ДОМ ЯКОБЯНА

За два часа до призыва на пятничную молитву мечеть Анас бен Малек заполнилась молящимися. Все они были студентами-мусульманами, некоторые одеты по-европейски, но большинство в пакистанскую одежду: белая или голубая галабея до самых пят, шаровары того же цвета, а на голове белая чалма, конец которой спускался на шею. Они были почитателями шейха Мухаммеда Шакира, его сторонниками и пришли в мечеть на пятничную молитву заранее, чтобы занять место до столпотворения. Это время они проводили, знакомясь, читая Коран и обсуждая религиозные темы. Верующие все прибывали, наконец, стало совсем тесно, и организаторам пришлось расстелить десятки ковров на площади перед мечетью. Площадь тоже наводнили молящиеся, полностью перекрыв уличное движение. Даже скрытый от взоров верхний балкон мечети, отведенный для женщин, судя по сильному шуму на нем, был набит до отказа. Заработал микрофон - раздался режущий свист, затем звук стал чистым, и один из студентов начал нараспев, мелодичным благоговейным голосом читать Коран. Остальные внимали ему всеми фибрами души. Атмосфера была искренней, истинно чистой, а примитивно-суровая, аскетическая сцена напоминала о первых днях ислама. Вдруг раздались приветствия и возгласы "Аллах велик!" Люди столпились, чтобы пожать руку наконец прибывшему шейху Шакиру - пятидесятилетнему человеку среднего роста, с жидкой бородкой, крашеной хной, лицом, не лишенным приятности, и большими, живыми карими глазами. Как и остальные, он надел мусульманскую одежду, а поверх нее - черную накидку... Он знал большинство столпившихся вокруг и принялся пожимать им руки, обнимать и расспрашивать, как дела - это заняло немало времени. Наконец шейх поднялся на кафедру, освежил рот и произнес: "Во имя Аллаха, Всемилостивого, Милосердного". Возгласы "Аллах велик!" раздались так громко, что стены мечети задрожали. Шейх поднял руку, и вмиг воцарилось молчание. Он начал свою проповедь с хвалы Аллаху и благодарностей Ему, затем произнес:

- Любимые мои сыновья и дочери...

Я хочу, чтобы каждый из вас задал себе вопрос: сколько лет человек живет на этой земле?! Средняя продолжительность жизни человека в самом лучшем случае - не более 70 лет... Если мы вдумаемся, то

---

Продолжение. Начало см.: "Азия и Африка сегодня", 2010, N 1.

---

поймем, что это ничтожно малый срок... В любой момент человека может поразить смертельная болезнь или он может стать жертвой несчастного случая. И если вы переберете в памяти своих знакомых и друзей, то обязательно вспомните того, кто погиб юным. Того, кто умер в молодости и не думал о ранней смерти... Если мы продолжим рассуждать, то придем к выводу, что человек в этом мире выбирает один из двух путей, и третьего не дано. Он тратит все свои силы на короткую, мирскую, бренную жизнь, которая вопреки ожиданиям может прерваться в любую секунду, и уподобляется тому, кто решил построить для себя на берегу моря роскошный дом из песка, который в любой момент смоет накатившей морской волной. И это ложный путь. Что касается второго пути, выбрать который нас призывает Всевышний, то он заключается в том, чтобы мусульманин жил в земном мире, зная, что это лишь мимолетное состояние вечно сущего духа. Так человек обретет и тот, и другой мир, будет всегда счастливым, его ум и совесть успокоятся, и никого он не будет бояться, кроме Всевышнего... Правоверного не пугает смерть, поскольку он не считает ее концом существования, как думают материалисты. Смерть для правоверного есть переход духа из бренного тела в жизнь вечную. Только такая искренняя вера позволила нескольким сотням первых мусульман победить армии громадных империй - персов и римлян. Тем скромным мусульманам удалось поднять знамя ислама во всех концах света благодаря силе веры, готовности отдать жизнь ради Аллаха и глубокой ненависти к сомнительным мирским наслаждениям... Аллах наказал нам усердствовать в распространении Его слова. Усердие джихада есть такая же обязанность мусульманина, как молитва и пост. Джихад важнее других предписаний, но морально разложившиеся правители, которые правили исламским миром в период кризиса, падкие на деньги и удовольствия, задумали, с помощью лицемерных ученых, исключить джихад из обязанностей мусульманина, потому что они поняли, что люди, сплоченные в джихаде, раскачают и опрокинут их трон. И так, запретив джихад, они лишили ислам его истинного смысла и превратили нашу великую религию в бессмысленные обряды, которые мусульманин совершает как спортивные упражнения - набор простых движений... Отказавшись от джихада, мусульмане стали рабами этого мира, жаждущими его благ и трусливо ожидающими смерти. Враги их одолели и унизили, а Аллах поразил их, наслав на них отсталость и нищету, ибо они нарушили завет Всевышнего...

Любимые мои сыновья и дочери...

