ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ РАБОТА ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА

Актуальные публикации по вопросам истории и смежных наук.

NEW ИСТОРИЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ИСТОРИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ РАБОТА ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2019-01-13
Источник: Вопросы истории, 1987, №5.

Среди разнообразной и разножанровой литературы по истории стран Древнего Востока и античности выделяется по своему замыслу и подходу к затрагиваемым проблемам трехтомная работа "История древнего мира"1 . Прежде всего следует отметить общеисторический подход к этому периоду всемирной истории. В современной историографии, как мировой, так и советской, понятие "история древнего мира" является вполне сформировавшимся и довольно устойчивым. Под ним понимается время, когда зародились, сформировались и прекратили свое существование цивилизации, сложившиеся на территории, простирающейся от тихоокеанского побережья Дальнего Востока до европейского побережья Атлантического океана в период от середины IV тыс. до н. э. до III - V вв. н. э. Если зарубежная историография употребляет для характеристики истории древнего мира несколько расплывчатый термин "первые цивилизации", то советская историография вкладывает в нее иной смысл, а именно - понятия рабовладельческой общественно-экономической формации.

Однако, несмотря на свою относительную устойчивость, понятие "история древнего мира" как выражение определенного единства исторического процесса слабо и редко реализуется в непосредственном изложении событий, к ней относящихся. В советской литературе такая попытка была предпринята в начале 50-х годов в рамках II т. "Всемирной истории". Однако она по существу осталась изолированной. Продолжала жить устойчивая традиция деления всей древней части всемирной истории на два традиционных раздела - историю стран Древнего Востока и историю античности (Древней Греции и Древнего Рим?). Более того, эта тенденция усилилась в связи с дискуссиями об "азиатском способе производства", в результате которых была пересмотрена принятая в 30 - 40-х годах концепция В. В. Струве о понимании древневосточного рабовладельческого общества как первой, ранней стадии рабовладельческой формации, а античного общества - как времени классического или зрелого рабства, и на первый план вышло и стало внедряться положение о двух путях развития рабовладельческого способа производства, во-первых, в древневосточных, во-вторых, в античных средиземноморских обществах, отличающихся своими периодами формирования, расцвета и упадка (А. И. Тюменев).

Правда, в работах такого крупного исследователя древневосточной истории, как И. М. Дьяконов, последовательно отстаивалась концепция единства всемирно- исторического процесса в рамках всех древних обществ, однако она разрабатывалась в значительной степени на материалах Древнего Востока, да и то лишь ближневосточного региона. И вот перед нами попытка обосновать эти важные теоретические положения уже на материалах всех древних обществ от Китая до Испании, проследить общую линию развития в конкретной истории древности. Этот замысел не может не привлечь к себе внимания, не вызвать большого интереса как специалистов-античников и востоковедов, так и широких кругов историков.

Заслуживает быть особо отмеченным сочетание постановки ключевых теоретических вопросов истории древнего мира с подробным изложением событийной


1 История древнего мира. Кн. 1. Ранняя древность; кн. 2. Расцвет древних обществ; кн. 3. Упадок древних обществ. М. Наука. Главная редакция восточной литературы. Изд. 1-е. 1982; изд. 2-е. 1983. Кн. 1. Авторский коллектив: Ю. В. Андреев, В. К. Афанасьева, И. В. Виноградов, Г. Г. Гиоргадзе, И. М. Дьяконов, Г. Ф. Ильин, Н. В. Козырева, И. А. Лапис, Т. В. Степугина, Ю. Б. Циркин, В. А. Якобсон. Отв. ред. И. М. Дьяконов; кн. 2. Авторский коллектив: И. Д. Амусин, Ю. В. Андреев, В. К. Афанасьева, М. Н. Ботвинник, И. П. Вейнберг, И. В. Виноградов, Л. М. Глускина, М. А. Дандамаев, И. М. Дьяконов, А. Б. Егоров, Е. В. Зеймаль, Г. Ф. Ильин, В. Д. Неронова, И. С. Свенцицкая, Т. В. Степугина, Э. Д. Фролов, И. Ш. Шифман, В. А. Якобсон, Н. Б. Янковская. Отв. ред. И. С. Свенцицкая; кн. 3. Авторский коллектив: А. Б. Егоров, Е. В. Зеймаль, Г. Ф. Ильин, Г. С. Кнабе, С. Г. Кляшторный, В. Г. Луконин, В. Д. Неронова, Т. В. Степугина. Отв. ред. В. Д. Неронова. Редакция всего издания - И. М. Дьяконов, В. Д. Неронова, И. С. Свенцицкая.

