публикация №1354792193, версия для печати

НЕИЗВЕСТНЫЕ ПИСЬМА А. И. ГЕРЦЕНА


Дата публикации: 06 декабря 2012
Автор: Л. ЛАНСКИЙ →
Публикатор: БЦБ LIBRARY.BY (номер депонирования: BY-1354792193)
Рубрика: ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ →
Источник: (c) Вопросы литературы, № 3, 1966, C. 189-194 →


Зашел я как-то на свой любимый книжный сайт. И там в новостях узнал презамечательнейшую новость - недавно вышел в свет последний, тридцатый том Собрания сочинений А. И. Герцена. Это издание вобрало в себя все известное до настоящего времени творческое и эпистолярное наследие великого художника и

публициста, в том числе сочинения и письма, выявленные советскими и зарубежными исследователями в последние годы. Однако, несмотря на свой итоговый характер, это монументальное собрание сочинений также не

может претендовать на абсолютную полноту. В архивах и у отдельных лиц, особенно за рубежом, можно найти еще немало неизвестных рукописей и писем Герцена. Поиски их не должны прекращаться и теперь, после

завершения издания. Каждая новая находка - это вклад не только в биографию Герцена, но и в изучение той сложной и многогранной эпохи, одной из центральных фигур которой был создатель "Былого и дум".

стр. 189


--------------------------------------------------------------------------------

Автору настоящих строк - уже после выхода в свет тридцатого тома - удалось получить из зарубежных архивов десять неизданных писем Герцена к Виктору Гюго, Франсу Девилю и Эмилю Квантену.

Отношения Герцена и Виктора Гюго неоднократно рассматривались в работах советских литературоведов, поэтому останавливаться здесь на них нет необходимости. Многие письма Гюго, адресованные Герцену, дошли до

нас и опубликованы на страницах русских изданий. Что же касается писем Герцена, то ни одно из них не увидело печати и о судьбе их ничего известно не было.

Желая выяснить, не сохранились ли в личном архиве Виктора Гюго адресованные ему письма Герцена, мы обратились в дирекцию парижского мемориального музея Гюго, размещенного в старинном особняке на площади

Вогезов, где жил в свое время автор "Отверженных". В ответ хранительница музея г-жа Мартина Экаль любезно сообщила нам, что в архиве Гюго находятся автографы одного письма Герцена и одного письма его сына.

Копии обоих писем вскоре, по нашей просьбе, были высланы в Москву.

Письмо Герцена, обращенное к Гюго, датировано 2 мая 1864 года. В нем содержится отклик на неожиданно полученный от Гюго подарок. По-видимому, это была незадолго до того вышедшая книга французского писателя

"Шекспир". Герцен не без основания предположил, что Гюго вспомнил о нем не случайно. Незадолго до того, 17 апреля, в теддингтонском доме Герцена произошло значительное, поистине историческое событие: к нему

с визитом приехал гостивший в Англии Гарибальди; здесь состоялось его торжественное примирение с другим великим деятелем итальянского освободительного движения - Маццини. Этот нашумевший и знаменательный

эпизод освещался тогда мировой печатью, и Виктор Гюго, с напряженным вниманием следивший за всеми подробностями поездки Гарибальди по Англии и писавший ему, что его триумф в Лондоне - "это победа свободы",

не мог не вспомнить при этом и о Герцене, оказавшем итальянскому герою такое радушное гостеприимство. В ответ Герцен послал Гюго памятную медаль, на которой был вычеканен профиль издателя "Колокола", а также

третий том французского перевода "Былого и дум", вышедший в Париже в 1862 году под неудачным, по мнению Герцена, названием - "Русский мир и революция".

