ДЕТИ ОЗЕРА И ИХ СКАЗКИ

Н. ЛИСТОПАДОВ

Доктор исторических наук

Есть в Мьянме уникальное место - озеро Инле. Инле - это своего рода тропическая бирманская Венеция или, вернее, шанская, ибо располагается она на юго-западе Шанской национальной области, граничащей с Таиландом.

Живет на озере Инле народность, близкородственная бирманцам. В старинных летописях есть упоминание, что в XI-XII вв. (а может быть, и раньше) часть бирманцев переселилась из центральных районов страны на берега озера. Однако теснимые шанскими и другими племенами, переселенцы перебрались на воду. Построили на сваях хижины, обзавелись лодками. Теперь неприятелю не так-то просто стало добираться до озерных жителей. Их самоназвание - инта, что можно перевести как "люди озера" или "дети озера". Инта, сохранивших архаичный бирманский язык, древние обычаи, своеобразный фольклор, сейчас насчитывается несколько десятков тысяч. Живут они как непосредственно на озере, так и в деревнях по берегам Инле.

Побывать в Мьянме и не увидеть Инле, значит - не составить полного представления о стране. Да и добраться туда можно на самолете всего за полтора часа. При первой же возможности я отправился на Инле.

Приземлились мы неподалеку от озера, в крошечном аэропорту с необычным названием - Хэхо. Взлетно-посадочная полоса представляет собой неширокую долину, зажатую со всех сторон горами. От Хэхо до Инле рукой подать. Нанимаем старенький джип и быстро добираемся до лодочной пристани. Итак - Инле.

ЖИЗНЬ НА ВОДЕ

Сразу же обращаешь внимание на то, что гребут здесь... ногой, точнее говоря, веслом с использованием силы правой ноги. Стоит человек на носу лодки - сампана - и гребет веслом, ловко удерживая его ногой и помогая одной рукой. Другая рука свободна. Особенно удобно это для рыбаков: можно выбирать снасти и медленно подгребать. Довелось мне услышать на озере объяснение того, почему укоренилась ножная гребля. Значительную часть своей жизни инта проводит в лодке, нагрузка на нижние конечности очень мала. Поэтому, чтобы дать им поразмяться, и гребут ногами. Что ж, объяснение вполне убедительное.

Когда смотришь на лодки, легко скользящие по водной глади - а искусно управлять ими учат чуть ли не с трехлетнего возраста, - создается впечатление, что сампан является как бы продолжением человека, они составляют единое целое.

Инле в переводе с бирманского, по одной из версий, означает - "маленькое озеро". Но, как говорится, мал золотник, да дорог. К тому же, озеро Инле не такое уж и маленькое. Расположенное на высоте полутора тысяч метров, в длину озеро простирается на 22 с половиной километра. Ширина его - 6,5 км. Глубина колеблется от 3,5 в сухой сезон, до 6 метров во время муссона. Не очень глубокие воды Инле хорошо прогреваются, много здесь озерной растительности. Поэтому озеро богато рыбой. Причем встречаются тут и морские виды. Это говорит о том, что в незапамятные времена Инле сообщалось с океаном.

Рыбная ловля на озере тоже весьма своеобразная. Рыбак, конечно, стоит на левой ноге на корме лодки, правой, так и хочется сказать, держит весло. А руки в это время бросают в воду конусообразную снасть, представляющую собой бамбуковый каркас со свободно натянутой на него сетью. Бросив снасть, рыбак опускает в воду длинный шест, на конце которого несколько металлических крючков. Быстро вращая шестом, рыболов затягивает в то опускаемую, то поднимаемую снасть рыбу, запутывает ее в сетях.

Инле - экзотика не только для иностранцев, но и для самих бирманцев, в частности, для жителей столицы - Янгона*. Беседуя со своими знакомыми янгонцами об Инле, я не раз слышал о том, что раньше инта своих покойников хоронили якобы не в земле, а в специальных плетеных коробах с отверстиями опускали в воду. Естественно, рыбы обгладывали тела, оставляя одн" кости. У бирманцев существует даже пословица: люди (т.е. инта) едят рыбу, а рыба - людей. Честно говоря, подобные мрачноватые рассказы вызывали у меня подозрение относительно их достоверности. Попав на Инле, я решил установить истину, что называется, на месте.