стр. 112


истории конкретных стран, причем на высоком профессиональном уровне, на основе новейших исследований.

Итак, авторы "Истории древнего мира" поставила перед собой три сложные задачи: вычленить в историческом развитии древних цивилизаций теоретические проблемы, дать изложение истории древнего мира в исследовательском ключе и все это предложить в виде, доступном для широкой публики. Как же удалось авторскому коллективу и редакторам решить эти задачи и прежде всего реализовать концепцию единого исторического процесса в рамках древних цивилизаций на протяжении почти четырехтысячелетней истории?

Авторы исходят из того, что "представления об абсолютном несходстве между собой отдельных древних обществ в значительной мере объясняются рассмотрением их либо слишком локально, либо на слишком коротких отрезках времени". Они убеждены, что только "общий обзор всех древних обществ на всем протяжении их существования неизбежно обнаружит черты общечеловеческих закономерностей исторического развития" (кн. 1, с. 5 - 6). Центральная концептуальная идея заключается в том, что всем древним обществам свойственно известное единство исторического процесса, проявляющееся в наличии ряда фундаментальных общих его черт. Это четкое представление основывается на понимании древних цивилизаций (как древневосточных, так и античных) как обществ рабовладельческих, переживающих определенные стадии единой рабовладельческой общественно- экономической формации, типологически складывающейся в первобытной, родовой и сменяемой во всемирном масштабе феодальной общественно- экономической формацией. Таким образом, общепринятое в советской исторической литературе фундаментальное положение об идентификации древних общественных структур как принадлежащих к рабовладельческой формации является основополагающим и для этого издания. И об этом необходимо сказать специально потому, что в процессе многочисленных дискуссий об "азиатском способе производства" ряд крупных советских востоковедов развивал иную концепцию (особой "азиатской формации" для обществ Древнего Востока).

Очень важную концептуальную роль играет в данном труде теоретическое положение о путях развития древних цивилизаций, рождающихся в разных регионах древнего мира вследствие разложения первобытных отношений. В свое время А. И. Тюменев высказывал ряд веских соображений о путях формирования и развития древневосточных и античных обществ. В рецензируемом труде это различие проводится принципиально иным путем: речь в нем идет не о восточном и западном путях развития, а о таких, которые типологически проявляются и на Западе, т. е. в античных странах, и на Востоке. Например, в странах Древнего Востока отмечаются полисные структуры, а в ряде регионов Западного Средиземноморья выявляются черты, свойственные традиционно восточным обществам. А это - новый подход к проблеме.

Следует отметить, что такое представление уже высказывалось в литературе одним из редакторов и авторов данного труда, И. М. Дьяконовым. Ему и принадлежат теоретические главы, основные положения которых разделяются авторским коллективом. И. М. Дьяконов намечает три (даже четыре) пути развития древних цивилизаций, формирующихся из разложения примитивных родовых отношений, приведших к созданию нескольких типов (вариантов) древних обществ. Определение специфики того или иного пути развития первых классовых обществ зависит от исторических традиций данного региона, но главным образом от особенностей природной среды обитания, в рамках которой жили, создавали хозяйство, строили отношения древние люди. Структурообразующей основой каждого пути развития, который воплощался в определенных формах производства и общества, является соотношение основных компонентов общественно-производственной системы, а именно - роли государства, силы общины и зрелости частнособственнических отношений.