Наши правители убеждают нас, что правят по шариату, и одновременно утверждают, что управляют нами по законам демократии... Аллах знает, что они лгут и в первом, и во втором... Исламский шариат не действует в нашей несчастной стране, нас судят по французским светским законам, которые разрешают пьянство, разврат, нетрадиционные связи. Государство само заинтересовано в этом, оно зарабатывает на азартных играх и продаже алкоголя, а потом из этих грязных денег платит мусульманам зарплату. Да будут нечестивцы прокляты, да лишит Бог их жизни своего благословения. Так называемое демократическое государство фальсифицирует выборы и хватает невинных, пытает их, чтобы правящая верхушка удержалась у власти навсегда... Они лгут, лгут и лгут и хотят, чтобы мы верили их жалкому вранью... И вот что мы заявляем им во весь голос... Народ не хочет ни социализма, ни демократии... Мы хотим ислама, ислама... И мы сделаем все возможное и невозможное, пожертвуем всем, чтобы Египет обратился в ислам... Ислам и демократия - две крайности, которые никогда не сойдутся... Как может вода сойтись с пламенем, а свет с ночью?.. Демократия означает самоуправление народа, а ислам знает только поклонение Богу. Они задумали подвергнуть положения шариата обсуждению в Народном Собрании, чтобы господа депутаты решили, годятся ли они или не годятся...

"Тяжки слова, выходящие из их ртов, и говорят они одну только ложь". Истинно, шариат велик и священ, его нельзя обсуждать, ему нужно подчиняться и немедленно исполнять, даже через силу, даже если это кому-то не нравится... Давайте, дети мои, обратимся нашими сердцами к Аллаху, все вместе сейчас на этом благословенном собрании поклянемся, что будем искренни в своей вере, что каждая частица нашей жизни будет отдана ей, мы отдадим наши ничего не значащие жизни ради высокого слова божьего..."

Раздались восклицания и крики "Аллах велик!", от которых задрожали стены. Шейх прервал свою речь и опустил взгляд. Когда вновь воцарилась тишина, он произнес:

- Сыновья! Задача исламской молодежи - вернуть понятие джихада как священной войны в умы и сердца мусульман. Ведь именно это страшит Америку, Израиль и наше лицемерное правительство. Они трепещут при мысли о великом возрождении ислама, который набирает мощь в нашей стране. Немногочисленные воины Хезболлы и Хамаса¹, ведущие священную войну, смогли нанести удар такому гиганту, как Америка, и непобедимому Израилю, в то время как армия Абдель Насера потерпела поражение, потому что сражалась за мирское, совсем забыв о божественном... Воодушевление шейха достигло апогея, и он воскликнул:

- Джихад, джихад, джихад! Потомки Абу Бакра, Омара, Халеда, Саада!² Надежда ислама возложена сегодня на вас, как когда-то на ваших великих предков... Ведите священную войну во имя Аллаха и отрекитесь от этого мира, как отрекся от него имам Али ибн Абу Талиб³, да будет доволен им Аллах! Аллах следит за тем, как вы исполняете Его завет. Будьте тверды, ибо ничтожные проиграют... Миллионы мусульман, униженные сионистами-оккупантами и обесчещенные ими, взывают к вам, чтобы вы вернули их оскорбленное достоинство... Исламская молодежь! Говорю вам, что сионисты пьянствуют и приводят проституток во двор нашей мечети аль-Акса... А вы что делаете?!

---

Волнение студентов усилилось, кто-то в первом ряду встал, развернулся к толпе и закричал срывающимся от возбуждения голосом: "Западу - нет, и нет - Востоку! Да - исламу!" Сотни голосов подхватили за ним призыв, и все студенты скандировали гимн джихаду единым мощным, как гром, голосом. Десятки дрожащих пронзительных криков раздались с женского балкона. Загремел голос шейха Шакира, достигший высшего напряжения: "Клянусь Аллахом, это место чистое, благословенное, над ним кружат ангелы. В вас я вижу исламское государство и его громадную силу, я вижу врагов народа, дрожащих от страха перед силой вашей веры. Да свершится, по воле Аллаха, вашими чистыми от скверны руками справедливое правосудие над нашими правителями-предателями, прислужниками западных крестоносцев..."

Он собрался молиться, и за его спиной сгруппировались сотни студентов. Взволнованным мягким голосом он прочитал над ними суру "Семейство Имрана":

"Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!

Они сказали своим братьям, отсиживаясь дома: "Если бы они послушались нас, то не были бы убиты". Скажи: "Отвратите смерть от себя, если вы говорите правду".

Никоим образом не считай мертвыми тех, которые были убиты на пути Аллаха. Нет, они живы и получают удел у своего Господа.

Радуясь тому, что Аллах даровал им по Своей милости, и ликуя от того, что их последователи, которые еще не присоединились к ним, не познают страха и не будут опечалены.

Они радуются милости Аллаха и щедрости и тому, что Аллах не теряет награды верующих, которые ответили Аллаху и Посланнику после того, как им нанесли ранение. Тем из них, которые вершили добро и были богобоязненны, уготована великая награда.

Люди сказали им: "Народ собрался против вас. Побойтесь же их". Однако это лишь приумножило их веру, и они сказали: "Нам достаточно Аллаха, и как прекрасен этот Попечитель и Хранитель!"

Они вернулись с милостью от Аллаха и щедротами. Зло не коснулось их, и они последовали за довольством Аллаха. Воистину, Аллах обладает великой милостью. Правдив Великий Аллах!"