Добираясь от Хэхо на машине через джунгли по горной живописной дороге до озера, разговорился с одним из попутчиков. Это был средних лет шан в широких брюках, а не в юбке, как бирманцы. Он сразу же подтвердил услышанное в Янгоне, а для убедительности привел ту же самую пословицу, но только уже на шанском языке. Однако сомнения мои до конца не рассеялись: все-таки шан - не инта, о жизни озерных жителей он судит со стороны.

Первым инта, которого я встретил, оказался хозяин длинной моторной лодки, предложивший покататься по озеру. Он был уже в юбке - лоунджи, как и бирманцы. Впрочем, как я убедился позднее, инта не чураются и брюк, переняв их у соседей - шанов. Ему-то я и задал вопрос: соответствует ли истине пословица: инта едят рыбу, а рыба - людей? Лодочник засмеялся: "Конечно, рассказы о том, что своих покойников мы опускаем в воду, выдумки. Наши кладбища - на берегу. А вообще-то, пословица вер-

---

До 1989 г. - Рангун (прим. ред.).

стр. 76

---

ная. Все в этом мире взаимосвязано, все перетекает из одного в другое. Разве не так?" - задал вопрос инта теперь уже мне. Я согласился с мудрым озерным жителем, осознав, что слишком буквально, поверхностно понял бирманскую поговорку.

Его слова, как и пословица, лишний раз свидетельствуют о слиянии человека и природы на Инле, цикличности бытия. Жизнь идет здесь по кругу, не делая рывков ни вперед, ни в сторону. Она - как застывшая гладь озера. Движение по кругу проявляется даже в мелочах, зачастую, наверное, случайных. Так, есть на Инле два городка. Один называется Швеньяун, что можно перевести как "золотое дерево ньяун", второй - Ньяуншве, т.е. "золото дерева ньяун". Впрочем, фактически, это одно и то же, что Швеньяун, что Ньяуншве. Да и по своему облику городки ничем не отличаются друг от друга. Выехал из одного, и не заметил, как оказался в другом.

Незабываемое впечатление на меня произвели плавучие базары. Бойкая торговля идет прямо с лодок, заваленных капустой, помидорами, красным перцем, кабачками, рыбой. Покупатели тоже подплывают на лодках. Приобрел необходимое, не выходя из лодки, - и едешь дальше. Очень удобно. На плавучие рынки продукция поставляется с плавучих же огородов. Небольшие плавучие островки, состоящие из кочек, водяных растений, жители озера отлавливают и закрепляют длинными шестами у своих домов. Сверху на них накладывают водоросли, ил. Через некоторое время плодородный огород, не испытывающий недостатка во влаге, готов. Можно сажать картошку, помидоры, капусту - цветную и белокачанную, выращивать всякую зелень, цветы.

К огороду Ко Ко Лея мы подплыли, когда он с высоких стеблей собирал крупные помидоры. Гостеприимный хозяин сразу же угостил нас сочными плодами. "На урожай не жалуюсь, его можно получать несколько раз в год, - сказал инта. - Удобная это вещь -плавучий огород. Например, если разонравилось место или поругался с соседом - вытащил шест из ила и перегнал огород вместе с

стр. 77

---

насаждениями в другое место, которое больше по душе". Впрочем, судя по спокойному, задумчивому тону, с каким огородник произносил "оду инлейскому огороду", вряд ли он когда-либо с кем-нибудь ссорился.

ТАЙНЫ НУМЕРОЛОГИИ

Оживленная торговля дарами Инле идет также на прилегающих к озеру рынках, включая и многолюдные базары Таунджи - столицы Шанской области. Хотя область и называется Шанской, проживает тут настоящее соцветие народностей и племен. Помимо шанов, бирманцев, инта, это палауны, пао, лису, ва, дану, качины, карены, шано-китайцы, па-дауны и многие другие представители трех языковых семей: тибетско-китайской, тайской и мон-кхмерской. Рынки - как раз одно из тех мест, где увидишь все многоцветие племен.