В силу ряда исторических и природных условий в Междуречье сложился "первый" путь развития рабовладельческого общества, характеризующийся сосуществованием в сбалансированном виде двух важнейших экономических секторов - государственного, с одной стороны, и общинно-частного - с другой. Государственный

стр. 113


сектор ранней экономики включал в себя крупные царские и храмовые хозяйства, выделенные из ведения общинных органов управления и руководимые представителями царской и храмовой администрации, На этих землях велось централизованное обширное хозяйство с помощью рабов, объединенных в отряды, или же земля раздавалась крупными массивами представителям царской администрации в качестве кормления за службу (как условное владение) или - мелкими участками зависимым лицам, государственным или храмовым рабам, которые отчисляли часть получаемого урожая (практически весь прибавочный продукт) в пользу царской или храмовой казны.

Другая часть земельного фонда принадлежала мелким общинам, представляющим собой объединение нескольких десятков отдельных соседских "домов", имеющим некоторые органы общинного самоуправления, которые могли распоряжаться также и земельным фондом. В свою очередь, каждый "дом" представлял собой отдельный коллектив кровных родственников и свойственников, подчиненный главе домохозяйства - патриарху. Территориальная община являлась владельцем своего земельного фонда, причем это было наследственное владение, близкое по своему юридическому статусу к частной собственности, т. е. с правом самого широкого распоряжения землей. Община была обложена рядом повинностей и налогов в пользу центральной власти, обладавшей, так сказать, правом верховного суверенитета, поскольку именно ей принадлежала важнейшая функция - содержание в нормальном состоянии ирригационных сооружений. Общинная земля распределялась среди составляющих их отдельных "домов", т. е. домашних общин, члены которых обрабатывали ее своими силами, но могли использовать и постороннюю рабочую силу рабов.

Как внутри общины в целом, так и внутри "домов" могла происходить имущественная дифференциация, выделение зажиточных и обедневших "домов" или отдельных групп родственников внутри "домов". В отдельных домохозяйствах создавались предпосылки для интенсивного производства, торговли излишками продукции, накопления богатства и формирования частной собственности, более динамичного развития производства. Если в пределах государственного сектора отношения товарного обмена практически не развивались и преобладал прямой продуктообмен, то в общинно-частном секторе создавались условия для развития товарного производства и денежного обращения.

Своего рода связующим центром этих разделенных секторов производства являлись города. В границах небольших первоначальных государственных образований, которые И. М. Дьяконов называет "номовыми", как правило, находился один город, т. е. достаточно крупное поселение, обнесенное крепостной стеной с храмом главного божества, дворцом правителя и его администрации, складами продукции и оружия, мастерскими ремесленников.

Общественная структура соответствовала производственной. Выделяются три основных класса - высший господствующий, определяемый в советской науке как класс рабовладельцев (хотя эксплуатировали они не только рабов в собственном смысле слова), затем - класс крестьян и ремесленников, мелких производителей, общинников-собственников, или условных владельцев государственных земель, и, наконец, низший класс - подневольные люди рабского типа, лишенные собственности на средства производства и подвергавшиеся внеэкономической эксплуатации. Принципиальное значение И. М. Дьяконов придает одной из категорий этого класса, а именно - прослойке государственных и храмовых рабов (их он предлагает называть илотами), которые отличались от собственно рабов лишь тем, что имели семью и личное хозяйство.

В зависимости от ряда условий государственно-храмовый сектор мог получить гипертрофированное развитие и несколько потеснить общинно-частный сектор, как это было в конце III тыс. до н. э. в Южной Месопотамии, или, напротив, общинно-частный мог получить преимущественное значение, как это стало наблюдаться в Вавилонии с начала II тыс. до н. э., однако в целом этот тип экономики и общества базировался на определенном балансе единой системы (государственный и общинно-частный секторы экономики) со всеми вытекающими отсюда последствиями.

