"ПРАЖСКАЯ ВЕСНА": ВЗГЛЯД ИЗ ВОСТОЧНОГО БЕРЛИНА

Актуальные публикации по вопросам истории и смежных наук.

NEW ИСТОРИЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ИСТОРИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему "ПРАЖСКАЯ ВЕСНА": ВЗГЛЯД ИЗ ВОСТОЧНОГО БЕРЛИНА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2020-01-31
Источник: Новая и новейшая история, № 4, 2012, C. 25-38

За первым секретарем Центрального комитета (ЦК) Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) В. Ульбрихтом как в "братских социалистических странах", так и на Западе закрепился образ государственного руководителя, который был застрельщиком сценария развития событий, который, в конечном счете, был реализован путем ввода войск в Чехословакию в августе 1968 г. Эта точка зрения превалирует в современных оценках политики лидера ГДР в тот период1.

 

Вместе с тем попытки представить действия Ульбрихта в черно-белых тонах, дать им однозначно негативную оценку не приближают нас к пониманию его позиции, которая с момента начала "Пражской весны" и до ее подавления не оставалась статичной, претерпев значительные изменения под давлением внешне- и внутриполитических обстоятельств.

 

В начале 1960-х годов отношения между ГДР и ЧССР приобрели напряженный характер. Ульбрихта настораживали "заигрывания" чехословацкого руководства во главе с А. Новотным с Западной Германией, попытки в обход договоренностей стран Варшавского Договора в Карловых Варах (февраль 1967 г.) выйти на самостоятельный диалог с Бонном, что в условиях продолжавшейся политико-дипломатической изоляции ГДР со стороны большинства стран мира, существования двух противоборствующих германских государств, могло нанести серьезный урон авторитету, политической стабильности и безопасности восточногерманского режима.

 

Росло недовольство Новотным и в его собственной стране; это было, конечно, связано не с расширением контактов Чехословакии с Западом, а с многочисленными проблемами внутриполитического характера, с тем, что за время его правления КПЧ превратилась в одну из наиболее закоснелых партий социалистического лагеря. Это привело к тому, что во второй половине 1967 г. группа реформаторов стала добиваться ухода Новотного со своего поста, поставив КПЧ на грань раскола, который мог повлечь негативные последствия для позиций социализма в Европе. В Москве и в других восточноевропейских столицах желали скорейшего завершения кризиса в Праге, поэтому решение январского пленума 1968 г. о назначении первым секретарем ЦК КПЧ А. Дубчека было там воспринято с удовлетворением.

 

Первая встреча Ульбрихта с Дубчеком прошла 18 февраля 1968 г. в Праге во время празднования 20-летия прихода к власти коммунистов. Ее свидетели (посол ГДР

 

 

Богуславский Алексей Русланович - аспирант исторического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.

 

1 Wenzke R. Die NVA und der Prager Fruhling 1968. Die Rolle Ulbrichts und der DDR-Streitkrafte bei der Niederschlagung der tschechoslowakischen Reformbewegung. Berlin, 1995; Wentker H. AuBenpolitik in engen Grenzen. Die DDR im internationalen System, 1949 - 1989. Munchen, 2007; Ruggenthaler P., Wilke M. Der EinfluB der "Bruderparteien" auf den Entschied Moskaus zur Niederschlagung des "Prager Fruhlings". - Historicum. Zeitschrift fur Geschichte. Winter 2007/2008 - Fruhling 2008, S. 43 - 54; Вильке М. ГДР в интервенционной коалиции против "социализма с человеческим лицом". - "Пражская весна" и международный кризис 1968 г. Документы. М., 2010, с. 156 - 178.

 
стр. 25

 

в ЧССР П. Флорин, помощник Ульбрихта В. Бергер) вспоминали, что восточногерманский лидер не только поздравил своего чехословацкого коллегу с избранием на руководящий пост, но и посоветовал ему последовательно удалять "догматиков" и заменять их кадрами, готовыми осуществлять реформы2.

 

По словам личного переводчика Ульбрихта В. Эберляйна, во время праздничного приема первый секретарь ЦК СЕПГ вел острую дискуссию с представителями КПЧ, еще со времен Новотного отвечавшими за идеологию; Ульбрихт упрекал их в неспособности найти пути решения внутриполитических проблем3.

 

Говоря о поддержке реформ в Чехословакии, Ульбрихт, очевидно, имел в виду необходимость наведения порядка в образовательной и идеологической сферах, проведения экономических преобразований по примеру ГДР, в которой с 1963 г. на предприятиях внедрялась система хозрасчета, сокращались плановые показатели, спускаемые "сверху". "Новая экономической система" ГДР могла бы стать примером для реформаторов чехословацкой экономики.

 

Импонировало Ульбрихту и желание нового чехословацкого руководства пойти по "национальному" пути развития социализма4 - использовать в рамках коммунистической идеологии "творческие" подходы к решению вопросов государственного строительства. В тех условиях это означало робкую попытку отхода от слепого копирования опыта КПСС, не соответствующего местной специфике. Такие представления Ульбрихта воспринимались в Москве с недовольством и даже некоторым беспокойством. Один из влиятельных руководителей советской внешней политики, первый заместитель министра иностранных дел СССР В. С. Семенов, даже записал в своем дневнике в марте 1969 г., что "Вальтер [Ульбрихт]... националист, причем опасного свойства"5.

 

В январе-феврале 1968 г. Политбюро ЦК СЕПГ не проявляло особого интереса к развитию ситуации в Чехословакии. Вероятно, это было вызвано тем, что в этот период на заключительную стадию вышла подготовка проекта новой Конституции, работа над которой отнимала большую часть времени и сил высшего партийного руководства ГДР. По задумке Ульбрихта, который был непосредственным инициатором создания новой Конституции ГДР, новый основной закон республики, принятый на всенародном референдуме 6 апреля 1968 г., должен был стать выразителем итогов двадцатилетнего строительства "социализма на немецкой земле", законодательно закрепив в стране руководящую роль СЕПГ. Таким образом, внешнеполитическая тематика была заслонена вопросами внутриполитического характера.

 

Однако уже в начале марта 1968 г. стремительные изменения в жизни Чехословакии - начало процесса реабилитации диссидентов, масштабная "перетряска" кадров, отмена цензуры - вынудили руководство ГДР обратить внимание на обстановку в соседней стране и в пожарном порядке приступить к выработке собственной позиции в связи с событиями в Чехословакии.

 

Основой для принятия в Политбюро ЦК СЕПГ решения по чехословацкой проблематике стала информация посла ГДР в Праге П. Флорина6, который подчеркивал, что положение в соседней стране развивается по "венгерскому сценарию" 1956 г.: "вражеские силы направляются централизованно" и, возможно, существуют как отрытый, так и подпольный контрреволюционные центры. Флорин делал вывод, что

 

 

2 Kaiser M. Machtwechsek von Ulbticht zu Honecker. Funktionsmechanismen der SED-Diktatur in Konfliktsituationen 1962 bis 1972. Berlin, 1997, S. 288.

