ПАМЯТЬ - СКОРБНАЯ И МИЛОСЕРДНАЯ

Актуальные публикации по вопросам истории и смежных наук.

NEW ИСТОРИЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ИСТОРИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ПАМЯТЬ - СКОРБНАЯ И МИЛОСЕРДНАЯ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

38 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор:


Здесь часто звучало слово "история". Я бы хотел произнести другое слово - "память". Более человечное, личностное. Как-то не по-писательски абстрактно (за исключением Виктора Астафьева и Дмитрия Балашова) говорили писатели об истории. Вспоминая горькие страницы недавнего прошлого, кто-то обронил характерную фразу: "Эпоха наложила отпечаток". Как будто эпоха - субъект, наделенный волей и разумом. Нет, не эпоха накладывала отпечаток на людей, они сами делали выбор, они сами решали, кому служить - добру или злу.

Аберрация, растянувшаяся на долгие десятилетия, привела к тому, что человек уже как бы не считается деятельной, самостоятельной единицей, сплошь и рядом его просто не принимают в расчет. Досадно, когда сталкиваешься с этим в быту. Но разве отраднее положение в литературе? Вспомните, когда последний раз критика, говоря о современных произведениях, называла имя героя, простое человеческое имя. Как называла когда-то имена Наташи и Андрея, Григория и Аксиньи. Оставим в стороне претенциозный псевдоним "Сталин", в котором звучит заявка на сверхчеловечность. Но кого, скажите, окликать по именам нашей критике, когда и литературе последних лет господствуют произведения, выражающие тенденцию через головы героев, игнорирующие человека. Сталин и отчасти Саша Панкратов в "Детях Арбата" А. Рыбакова или Тимофеев-Ресовский в "Зубре" Д. Гранина еще могут претендовать на жизненность, на художественную суверенность. Но ведь остальные персонажи этих популярных произведений - безликие винтики, с которыми авторы обращаются так же, как нелюбимый ими диктатор со своими подданными.

Установки той эпохи крепко вколочены в души. В этом убедило меня вчерашнее выступление М. Шатрова. Сразу же подчеркну - статья Н. Андреевой, о которой говорил Шатров, своим догматизмом, теоретической бескомпромиссностью и откровенной несамостоятельностью вызывает

стр. 69


раздражение. Мне понятна резкая реакция прессы на ее появление. Понятна тем более, что самые широкие перспективы перестройка открыла именно перед молодым поколением. Я имел возможность испытать это на собственном опыте. Наверное, я самый молодой заместитель главного редактора литературного журнала. Ни я, ни мои сверстники еще несколько лет назад не могли и мечтать о подобном, если бы не произошла перестройка. Впрочем, не столько житейские, сколько духовные перспективы, надежды на обновление, на возрождение страны побуждают молодежь искрение поддерживать перестройку.

Я понимаю Шатрова, написавшего ответ "Советской России", и возмущен тем, что некто какое-то время мешал его публикации. Но я не могу понять драматурга, когда он уже после публикации редакционной статьи и "Правде" обращается с требованием к своим коллегам сначала по одному, а потом и ко всем творческим союзам в обязательном порядке присоединиться к его мнению. Теперь он упрекает ученых-обществоведов за то, что они не проявили расторопности в выражении коллективного осуждения и коллективной поддержки. Но почему он думает, что все должны выражать мысли его словами? И вообще, одними и теми же словами? Мы собрались здесь для того, чтобы размышлять о недавней истории. Неужели история, неужели сотни и тысячи коллективных писем ничему нас не научили? Шатров скажет, что у его письма иное содержание. Согласен. Но стоит ли напоминать ему о том, какое значение имеет форма! Не надо молодое, пьянящее ощущение свободы, вино перестройки вливать в старые мехи.

Напомню и об эстетическом критерии. Без него разговор о литературе будет бесплоден. В последнее время много спорили об исторических драмах Шатрова. Историки находили в них неточности. Что же, специалистам виднее. Однако для меня, одного из миллионов читателей, важно другое - "Брестский мир" и "Дальше... дальше... дальше!" это не исторические драмы того шекспировского накала страстей, которого достойна революция, это стенограмма. И если в них что-то сфальсифицировано, тем хуже. Но это не сфера интересов литературной критики.