* * *

Сразу после молитвы студенты поспешили пожать шейху руку, затем группами по четыре человека расселись во дворе мечети, чтобы, познакомившись, вместе почитать и разобрать Коран. Шейх Шакир медленно вышел из-за кафедры и через небольшую низкую дверь прошел в свой кабинет, где толпились студенты, по разным причинам жаждущие встречи с ним. Они кинулись обнимать его, некоторые хотели поцеловать руку, но он решительно убрал ее. Шейх сидел и внимательно выслушивал вопрос каждого, после разговора вполголоса студент удалялся... В конце концов в комнате не осталось никого, кроме нескольких человек, в их числе оказались Халед Абдель Рахим и Таха аль-Шазли. Это были приближенные к шейху люди. Одному из них шейх сделал знак, и тот закрыл дверь на засов... Тучный студент с длинной бородой обратился к шейху, говоря высоким взволнованным голосом:

- Благодетель! Разве это ответ органам?.. Те, кто противостоят нам, схватили наших людей в их домах и без обвинения бросили в тюрьму... Предлагаю протестовать любым способом... бастовать, выйти на демонстрацию, требовать освободить наших арестованных братьев...

Халед прошептал Тахе, указывая на тучного студента:

- Это брат Тахир, эмир общины всего Каирского университета... Он заканчивает медицинский...

Шейх выслушал студента и после недолгого раздумья произнес все с той же улыбкой:

- Ничего хорошего от провокации органов не будет... Сегодня этот режим сотрудничает с американцами и сионистами якобы для освобождения Кувейта... А через несколько дней начнется несправедливая, безбожная война, в которой мусульмане-египтяне будут убивать своих братьев-иракцев под предводительством Америки. И когда народ восстанет против египетского правительства, людей, с божьего соизволения, поведет исламское движение... Мне кажется, теперь ты понял меня, мой мальчик... Службы госбезопасности провоцируют нас, чтобы мы ответили и, таким образом, дали им повод нанести сокрушительный удар по исламистам. Разве в сегодняшней проповеди ты не заметил, что я ограничился общими словами и не сказал открыто о готовящейся войне?! Если бы я раскритиковал присоединение Египта к коалиции, завтра бы они закрыли мечеть, а она нужна мне, чтобы собрать здесь молодежь, когда начнется война... Нет, мой мальчик... Глупо, если мы сами сейчас дадим им шанс. Оставь их, пусть только начнут убивать наших братьев в Ираке под руководством неверных и сионистов, и ты сам увидишь, что мы тогда сделаем, если позволит Всевышний...

- А кто сказал Вам, что они развяжут войну?.. Почему Вы так в этом уверены?! Сегодня ими арестовано уже двадцать человек из руководства исламского движения, а завтра, если мы не будем сопротивляться, схватят остальных... - резко возразил юноша.

Нависла тишина, атмосфера стала напряженной. Шейх с укором посмотрел на молодого человека и произнес все с тем же спокойствием:

- Я молю Аллаха, чтобы он избавил тебя от такой вспыльчивости, мой мальчик... Силен лишь тот правоверный, который управляет своим гневом, как учил нас избранный Аллахом Пророк, молитвы Аллаха ему и его приветствия... Я знаю, как ты любишь своих братьев, как верен своей религии, поэтому ты и разгневан... Успокойся, мой мальчик, клянусь тебе Всевышним, что мы ударим по этому безбожному режиму, и будет бой с божьей помощью и в положенное время.

Шейх замолчал, потом пристально посмотрел на юношу и подвел итог:

- Это все, что я хотел сказать... Я приложу все усилия, даст Бог, чтобы освободить арестованных.

---

Слава Аллаху, у нас везде есть друзья... Что касается забастовки или демонстрации, то на данном этапе я их не одобряю.

Молодой человек опустил глаза, как будто приказав себе молчать, и попросил разрешения уйти. Он по очереди пожал руки присутствующим, а когда дошел до шейха, наклонился и поцеловал его дважды в голову, чтобы снять, таким образом, осадок от возникших между ними разногласий. Шейх ответил ему ласковой улыбкой и дружески похлопал по плечу. Затем студенты стали расходиться один за другим, пока не остались только Таха и Халед Абдель Рахим. Он подошел к шейху и представил спутника:

- Благодетель! Это брат Таха аль-Шазли, мой сокурсник по экономическому факультету, о котором я вам рассказывал.

- Добро пожаловать! Как дела, сынок? Много о тебе слышал от твоего друга Халеда, - приветствовал Таху шейх.