 

3 Eberlein W. Geboren am 9. November. Erinnerungen. Berlin, 2000, S. 348.

 

4 Axen H. Ich war ein Diener der Partei. Autobiographische Gesprache mit Harald Neubert. Berlin, 1996, S. 260 - 261.

 

5 От Хрущева до Горбачева. Из дневника Чрезвычайного и Полномочного посла, заместителя министра иностранных дел СССР В. С. Семенова. - Новая и новейшая история, 2004, N 4, с. 91.

 

6 Информация посла ГДР в Чехословакии П. Флорина в ЦК СЕПГ о ситуации в ЧССР. 10 марта 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 16 - 19.

 
стр. 26

 

партийное руководство ЧССР "пускает дело на самотек" и обострение положения является неизбежным7. Уже 11 - 12 марта 1968 г. секретариат ЦК СЕПГ разослал руководителям партийных организаций в центре и на местах "Информацию к нынешней ситуации в ЧССР", которая носила "строго закрытый" характер8.

 

В этой информации, как и в записи беседы советника посольства СССР в ГДР В. П. Гренкова с заведующим отделом соседних стран министерства иностранных дел ГДР Р. Хельмером9, формулировались два главных вопроса, которые с беспокойством воспринимались восточногерманским руководством. Во-первых, - сомнение в способности Дубчека справиться с ростом "ревизионистских подходов" в обществе, направленных "против марксистско-ленинских принципов о роли партии"10, что могло, по мнению СЕПГ, привести к ослаблению руководящих функций КПЧ. Во-вторых, -озабоченность "новыми нюансами" во внешнеполитическом курсе ЧССР, особенно по отношению к ФРГ, политика которой в целом перестала характеризоваться в Праге как "реакционная" и "реваншистская". Это, по мнению Восточного Берлина, являлось "непосредственной угрозой для ГДР", поскольку "западногерманский империализм" пытается использовать события в Чехословакии для того, чтобы "нанести удар против СЕПГ и социалистического строя нашей республики, поставить СЕПГ и ГДР в положение изоляции"".

 

В то же время в Политбюро ЦК СЕПГ, вопреки мнению скептиков Э. Хонеккера и К. Хагера, преобладала надежда на способность КПЧ самостоятельно справиться со своими проблемами.

 

Выступление Ульбрихта на совещании руководителей коммунистических партий в Дрездене 23 марта 1968 г. о ситуации в Чехословакии было умеренно критическим. Ульбрихт, используя свой любимый прием, - пропаганду опыта ГДР, пытался скорее объяснить глубинные причины событий в Чехословакии, чем обвинять руководство КПЧ в попустительстве контрреволюции, как это сделал лидер ПОРП В. Гомулка12.

 

Ульбрихт подчеркивал, что основная ответственность за ошибки лежит на тех, кто правил Чехословакией до января 1968 г.: "Мы хорошо понимаем, что вы не можете за четыре недели исправить все, что скопилось за последние пять или восемь лет"13.

 

Однако когда речь шла о влиянии "Пражской весны" на безопасность социалистических стран, тон высказываний Ульбрихта становился более жестким. Развивая поднятый в выступлении советского лидера Л. И. Брежнева тезис об "антисоциалистическом, антикоммунистическом" интервью западногерманскому радио одного из чехословацких реформаторов, министра лесного хозяйства И. Смрковского, заявившего, что "реформы в Чехословакии станут примером для других социалистических стран, в том числе и для немецких социалистов", Ульбрихт сказал, что "если так пойдет и дальше, мы будем вынуждены ответить. Мы не можем дальше молчать"14.

 

 

7 Там же, с. 18.

 

8 Информация к нынешней ситуации в ЧССР. 12 марта 1968 г. - Stiftung Archiv der Parteien und Massenorganisationen der DDR im Bundesarchiv (далее - SAPMO-BArch), DY 30/IV A 2/20/1167.

 

9 Запись беседы советника посольства СССР в ГДР В. П. Гренкова с заведующим отделом соседних стран министерства иностранных дел ГДР Р. Хельмером 19 марта 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 21 - 24.

 

10 Информация к нынешней ситуации в ЧССР. 12 марта 1968 г. - SAPMO-BArch, DY 30/IV А 2/20/1167, S. 79.

 

11 Ibid., S. 21.

 

12 В. Гомулка: "Извините, товарищи, но я должен сказать: у вашего руководства и у вашего правительства, собственно говоря, ничего нет на руках. Вы ничем не руководите. Вы не управляете. Вы только фирма... Не говорите о демократии! У вас реакция и контрреволюция наверху! Такова ситуация! И вы не хотите это сознавать!". - Prager Fruhling. Das internationale Krisenjahr 1968. Dokumente. Koln - Weimar - Wien, 2008, S. 448.

 

13 Ibid., S. 462 - 464.

 

14 Ibid., S. 460.

 
стр. 27

 

Ответное выступление Дубчека еще более усилило сомнения среди партийных делегаций "братских стран" относительно верности курса реформ в ЧССР. По словам Эберляйна, "на различные вопросы участников конференции о дальнейшем пути партии и страны Дубчек отвечал болтовней вроде того, как пражские студенты подарили ему бутылку водки, чтобы он не заболел"15.

 

Речь Дубчека, действительно, была сбивчивой. Однако этому есть простое объяснение: чехословацкая делегация летела в Дрезден обсуждать вопросы экономического развития стран Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и не ожидала, что очередная "дружественная встреча" СЭВ станет "допросом с пристрастием". Тем не менее после Дрезденского совещания отношения между ГДР и ЧССР заметно осложнились, а представления руководства СЕПГ о ситуации в Чехословакии становились все более мрачными.

 

"Восточногерманский Суслов" - главный идеолог СЕПГ К. Хагер, выступая 26 марта 1968 г. в Берлине в связи со 150-летием К. Маркса, осудил интервью Смрковского, сказав, что "в своей кампании против нашей социалистической конституции западногерманские пропагандистские центры... усердно цитируют высказывания министра лесного хозяйства" ЧССР16. Как выяснилось позже, Хагер согласовал текст речи со вторым человеком в Политбюро ЦК СЕПГ Хонеккером, но не поставил в известность первое лицо - Ульбрихта17.

 

Однако в Праге выступление Хагера было воспринято как санкционированное Ульбрихтом вмешательство в свои внутренние дела; восприятие Ульбрихта как наиболее критически настроенного по отношению к чехословацким реформам руководителя соцстран усилилось. По вине своих подчиненных Ульбрихт оказался в неловком положении и был вынужден отчитываться перед Брежневым, который позвонил ему после разговора с раздраженным Дубчеком18, а также защищать Хагера во время встречи с чехословацким послом в Восточном Берлине В. Коларжом.

 

Было бы несправедливо, как это делают некоторые западногерманские авторы19, перекладывать вину за осложнение отношений между Прагой и Берлином только на руководство ГДР. Все же "первый выстрел" в "идеологической дуэли" прозвучал со стороны чехословацкого посла в ГДР В. Коларжа, который, по словам министра иностранных дел ГДР О. Винцера, забыл о том, что "существует Западная Германия, но не Западная Венгрия, Западная Болгария и Западная Чехословакия"20.

