Заметки писателя. ХЛЕБ МОЕГО ДЕТСТВА

Перед моими глазами встают картины далекого детства.

Нас было шестеро - все до одного мамины голубки и пострелы.

...Мать месит тесто. Ее движения коротки и отрывисты, будто бьет мелкие- мелкие поклоны. Но вот уже тесто, хорошо вымешенное сильными руками и накрытое чистым полотенцем, бродит в деже. Тс! Не шуметь! Какие мы теперь смирные! Мы знаем, что в даже зреет завтрашний хлеб. Приходит вечер. Мы ложимся спать, не дожидаясь папиной команды: "Пошли к деду Ене (сказочный Морфей), у него сны на коленях". Мы засыпаем с приятным ароматом квашни в ноздрях, во рту. Во сне будто слышим, как исходит думами о своем превращении тесто. О чем, о ком оно думает? Может быть, о хлебе, о нас...

На другой день, подобно гусиному выводку, мы от мала до велика, еще не ополоснувшись утренней росой, собираемся вокруг чисто вымытого стола. Мать, сосредоточенно шевеля губами, делит ножом тесто на множество кусков разной величины. Потом она придает им разную форму. И вот уже на столе появляются караваи, калачи, бублики, сайки. Мама накрывает их широким полотенцем и уходит присматривать за огнем в печи, разожженной с ночи.

Между тем мы, детвора, бросаемся к деже и наперебой обшариваем ее. Что удается пальцем наскрести, немедленно формируется в "пташек", которых мы укладываем под то же широкое полотенце. Мы знаем, что мама их поставит в печь рядом с большими пышными караваями.

Вскоре весь дом, даже двор полнятся чудесным запахом свежего хлеба.

Мы усаживаемся за накрытый стол, каждый выставляет впереди себя своих зарумянившихся "пташек". Мама берет каравай левой рукой, а правой разрезает.

Если бывало, просыпались крошки хлеба на стол, мама сгребала их ладошкой в другую ладонь, скатывала в шарик и съедала. Мы поступали так же, только каждую крошку хватали двумя пальцами, клали на язык и глотали.

Отец умел складывать про хлеб мудреные изречения. Запомнилось: "Кто хлеб бросает тот счастья не узнает".

А на мамин взгляд, женщина всегда в ответе за то, как обращаются люди с хлебом в доме, как пекут его, как хранят.

- Весь грех за плохой хлеб падает целиком на женщину.

- Почему, мама?

- Потому, что женщина - это прежде всего мать и должна радеть о питании детей. Женщина, она может в рот не брать сама ни хлеба, ничего другого много дней кряду, но невмоготу ей, если нет хлеба у ее детей. Тогда боль ее велика. И еще знайте: кто топчет ногами хлеб, совершает тяжкий грех.

И мама стращает нас необыкновенными примерами и историями. Перед вашими изумленными глазами встают картины и образы, кое-что рассказывается громко, другое шепотом.

Получалось, например, так, что у Спиридона, кривобокого и косолапого, потому такие кривые ноги, что как-то он наступил на хлебную корку и растер ее грязной пяткой. А толстуха Марта-лавочница кормит хлебом свиней. Потому и развезло ее, как кабана на святого Игната, когда режут свиней. И в один прекрасный день возьмет она да и лопнет... А Бабэ Котюгэ видели? Что похож на старую ведьму?.. До того он хлеб поносил и ругал, что вырос у него под конец зоб на шее, как мешок с отрубями...

Был у нас в доме сонник. Мы его называли "висельник". Как только утром мы просыпались, сестры, уже разумевшие в грамоте, тут же приставали к нему с расспросами, что нам приснилось, и мы наперебой выкладывали свои ночные сны.

Однажды, как раз во время толкования снов, приходит отец, посвистывает себе в усы, - значит, в добром расположении духа.

- Ну, чего вам еще понаснилось, фараоны? Сонник онлайн - знаете о таком?

- Мне - цветущий луг.

- И мне - луг, но цветов еще больше...

- То есть как? Вам обоим одно и то же приснилось?

- Ну и что? Просто мы заснули в обнимку, и мой сон перешел в его голову.

- Нет, это мой сон перешел в твою голову! - кричу я.

- Бывает, бывает... - смеется отец. - Со мной тоже случилось. Наш конь Вынтулец, земля ему пухом, как-то устал в поле и уснул на травке. Я тоже лег рядом я уснул - голова к голове. И что вы думаете? Нам один сон приснился - куча золотых пшеничных колосьев.

- А откуда ты знаешь, что это самое приснилось и коню?

- А я видел, как конский сон вышел из конского уха, как бесенок какой, и влез в мое ухо... Но я вам скажу другое. Вам обоим приснился луг, а луг означает по "висельнику" хлеб, значит, завтра мама будет печь хлеб.

- А что, разве завтра первое число?

- Первое не первое, а дело верное...

И отец отправляется восвояси, ничего не объясняя. Уж потом мама нам рассказала, что должна к нам приехать в гости тетка Надеина с сынком своим Лаке. Потому-то и будем печь хлеб.

То-то было радости и веселья!

...Вот прибывает на пароходе из Измаила тетя Надеина с нашим двоюродным братцем Лаке. Лаке - культурный мальчик. Он учится во втором классе. И нарядно одет, не нам чета.

Мы целуемся при встрече. Потом все вместе шагаем домой, чинно беседуем, после чего садимся за уставленный яствами стол. Запах теплого хлеба приятно щекочет ноздри. Мама отрезает от каравая два тонких румяных ломтика. От ломтей исходит пар, который мы больше вдыхаем, чем видим. Наш кузен, "культурный мальчик" (как зовет его тетя Надеина), берет ломтик хлеба одной рукой, потом разламывает на куски обеими руками. На стол и нарядный костюмчик Лаке сыплются крошки хлеба. Кузен стряхивает крошки с костюмчика, и они падают на пол. Мама хмуро косится на племянника, но не говорит ничего. Собирает крошки со стола и отправляет их в рот. Тетя Надеина негромко смеется:

- Ну и экономна же ты?..

- Как ты сказала? - недоумевает мама. Потом спохватывается и, борясь со смущением: - Ты о хлебе? Так это же... грешно...

Мне жаль маму, и я сердито смотрю на гостей. Думаю: "Если тетя не ценит хлеба, значит, она плохая... Да и у Лаке того и гляди вырастет зоб, как мешок с отрубями...".

ВСПОМНИЛ я обо всем этом, когда вдруг увидел, как интеллигентного вида женщина выбрасывала в мусорный ящик полное ведро черствого хлеба. Подумалось: как же мы не бережливы бываем сегодня. А ведь нам каждую крошку хлеба надо беречь как святыню. Это труд наш - тяжкий, до пота. И благородный, бесценный...