"Дорогой друг и метр! - писал Герцен Виктору Гюго (по-французски) 1. - Ваш подарок поистине драгоценен. От всей души благодарю Вас за него. Догадываюсь, что´ заставило Вас вспомнить обо мне, и поздравляю

себя. Теперь я раздумываю над тем, что бы преподнести Вам, но, по несчастию, не нахожу ничего, кроме третьего тома моих мемуаров в переводе И. Делаво, - он напечатал этот том через год после выхода в свет

двух первых томов, которые я имел уже удовольствие преподнести Вам. Примите же его благожелательно, дорогой метр.

Наши друзья выбили медаль в честь первого десятилетия русской типографии в Лондоне, - прошу Вас принять один ее экземпляр. Два славянских слова означают: "Земля и Воля" - это наше знамя. "Vivos Voco!" - это

девиз "Колокола".


--------------------------------------------------------------------------------

1 Перевод всех печатаемых ниже текстов принадлежит автору настоящего сообщения. - Ред.

 

стр. 190


--------------------------------------------------------------------------------

Жму Вам руку с глубоким уважением и безграничной симпатией.

Александр Герцен" 1.

В левом верхнем углу письма помета Виктора Гюго: "О<твечено>". Ответное письмо Гюго было получено Герценом 18 мая 1864 года. "Сегодня получил письмо от Виктора Гюго", - писал он в этот день дочерям (Собр.

соч., т. XXVII, стр. 470); текст письма Гюго неоднократно печатался на русском языке - в Собрании сочинений Герцена под редакцией М. К. Лемке (т. XVI, стр. 204), в "Литературном наследстве" (т. 31 - 32, стр.

835 - 836) и в других изданиях, но письмо ранее ошибочно относилось к 1863 году. (В тридцатитомном Собрании Сочинений Герцена ошибочно указано, что письмо Гюго вообще неизвестно; см. т. XXVII, кн. 2, стр.

846.)

К несколько более раннему времени относятся неизданные письма Герцена к французскому медику Франсу Девилю, высланному из Франции Наполеоном III вскоре после контрреволюционного переворота 1851 года. В

Лондоне Девиль близко сошелся с Герценом, который высоко ценил "большой медицинский талант" Девиля и считал его "чуть ли не лучшим доктором из всех", которых он когда-либо знал. С середины 1850-х годов

Девиль становится своим человеком в доме Герцена, лечит его самого, всю его семью, Н. П. Огарева. Но Девиль был не только домашним врачом Герцена, но и его преданным другом.

В начале 1861 года у Девиля стали проявляться явные признаки психического заболевания. Во время одного из приступов он чуть не застрелил Герцена. Вскоре он попал в лечебницу для умалишенных и жизнь свою

закончил в одном из подобных заведений.

О переписке Герцена с Девилем ранее ничего известно не было. В ответ на наш запрос в Управление архивами Франции мы получили недавно фотокопии шести писем Герцена к Девилю, относящихся к 1853 - 1860 годам.

Написаны они по-французски, год ни на одном из писем не обозначен, но благодаря принятому Герценом обыкновению указывать свой домашний адрес (а он часто менял квартиры) установление точных дат не представило

особых затруднений.

В первом письме, от 7 января 1853 года, Герцен осведомляется у Девиля о каком-то актуальном зарубежном издании:

"Дорогой доктор, Вы говорили мне об одной очень интересной брошюре, появившейся на французском языке в Лондоне (или на Джерсее), в которой идет речь о славянском мире. Вы обещали даже прислать мне ее. Если у

Вас ее нет под рукой, напишите мне название этого труда, Вы меня дружески этим обяжете. Всецело преданный Вам А. Герцен".

В следующем письме, от 10 сентября 1854 года, Герцен сообщает Девилю о болезни своей дочери Таты и о собственном недомогании.

Третье письмо датировано 22 декабря того же года. Герцен начал его шутливой фразой, в которой сравнил несносную простуду с английским и французским генералами, осаждавшими в это время героический

Севастополь:


--------------------------------------------------------------------------------

1 Это письмо Герцена в тридцатитомном Собрании сочинений было внесено в "Список несохранившихся и ненайденных писем..." с неверной датой - "первая половина мая 1863 г." (т. XXVII, кн. 2, Изд. АН СССР, М.