 

Итог дискуссии подвел Ульбрихт, заявивший чехословацкому послу, что со стороны ФРГ против ГДР "ведется психологическая война", материалы для которой Бонн в большом количестве черпает из ЧССР, и "от этого нас защищал товарищ Хагер"21.

 

Ульбрихт, при выработке политической линии ГДР относительно "Пражской весны", стремился обеспечить вовлеченность всего восточногерманского руководства в обсуждение этого вопроса, проходившего как во время встреч руководителей "братских партий", так и в формате двусторонних консультаций с представителями СССР и других стран Варшавского Договора (ОВД), с одной стороны, и Чехословакии, с другой. В зависимости от партнера по переговорам корректировалась, пускай и незначительно, его оценка событий. Ульбрихт во всем стремился исключить возможность принятия решений в обход интересов ГДР. Во время встречи с советским

 

 

15 Eberlein W. Op. cit., S. 349.

 

16 Записка посла СССР в ГДР П. А. Абрасимова секретарю ЦК КПСС К. В. Русакову "К вопросу отношений между СЕПГ и КПЧ, ГДР и Чехословакией" от 19 апреля 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 54.

 

17 Hager K. Erinnerungen. Leipzig, 1996, S. 295.

 

18 Ibid., S. 296.

 

19 Вильке М. Указ. соч., с. 164.

 

20 SAPMO-BArch, DY 30/3616, N1, S. 69.

 

21 Запись беседы В. Ульбрихта с послом ЧССР в ГДР В. Коларжом 16 апреля 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 48.

 
стр. 28

 

послом П. А. Абрасимовым в апреле 1968 г. он высказывал не только "серьезную озабоченность нынешним положением в ЧССР", но и делился своими соображениями о "целесообразности оказания коллективной помощи... вплоть до применения "крайних мер", если обстоятельства этого потребуют"22.

 

Перед другими союзниками по соцлагерю Ульбрихт также выступал как сторонник "жесткой линии". Например, болгарскому послу И. Даскалову он заявил о том, что "второй дрезденской встречи не избежать"23. Однако лидер ГДР избегал говорить о конкретных действиях, указывая на то, что "партийное руководство СЕПГ еще не сделало никаких выводов"24.

 

В то же время именно Ульбрихтом был поднят вопрос об организации двусторонней встречи с Дубчеком, которая была предложена еще в феврале 1968 г., однако неоднократно переносилась по просьбе чехословацкого руководства. Эта встреча состоялась только накануне вторжения в Чехословакию в августе 1968 г. По словам современников, целью восточногерманского лидера было убедить чехословацкое руководство не предпринимать шагов, которые привели бы к осложнению ситуации вокруг их страны25.

 

Выступление Ульбрихта на встрече руководителей стран ОВД в Москве 8 мая 1968 г. по содержанию в целом совпадало с позицией Брежнева, который нарисовал угрожающую социализму "панораму контрреволюции, развернувшейся в Чехословакии"26.

 

Несмотря на то, что первый секретарь ЦК СЕПГ "за глаза" назвал Дубчека "безнадежным", он все же сделал упор на то, что ситуацию в Чехословакии все еще можно исправить политическими методами. Ульбрихт не исключал как того, что положение может ухудшиться и в руководстве КПЧ "выкристаллизуется группа меньшинства, стоящая на правильных позициях", в поддержку которой "социалистические страны... сделают совместное политическое выступление", так и того, что в чехословацком руководстве "на правильные позиции встанет большинство", и тогда предпринимать "ничего не следует"27.

 

Ульбрихт безоговорочно выступил в поддержку военных маневров стран ОВД в Чехословакии. Такие действия, по мнению Ульбрихта, должны были преследовать двуединую цель: во-первых, показать "народу Чехословакии.., что его будущее в союзе с государствами Варшавского Договора" и, во-вторых, быть направлены против пропагандисткой активности Бонна, для которой основной мишенью, по понятным причинам, была ГДР28. Среди участников встречи были и более радикальные предложения: так, болгарский лидер Т. Живков намекал на возможность использования вооруженных сил для принятия незамедлительных мер по установлению лояльной власти в Чехословакии 29. В целом результаты совещания показали, что в вопросе об обстановке в Праге руководители стран ОВД решили придерживаться выжидательной

 

 

22 Справка о реакции в социалистических странах на события в Чехословакии, направленная зав. отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран К. В. Русаковым в ЦК КПСС 26 апреля 1968 г. - Prager Fruhling. Dokumente..., S. 1232.

 

23 Информация заместителя министра иностранных дел ГДР О. Фишера о встрече В. Ульбрихта с послом НРБ в ГДР И. Даскаловым 30 апреля 1968 г. - SAPMO-BArch, DY 30/3617, N1, S. 19.

 

24 Прием В. Ульбрихтом посла НРБ И. Даскалова 30 апреля 1968 г. - Prager Fruhling. Dokumente..., S. 119.

 

25 Bilak V. Wir riefen Moskau zu Hilfe. Der "Prager Fruhling" aus der Sicht eines Beteiligten. Berlin, 2006, S. 140; Eberlein W. Op. cit., S. 351.

 

26 Запись беседы в Москве руководителей КПСС, БКП, ВСРП, СЕПГ И ПОРП о ситуации в Чехословакии 8 мая 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 68.

 

27 Там же, с. 77.

 

28 Там же, с. 75, 77, 91.

 

29 Там же, с. 84.

 
стр. 29

 

линии и не предпринимать действий, которые могли бы быть расценены как вмешательство в дела соседней страны. При этом о создании "интервенционной коалиции" речи пока не было30.

 

В то время как после переговоров в Москве Ульбрихт до конца мая 1968 г. отправился на отдых в подмосковную Барвиху, Хонеккер, возглавив в соответствии с партийной иерархией, Политбюро ЦК СЕПГ, провел несколько решений, направленных на ужесточение линии восточногерманского руководства относительно "Пражской весны". В течение месяца членами восточногерманского политбюро Хонеккером и Хагером и при участии кандидата члены в политбюро Г. Аксена было проведено информирование партийно-государственной номенклатуры об итогах Московской встречи31. Руководителю комитета агитации и пропаганды ЦК СЕПГ В. Ламберцу было поручено подготовить ответы на выпады чехословацких авторов в западногерманской и западноберлинской прессе32. Было принято решение о необходимости противодействовать вмешательству в дела ГДР со стороны чехословацких журналов и газет33.

 

К 31 мая 1968 г. Аксеном было подготовлено сообщение о ситуации в Чехословакии, в котором делался вывод о том, что особенно после "контрреволюционных" первомайских демонстраций "КПЧ сдает позицию за позицией, а враг наоборот укрепляет свое превосходство"34.