стр. 114


Другой ("второй") путь развития раннерабовладельческого общества можно наблюдать на примере древнеегипетской цивилизации. Этот путь определяется особой ролью деспотического государства в долине Нила и его всеобъемлющим вмешательством в экономическую жизнь, которое привело к абсолютному господству государственного хозяйства, поглотившего существовавший, видимо, первоначально общинный сектор. "Все это, однако, не создает принципиального различия между обществом Египта и Нижней Месопотамии. Как тут, так и там непосредственное ведение огромных рабовладельческих хозяйств царской властью в конце концов оказывается нерентабельным, с той разницей, что в Египте развитие частных рабовладельческих хозяйств происходит на формально государственной земле и эти частные хозяйства черпают рабочую силу (илотскую) из государственных фондов, помимо того, что они имеют и собственных рабов" (кн. 1, с. 42). Подобная структура египетской экономики получила свое отражение и в социальном членении древнеегипетского общества; здесь было меньше свободных общинников (представителей одного из самых многочисленных классов в обществах "первого" пути), так же, как и частнособственнических рабов, и абсолютно преобладала категория государственных людей рабского типа, называемых в книге илотами.

"Третий" путь развития раннего рабовладельческого общества можно видеть на примере эволюции обществ Малой и Передней Азии (за исключением Южной Месопотамии и Элама), а также Эгейского региона в III - II тыс. до н. э., а в I тыс. до н. э., возможно, Этрурии. Этот путь определяется прежде всего специфичностью природно-климатических условий. Здесь нет великих речных долин и поэтому не возникало необходимости в строительстве трудоемких ирригационно-мелиоративных систем, а следовательно и отсутствовали условия для возникновения деспотической власти и сопутствовавшего ей мощного государственного сектора. Напротив, налицо были благоприятные условия для укрепления общинно-частного сектора экономики. К тому же получение прибавочного продукта требовало более высокого уровня развития технологии, чем в речных долинах с их наносной мягкой почвой. Но это усложняло общую структуру хозяйства и вело, в частности, к развитию наряду с зерновым земледелием виноградарства, к повышению роли скотоводства, а также и ремесла, что создавало благоприятные условия для обмена и товарного производства. Правда, и в этих регионах древнего мира организовывались государственные хозяйства, но в целом их роль оставалась небольшой, а ведущим был общинно-частный сектор, частновладельческое рабство и товарное производство. В связи с иным характером и организацией производства менялось и соотношение различных частей социальной структуры, в частности должна была возрасти роль и численность категории свободных мелких производителей-общинников и частнособственнических рабов. Менялась и роль государства в целом.

"В I тыс. до н. э. этот путь развития... разделяется на два резко различных варианта, главным образом в связи с уровнем развития товарно-денежного хозяйства и международного обмена. Один из вариантов превращается в особый, античный путь развития, здесь возникает особый вид общинно- частного экономического сектора - полисная собственность и экономика, в то время как государственный сектор отходит надолго на задний план. Так было в Греции, Италии. Но в огромном большинстве остальных стран общинно- частный сектор сохраняется только в городах, а почти все сельское население оказывается в результате завоеваний в пределах царского земельного фонда. Это полностью меняет весь характер экономики большинства стран Азии и отчасти Африки" (кн. 1, с. 44).

По мнению авторов, помимо перечисленных выше возможны были и другие пути развития древних рабовладельческих обществ, как, например, на полуострове Индостан, где в I тыс. до н. э. развитие общества характеризовалось несколько иной и более жесткой сословной системой, чем при перечисленных выше путях развития (там же).

Различия этих путей развития древних обществ, оформившиеся на этапе "ранней древности", несколько сглаживаются в эпоху "расцвета древних обществ", которая приходится в основном на I тыс. до н, э, Она, с точки зрения авторов, охватывает все общества древнего мира, начиная от Китая и до Испании, т. е., как древневосточные, так и античные, включает в себя все периоды развития древ-

стр. 115


негреческих полисов (архаику, классику и эллипизм), а также и римской история, начиная от ромулова Рима и до времени гракханских реформ.