Базары в селениях по берегам Инле проводятся по очереди, по кругу (опять цикличность!), в определенные дни недели. Мы посетили пятничный рынок в Хэхо. Здесь, на базаре, как-то особенно ярко ощущаешь пряный аромат жизни Востока, ее ценность саму по себе. Действительно, что может быть естественнее, извечнее: человек вырастил своими руками урожай, привез его продать, купить для себя необходимое. Помимо сушеной рыбы и всяческих овощей, коих лежат целые горы, в Хэхо продают и буйволов. Десятки, если не сотни невозмутимых животных заполонили пыльную площадь. Приценился. Дороговато. Меньше, чем за 100 тыс. кьят* не купишь! Как объяснил хозяин одного из буйволов, парень из племени дану, много скотины уходит через границу в Таиланд, она здесь недалеко. Поэтому и цены держатся высокие. Продавец буйвола оказался не лишен чувства юмора и предложил мне купить хотя бы рисовой соломы, раз уж на животное не хватает денег. Инта - ревностные буддисты. Но было бы странно, если бы буддизм на озере, где все так необычно, не отличался бы своеобразием. Разумеется, что все монастыри и пагоды расположены на воде. Относится это и к самой почитаемой, священной пагоде Пха-ундо У. Согласно буддийскому учению, в нашем мире в нынешнюю эпоху явилось четыре Будды, последний из них - Гаутама. Теперь же ожидается пришествие пятого Будды - Майтрейи. В Мьянме не так уж часто встретишь пагоды, где на алтаре были бы все пять Будд. Обычно изображаются только четыре. Поклонение грядущему Будде более характерно для последователей северной ветви буддизма - махаяны, мьянманцы же - приверженцы хинаяны или тхеравады - южного буддизма.

Однако в древнем Паганском королевстве, процветавшем на территории Мьянмы в XI-XIII вв., влияние махаяны было сильным. Жили там и последователи вадж-раяны, еще одного течения в буддизме. Ваджраянисты почитают пятерых трансцендентальных Будд. А именно из Пагана, как верят инта, и привезли пять изображений Будд. Произошло это в середине XII в., когда в Пагане правил король Алаунгситу. По его приказу в столице возвели самый высокий храм Табинью (что означает мудрость и всеведение Будды).

Об этом мне рассказал местный учитель У Аунг Ньейн. Гостеприимный хозяин устроил для нас обед. Нечего и говорить, что основу его составляла рыба во всех видах: и вареная, и жареная, и сушеная. Был и невероятно острый суп из рыбьих голов. Рыбные деликатесы оказались такими вкусными, что я вспомнил о злополучной пословице только после трапезы. Оставалось махнуть рукой на сомнительные рассказы.

Как водится, хозяин, по моей просьбе, попотчевал нас и местными легендами, которые по преимуществу тоже посвящены рыбьему царству. Вот одна из них -

---

* 1 доллар = 800 кьят.

стр. 78

---

о том, как возникло озеро Инле в его нынешнем виде.

В стародавние времена здесь было четыре небольших озерца, не сообщавшихся друг с другом. Тогда и гор вокруг них не существовало. В окрестностях озер жило страшное чудовище билю, питавшееся исключительно рыбой. Однажды билю поймал огромную царь-рыбу. Взмолился повелитель рыб, прося о пощаде и обещая взамен каждый день по сто рыб. Билю согласился. Проходили дни и месяцы, царь-рыба исправно направляла дань чудовищу. Рыбы в озерах становилось все меньше и меньше. Настал день, когда рыбный вождь не смог поставить билю очередную порцию своих подданных. Пришлось плыть и "бить челом" проглоту.

Чудовище пришло в ярость: "Не может быть, чтобы рыбные запасы иссякли, ведь каждая рыба мечет более тысячи икринок, из которых появляются мальки!" Царь-рыба смиренно объяснила: "Озера сильно обмелели и не могут вмещать большое количество рыбы". Билю ответил, что воды будет вдоволь, он пророет канал и повернет воды одной из речек в озеро.

У Аунг Ньейн заметил, что эта речка течет до сих пор и называется она Билю. Благодаря водам реки четыре озера переполнились и слились в одно большое. Теперь рыба почувствовала себя вольготно, и их повелителю стало практически невозможно наловить требуемое чудовищем количество. Рассвирепевший билю съел царь-рыбу, и чтобы извести остальных обитателей озера, напустил туда вредоносных насекомых. Но злу не удалось восторжествовать. Съеденная царь-рыба перевоплотилась в могущественного духа-ната. Нат не дал рыбам погибнуть и отловил всех насекомых. Из их тел выросли целые горы, которые до сих пор возвышаются на западном и восточном берегах Инле.

Меня в этой легенде больше всего привлекло упоминание о четырех озерах. Есть также предание о том, что первоначально на берегах Инле располагалось четыре деревни. Поэтому значение слова Инле, помимо уже упоминавшегося "маленькое озеро", истолковывается и как "озеро четырех деревень" или же "состоящее из четырех озер", так как "ле" по-бирмански - это и "маленький", и "четыре".

В последнее время активно развивается новая, но имеющая глубокие исторические корни наука - нумерология. Согласно ей, в основе всех цивилизаций, культур лежат цифры, их соотношения и комбинации, т.е. в начале было не слово, а магические числа, в которых закодированы достижения человеческой мысли и духа.