* * *

Давно знакомые с Тахой аль-Шазли теперь с трудом могли его узнать, он резко преобразился, его как подменили. И дело не в мусульманской одежде, на которую он сменил свой европейский костюм, и не в бороде, благодаря которой он выглядел грозным и солидным, старше своих лет, и не в том крохотном уголке, который он устроил себе рядом с лифтом у входа в здание, где сменялся во время призыва на молитву с бородатым братом, студентом-инженером, живущим на пятом этаже... Это все внешние перемены - что же касается его внутреннего мира, то он обрел новый, сильный и независимый дух. Он стал по-другому ходить, сидеть и разговаривать с соседями по дому. Он навсегда распрощался с самоуничижением, страхом, перестал заискивать перед ними. Сейчас он уверенно смотрел им в лицо, его совершенно не заботила их реакция, он уже не терпел ни малейших придирок или оскорблений с их стороны. Его не волновали ничтожные бумажки, которые они ему подавали; он копил деньги, но уже совсем на другие вещи... Прежде всего он укреплял веру, ибо Аллах дает средства к существованию, кроме того, шейх Шакир задействовал его в торговле религиозной литературой - в свободное время он совершал привычные пешие прогулки, которые приносили ему приличную сумму. И теперь он учился любить людей и ненавидеть их, согласно тому, как предписано. Он узнал от шейха Шакира, что человечество, злое и ничтожное, недостойно любви, а мирские качества людей заслуживают ненависти. И чувства к ним должны быть определены согласно шариату. Изменилось его отношение ко многим вещам: раньше он любил некоторых жильцов, потому что они были добры с ним и давали щедрые чаевые - теперь он стал презирать их за то, что они забросили молитву и употребляли спиртное. Он настолько полюбил братьев из мусульманской общины, что мог пожертвовать ради них жизнью... Его прежние светские принципы рухнули, как рушится здание, давшее трещину, а на их месте возникли правильные мусульманские критерии оценки людей и вещей. Сильная вера, поселившаяся в его сердце, освободила его от страха и зла. Он перестал бояться смерти и не благоговел перед каждой тварью, пусть даже сильной и влиятельной. Он ничего не страшился в этой жизни, кроме как ослушаться и прогневить Бога. И все это благодаря Аллаху, великому и могущественному, и шейху Шакиру, который при каждой встрече укреплял его в вере, умножал его знания ислама. Таха полюбил его и, став его приближенным, привязался к нему. Шейх позволял Тахе приходить к себе домой в любое время, а такой чести он удостаивал лишь избранных. От прежней жизни в Тахе осталось только одно: его любовь к Бусейне. Он старался подчинить свои чувства к ней новому образу мыслей, но напрасно. Таха хотел заставить ее соблюдать предписания: "Я принесу ей книгу "Хиджаб и день Страшного суда", - думал он. Он давил на нее, чтобы она прочитала книгу, и, наконец, настоял на том, чтобы она пошла вместе с ним в мечеть Анас Малек послушать проповедь шейха Шакира. Однако на Бусейну, к его удивлению и огорчению, проповедь не произвела никакого впечатления - она откровенно созналась Тахе, что ей было скучно. Это стало поводом для ссоры... Они начали часто ссориться, на каждом свидании она выводила его из себя, он злился и всякий раз уходил с решением окончательно порвать с ней. Всякий раз, как он рассказывал о Бусейне шейху, перед ним появлялась спокойная сияющая улыбка. "Мальчик мой, ты не можешь руководить тем, кого любишь, ибо Аллах ведет тех, кого хочет..." - слышал он. Слова шейха все время звучали в его голове, и он дал себе клятву больше не искать встреч с любимой. Однако прошло немного времени, и он отступился от своего решения, сожалея о нем, так как по-прежнему страстно хотел ее видеть. Но каждый раз, когда он возвращался, чтобы помириться с Бусейной после очередного разлада, он все чаще сталкивался с ее безразличием. Сегодня он не пошел в университет только ради того, чтобы увидеть ее... Утром он поджидал ее у входа в дом и, когда она вышла, поспешил к ней:

- Доброе утро, Бусейна! Можно тебя на два слова?

- У меня нет времени, - холодно ответила она и с презрением прошла мимо. Но он, не справившись с собой, притянул ее за руку. Сначала она сопротивлялась, потом поддалась и испуганно прошептала:

- Отпусти руку, тебе нужны проблемы?

Они шли в потоке прохожих в напряженном молчании, пока не пришли на свое любимое место на площади ат-Тауфикия. Как только они сели, Бусейна захлебнулась раздраженным криком:

- Что тебе надо от меня?! Ты каждый день будешь создавать мне проблемы?!

Как ни странно, его возбуждение куда-то делось, будто его и не было, и через минуту он сделал усилие, чтобы ровным голосом, ища сочувствия, сказать:

- Прошу тебя, Бусейна, не сердись на меня.

- Я спросила, что тебе надо.

- Я хочу разобраться в том, что слышал...

---

- Ну, разбирайся.

- В каком смысле?

- А в том, что все это правда. Она провоцировала его и подталкивала к разговору на грани разрыва.

- Ты ушла из магазина Таляля?

- Ушла от Таляля, а сейчас работаю у Заки аль-Десуки... Это что, грех, позор, наш досточтимый шейх?

Таха приглушенно произнес:

- Заки аль-Десуки... О нем идет дурная слава...

- Да, у него не лучшая репутация, особенно по части женщин... Но он платит мне шестьсот фунтов в месяц... На моей шее семья, а ты, уважаемый, не можешь заплатить за обучение детей, за еду и воду, и мне остается только соглашаться...

- Бусейна! Побойся Бога!.. Ты хорошая девушка... Не гневи Господа! Поступай по совести, и Аллах позаботится о твоей жизни...

- Да, Аллах, конечно, позаботится, но нам нечего есть.

- Я найду тебе достойную работу...

- Найди себе, дорогой, а я своей довольна.

- Вот как!

- Да, так!.. Что-нибудь еще? - спросила она с издевкой, и ее опять охватила злоба. Она поднялась, встала перед ним и, поправляя волосы, перед тем как уйти, произнесла:

- Слушай, Таха! Вот что я скажу тебе напоследок... Наши отношения закончились... Каждый из нас теперь пойдет своей дорогой... И нам незачем видеться...

Она странно улыбнулась и добавила, отступая:

- Да, ты отпустил бороду и стал религиозен, а я ношу короткое и открытое... Похоже, мы не подходим друг другу...

* * *

Тесной и скромной была квартира шейха Шакира... Она ютилась в двухэтажном здании из красного кирпича в небольшом квартале Дар эс-Салям. Вместе с шейхом в двух комнатах и гостиной жили две его жены и семеро разновозрастных детей обоего пола. Шейх договорился с посещающими его студентами об условном знаке... Три стука подряд... Именно так и постучал Таха аль-Шазли. "Иду...", - донесся до него голос шейха. Он услышал шорох: это женщины переходили в дальнюю комнату. Тяжелыми шагами шейх медленно приблизился к двери, откашлялся и, произнеся молитву, открыл засов:

- Таха... Добро пожаловать, мой мальчик!