Для этой эпохи характерно прежде всего появление новых движущих факторов: широкое производственное освоение железа, появление и совершенствование технологий, которые привели к росту производительности труда и прибавочного продукта, крупным изменениям в военном деле, внедрению железного вооружения, созданию нескольких родов войск, в частности - кавалерии, которая с изобретением удобных стрел скифского типа превратилась в грозную силу, созданию осадной и инженерной техники и военно-морского флота, позволявшего вести крупные морские войны. Все эти серьезные изменения в производстве повлекли за собой развитие расширенного воспроизводства и увеличение прибавочного продукта.

Рассмотрев новые черты эпохи "расцвета древних обществ" в развитии производства, авторы отмечают три способа увеличения прибавочного продукта, проявившиеся в то время: ограбление чужих стран, увеличение численности рабочей силы за счет захваченных в завоевательных войнах пленных и неэквивалентная торговля. Эти способы могли быть осуществлены лишь в результате успешных завоеваний, что становится возможным при том прогрессе военного дела, который был связан с распространением железной технологии и приручением лошади. Экономические потребности способствовали созданию крупных, образованных в результате завоеваний военных империй (Ассирийская, Нововавилонская, Мидийская, Персидская, Александра Македонского, Индийская Маурьев, Циньская империи и др.). Однако эти мировые державы довольно быстро распадались, т. к. их функционирование было связано с хищнической эксплуатацией завоеванных стран и разрушением многих источников хозяйства побежденных. Определенным стабилизирующим фактором существования таких империй стали города, пользующиеся известной внутренней автономией и самоуправлением, в рамках которых возрождается и укрепляется общинно- частный сектор, противостоящий государственному, охватывающему обширные захваченные территории.

Таким образом, крупные мировые империи, включавшие большую часть тогдашнего древнего мира (Римская империя сюда не входит), представляли собой в I тыс. до н. э. общества и государства с внутренне противоречивой сущностью. С одной стороны, налицо было стремление к объединению обширных завоеванных территорий для решения насущных социально- экономических задач, а с другой - тенденция к постоянному распаду этих империй, поскольку при таком объединении происходило хищническое расточение самих источников их существования.

Особый случай в рамках этапа расцвета древних обществ авторы и редакторы видят в античном пути их формирования. Они усматривают здесь любопытные парадоксы развития: если различия трех путей развития, характерные для "ранней древности", сглаживаются и они как бы сближаются между собой, то античный путь, напротив, в это время выкристаллизовывается из третьего пути развития как самостоятельный. Иначе говоря, авторы практически приходят к признанию двух магистральных новых путей развития древних обществ на стадии их расцвета: путь древневосточных обществ I тыс. до н. э. (образовавшийся, так сказать, из сблизившихся ранее различных трех путей) и античный путь, свойственный Древней Греции и Древнему Риму. Причем античный путь, или тип, развития описан в данном труде в традиционном для советской историографии последних лет ключе: излагается история формирования классического, или античного, рабства. С точки зрения авторов, таких отношений классического рабства древневосточные общества практически не знали, в то время как отношения раннего этапа, характеризующиеся наличием патриархального рабства, признаются более или менее аналогичными как для древневосточных, так и античных обществ.

Последний этап существования древних обществ как целого всемирно- исторического явления определяется авторами как "упадок древних обществ". Здесь представлен в основном материал по римской истории. Поэтому можно считать, Что началом последнего этапа всей истории древнего мира явилось гракханское движение, т. е. развертывание гражданских войн, приведших к падению Римской республики и образованию Римской средиземноморской империи. В то же время начало стадии упадка для восточного региона датируется послеэллинистическим

стр. 116


временем, т. е. рубежом нашей эры современного летосчисления. Заканчивается стадия упадка древних обществ в середине I тыс. н. э. Основные движущие силы и тенденции исторического развития этого заключительного этапа древнего мира авторский коллектив раскрывает на материалах главным образом римской истории, в то время как в других томах они показывали действие главных тенденций исторического развития на материалах древнего Востока, преимущественно - Ближнего Востока. Конечно, в этом есть свой резон, поскольку то общество, которое мы начиная с рубежа современной эры называем римским, является, по существу, средиземноморским, включающим и Италию, и Грецию, и Западное, и Восточное Средиземноморье, т. е. представляющим собой синтез "западных" и "восточных" структур и являющимся важнейшей частью всего древнего мира как такового.