 

Несмотря на продолжающееся осложнение отношений между ГДР и ЧССР, 4 июня 1968 г. в адрес ЦК КПЧ ушла телеграмма о готовности Ульбрихта приехать 21 июня 1968 г. в Прагу и провести встречу с Дубчеком с глазу на глаз. Учитывалось пожелание чехословацкого руководства не включать в делегацию кого-либо из членов Политбюро ЦК СЕПГ. Однако, видимо, под давлением коллег, настроенных недоброжелательно к ГДР, Дубчек вновь уклонился от личной встречи и 17 - 18 июня направил в Восточный Берлин своего нового министра иностранных дел Ж. Гайека. Переговоры в Восточном Берлине оказались бесплодными. Они выявили усиление расхождений не только в оценках событий в Чехословакии, но и по вопросу совместных действий в отношении ФРГ: Прага выразила необходимость "поддерживать те силы в этой стране, которые выступают против политики реваншизма и милитаризма"35, что в контексте лавинообразного расширения контактов ЧССР с ФРГ рассматривалось в министерстве иностранных дел ГДР как нарушение Карловарских соглашений 1967 г. Готовность Праги наладить контакт с Социал-демократической партией Германии (СДПГ) и новая "восточная политика" ФРГ расценивались Восточным Берлином как прямая угроза существованию ГДР.

 

С 18 по 26 июня 1968 г. Ульбрихтом было подготовлено еще одно письмо Дубчеку36. В ходе консультаций с Хонеккером и Винцером из этого письма были вычеркнуты строки с перечислением фактов развития неблагоприятных явлений в ЧССР, выпадов в чехословацкой прессе против ГДР. В его окончательном варианте с пониманием говорилось о том, что "линия по формированию развитой системы социалистического общества в ЧССР является сложным и далеко не быстрым процессом", и ЦК СЕПГ "рассматривает в качестве интернациональной обязанности сделать все возможное, чтобы поддержать ЦК КПЧ и правительство ЧССР на пути укрепления социалистической го-

 

 

30 Вильке М. ГДР в интервенционной коалиции против "социализма с человеческим лицом". - Там же, с. 165.

 

31 Протокол заседания Политбюро ЦК СЕПГ 9 мая 1968 г. - SAPMO-BArch, DY 30/J IV 2/2А/1301, S. 1.

 

32 Ibidem.

 

33 Письмо Э. Хонеккера В. Ульбрихту об итогах последнего заседания Политбюро ЦК СЕПГ. - Ibid., 30/3294, S. 202.

 

34 Протокол заседания Политбюро ЦК СЕПГ от 4 июня 1968 г. - Ibid., 30/J IV 2/2А/1305, N 1, S. 108.

 

35 Письмо О. Фишера В. Ульбрихту, В. Штофу, Э. Хонеккеру, Г. Аксену 18 июня 1968 г. -Ibid., 30/3617, N2, S. 129.

 

36 Проекта письма В. Ульбрихта А. Дубчеку 26 июня 1968 г. - Ibid., S. 143 - 147.

 
стр. 30

 

сударственности". В письме упоминалось и о том, что "в соответствии с принципами марксистско-ленинской политики необходима борьба против антисоциалистической, ревизионистской и контрреволюционной пропаганды". Эта "борьба", в понимании Ульбрихта, должна была вестись главным образом против политики "господствующих классов ФРГ", которая пытается внести раскол в социалистическом лагере. В то же время "о силах внутренней контрреволюции в Чехословакии" упоминаний в письме не было. В заключение Ульбрихт попросил Дубчека еще раз рассмотреть возможность проведения их двусторонней встречи, "которая была бы полезной"37.

 

Это подчеркнуто дружественное послание не было направлено в Прагу, поскольку публикация там 27 июня 1968 г. манифеста "2000 слов" вынудила страны соцлагеря, включая ГДР, ужесточить свою позицию. Уже 28 июня 1968 г. в телеграмме Флорина в Восточный Берлин этот манифест был назван "призывом к контрреволюции", а официальная реакция руководства ЧССР на него была расценена как "неспособность вести в партии борьбу против контрреволюционных сил"38.

 

Ответ СССР и других стран Варшавского Договора последовал 4 июля 1968 г. На основании советского письма в адрес президиума ЦК КПЧ с призывом к борьбе с "антисоциалистическими и ревизионистскими силами" и приглашением принять участие в обсуждении этого вопроса на встрече "братских партий" в Варшаве, Политбюро ЦК СЕПГ по согласованию с Москвой подготовило свое послание в Прагу. По содержанию и тональности оно серьезно отличалось от проекта "ульбрихтовского" письма. В нем прямо указывалось на то, что чехословацкое руководство несет полную ответственность за "захват средств массовой информации" теми, кто использует их для разжигания кампании против существующего строя, что повлекло за собой публикацию "контрреволюционного" заявления "2000 слов". Нашло свое отражение и беспокойство Восточного Берлина получившим широкое распространение в ФРГ использованием "лозунгов этих враждебных группировок" в пропагандистской кампании, "направленной против жизненных интересов ГДР". Комплекс "государственной неполноценности" ГДР, опасения ее руководителей быть "зажатыми в тиски" - с одной стороны, ФРГ, с другой - союзниками по соцлагерю, готовыми в обход договоренностей с ГДР пойти на установление отношений с Западной Германией, требовал от ЦК СЕПГ направлять свой основной удар против "заигрываний" Праги с Бонном, которые осуществлялись чехословацкой прессой при попустительстве руководства КПЧ. Поэтому в заключительной части послания восточные немцы просили Дубчека особенно "принять решительные меры против антисоциалистических группировок и их представителей в органах массовой информации"39.

 

Во второй половине июня в Чехословакии прошли штабные командные учения объединенных вооруженных сил Варшавского Договора под кодовым названием "Шумава". Изначально участие в них вооруженных сил ГДР не планировалось. Видимо, в Москве считали, что войска Восточной Германии могут только навредить целям учений и вызвать воспоминания о Мюнхенском соглашении и его последствиях для Чехословакии в 1938 - 1939 гг. Однако в Берлине придерживались другой точки зрения. Там считали, что уязвимость положения ГДР требует от нее использовать любую возможность для демонстрации "боевого братства" с Советским Союзом, что должно было способствовать не только повышению "веса" страны внутри блока, но и не дать западногерманской пропаганде вновь обратиться к теме "неполноценности" своего восточного соседа.

 

10 июня 1968 г. министр национальной обороны ГДР генерал X. Гофман направил письмо главкому объединенных вооруженных сил стран Варшавского Договора маршалу Советского Союза И. И. Якубовскому, в котором "с сожалением констатировал" отсутствие приглашения к участию штабов Национальной народной армии ГДР в

 

 

37 Ibid., S. 144,146 - 147.

 

38 Телеграмма посла ГДР в ЧССР П. Флорина В. Ульбрихту и Г. Аксену. - Ibid., S. 165 - 168.

 

39 Письмо ЦК СЕПГ в Президиум ЦК КПЧ 4 июля 1968 г. - Ibid., 30/3618, N1, S. 27 - 30.