- Извините за беспокойство, но мне надо поговорить с Вами...

- Проходи, пожалуйста... Ты не пошел сегодня в университет?!

Таха сел на диван у окна и рассказал, что произошло между ним и Бусейной. Ничего не скрывая, он поведал шейху о своих чувствах. Тот слушал, перебирая четки. Рассказ прерывался, когда шейх вставал, чтобы принести поднос с чаем, и тут же продолжался - учитель выслушал Таху до конца. Шейх задумался в молчании и произнес:

- Мальчик мой, истинная вера не считает любовь грехом, если она не противоречит шариату и не гневит Бога. Как говорится в сказаниях, достоверность которых неоспорима, самый достойный из рабов Аллаха, наш Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, любил госпожу Айшу. Проблема в том, чтобы ты выбрал женщину, достойную твоих чувств. Как описать такую женщину? Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: "Женщину берут замуж за ее красоту, ее состояние и ее веру... И если предпочтешь ты веру остальному, будешь благословен". Правдив Посланник Аллаха! Истинно мусульманское воспитание не дало бы тебе страдать так, как ты сейчас страдаешь. Ты и другие ребята твоего поколения не получили мусульманского воспитания, потому что родились в светском государстве. У вас светское образование, и вы мыслите категориями, далекими от веры. Ваши сердца тянутся к исламу, но вашему разуму нужно время, чтобы избавиться от мирского и обратиться в ислам. Знаешь, я говорил тебе много раз, как любить по божьим законам и как ненавидеть по божьим законам. Без этого ты не станешь мусульманином. Твои нынешние страдания - это неминуемое следствие того, что ты, пусть и в чем-то одном, отдаляешься от Бога. И если бы ты спросил себя с самого начала, когда прирастал душой к своей подруге, соблюдает ли она исламские предписания... Если бы ты поставил условие, чтобы она придерживалась норм ислама, если хочет быть с тобой, ты бы не пришел к тому, что имеешь сейчас. Шейх налил два стакана чая и предложил один из них Тахе, затем поставил чайник на металлический поднос, уже выцветший от старости, и сказал, не спеша отхлебывая чай:

- Только Аллаху известно, как я люблю тебя, сынок. Я не хочу, чтобы ты приходил к своему шейху опечаленный, а он вместо утешения читал тебе нотации. Но, клянусь Аллахом, я дам тебе совет: забудь эту девушку, Таха, потому что она - заблудшая, а ты - правоверный, и выбери себе мусульманку, как и ты. Научись забывать, прибегни к молитве и чтению Корана. Сначала тебе будет трудно, но с божьей помощью станет легче. Неужели ты забыл свою веру, Таха?.. Где усердие джихада?.. Где твой долг перед мусульманами и исламом?.. Вчера началась грязная война, и наши правители по приказу неверных стали убивать мусульман... Вся мусульманская молодежь Египта должна восстать против этого безбожного правительства. Можешь ли ты, Таха, изо дня в день малодушно принимать гибель тысяч мусульман и заниматься беспутной девчонкой, которая бросила тебя ради разврата?.. Аллах, великий и могущественный, не спросит тебя в Судный день о Бусейне. Ты будешь держать ответ за то, что ты сделал ради победы ислама... Что ты скажешь Аллаху, когда настанет день Страшного Суда?!

Потрясенный, Таха опустил глаза и с горечью и стыдом ответил:

- Я много раз обещал Аллаху забыть ее, но, к сожалению, все еще думаю о ней...

- Шайтан так просто не выпустит твою душу из своих когтей, и не сразу ты обретешь твердость. Усердие души, Таха, - это "большой джихад", как назвал его Про-

---

рок, да благословит его Аллах и приветствует.

- Что же мне делать, благодетель?

- Нужно молиться и читать Коран... Упорствуй в этом, мой мальчик, пока Аллах не войдет в твое сердце... И давай ты пообещаешь мне, Таха, что никогда не будешь видеться с этой девушкой, что бы ни было...

Таха посмотрел на шейха, но промолчал...

- Это будет договор между нами, Таха, и я уверен: ты выполнишь его с божьей помощью...

Шейх поднялся, чтобы открыть ящик старого письменного стола, вынул из него фотографии, вырезанные из иностранных газет, и бросил их Тахе на колени со словами:

- Взгляни на эти снимки... Рассмотри их хорошенько... Это наши братья-мусульмане в Ираке, их тела разорвали бомбы, сброшенные войсками коалиции... Посмотри, что от них осталось, а среди них - женщины и дети... Вот что делают с мусульманами и их детьми... И наши правители - предатели, соучастники преступлений неверных...

Шейх выдернул одну фотографию и ткнул ее Тахе прямо в глаза:

- Вглядись в лицо этой иракской девочки, изуродованное американской бомбой... Разве ты не в ответе за этого невинного ребенка, как за свою сестру и мать?.. Что ты сделал, чтобы спасти ее?! Ну как, твое сердце все еще тоскует по этой распутной девке?

Видеть фотографию обезображенного ребенка было невыносимо, и Таха сказал с горечью:

- Мусульманских детей убивают таким чудовищным способом, а в это время египетское телевидение сгоняет величайших богословов Аль-Азхара⁴, чтобы они уверили нас, что позиция египетского правительства не противоречит шариату. Они вообразили, что ислам может оправдать их содействие Америке, наносящей удар по Ираку.