Много спорят и о последнем романе А. Рыбакова. И в этом случае историки предъявляют претензии к произведению. А. Кирилина, старший научный сотрудник Института истории партии Ленинградского обкома КПСС, в статье, опубликованной в газете "Ленинградский рабочий" (26 февраля 1988 г.), констатирует, что "за исключением года рождения, фамилии, имени, отчества, вся остальная биография убийцы Кирова вымышлена писателем А. Рыбаковым в романе "Дети Арбата". Не буду вмешиваться в споры историков. Меня занимает другое - художественная сторона, как принято сейчас говорить. Хотя "художественная сторона" художественного произведения - очевидная бессмыслица. Однако даже неистовые ревнители "Детей Арбата" предпочитают не говорить о художественности романа. А почему бы не задаться вопросом - уместны ли приключенческие приемы, опробованные в "Кортике" и в "Бронзовой птице", при раскрытии, быть может, самой кровавой драмы в истории человечества? Если не пригодны, то и разговор о романе надо перенести в иную плоскость. Ведь, споря, собственно, о журналистских сочинениях - той же статье "Кобры над золотом", мы говорим не о художественной структуре, но о фактах.

Однако широчайший интерес к истории, в том числе и недавней, общества, народа увенчался и бесспорными художественными достижениями. Это "Белые одежды" М. Дудинцева, продолжение "Канунов" В. Белова, вторая часть "Мужиков и баб" Б. Можаева. Наконец, это роман молодого мурманского прозаика Николая Скромного "Перелом", опубликованный в конце 1986 г. в журнале "Север". О романе Скромного скажу особо. И потому что он пока обойден вниманием критики, и по-

стр. 70


тому, что есть детали, существенно отличающие его от произведений именитых прозаиков. Скромный не был свидетелем того, о чем пишет, - коллективизации и связанных с ней драм. И прочесть об этих драмах ему было по сути негде. Пожалуй, в его романе наиболее впечатляюще проявляется животворная сила памяти. Ничего, оказывается, не было забыто. Ни одно достижение. Но и ни одна несправедливость. Ни один тяжкий стон, ни одна крестьянская слеза. Вот этим участливым вниманием к личной правде простого человека и привлекает прежде всего роман молодого писателя. Ведь это внимание, традиционное для русской классической литературы, со временем сильно притупилось. Более того, сами понятия "частная правда", "личная слеза" как бы получили негативную окраску слов "частный" и "личный". Особенно, если это была правда "темного", "невежественного", еще не освободившегося вполне от "идиотизма деревенской жизни" крестьянина.

Недавно я прочитал потрясающий человеческий документ: предсмертный дневник довольно крупного журналиста из Ленинграда, сосланного в 30-е годы в глухую сибирскую деревню. Поначалу все возмущает его - идиотизм, тупость, за которую следует судить, чуть ли не расстреливать (такими записями пестрят первые страницы дневника). Он сам уже избит жизнью, повержен, почти сровнен с этим "темным" мужиком, а все рвется учить его и судить. И лишь до конца пройдя путь унижений и скорби, он научился по-другому глядеть на окружающих его людей. И тогда на страницах дневника появились слова "сострадание", "милосердие". За несколько месяцев до гибели человек заново родился как гражданин, как литератор.

Со времени этого прозрения прошло более полувека. Но когда читаешь, например, сибирские сцены в "Детях Арбата", невольно задаешься вопросом: а всем ли удалось преодолеть надменное, спесивое отношение к простым труженикам? Тем ценнее произведения таких писателей, как Николай Скромный, глядящих на историю глазами народа. Оценивающих события, исходя из того, что они принесли народу. Читая их, слышишь, как бьется огромное народное сердце, полное памяти - скорбной и милосердной.

А. И. КАЗИНЦЕВ (литературный критик).

 


Опубликовано 21 июня 2019 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© А. И. КАЗИНЦЕВ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ИСТОРИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.