Новые тенденции исторического развития на заключительной стадии древней истории проявились в расцвете и раскрытии всех производственных возможностей, которые были, так сказать, заложены в господстве частного сектора экономики, связанного с античным путем развития и приведшего к расцвету классического производственного рабства. Однако возможности экономического и социального развития на базе классического рабства довольно быстро стали иссякать. К тому же произошло изменение взаимоотношений между древними (в данном случае античной) цивилизациями и окружающей их варварской периферией. Авторы рецензируемого труда впервые в советской литературе, посвященной проблемам древнего мира, придают системе этих взаимоотношений особое, можно сказать, концептуальное значение. "В течение веков и тысячелетий более отсталые народы, жившие вследствие своего примитивного хозяйства родо-племенным строем, служили объектом эксплуатации для более развитых в экономическом, классовом, политическом и культурном отношениях обществ. Последние использовали первобытную периферию как источник получения сырья и рабов, обогащались за счет неэквивалентной торговли со своими отсталыми соседями, наконец, имели довольно благоприятные условия для своего внутреннего развития уже в силу относительной внешней безопасности... Рабовладельческую цивилизацию и варварскую периферию можно уподобить двум половинкам одного орешка, имя которого древний мир. В самом деле, не только рабовладельческие общества не могли существовать (и уж во всяком случае процветать) без эксплуатации окружающей периферии, но и первобытная периферия очень нуждалась в тесных связях, прежде всего экономических, с передовыми классовыми обществами. Варвары получали от своих более развитых соседей такие продукты и орудия, которые еще не умели производить сами или которыми не располагали в достаточном количестве и должного качества" (кн. 3, с. 14).

В III - V вв. и. э., подчеркивается в книге, произошло нарушение традиционных связей цивилизаций и периферии. В силу внутреннего развития и стимулирующего влияния соседних цивилизаций в периферийных обществах начинается разложение первобытно-родовых структур, созревание классовых отношений. Периферия приходит в движение и уже не служит питательной средой для развития древних цивилизаций, которые к тому времени внутренне перерождаются в новые протофеодальные образования. При характеристике же внутренних процессов перерождения древних (главным образом римского) обществ авторы придают большое значение процессам кризиса рабовладельческого производства, вызреванию класса зависимых работников, пополняющегося, с одной стороны, за счет отпуска рабов, наделяемых землей, с другой, через закабаление свободных жителей античных городов, постепенно сливающихся в одну массу зависимых от господина, но наделенных средствами производства, включая иногда и земельный участок, и принуждаемых к труду средствами внеэкономического (как политического, так и духовного) принуждения к труду. Вместе с тем господствующий класс обретает ряд политических и судебных прав над зависимым от него населением. Собственники отдельных хозяйств присваивают себе политические права, сокращается товарное обращение за пределами данного поместья, происходит натурализация хозяйства.

Все эти экономические процессы сопровождаются и даже усиливаются благодаря упадку античных городов как центров ремесла и торговли, товарного производства и политической свободы; центр тяжести экономической, общественной и

стр. 117


политической жизни переносится из города в деревню. Наряду с коренными изменениями социально-экономических и политических структур древних обществ происходят серьезные трансформации в культуре и особенно в религиозной области, в частности рождение и укрепление мировых религиозных систем: христианства, буддизма и мусульманства. Этот комплекс крупных изменений и трансформации внутренних структур древних обществ в III - V вв. определяется как социальная революция, завершившая этап первых рабовладельческих цивилизаций и подготовившая условия для развития феодальной формации во всемирно-историческом масштабе.

