Это произошло три дня назад. Утром по дороге в редакцию я увидела на автобусной остановке старушку - она сидела на цоколе садовой ограды. Лил бесконечный дождь, все на ней вымокло - пальто, платочек, туфли. Беспомощно смотрели на прохожих блекло-голубые глаза. Она попросила достать из ее сумки валидол. Кроме лекарства, там лежали фотографии сына и паспорт. И распечатки родного Петербурга - я легко узнал знаменитые
Wallpaper с сайта http://wallpaper-table.ru
- Где вы живете?
- На Васильевском острове... в Ленинграде.
- А как в Москве-то оказались?
Она молчала.
Только к вечеру с помощью наших ленинградских корреспондентов разыскали сына и адрес московской родни. Отвезли бабушку под Загорск, уже ночью позвонили сыну. Он спокойно удивился: "Я думал, мама ушла к подруге". А мы его спокойствию не удивились, мы уже знали, как ведет он себя с восьмидесятилетней матерью. Не от нее, конечно. Для нее он оставался лучшим из сыновей. Оттого и не могла объяснить, почему сорвалась из дома. А сочинять не умела.
Говорим, пишем об уважении к старикам. А ведь не то слово, нет, не то! Уважения мало, да и может оно быть холодным, отчужденным. Молодые, внуки особенно (у ленинградской бабушки тоже есть внук), часто не возьмут в толк: бабушка, дедушка сыты, одеты, живут без суеты и спешки - чего им еще надо?! А надо им то, что в осеннюю пору важнее любой еды, любых хором - тепло, обогрев души. Иначе они замерзают и угасают.
Да, все вместе - общество, государство - мы печемся о старости: пенсии, медицина, проблемы геронтологии. А каждый в отдельности - о своих стариках? Они так остро чувствуют наше участие, так радуются любому доказательству нашей непрервавшейся душевной связи с ними. Все их греет: поделишься служебной радостью, огорчением, попросишь совета, просто посидишь рядом, лишний раз поцелуешь, поблагодаришь. Даже те, кто еще полон жизненной энергии, жаждут, чтобы их - есть точное старинное слово - лелеяли. Тогда ко всему стократ выше и коэффициент полезного действия государственных забот о старости.