 
стр. 31

 

предстоящих учениях, чего он "не может понять", и указывал на то, что слухи об этом уже вовсю обсуждаются в ЧССР40. В Москве доводы "немецких друзей" посчитали убедительными. Через несколько дней последовало согласие Якубовского на участие армии ГДР в учениях "Шумава".

 

Перед учениями ставилась задача продемонстрировать внутреннему противнику в лице "антисоциалистических сил" и внешнему - НАТО, что в случае необходимости страны ОВД исполнят свой "интернациональный долг" по защите "завоеваний социализма" в ЧССР. Несмотря на то, что маневры не только не привели к "оздоровлению" ситуации в Чехословакии, а скорее способствовали подъему движения за демократическое реформирование общественно-политического строя в стране (манифест "2000 слов"), их проведение, с точки зрения логики блоковой конфронтации, было вполне оправданным. Активизация деятельности Североатлантического пакта на западных рубежах ОВД (в НАТО был создан специальный штаб по "разработке" чехословацкой проблемы; на сентябрь 1968 г. планировалось проведение маневров НАТО на границе с ЧССР "Черный лев") Москвой и другими восточноевропейскими столицами воспринималась серьезно и не могла не вызвать ответных действий.

 

Хотя учения, очевидно, и были отработкой силового сценария подавления реформистских сил в Чехословакии, в Москве и в Восточном Берлине такой вариант развития событий не рассматривали как единственно возможный. 9 июля 1968 г. через посольство ГДР в ЧССР было передано приглашение Дубчека Ульбрихту провести 25 июля в Праге или Карловых Варах двустороннюю встречу и обсудить вопросы двусторонних отношений и внутриполитической ситуации в Чехословакии41. С одной стороны, это был долгожданный положительный ответ, который с февраля 1968 г. ждали в Восточном Берлине. С другой стороны, становилось ясно, что ЦК КПЧ, заявив о своем отказе участвовать в Варшавском совещании глав социалистических государств, запланированном на середину июля 1968 г., стремится преодолеть свою изоляцию, добиваясь проведения встреч на двустороннем уровне. Такие предложения были выдвинуты и другим "братским" партиям, включая КПСС.

 

Поскольку до совещания в Варшаве оставалось всего несколько дней, Политбюро ЦК СЕПГ посчитало целесообразным повременить с ответом на предложение Праги и в предварительном плане узнать мнение Москвы на этот счет. 10 июля 1968 г. Абрасимов провел встречу с представителями восточногерманского руководства В. Штофом, А. Норденом, Г. Аксеном. Советский посол сразу расставил все точки над "i": он заявил, что предложение Праги о консультациях является "уловкой чехов, которые таким путем хотят попытаться заманить нас в ловушку, размежевать остальные партии и, может быть, настроить их друг против друга"42. Обсуждались два вопроса. Первый -подготовленное в Кремле коллективное письмо пяти "братских партий" (БКП, ВСРП, КПСС, ПОРП, СЕПГ) в адрес ЦК КПЧ, в котором выражалась настоятельное просьба Дубчеку принять участие в предстоящем совещании социалистических стран в Варшаве. Второй - сроки проведения этого совещания (представители КПСС предлагали 14 - 15 июля 1968 г.). Сначала немцы попытались уклониться от ответа, указав, что для этого необходимо решение Политбюро ЦК СЕПГ, однако после нажима Абрасимова, сославшегося на просьбу Брежнева и согласие других руководителей "братских партий", они дали согласие по обоим вопросам. Напористое поведение советского посла было связано с тем, что в Москве окончательно пришли к выводу о том, что относительно реформ в ЧССР необходимо занять более жесткую позицию, перестать миндальничать с Дубчеком и использовать для этого весь потенциал стран ОВД43.

 

 

40 Wenzke R. Op. cit., S. 218.

 

41 Письмо статс-секретаря министерства иностранных дел ГДР Г. Корта В. Ульбрихту, В. Штофу, А. Нордену 9 июля 1968 г. - SАРМО-ВArch, DY 30/3618, N2, S. 104.

 

42 Запись беседы руководителей СЕПГ В. Штофа, А. Нордена и Г. Аксена с послом СССР в ГДР П. А. Абрасимовым 10 июля 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 106.

 

43 Kaiser M. Op. cit., S. 297.

 
стр. 32

 

14 - 15 июля 1968 г. в Варшаве состоялось совещание руководителей КПСС и других восточноевропейских компартий. Представители КПЧ, не желая выслушивать коллективную критику, его проигнорировали. В первый день работы совещания было решено провести обмен мнениями относительно ситуации в ЧССР, во второй - подготовить конкретные предложения по "исправлению" сложившегося положения дел. Ульбрихт, как и все, обвинявший КПЧ в "бездеятельности, отсутствии воли, нарушении договоренностей в области отношений с ФРГ", в вопросе о действиях соцстран в этих условиях неожиданно проявил умеренность. Он предложил лишь подготовить открытое коллективное письмо с призывом "к ЦК КПЧ, парламенту, рабочему классу, коллективам прогрессивной интеллигенции и другим трудящимся" открыть глаза на творящуюся "контрреволюцию". По мнению Ульбрихта, можно было бы также обратиться к "боевым дружинам" и "рабочей милиции" Чехословакии, чтобы они "устранили враждебные элементы" из средств массовой информации44. При этом ни слова не было сказано о возможности применения внешней военной силы для борьбы с "контрреволюцией".

 

Такая точка зрения серьезно контрастировала сначала с заявлением Живкова, который сказал, что без помощи вооруженных сил Варшавского Договора здоровые силы в ЧССР сами организоваться не смогут, а также со словами лидера СССР и КПСС, который, подытоживая дискуссию, впервые четко сформулировал суть так называемой "доктрины Брежнева": "Если реальной стала угроза превращения Компартии Чехословакии... в какую-то новую организацию, в лучшем случае социал-демократического, а может быть, и просто мелкобуржуазного толка, то это уже... затрагивает интересы не только коммунистов Чехословакии, не только народа Чехословакии, но и интересы всей социалистической системы, всего мирового коммунистического движения. Такой ход событий мы вправе рассматривать как прямую угрозу мировым позициям социализма, прямую угрозу всем нашим странам... и попытка противостоять такому процессу не может уже рассматриваться как вмешательство во внутренние дела"45.

 

На второй день работы совещания восточногерманский лидер предложил, после направления коллективного письма, "согласиться на приглашение чешских товарищей провести двусторонние встречи". Когда последовали возражения Брежнева и других участников дискуссии о том, что "по тактическим соображениям" этого делать пока не следует, Ульбрихт вновь взял слово. Он попытался убедить лидеров соцстран в том, что вопрос о встрече поднят самим руководством ГДР, что велась длительная переписка, приглашение от чехов также имеется, поэтому "нецелесообразно, если мы откажемся или назначим другой срок"46.