1963, стр. 916).

 

стр. 191


--------------------------------------------------------------------------------

"Во-первых, мне хочется с Вами повидаться - для того, чтобы с Вами повидаться; а во-вторых, поговорить о всеобщей простуде, которая набросилась на нас со стремительностью Раглана-Канробера и сама собой

удалилась". Сообщая о принятых им мерах против болезни, Герцен просил у Девиля разрешения обращаться к нему каждый раз, как возникнет необходимость: "Ваша вина, что я не доверяю другим врачам".

Следующее письмо относится к июню 1855 года. Герцен просит в нем у Девиля прощения за то, что снова "злоупотребляет его благосклонной дружбой", и рекомендует ему в качестве пациента своего помощника по

Вольной русской типографии Людвига Чернецкого.

В письме от 24 апреля Герцен убеждает своего домашнего врача и друга взять больший гонорар, чем тот назначил, замечая при этом: "Позвольте мне Вам напомнить, что мы поистине счастливы, что пользуемся Вашими

советами; что мы все Вас уважаем и любим, как друга и единоверца. Будучи скептиком по натуре, я питаю глубокое доверие лишь к Вашим мнениям в отношении здоровья маленькой казацкой колонии в Путнее".

В последнем письме, от 4 января 1860 года, Герцен сообщает Девилю о припадке эпилепсии у Огарева и просит его навестить больного.

Вероятно, этими письмами не ограничилась переписка Герцена с его домашним врачом, но во французском архиве других писем не оказалось...

Зимой и весной 1863 года, в связи с начавшимся польским восстанием, доставка в Россию пропагандистской литературы, в том числе "Колокола", ранее осуществлявшаяся через западные границы, стала чрезвычайно

затруднительной. Именно в это время возник проект транспортировки русских нелегальных изданий через Швецию и Финляндию. М. А. Бакунин горячо рекомендовал Герцену вступить в прямые сношения с финским

революционным деятелем и литератором Эмилем Квантеном, который обладал у себя на родине и в Швеции обширными знакомствами и мог содействовать успешному налаживанию связей с Россией.

Три письма Герцена к Квантену (также написанных по-французски), фотокопии с которых присланы по нашей просьбе дирекцией шведской Королевской библиотеки, впервые устанавливают факт личной переписки между

обоими деятелями (ранее было известно письмо Н. П. Огарева к Квантену от 15 мая 1863 года; см. "Литературное наследство", т. 63, стр. 145 - 150).

В первом письме, от 28 марта 1863 года, Герцен писал: "Наш друг М. Б<акунин> вынужден был столь поспешно покинуть Стокгольм, что я беру на себя смелость обратиться непосредственно к Вам. Я не имею счастья

быть знакомым с Вами лично, но счастлив тем, что превосходно знаю Вас благодаря Б<акунину>. Прием, который Вы ему оказали, наши общие симпатии дают мне возможность надеяться, что Вы благожелательно примете

мое письмо и ответите нам, не заставляя нас слишком долго ждать.

Б<акунин> в своем письме говорил о двух вещах: одна касается высылки наших изданий книготорговцу А. Бонье, - мы это уже сделали через посредничество его корреспондента в Лондоне Лонгмана и ожидаем теперь его

последующих распоряжений.

Вторая вещь также чрезвычайно важна. Б<акунин> написал нам о возможности установления теснейших связей между Вашими соотечественниками и нами; он говорил еще о проекте поездки одного из его друзей в

Финляндию.

стр. 192


--------------------------------------------------------------------------------

Я был бы готов отправиться самолично в Стокгольм, но полагаю, что мой сын отличнейшим образом сможет заменить меня, - его поездка не вызовет досадного замедления наших работ. Я буду ожидать Вашего письма

(или телеграммы), чтобы отправить его, надеясь на Вашу братскую поддержку. Это молодой человек 24 лет, он пользуется у нас полнейшим доверием, даже в отношении самых секретных вещей. Если бы мое присутствие

оказалось совершенно необходимым, я мог бы приехать позднее. Прошу Вас написать мне.