Вера в то, что число 7 - счастливое, а 13, наоборот, приносит несчастье - отголоски этих представлений в народном сознании. Если руководствоваться нумерологией, то можно сделать вывод, что для бирманцев главная цифра - четыре. Они поклоняются четырем Буддам, верят в четыре благородные истины буддизма, стремятся следовать четырем добродетелям и т.д.

У инта же все сложнее. Как видно из названия озера, четверка для его жителей основополагающа, однако, в их главной святыне - пять изображений Будд... У Аунг Ньейн прервал мои нумерологические размышления, предложив поехать, вернее, поплыть в пагоду Пхаундо У, в самое сердце озера. Мы все время шли на ее золотой шпиль. Смотритель пагоды сразу же провел нас к алтарю. Я посмотрел туда, сюда... ничего не понял. На украшенном цветами и зонтиками из золотой фольги возвышении я увидел пять золотых "колобков". А где же Будды?

Заметив мое недоумение, смотритель пришел на помощь. Из его объяснений я понял, что на протяжении столетий на скульптуры Будд приклеивались тончайшие листочки золота, прикреплялись драгоценные камни -рубины, сапфиры, алмазы, так что теперь они превратились в бесформенные изваяния, можно даже сказать, идолы, на которых десятки килограммов золота. Кажется, что изображения Будд видимы как бы отраженными на покрытой рябью поверхности воды.

Ежегодно, в октябре, на озере проводится красочный праздник пагоды Пхаундо У. На специальной ладье, построенной в форме мифической птицы Каравейк, изваяния Будд провозятся по всему озеру, по всем деревням. Будды инспектируют свои озерные владения. Старый монах, которого я встретил в пагоде, поведал, что раньше круг почета по озеру совершали все пять Будд. Но однажды разразился сильный шторм, ладья накренилась, и священные изображения упали в воду. Четырех удалось быстро найти, а пятая реликвия - Майтрейя, бесследно исчезла. Праздник был омрачен, возникли толки, что это дурной знак и теперь жди беды. Каковы же были удивление и радость озерных жителей, когда на следующее утро они увидели, что на алтаре пагоды как ни в чем не бывало находятся все пять Будд. Майтрейя вернулся.

Инта расценили этот инцидент как намек на то, что не следует тревожить грядущего Будду. Всему свое время. Не надо торопить события. Майтрейя явится в предопределенный час. "Так что теперь путешествуют только четыре Будды", - заключил монах. И тут я опять вспомнил о нумерологии. Магическая четверка на этот раз потеснила пятерку. Да это и неудивительно. Ведь в Мьянме прочно укоренилась традиция южного буддизма - тхеравады, которая распространила свое влияние и на Инле, взяв верх над остатками махаяны и ваджраяны.

И все-таки, инта поклоняются пяти Буддам. Таким образом, на Инле существует своего рода нумерологический симбиоз "четырех" и "пяти". Еще раз внимательно осматриваю святыни, напоминающие золотые шары на золотых подставках. Теперь они кажутся мне как бы только что вынырнувшими из глубин Инле. Буддисты считают, что истина лежит посередине. Ее можно достичь, только не впадая в крайности. Инле, по-моему, вносит поправку в этот постулат, дополняет его. Истина - в глубине, а не на поверхности. Много тайн хранят воды Инле. За золотыми коконами, скрывающими лики озерных Будд, не разглядишь их загадочных улыбок, печати всеведения.

В ПОИСКАХ ФИЛОСОФСКОГО КАМНЯ

...Старый монах приподнял и несколько раз подбросил над полом большую черную кошку. Потом взял обруч и, держа его на высоте груди, поднес к животному. Кошка на мгновение замерла, подобралась и ловко перепрыгнула через обруч. Трюк успешно повторился несколько раз. Пришло время другой кошке, на этот раз серой с белыми лапами, проделать то же самое. Всего кошек было больше дюжины, и все они молнией летали через кольцо, получая после каждого прыжка лакомство. На алтаре мерцали статуи Будды. Под полом тихо плескалась вода Инле. Наверное, это

стр. 79

---

единственный в мире монастырь прыгающих кошек.