Шейх, впервые так разволновавшись, повысил голос:

- Эти шейхи - лицемеры и нечестивцы, придворные знатоки права. Как велик их грех перед Аллахом!.. Ислам никак, ни под каким предлогом не позволяет, чтобы мы вместе с неверными участвовали в убийстве мусульман... Эти принципы знает каждый студент-первокурсник, знакомый с шариатом... Таха закивал головой, соглашаясь с шейхом. Вдруг, будто спохватившись, шейх сказал:

- Послушай... Завтра, если позволит Всевышний, твои братья устроят в университете большую демонстрацию... Не хочу, чтобы ты пропустил ее...

Он помолчал мгновение, потом продолжил:

- Сам я никогда не смогу возглавить демонстрацию, но брат Тахир завтра будет вашим эмиром, если позволит Всевышний... Сбор у актового зала после полуденной молитвы...

Таха кивнул и, извинившись, хотел было уйти, но шейх попросил его задержаться и исчез где-то в глубине, затем вернулся и, улыбаясь, вручил ему брошюрку:

- Это "Хартия исламского действия"... Я хочу, чтобы ты прочитал ее сам, а потом мы с тобой все обсудим. Она избавит от дурных мыслей, которые тебя одолевают.

* * *

С раннего утра волна протеста охватила студентов почти всех факультетов. Они остановили учебный процесс и перекрыли лестницы. Потом многолюдная толпа начала шествие - все выкрикивали лозунги и несли в руках плакаты, резко осуждающие войну в Заливе. Когда раздался призыв к полуденной молитве, на площадке напротив актового зала выстроились рядами около пяти тысяч студентов и студенток (юноши впереди, а девушки за ними), чтобы совершить молитву. На молении предстоял брат Тахир, эмир мусульманской общины университета. Собравшиеся прочитали поминальную молитву по невинно убиенным мусульманам в Ираке. Сразу после этого Тахир поднялся на самую верхнюю ступеньку лестницы напротив входа в зал. Чернобородый, одетый в белую галабею, он внушал уважение, а его голос звучал, усиленный микрофоном:

- Братья! Пришло время прекратить убийства мусульман в братском Ираке. Наш исламский народ пока еще не объединился, и это на руку нашим врагам. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал в священном хадисе: "Благо в единоверцах до Судного дня..." Давайте, братья, скажем наше громкое, разящее слово, чтобы его услышали те, кто в рукопожатии соединил свои руки и грязные руки врагов, запачканные кровью мусульман... Исламская молодежь! Сейчас мы с вами здесь разглагольствуем, а ракеты неверных ровняют братский Ирак с землей. Они кичатся тем, что в щепки разнесли Багдад, оставив от него одно только воспоминание. Говорят, что Багдад вернулся в каменный век после того, как они полностью разрушили электростанции и водоснабжение. Сейчас, братья мои, каждый миг невинно гибнут тысячи иракских мусульман, а американские снаряды прожигают их тела до костей. И только умножил горе тот факт, что наше правительство подчинилось американскому и израильскому вместо того, чтобы направить оружие армии мусульман против сионистов, которые присваивают палестинские земли и оскверняют мечеть аль-Акса. Наше правительство отдало египетским солдатам приказ убивать ваших братьев-мусульман в Ираке... О, мои братья по исламу! Скажите громко праведное слово! Скажите его так громко, чтобы услышали те, кто торгует мусульманской кровью и копит награбленное в швейцарских банках..."

Со всех сторон раздались возгласы - это кричали студенты, сидящие на плечах у других, и тысячи голосов подхватили их лозунги с еще большим воодушевлением:

"Западу - нет, и нет - Востоку! Да - исламу!"

"Эй, еврей, армия Мухаммеда идет скорей!"

"Эй, правитель-паша! Почем кровь мусульманская наша?!"

Тахир подал им знак, и они затихли. Загремел его гневный голос:

- Вчера по всему миру телевидение показало кадры: американский солдат готовился сбросить снаряд, чтобы убить наших людей в Ираке... Вы знаете, что американ-

---

ские свиньи написали на этом снаряде, прежде чем его сбросить? Они написали: "Привет Аллаху!" Мусульмане!.. Они издеваются над вашим Богом, а вы бездействуете?! Они убивают вас, насилуют ваших женщин, насмехаются над Всевышним... У вас совсем нет чести и мужества?! Джихад, джихад, джихад... Пусть все услышат наш голос... Нет этой грязной войне!.. Нет смерти мусульман от руки мусульманина!.. Клянусь Аллахом, мы умрем, но не станем лакомым куском в пасти врага... Мы никогда не будем американской подстилкой, которую они выбросят, когда им вздумается...

Тахир закричал срывающимся от волнения голосом:

- Аллах велик!.. Аллах велик!.. Долой сионистов!.. Смерть Америке!.. Долой предателей!.. Ислама! Ислама!