Кроме того, мы думаем основать в Стокгольме русскую типографию, чтобы перенести туда часть нашей работы".

В заключение Герцен передает Квантену дружеский привет от Огарева и просит сообщить подробности о поездке Бакунина.

Не получив ответа, Герцен через две недели снова обратился к Квантену:

"...За это время г-жа Б<акунина> отправилась в Стокгольм, Беринг же оставляет нас в полном неведении относительно того, что происходит. Мне кажется, что он в Стокгольме. Я же собирался приехать только в

случае его отъезда. Вчера мы получили телеграмму, которой он приглашает приехать меня или моего сына, - не объясняя, с какой целью". Далее Герцен просит Квантена потребовать от Беринга категорического ответа

и сообщает, что его сын, которому нездоровится, сможет выехать в Стокгольм через три-четыре дня.

Последнее письмо датировано 1 июля 1863 года. Оно написано уже после возвращения Герцена-сына из Стокгольма. А. А. Герцен поделился с отцом своими впечатлениями о Квантене, рассказал ему о достойном

поведении финской интеллигенции, не присоединившейся к шовинистической кампании русских либералов, которые засыпа´ли приветственными и подобострастными адресами и телеграммами палача польского народа

Муравьева. В этот период острого политического кризиса и всеобщей неопределенности Герцен стойко продолжал отстаивать великое дело восставшей Польши, спасая этим, по выражению В. И. Ленина, "честь русской

демократии". В цитируемом ниже письме читатели найдут четкое изложение политической позиции Герцена.

"Позвольте мне пожать Вам руку с чувством глубокой благодарности за сочувственный и дружеский прием, оказанный Вами моему сыну. И он и я обязаны этим общности идей, соединяющих нас; и только во имя этих идей

я считаю себя вправе писать Вам.

Ваши соотечественники представили русским великолепный пример в деле адресов, содержащих изъявления преданности и свирепости.

В настоящее время правительство в России при помощи продажной литературы и злополучного вопроса о границах возбудило неуместный и наглый патриотизм - но долго это не продлится.

Великий узловой момент настоящего времени развязан не более, чем это было в марте. Все зависит от войны, а я сомневаюсь еще, будет ли война. Итак, нам остается лишь подготовительный труд, пути сообщений,

постоянный обмен идеями и взглядами. Именно это пытаемся мы организовать, и - поскольку через Вашу страну проходит крупная аорта - мы с верой и доверием рассчитываем на Вашу помощь.

Если русское правительство пойдет на уступки и все станет на путь дипломатических конференций, правительство бесконечно потеряет в отношении моральной силы. Ходят слухи, что в правительстве поговаривают,

наконец,

стр. 193


--------------------------------------------------------------------------------

о созыве Думы. Газета Аксакова напечатала об этом. Дума - это преддверие, первый шаг - sine qua non 1.

Другие силы, другие элементы покажут тогда, какой путь изберет для себя Россия.

Свирепость репрессий в Польше превосходит зверства Николая. А между тем существует целая литература, которая рукоплещет этому, а представители московского общества провозглашают тосты Муравьеву. Это грустно

и жестоко.

К счастью, это только минутное извержение - мы далеки от отчаяния, однако время, переживаемое нами, чрезвычайно тяжело..."

Герцен заканчивает свое письмо выражением благодарности Квантену и его друзьям.

Таково содержание десяти писем Герцена к разным корреспондентам, выявленных нами в недавнее время.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Необходимое условие (лат.).

 

стр. 194

Опубликовано 06 декабря 2012 года


Главное изображение:

Полная версия публикации №1354792193 + комментарии, рецензии →

LIBRARY.BY → ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ → НЕИЗВЕСТНЫЕ ПИСЬМА А. И. ГЕРЦЕНА

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network