Мы беседуем с настоятелем монастыря прыгающих кошек. Именно ему много лет назад пришла в голову счастливая мысль завести в обители кошек и научить их прыгать через обруч. Спрашиваю, как же происходит процесс обучения. Настоятель отвечает:

- Дрессировка начинается с самого раннего возраста. Между маленьким котенком и блюдечком с молоком устанавливается препятствие, которое нужно преодолеть, чтобы добраться до еды. Потом подставляется обруч. Так, постепенно, кошки приучаются прыгать через него.

Наверное, в другом месте подобный аттракцион с прыгающими кошками в святой обители показался бы не совсем уместным. Но на Инле так не кажется. Прыгающие кошки сделали этот монастырь на сваях очень популярным как среди прихожан, так и туристов. К тому же, поясняет настоятель, забота о кошках полностью соответствует буддийской заповеди о любви ко всему живому. И действительно, монастырские кошечки выглядят очень ухоженными. Кажется, что монахи, повелители свободолюбивых кошек, обладают какой-то тайной, которой не спешат поделиться с другими.

На Востоке мудрость ассоциируется с водой. То обстоятельство, что на алтаре главной озерной пагоды представлены все пять Будд нашего и грядущего мира, символизирует его целостность, вечность. У мира, у жизни человека есть начало и есть конец. Но в то же время и мир, и жизнь бесконечны. Как сказал поэт:

"Бегут, умирая, волна за
волной,
Могила одной - колыбель
для другой!"

На Инле, где человек живет в гармонии с самим собой, с природой и временем, особенно ясно осознаешь истинность этих строк.

У инта, как и у многих других народов Мьянмы, до сих пор сохранилась давняя традиция татуирования. Спины, а также ноги и руки многих мужчин на озере покрыты густой сетью синеватой татуировки. Ее качеству мог бы позавидовать не один из числа столь модных сейчас на Западе, да уже и в России художников-татуировщиков. Тут были изображения мифических могущественных животных и птиц, изысканный растительный орнамент.

Но главное место занимали, несомненно, магические квадраты "ин" с внесенными в них каббалистическими знаками - буквами и цифрами. Считается, что "ин" обладают чудодейственной силой.

Раз мы заговорили о магических квадратах "ин", то можно было бы выдвинуть третью версию истолкования названия озера Инле. Ведь "ин", таким образом, означает не только озеро, но и каббалистический знак, а "ле", как мы помним, - это "маленький", т.е. Инле переводится в этом случае как "маленький магический квадрат ин". Не знаю, насколько моя версия является правомерной. В любом случае, озеро Инле представляется мне именно таким чудодейственным знаком на теле Мьянмы, оберегающим многочисленные племена и народы, льнущие к его щедрым берегам.

Возвращались с Инле мы уже под вечер. Красный диск солнца быстро прячется за окружающие озеро высокие горы. Ветерок стих. Неземная - в прямом смысле - тишина. Покой. Только тихо плещется за бортом лодки чистейшая вода. Подплываем к торговым рядам около пагоды Пха-ундо У. Надо что-то купить на память об Инле. Инта не только огородники, но и искусные ткачи - ткут даже из волокон стеблей лотоса, чеканщики по серебру, золотых дел мастера. Выбираю яркую тканую сумку с надписью "Инле" и маленькие весы с металлическими чашечками. К весам приложен набор гирек, представляющих собой изображения птичек хинта - дикой утки. На футляре вырезана фигурка инта, балансирующего на одной ноге на корме лодки. Одно неверное движение - и можно свалиться в воду. Так же хрупка гармония в отношениях между человеком и природой, сложившаяся на Инле.

Инта, благодаря щедрости озера, живут зажиточнее, чем окружающие их сухопутные народы. Но жизнь на воде не легка, поэтому молодежь все чаще покидает Инле в поисках лучшей доли. К счастью, сейчас еще очень далеко до того момента, когда озеро может обезлюдеть. И все-таки старожилы тревожатся за судьбу Инле. Очень не хотелось бы, чтобы перестал существовать этот удивительный феномен: симбиоз озера Инле и его обитателей. Мир обеднел бы еще одной краской, стал бы скучнее. Не лучший выход и превращение Инле в приманку для туристов, поток которых на озеро постепенно нарастает. Есть что-то беззащитное в фигурке человека, стоящего на карме лодки на одной ноге. Пусть он как можно дольше сохраняет равновесие.

Наверное, неизбежны перемены на Инле. И сюда добирается прогресс со всеми его плюсами и минусами. Не нарушил бы только он равновесия и гармонии, поддерживаемых на озере. Где взять такие весы, чтобы точно определить меру в соотношениях между старым и новым, между традицией и обновлением? Как бы то ни было, поспешность тут неуместна.

(Окончание следует)