Такова вкратце основная концепция развития древних цивилизаций, рабовладельческой формации как общеисторического явления, изложенная в рецензируемом трехтомнике. Конечно,, отдельные элементы охарактеризованной концепции (проблема номовых государств, сосуществование двух секторов экономики в обществах Ближнего Востока, проблема илотов, рабов и свободных, понимание классического рабства и др.) в советской науке отмечались в разной связи и раньше, однако их объединение в рамках одной теории развития всех древних обществ дано впервые, и это придает всей теоретической части рецензируемого издания особое значение. В сущности говоря, в этом труде впервые после II т. "Всемирной истории" предложена продуманная, сводящая воедино многие конкретно-теоретические положения по отдельным древним цивилизациям, основанная на марксистско- ленинской методологии теория возникновения, функционирования и разложения обществ древнего мира как единой общественно-экономической формации, как органического этапа всемирно-исторического процесса. Не все стороны этой теории, конечно, проработаны с одинаковой полнотой, не все ее части удачно "состыкованы" между собой (об этом мы скажем несколько ниже), однако сам по себе факт создания единой концепции истории древнего мира как органической части мировой истории, бесспорно, большой успех авторского коллектива и редакторов издания.

Ценность теоретических выводов труда повышается еще и потому, что они вытекают из рассмотрения конкретного материала отдельных древневосточных стран и регионов античного мира. Редакционной коллегии пришлось проделать большую работу по согласованию позиций своих многочисленных авторов, и хотя иногда некоторые "швы", так сказать, еще заметны (например, в изложении истории Древнего Египта, хеттов, поздней Вавилонии, Индии, не говоря уж об истории Греции и Рима), тем не менее в общем и целом можно сказать, что перед нами не сборник отдельных глав, а именно единый труд, в котором нет противоречий между общей концепцией и конкретным изложением. Издание достаточно полно познакомит студентов, учителей, лиц, интересующихся историей, с новейшими достижениями советской исторической науки в области древней истории, Вместе с тем хотелось бы обратить внимание на ряд недостатков, которые просматриваются как в области общей концепции, так и в изложении конкретной истории отдельных стран.

Основные положения общей теории развития древнего мира принадлежат, как уже отмечалось, одному из редакторов и авторов данного труда, И. М. Дьяконову, который в последние 15 - 20 лет неоднократно выступал с отдельными элементами этой концепции (положение о ранних номовых государствах, теория сосуществования двух секторов - государственно- храмового и общинно-частного и др.). Но если ранее И. М. Дьяконов развивал эти положения, исходя из материалов исторического развития древних обществ Ближнего Востока, то в рецензируемом труде он сделал попытку (и в целом удачную) распространить эти принципиальные положения на всю историю древнего мира. Однако если положение о номовой стадии, через которую прошли почти все древние общества, удачно легло на фактический материал, или, иначе говоря, убедительно вытекает из него, то проблема путей развития древних обществ нуждается в дальнейшем развитии и аргументации. В рамках самой концепции И. М. Дьяконова о трех путях развития древних обществ - т. н. первый путь (в Нижней Месопотамии и в Эламе) представляется весьма аргументированным, однако несколько иначе обстоит дело с общими особенностями "второго" и "третьего" путей. Здесь возникает ряд вопросов и неясностей, причем особенно много их в отношении "третьего" пути, который даже при первом

стр. 118


знакомстве с аргументацией автора воспринимается как просто вариант "первого" пути развития. Попытки автора распространить концепцию трех путей на Эгейскую Грецию и древнейшую Италию носят пока робкий и чисто умозрительный характер. Конкретный материал крито-микенской и этрусской истории (1 и 2 кн.) не находится в органической связи с теоретическим обобщением: теория и фактическое изложение идут параллельными курсами, слабо еще соприкасаясь между собой.