 

Из стенограммы совещания не ясно, было ли принято на этот счет коллективное решение (судя по всему, обращение Ульбрихта "повисло в воздухе"), однако дальнейшие события показали, что Москва зарезервировала для себя привилегию вести двусторонние переговоры с КПЧ, так же как и принятие окончательного решения о вводе войск в Чехословакию. По логике советского руководства, нельзя было допустить того, чтобы инициативы Ульбрихта могли внести коррективы в эти планы.

 

Однако Ульбрихт полагал, что прошли те времена, когда он должен по первой команде выполнять волю ЦК КПСС. Ульбрихт, ввиду его большого опыта, существенной разницы в возрасте между ним и "молодым" Брежневым, при общении с глазу на глаз мог позволить себе и поучать советского лидера. Вернувшись в день окончания совещания в Берлин, Ульбрихт провел заседание Политбюро ЦК СЕПГ, на котором было утверждено, что "обсуждение с ЦК КПЧ необходимы" и главе комиссии политбюро ЦК СЕПГ по внешней политике Г. Аксену было поручено до 19 июля 1968 г. "подготовить ответ на приглашение... с нашим согласием на участие". Для более глу-

 

 

44 Стенограмма совещания в Варшаве руководителей ЦК БКП, ЦК ВСРП, ЦК КПСС, ЦК ПОРП и ЦК СЕПГ 14 - 15 июля 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 133.

 

45 Там же, с. 133 - 144.

 

46 Там же, с. 149, 151.

 
стр. 33

 

бокой проработки чехословацкой проблематики представителями ЦК, министерства иностранных дел и научно-исследовательских институтов была создана специальная "рабочая группа" под руководством Аксена47.

 

Постановления заседания политбюро Аксен подробно изложил Абрасимову, которого заинтересовало решение Берлина о принятии предложения о консультациях с Дубчеком. Аксен заявил, что вопрос об этой встрече фактически "приобрел политический характер", поскольку с февраля 1968 г. руководство ЧССР "уклонялось" от ее проведения, что "означало неуважение к СЕПТ".

 

По словам Аксена, целью делегации ГДР на переговорах с лидерами ЧССР будет "оказание массированного воздействия на руководство КПЧ", причем в основном во внешнеполитической сфере, чтобы "не допустить дальнейших шагов к прямому или косвенному сближению с ФРГ", а также подрыва договоренностей об обязательных консультациях по "западногерманской политике стран ОВД", принятой на Карловарском совещании министров иностранных дел в 1967 г. Абрасимов в целом одобрил предпринимаемые Восточным Берлином действия и пообещал, что немедленно передаст информацию Брежневу48.

 

Ответ из ЦК КПСС пришел 19 июля 1968 г. и был изложен советским послом Аксену и члену Политбюро ЦК СЕПГ А. Нордену. В нем говорилось о том, что Москва сама собирается провести 25 - 26 июля 1968 г. двусторонние консультации с КПЧ, поэтому Брежнев просил СЕПГ еще раз обдумать место и время их встречи с руководством ЧССР, что фактически означало предложение отложить ее на неопределенное время. Кроме того, Абрасимов сообщил, что на последнем пленуме ЦК КПСС Брежнев "открыто заявил", что в случае, если политические мероприятия в Чехословакии не дадут результата, то "вместе с братскими странами" будут предприняты "военные меры" для "защиты социализма в ЧССР"49. Таким образом, советское руководство стало готовить своих коллег по ОВД к силовому вмешательству в чехословацкие дела.

 

Политбюро ЦК СЕПГ в отсутствии Ульбрихта немедленно отреагировало на посыл Москвы. Во-первых, было решено, что двусторонняя встреча с КПЧ должна быть отложена, пока не пройдут ее консультации с КПСС50. Во-вторых, Политбюро ЦК СЕПГ постановило создать радиостанцию в Дрездене для передачи на территорию ЧССР "правильной политической информации" на чешском и словацком языках. Расширялся состав "рабочей группы" по Чехословакии, а также создавалась "оперативная группа" из членов и кандидатов политбюро51.

 

Все эти меры, кроме отмены встречи, видимо, находили поддержку Ульбрихта, который не менее других был обеспокоен разложением "диктатуры пролетариата" в Чехословакии и видел возможность предотвратить этот процесс любыми средствами (включая готовность одобрить выступление против Дубчека, организованное консервативным крылом в ЦК КПЧ), кроме военного вторжения. Несмотря на латентные расхождения с Кремлем, которые с годами увеличивались, Ульбрихт никогда не ставил под вопрос ленинский принцип "демократического централизма", который распространялся и на отношения социалистических стран с Советским Союзом и подразумевал наличие у соцстран, за редким исключением, лишь совещательного голоса -последнее решающее слово оставалось за СССР и КПСС.

 

 

47 Протокол внеочередного заседания Политбюро ЦК СЕПГ 15 июля 1968 г. - SAPMO-BArch, DY30/JIV2/2A/1317, S. 1.

 

48 Запись беседы Г. Аксена с П. А. Абрасимовым 17 июля 1968 г. -Ibid., 30/3522, N 1, S. 76 - 78.

 

49 Информация П. А. Абрасимова А. Нордену и Г. Аксену 19 июля 1968 г. - Ibid., 30/3518, N2, S. 176 - 182.

 

50 Письмо Э. Хонеккера В. Ульбрихту по итогам заседания Политбюро ЦК СЕПГ 19 июля 1968 г. - Ibid., S. 184.

 

51 Протокол заседания Политбюро ЦК СЕПГ 19 июля 1968 г. - Ibid., 30/J IV 2/2А/1319, S. 1.

 
стр. 34

 

Когда 25 июля 1968 г. маршал Якубовский вызвал в свой штаб в восточногерманском городе Лестнице высокопоставленных офицеров Национальной народной армии ГДР и передал им приказ о том, что к 29 июля 1968 г. части армии ГДР должны быть готовы перейти границу с ЧССР и "оградить рабочий класс ЧССР от открытой контрреволюции"52, необходимые мероприятия были проведены с характерной для немцев четкостью и дисциплинированностью.

 

На заседании Национального совета обороны ГДР 29 июля 1968 г. был принят отчет о состоянии военных приготовлений; было мобилизовано 650 тыс. солдат53. Учитывая обострившуюся напряженность вокруг "чехословацкого вопроса", политбюро обязало всех членов и кандидатов вернуться до 5 августа 1968 г. в Восточный Берлин54.

 

В ходе встречи руководства КПСС и КПЧ в Чиерне-над-Тиссой 29 июля 1968 г. было принято решение о созыве совещания коммунистических партий Варшавского Договора с участием президиума ЦК КПЧ (впервые с момента Дрезденского совещания в марте 1968 г.); оно должно было состояться в Братиславе 3 августа 1968 г. Политбюро ЦК СЕПГ пришлось в авральном порядке в ходе трех последовательных заседаний (30 июля, 1 и 2 августа) принять меры по подготовке к очередной коллективной встрече. Лишь после обращения 1 августа 1968 г. (за день до вылета в Братиславу) руководства ГДР к Абрасимову, в Восточный Берлин был передан текст договоренностей, принятых в Чиерне-над-Тиссой55. Становилось ясно, что совещание в Братиславе нацелено не на обмен мнениями, а на закрепление обязательств по "оздоровлению" ситуации в ЧССР, которые были приняты Дубчеком под давлением советской делегации 29 июля 1968 г.

