 2, 3); фиксацию и хранение документов об этих финансовых операциях в течение пяти лет, позволяющих восстановить движение легализуемых средств при расследовании дел об отмывании доходов (ст. 4); сообщение в органы по борьбе с отмыванием доходов сведений о любых фактах, свидетельствующих об отмывании доходов (ст. 6—8); запрет раскрывать клиентам или какой-либо третьей стороне информацию о том, что сведения о клиенте передаются в правоохранительные органы (ст. 8). В случае наличия признаков, указывающих на связь операции с отмыванием доходов, она кредитными и финансовыми учреждениями не должна осуществляться до тех пор, пока об этом не будут проинформированы органы по борьбе с отмыванием доходов. Операция может быть приостановлена этими органами. Процедура и срок приостановления операции определяются самим государством (ст. 7).
Директивой также предусмотрена обязанность государств обеспечить создание в кредитных и финансовых учреждениях подразделений внутреннего контроля по предупреждению отмывания доходов, подготовки и обучения персонала в этой сфере. Кроме того, Директива разрешает государственным органам стран использовать информацию, полученную от кредитных и финансовых учреждений, кроме борьбы с отмыванием доходов и для иных целей.
Многие положения Директивы еще до ее принятия в 1990 г. были сформулированы в так называемых Сорока рекомендациях Специальной финансовой комиссии по проблемам отмывания денег (Financial Action Task Force on Money laundering — FATF), затем в 1996 г. они были переработаны с учетом новых условий и в настоящее время активно используются различными странами в законодательстве35 .
Таким образом, разработанные и принятые Государственной Думой федеральные законы “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” и “О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” свидетельствуют о том, что в России сформировались политические силы, предпринимающие вполне обоснованные и адекватные общепризнанным принципам и нормам международного права меры по борьбе с этой общественно опасной деятельностью, создающей угрозу экономической безопасности.
В то же время развернувшееся противостояние принятию и введению в действие рассматриваемых федеральных законов свидетельствует о наличии в обществе могущественной группы политических сил, не заинтересованных в институционализации системы мер контроля за доходами в целом и мер по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем в частности. Эти силы вполне обоснованно усматривают в введении подобных норм опасность для реализации своих групповых интересов.
Следовало бы, однако, не забывать, что любое реформирование в экономике, тем более когда декларируется в качестве цели построение гражданского общества, должно вестись политиками с обязательным учетом социальных последствий, с учетом фактора социальных норм, в первую очередь правовых. Эти нормы должны работать на реформы, неотступно сопровождать их.
Конечно, изменение характера экономических отношений и механизма экономического поведения требует коренной ломки характера и структуры самих социальных норм, действующих в обществе. Необходим определенный период времени, чтобы изменить всю совокупность этих норм — правовых, политических, экономических, нравственных и др. Этот период характеризуется (чему свидетелями мы являемся) обострением противоречий между зарождающимися, вводимыми и устаревшими, уходящими нормами. Обострение противоречий с неизбежностью ведет к усилению социальных дисфункций, следовательно, к росту экономической преступности, особенно такой ее разновидности, как легализация (отмывание) доходов, полученных незаконным путем. Сдерживание процесса ввода новых норм чревато тяжелыми последствиями для общества, в первую очередь экономического и политического характера.
Таким образом, помимо решения организационно-правовых вопросов (укрепление правоохранительных и контролирующих органов, создание специального государственного органа по контролю операций с денежными средствами или иным имуществом и др.), особое место среди способов и методов противодействия феномену легализации (отмывания) доходов, полученных незаконным путем, занимают незамедлительная подготовка и введение новых законодательных и подзаконных актов, регулирующих общественные отношения, складывающиеся в данной сфере.
--------------------------------------------------------------------------------
1 Наметившиеся, по официальным данным, в 1999 г. признаки оживления в ряде секторов экономики прежде всего были связаны с почти четырехкратной девальвацией рубля 17 августа 1998 г. и последовавшими за ней скачками инфляции, а также с дезинтеграционными процессами, в которые Россия была втянута в связи с военными действиями в Чечне (См.: Вопросы статистики. 1999. № 11. С. 3—4).
2 См.: Курс экономики / Под ред. Б. А. Райзберга. М., 1999. С. 702.
3 См.: Колесников В. В. Экономическая преступность и рыночные реформы: политико-экономические аспекты. СПб., 1994. С. 20.
4 См.: Колесников В. В. Указ. соч., с. 21.
5 См.: Яковлев А. М. Социология экономической преступности. М., 1988. С. 59—61.