Его подняли на руки, и огромная толпа двинулась в сторону главного входа университета. Демонстранты хотели выйти за ворота, чтобы люди на улице влились в их ряды, но отряды службы безопасности уже ждали их перед университетом. Как только студенты вышли на площадь, на них набросились вооруженные дубинками солдаты в шлемах, с металлическими щитами и стали жестоко избивать. Студенты кричали, многие падали, получая ранения, их кровь лилась по асфальту. Однако новые и новые группы продолжали выходить из ворот университета. Многие бросались наутек, пытались убежать от преследовавших их солдат. Этим студентам удалось пересечь университетскую площадь и вновь собраться у моста. К ним устремился резервный отряд службы безопасности, и тогда сотни студентов метнулись в сторону посольства Израиля. Спецназ выскочил с тыльной стороны здания и забросал студентов бомбами со слезоточивым газом. Все заволокло дымом, и раздалась беспрерывная пулеметная очередь...

* * *

Днем Таха участвовал в демонстрации, но в последний момент, когда службы безопасности начали хватать студентов перед израильским посольством, ему удалось сбежать. Согласно уговору, Таха направился в кофейню "Auberge" на площади Сайеда Зейнаб, чтобы встретиться кое с кем из братьев и эмиром Тахиром. Тот подвел итог событий этого дня и дал им оценку, а потом грустно заключил:

- Эти преступники использовали бомбы со слезоточивым газом как дымовую завесу, а затем открыли огонь боевыми патронами... Геройской смертью пал ваш брат Халед Харби с юридического факультета. Мы безропотно пережили эту утрату и просили Аллаха простить все его прегрешения. Да будет Аллах к нему милосерден! Да будет земля ему пухом! Да попадет он в рай!

Все присутствующие прочитали фатиху за упокой души невинно убиенного, их охватили горе и ужас. Затем брат Тахир объяснил всем их задачи на завтрашний день - связаться с зарубежными новостными агентствами, чтобы распространить новость о невинно убитом Халеде Харби, навестить семьи арестованных и организовать новые демонстрации там, где органы безопасности не ожидают... Тахе поручили сделать стенгазету и повесить ее рано утром на факультете. Для этого Таха приобрел набор цветных карандашей и несколько рулонов ватмана, закрылся в своей комнате на крыше и настолько погрузился в работу, что даже не спустился в молельню и совершил вечерние молитвы в одиночестве. Он задумал оформить десять листов текстами и рисунками. Уже за полночь он завершил работу. Таха сильно устал и сказал сам себе, что у него осталось совсем немного времени, чтобы поспать: к семи он должен быть на факультете. Он сделал два коленопреклонения, выключил свет, лег на правый бок и перед сном повторил ставшие привычными слова: "О Аллах! Я предался Тебе, и вручил Тебе дело свое, и обратил к Тебе лицо свое, и на Тебя положился по желанию своему и из страха перед Тобой. Нет убежища и нет спасения от Тебя, кроме обращения к Тебе, уверовал я в Твое Писание, которое Ты ниспослал, и в Твоего Пророка, которого ты послал"... Таха погрузился в глубокий сон и через некоторое время понял, что уже спит. Проснулся он от каких-то невнятных голосов, открыл глаза и различил очертания призраков, движущихся по комнате впотьмах. Вдруг вспыхнул свет, и он увидел трех здоровых мужчин, стоявших возле его кровати. Один из них подошел к нему и с силой дал пощечину, потом схватил его за голову и резко повернул ее вправо. Тогда Таха впервые заметил молодого офицера, который строго спросил:

- Ты Таха аль-Шазли?

Он ничего не ответил, а сотрудник службы безопасности сильно ударил его по голове и по лицу. Офицер повторил вопрос, и Таха еле слышно произнес:

- Да...

Офицер нагло ухмыльнулся:

- Вообразил себя командиром, сукин сын...

Это было сигналом, и на Таху опять обрушились побои. Удивительно, но он не сопротивлялся, не кричал, даже не прикрыл лица рукой. Ошеломленный, он подставил свое тело под удары агентов, которые скрутили его и вытащили из комнаты...

* * *

Большой грузовик притормозил перед домом Якобяна... Фургон был наглухо закрыт, за исключением нескольких зарешеченных окошек. Пиная и толкая Таху аль-Шазли огромными ботинками, солдаты подтащили его к машине. Перед тем как бросить его в фургон, ему завязали глаза черной повязкой, заломили руки за спину и нацепили наручники. Он почувствовал, как металл сдирает кожу с запястий. Фургон оказался до отказа набит арестованными. На протяжении всего пути они не переставали выкрикивать: "Нет бога, кроме Аллаха! Ислама! Ислама!", как будто эти лозунги помогали им преодолеть страх и напряжение. Охрана не трогала кричащих, но машина рванула вперед на предельной скорости, и арестованные попадали друг на друга. Вдруг фургон затормозил, и они услышали скрип старых железных ворот. Грузовик поехал медленнее, потом снова остановился.

---

Задняя дверь открылась, и взвод солдат с криками и бранью, поснимав форменные ремни, принялся избивать ими вываливающихся из машины студентов. Их крики заглушил лай полицейских собак. Таха сразу же попытался бежать, но огромный пес прыгнул на него, повалил на землю и стал рвать ему клыками грудь и шею. Таха перекатился на живот, чтобы защитить лицо от собачьих клыков. Он думал о том, что они не дадут собакам растерзать их до смерти, но если будут погибшие, то они попадут в рай. Юноша держался и повторял про себя аяты Корана, вспоминал отрывки из проповеди шейха Шакира. Он ощутил, что сначала физическая боль достигает предела, когда ее совсем уже невозможно вынести, а потом чувствительность постепенно пропадает... Вдруг как по команде собаки остановились. Несколько минут арестованные продолжали лежать во дворе. Потом солдаты снова принялись жестоко их избивать и уводили одного за другим. Тахе показалось, что его толкают вдоль длинного коридора. Затем открылась дверь, и он вошел в большое помещение с густым от сигаретного дыма воздухом. Он начал различать голоса сидящих офицеров. Они обменивались привычными репликами и смеялись. Затем один из них встал, дал ему пощечину и проорал в лицо:

- Имя, твою мать!