 

Братиславское совещание, на котором руководство КПЧ взяло на себя гарантии по борьбе с "контрреволюцией", закрепленные в совместном заявлении коммунистических и рабочих партий, возродило надежду на улучшение обстановки. Несмотря на скептический взгляд некоторых современных исследователей56, Ульбрихт серьезно отнесся к такому сигналу и на время перестал рассматривать подавление "Пражской весны" как историческую неизбежность. Только такая оценка политической обстановки, не предполагавшая значительных потрясений в ближайшем будущем, могла побудить его в эти дни выступить с далеко идущими предложениями в адрес Бонна.

 

9 августа 1968 г., открывая очередную сессию Народной палаты (парламента) ГДР, Ульбрихт, в соответствии с постановлением политбюро, попросил поручить Совету министров ГДР начать переговоры с правительством ФРГ по пакету договоров, включавших нераспространение ядерного оружия, неприменение силы в отношениях двух стран, признание существующих границ в Европе и, самое главное, нормализацию отношений между ГДР и ФРГ, включая возможность обмена "уполномоченными миссиями". В случае отказа Западной Германии одобрить такую повестку предложить переговоры по линии внешнеэкономических и транспортных ведомств57.

 

Даже если предположить, что сказанное Ульбрихтом было отчасти пропагандистским шагом, этот шаг мог возыметь действие только после соответствующей работы на продолжительном отрезке времени. Начинать политику урегулирования отношений

 

 

52 Информационная записка оперативной группы Национальной народной армии ГДР о пребывании в штабе главнокомандующего Объединенными вооруженными силами Варшавского Договора в Легнице 25 июля 1968 г. - Prager Fruhling. Dokumente..., S. 732 - 734.

 

53 На заседании присутствовало все партийное, включая В. Ульбрихта, и военное руководство ГДР, а также министр государственной безопасности ГДР Э. Мильке. - Вильке М. Указ. соч., с. 171.

 

54 Протокол заседания Политбюро ЦК СЕПГ 1 августа 1968 г. - SAPMO-BArch, DY 30/J IV 2/2А/1322, S. 2.

 

55 Ibid., S. 1.

 

56 Вильке М. Указ. соч., с. 172.

 

57 Протокол заседания Политбюро ЦК СЕПГ 6 августа 1968 г. - SAPMO-BArch, DY 30/J IV 2/2А/1324, N2, S. 163 - 167.

 
стр. 35

 

с ФРГ для руководства ГДР не имело смысла, если бы оно было уверено в том, что через полторы недели войска Варшавского Договора перейдут границу Чехословакии, что вызовет очередное обострение международных, в частности германо-германских, отношений.

 

Не отказался Ульбрихт и от идеи проведения двусторонних консультаций между руководством ЦК СЕПГ и ЦК КПЧ. Такая встреча прошла 12 августа 1968 г. в Карловых Варах. За два дня до нее по дипломатическим каналом Ульбрихту была передана просьба Брежнева в ходе переговоров обратить особенное внимание на "необходимость точного выполнения (Дубчеком. - А. Б.) заявления братских партий, договоренности, которая была достигнута на встрече в Чиерне-над-Тиссой"58.

 

Однако, судя по словам Аксена, сказанным во время заседания Политбюро ЦК СЕПГ 26 октября 1971 г., когда Ульбрихт уже был смещен с поста первого секретаря, встреча в Карловых Варах "нанесла большой ущерб", поскольку она противоречила единой линии стран ОВД на ввод войск в Чехословакию59.

 

Таким образом, советское руководство, хотя формально и не выступало против консультаций между ГДР и ЧССР, по меньшей мере, не считало их полезными. Вопрос о том, что делать дальше, был предрешен: окончательное решение о "военной помощи" ЧССР было принято на заседании Политбюро ЦК КПСС 17 августа 1968 г.

 

Результаты встречи показали, что настороженность Москвы была напрасной. Ульбрихту не удалось убедить Дубчека в том, что ему необходимо в кратчайшие сроки выполнить взятые на Братиславской встрече обязательства по кадровым изменениям в президиуме ЦК КПЧ, наведению порядка в средствах массовой информации и отстранению радикально настроенных общественно-политических деятелей. Впрочем, таким же результатом закончились и беседы чехословацкого лидера с Брежневым 9 и 13 августа 1968 г. и первым секретарем ЦК ВСРП Я. Кадаром 17 августа 1968 г. Видимо, Дубчек действительно не понимал, "с кем имеет дело"60 и что терпению советского руководства может прийти конец.

 

Подготовленное решение о вступлении войск ОВД в Чехословакию (операция "Дунай") в соответствии со сложившейся традицией было вынесено на обсуждение руководителей "братских партий" 18 августа 1968 г. в Москве. Брежнев сообщил им, что "единодушно, весь состав политбюро и секретариата ЦК, приняли решение оказать военную помощь здоровым силам"61 и предложил им вместе доработать составленные в Москве на Старой площади проекты обращений к народу и вооруженным силам Чехословакии, а также ознакомил с документом, который должен был легитимировать операцию "Дунай". Это было "письмо-приглашение", переданное Брежневу во время Братиславской встречи 3 августа 1968 г., в котором консервативно настроенные члены ЦК КПЧ А. Индра, Д. Кольдер, А. Капек, О. Швестка, В. Биляк обращались к советскому руководству с просьбой оказать им "всестороннюю помощь" для "спасения социализма". Перед тем, как зачитывать это послание лидерам соцстран, оно было отредактировано в ЦК КПСС, чтобы не оставалось сомнений в целесообразности предложенных действий. Так, к словам "оказать помощь всеми средствами" была добавлена фраза "в том числе и военными"; вместо слов "но если наши силы и возможности будут исчерпаны" Брежнев зачитал: "но так как наши силы и возможности были исчерпаны, то считайте это наше заявление за настойчивую просьбу и требование... всесторонней помощи"62.

 

 

58 Постановление Политбюро ЦК КПСС "Об ознакомлении т. Ульбрихта с информацией совпосла в ЧССР" 10 августа 1968 г. - "Пражская весна"..., с. 188.

 

59 Протокол заседания Политбюро ЦК СЕПГ 26 октября 1971 г. - SAPMO-BArch, DY 30/J IV 2/2/1360A, S. 48.

 

60 Mlynar Z. Night frost in Prague: the end of human socialism. London, 1980, p. 157.

 

61 Стенограмма совещания в Москве представителей коммунистических и рабочих партий НРБ, ВНР, ГДР, ПНР, СССР 18 августа 1968 г. - Prager Fruhling. Dokumente.....S. 690.