6 См.: Распоряжение Президента Российской Федерации от 8 сентября 1994 г. № 460-рп. — Собрание законодательства Российской Федерации, 1994, №20, ст. 2270; Распоряжение Правительства Российской Федерации № 871-р от 1 июня 1996 г. — Собрание законодательства Российской Федерации, 1996, №24, ст. 2935.
7 См.: Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью. М., 1998. С. 168—184.
8 См.: Письмо Председателю Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации № Пр-915 от 12 июля 1999 г., с. 1—4.
9 См.: Викулин А. Ю. Работа коммерческого банка по предотвращению легализации (отмывания) доходов, полученных незаконным путем // Банковское дело. 1998. №1. С. 17—18.
10 См.: Коротков Ю. В. Уголовно-правовые и криминологические аспекты борьбы с легализацией (отмыванием) незаконных доходов. Автореф. дисс. на соискание уч. ст. канд. юрид. наук. М., 1998. С. 18—21.
11 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под общ. ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. М., 1997. С. 175.
12 См.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Легализация денежных средств: проблемы, возможности и необходимость // Хозяйство и право. 1998. №11. С. 27—28.
13 См.: Действующее международное право. В 3 томах. Составители: Ю. М. Колосов и Э. С. Кривчикова. Т. 3. М., 1997. С. 60—89.
14 См. там же. С. 63—64.
15 См.: Панов В. П. Международное уголовное право. М., 1997. С. 100—102.
16 См.: Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова и В. И. Кузнецова. М., 1994. С. 79.
17 См.: Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью, с. 168—170.
18 См.: Council Directive 91/308/EEC of 10 June 1991 on prevention of the use of the financial system for the purpose of money laundering Official Journal L 166, 28/06/1991. P. 0077—0082.
19 См. там же. p. 0077—0078.
20 См.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Указ. соч., с. 28.
21 См.: Шебунов А. А. Борьба с легализацией незаконно полученных доходов по уголовному праву ФРГ // Государство и право. 1998. №6. С. 87.
22 См. об этом: Шебунов А. А. Указ. соч., с. 78—87; Панов В. П. Указ. соч., с. 102—105; Волженкин Б. В. Отмывание денег: Серия “Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе”. СПб., 1998. С. 5—18; Мусин Э. В. В Европе с отмыванием строго // Экономика и жизнь. 1997. № 51. С. 26.
23 См.: Шебунов А. А. Указ. соч., с. 81.
24 См: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Кузнецовой Н. Ф. М., 1998. С. 413.
25 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под. ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. С. 176.
26 См.: Волженкин Б. В. Указ. соч., с. 23—24.
27 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 28. Ст. 3471.
28 См., например: Ведомственное приложение Российской газеты. 1998. 31 января. С. 6.
29 См., например: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Указ. соч., с. 28.
30 См.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Указ. соч., с. 29.
31 См.: Кернер Х. Х., Дах Э. Отмывание денег: Путеводитель по действующему законодательству и юридической практике: Пер. с нем. Т. Родионовой, Дж. Войновой / Под общ. ред. А. Э. Жалинского. М., 1996. С. 8.
32 См.: Действующее международное право. В 3 т. Т. 3. С. 68.
33 См.: Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью, с. 169.
34 См.: Official Journal L 166. P. 0088—0082.
35 См.: International Legal materials: current document. Vol. 35. 1996. №5. P. 1291—1305.5
Комментарии:
ИНФОРМАЦИЯ ПО РЕФЕРАТУ:
СТУДЕНТАМ! Уважаемые пользователи нашей Коллекции! Мы напоминаем, что наша коллекция общедоступная. Поэтому может случиться так, что ваш одногруппник также нашел эту работу. Поэтому при использовании данного реферата будьте осторожны. Постарайтесь написать свой - оригинальный и интересный реферат или курсовую работу. Только так вы получите высокую оценку и повысите свои знания.
Если у вас возникнут затруднения - обратитесь в нашу Службу заказа рефератов. Наши опытные специалисты-профессионалы точно и в срок напишут работу любой сложности: от диссертации до реферата. Прочитав такую качественную и полностью готовую к сдаче работу (написанную на основе последних литературных источников) и поработав с ней, вы также повысите ваш образовательный уровень и сэкономите ваше драгоценное время! Ссылки на сайт нашей службы вы можете найти в левом большом меню.
ВЕБ-ИЗДАТЕЛЯМ! Копирование данной работы на другие Интернет-сайты возможно, но с разрешения администрации сайта! Если вы желаете скопировать данную информацию, пожалуйста, обратитесь к администраторам Library.by. Скорее всего, мы любезно разрешим перепечатать необходимый вам текст с маленькими условиями! Любое иное копирование информации незаконно.
Поиск по БЕЛОРУССКИМ рефератам 