- Таха Мухаммед аль-Шазли.

- Что-о? Не слышу.

- Таха Мухаммед аль-Шазли.

- Громче, ублюдок.

Таха прокричал как можно громче, и офицер дал ему пощечину. Издеваясь, он повторил вопрос еще три раза. Затем на Таху обрушились новые пинки и удары, и он упал на пол. Его подняли, и тут он впервые услышал тихий сиплый голос, говоривший уверенно и спокойно. Никогда больше в жизни Таха не забудет этот голос:

- Отставить всем... Хватит битья...

Этот мальчик кажется разумным и сообразительным... Давай, сынок, подойди сюда... Его подтолкнули в ту сторону, откуда раздавался голос. Таха убедился в том, что этот человек был главным.

Он сидел за столом по центру.

- Как тебя зовут, малыш?

- Таха Мухаммед аль-Шазли. Ему было трудно говорить, во рту чувствовался обжигающий вкус крови... Начальник продолжал:

- Таха, видно, что ты хороший, воспитанный мальчик. Зачем ты, сынок, делаешь такое с собой?! Ты понимаешь, что с тобой происходит?! А дальше? Считай, что пока ты еще ничего не видел! Посмотри на этих военных. Они так и ждут момента отделать тебя как следует. Ночью они пойдут по домам есть и спать, но придут другие, они будут избивать тебя до утра, а утром вернутся из дома прежние и будут бить тебя уже до поздней ночи... Тебе нравится так - давай, но, если сдохнешь, мы закопаем тебя прямо там, где стоишь... Нам все равно... Ты не сравнивай себя с нами... Мы правительство... Ты, Таха, не стоишь своего правительства... Ты понимаешь, в какую беду ты попал? Послушай, дорогой... Хочешь, освобожу тебя прямо сейчас? Ты хочешь пойти к родным, к отцу, матери? Они сейчас беспокоятся о тебе...

Последнюю фразу он произнес так, как будто ему уже надоело откровенничать. Таха почувствовал, как сильная дрожь пробежала по его телу. Он очень старался держаться, но не сумел, из его горла вырвался резкий, похожий на вой звук, и он расплакался жгучими слезами. Офицер подошел к нему, похлопал по плечу:

- Нет, Таха... Нет, не плачь, дорогой. Мне, правда, жалко тебя... Послушай, умница... Ты дашь нам сведения о твоей организации, и я обещаю выпустить тебя в тот же миг... Ну, как?

- Ни в какой организации я не состою... - прокричал Таха.

- А зачем хранишь "Хартию исламского действия"?

- Читал...

- Это, дорогой, книга организации... Давай, Таха, говори... Бог ведет тебя... За что ты отвечаешь в организации?

- Я не знаю никаких организаций.

Опять посыпались удары. Таха почувствовал, как боль снова переходит свою критическую точку, чтобы стать лишь мыслью о чем-то далеком. Голос начальника звучал по-прежнему спокойно:

- Зачем так, сынок... Почему не расскажешь, что знаешь, и не спасешь себя?

- Клянусь великим Аллахом, паша, я ничего не знаю.

- Как хочешь, это будет твой грех... Подумай, я здесь - единственный добрый человек... Эти офицеры - безбожники и подонки, они не только бьют... Они творят ужасные вещи... Будешь говорить или нет?

- Клянусь великим Аллахом, я ничего не знаю.

- Баста... Дело твое. Как только офицер произнес это слово, словно оно было сигналом, на Таху набросились со всех сторон. Его опрокинули на пол, и множество рук приподняло его галабею, сдернуло нижнее белье. Он сопротивлялся, как мог, но на него навалились, пригвоздив тело к полу руками и ногами. Пара огромных ладоней, протянувшихся к нему, взяла его за ягодицы и раздвинула их. Таха почувствовал, как что-то твердое всаживают ему в проход и как рвутся внутренние ткани. Он стал кричать. Кричал изо всех сил. Вопил, пока не почувствовал, что глотка его разодрана.

(Окончание следует)

---

¹ Хезболла - радикальная шиитская группировка, созданная в 1982 г. в Ливане. На сегодняшний день действует по всему миру, имеет резко антизападную и антиизраильскую направленность. Хамас - организация, основанная в 1987 г, как часть группировки "Братья-мусульмане". Ставит главной целью изгнание израильтян и создание исламского палестинского государства на месте Израиля.

² Абу Бакр, Омар, Халед, Саад - сподвижники Пророка Мухаммеда.

³ Али ибн Абу Талиб - двоюродный брат Пророка Мухаммеда, четвертый праведный халиф. Выдающийся воин, образец бескорыстия и верности слову.

⁴ "Аль-Азхар" - крупнейший в мире научно-исследовательский и учебный исламский центр. Построенный одновременно с Каиром в 970 - 972 гг., "Аль-Азхар" на протяжении всей своей истории оставался важнейшим и авторитетнейшим институтом юридических наук, богословия и арабской филологии. Главой мусульман Египта является Великий имам "Аль-Азхара". В "Аль-Азхаре" обучаются мусульмане со всего мира, в том числе и из России.