 

62 Ibid., S. 692, 710.

 
стр. 36

 

После предложения советского генсека высказаться "по принципиальной стороне вопроса" первым взял слово Ульбрихт. Он поддержал решение о необходимости оказания военной помощи: "Военная задача ясна". Однако лидер ГДР обратился с просьбой разъяснить ему не менее важный вопрос: каким образом будет осуществляться политическая работа по "привлечению рабочего класса, интеллигенции, крестьянства" на сторону "здоровых сил"? Для этого, по его мнению, кроме поддержки со стороны стран Варшавского Договора были необходимы и соответствующие действия чехословацкого руководства. Чехи "должны сами проявить инициативу и сами ее осуществить. Мы не можем выступать открыто в этом вопросе"63. Таким образом, с точки зрения Ульбрихта, основной для скорейшей нормализации обстановки в Чехословакии была политическая работа.

 

Брежнев, который, видимо, был осведомлен о скептическом отношении Ульбрихта к вводу войск в Чехословакию, после того, как получил убедительные заверения в поддержке от всех остальных лидеров рабочих и коммунистических партий, вновь обратился к восточногерманскому первому секретарю: "Мы правильно понимаем вас, что вы согласны с оказанием военной помощи?"64. Ульбрихт дал утвердительный ответ.

 

Вместе с тем до сих пор остается неясной позиция Ульбрихта относительно решения о неучастии вооруженных сил ГДР в операции "Дунай". В отсутствии соответствующих документов историкам остается только ограничиваться догадками на этот счет. Нельзя исключать того, что, как свидетельствовали бывшие высокопоставленные партийные и военные чиновники ГДР (член политбюро Х. Зиндерман, генерал-лейтенант Г. Эрнст), СЕПГ попросило Москву не вводить войска ГДР в Чехословакию по "политическим и моральным мотивам". Очевидно, имелось в виду избежать аналогий с Мюнхенским сговором и нацистской оккупацией Чехословакии 1939 г.

 

Однако более правдоподобной представляется точка зрения, что Ульбрихт выступал за полноценное участие войск ГДР в действиях в Чехословакии65. Восточным немцам в данном случае было важно показать как своим гражданам, так и Западу, что ГДР является неотъемлемой частью "восточного блока", равноправным партнером по Варшавскому Договору, принимающим участие во всех его мероприятиях.

 

Планы ввода в Чехословакию подразделений армии ГДР, временно приданных Объединенному командованию ОВД, были согласованы в конце июля 1968 г. Как показывают документы, направленные министром обороны ГДР Х. Гофманом в Политбюро ЦК СЕПГ в 20-х числах августа 1968 г., армия ГДР была готова в случае приказа "выполнить любые задачи"66, в частности "на территории ЧССР"67.

 

Однако такого приказа не последовало. Видимо, в КПСС, а не в СЕПГ были действительно обеспокоены возможными негативными последствиями появления немецких войск на чешской земле уже не в ходе учений (как это было во время маневров "Шумава"), а во время сомнительной по своей законности военной акции. Поскольку немецкие части, предназначенные для участия в операции "Дунай", находились в подчинении советского командования, было принято решение оставить их для тыловой поддержки в приграничной зоне. Соответствующая информация уже после завершения активной фазы операции была изложена чешской стороне 23 августа 1968 г. во время Московских переговоров68. Тем не менее в официальных заявлениях для прессы

 

 

63 Ibid., S. 696.

 

64 Ibid., S. 702.

 

65 Wenzke R. Op. cit., S. 144, 146.

 

66 Второе донесение о действиях Объединенных вооруженных сил и мероприятиях, проведенных Национальной народной армией ГДР, 21 августа 1968 г. - Prager Fruhling. Dokumente..., S. 752.

 

67 Протокол беседы министра национальной обороны ГДР X. Гофмана с главнокомандующим Объединенными вооруженными силами И. Якубовским 29 августа 1968 г. - Ibid., S. 764.

 

68 Стенограмма переговоров в Москве руководителей СССР Л. И. Брежнева, А. Н. Косыгина и Н. В. Подгорного с президентом ЧССР Л. Свободой 23 августа 1968 г. - Ibid., S. 834.

 
стр. 37

 

к удовлетворению Восточного Берлина сообщалось, что воинские подразделения всех "союзных стран" (в том числе и ГДР) 21 августа 1968 г. вступили на территорию Чехословакии69.

 

Во взглядах Ульбрихта на "Пражскую весну" прослеживается некоторая незавершенность, присутствие внутренних колебаний. Чем чаще осуществлялись контакты руководства ЧССР с Бонном, чем дальше заходили либеральные реформы в Чехословакии, а КПЧ утрачивала власть, тем жестче становились позиция восточногерманского лидера относительно необходимости сворачивания опасного для сохранения "диктатуры пролетариата" в Чехословакии и других социалистических странах эксперимента по строительству социализма "с человеческим лицом". Одновременно Ульбрихт пытался добиться от чехословацкого руководства, чтобы оно своими силами поставило преграду этим процессам. Можно предположить, что оптимальным вариантом в его представлении было бы проведение "дворцового переворота", в результате которого преобладание в чехословацком руководстве получили бы представители консервативного крыла. Однако их деморализованное состояние, отсутствие достаточной поддержки со стороны ЦК КПЧ и тем более рядовых членов партии и общества делали шанс осуществления такого сценария крайне маловероятным. Поэтому, в конечном счете, Ульбрихт согласился с решением Москвы о проведении операции "Дунай".

 

Тем не менее упорство и даже упрямство, проявленное Ульбрихтом в отстаивании своих взглядов, говорило о том, что он стал постепенно утрачивать умение демонстрировать бескомпромиссную преданность по отношению к советскому руководству, которое не раз помогало ему выиграть внутрипартийную борьбу в ГДР. Эти изменения были замечены в Москве. К тому же доверительные отношения между Ульбрихтом и Брежневым не сложились еще с момента их первой встречи после прихода Брежнева к власти в 1964 г. Советский генсек во многом принимал разногласия с восточногерманским лидером на свой личный счет. Брежнев считал, что Ульбрихт зазнался, стал высокомерным, позволяет себе в неуважительном тоне наставлять руководителя КПСС по тем или иным вопросам70. Последствия для Ульбрихта были пагубными: когда в 1971 г. против него сложилась внутренняя оппозиция в Политбюро ЦК СЕПГ во главе с Хонеккером, Ульбрихт с согласия Брежнева был смещен с поста руководителя ГДР.

 

 

69 Постановление Политбюро ЦК КПСС "О Заявлении ТАСС" 19 августа 1968 г. - Ibid., S. 740.

 

70 Запись члена политбюро Э. Хонеккера о разговоре с генеральным секретарем ЦК КПСС Л. И. Брежневым 28 июля 1970 г. - Dokumente zur Deutschlandpolitik, R. VI, Bd. 1. Munchen, 2002, S. 674.


Комментируем публикацию: "ПРАЖСКАЯ ВЕСНА": ВЗГЛЯД ИЗ ВОСТОЧНОГО БЕРЛИНА


© А. Р. БОГУСЛАВСКИЙ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Новая и новейшая история, № 4, 2012, C. 25-38

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ИСТОРИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.