Относительный вес гипотезы о трех путях развития ранних рабовладельческих обществ, ее, так сказать, теоретическая значимость для древних обществ в целом приуменьшается высказанным в данном труде соображением о том, что, возможно, Древняя Индия и Древний Китай имели свой собственный путь формирования цивилизации (т. е. "четвертый", и "пятый", и иные пути?). Но так мы можем прийти к выводу, что каждый регион и, более того, каждая страна шли своим собственным путем. Это грозит выхолостить поиск того общего в историческом процессе древних обществ, которым все время заняты историки. Видимо, необходимо продолжить разработку общих особенностей "второго" и "третьего" путей развития раннерабовладельческого общества, само вычленение которых следует признать правомерным.

Все пути развития древних обществ разработаны на восточном материале, и только один ("третий") распространяется - и к тому же не совсем уверенно - на античный мир. Авторы говорят об особом античном пути развития, создания полисов, развития товарного производства, частной собственности, классического рабства, республиканского устройства и высокой культуры применительно к событиям, происходившим с начала I тыс. до н. э. В то же время сглаживаются особенности трех путей развития и, в сущности говоря, из этих сблизившихся между собой путей вырастает, по существу, новый единый путь развития, который, судя по всему, распространяется только на древневосточные общества и противостоит странам античного мира.

Таким образом, оказывается, что эпоха расцвета древних обществ, если рассматривать ее в целом, т. е. эпоха наибольшего раскрытия заложенных в предшествующей стадии качеств, становится оторванной от предшествующей стадии, стадии "ранней древности", т. к. в ее рамках должны были бы переживать процесс становления те отношения, которым предстояло получить свое высшее проявление в эпоху расцвета. Ведь три (или даже больше) пути развития, т. е. весьма разные типы общественно-экономических отношений, завершаются не выявлением заложенных в них качеств, а, напротив, известным стиранием этих качеств и формированием новых, да и к тому же таким радикальным способом, что формируется новый (так сказать, восточный) путь развития. К тому же практически отсутствует преемственность одного (третьего) из ранних путей развития с античным, которым пойдут древнегреческие города и народы Италии. Насколько можно понять из фактического изложения конкретного материала, относящегося к крито- микенской Греции или раннеримской истории, их древнейший период есть, в сущности говоря, особый путь, из которого и вырастает тот, который сами авторы называют античным.

И еще об одной теоретической слабости общей концепции развития древнего мира, предложенной в труде. Речь идет о периодизации общего исторического процесса. Авторы и редакторы предложили, выделить три его общих этапа: ранняя древность (вторая половина IV - II тыс. до н. э.), расцвет древних обществ (I тыс. до н. э.) и упадок древних обществ (первая половина I тыс. н. э.). Конечно, известный резон в такой периодизации имеется, но вместе с тем возникает и ряд трудностей теоретического и фактического порядка. Например, вряд ли можно считать приемлемой эту периодизацию для такого большого и важного региона, как Древний Египет. Ведь расцвет древнеегипетской цивилизации приходится на вторую половину II тыс. до н. э., в то время как I тыс. до н. э. определяется как упадок древнеегипетской цивилизации и государственности.

К тому же, можно ли рассматривать однозначно все I тыс. до н. э, как время расцвета античной цивилизации, т. е. древнегреческих полисов и римско- италийской государственности? Античники наверняка выдвинут ряд возражений против этого. Для них I тыс. до н. э, есть сложный период, который включает в себя ее

стр. 119


рождение (т. е. "раннюю древность", по терминологии авторов данного труда), расцвет - в VI - IV вв. - и серьезную трансформацию в период эллинизма - в III - I вв. до н. э. Таким образом, ряд моментов оказывается свойствен не только расцвету, но и тем структурам, которые тянут к "поздней древности". Нельзя не отметить также, что данная периодизация разрывает живую ткань римской истории. Вряд ли кто из специалистов в области римской истории согласится с тем, что период римской истории до Гракхов относится к эпохе расцвета, а период после Гракхов, т. е. конец Республики и Римская империя, практически для всего древнего мира, начиная от Евфрата и до Атлантики, - ко времени упадка древних обществ, заключительной стадии рабовладельческой общественно-экономической формации.

Здесь мы сталкиваемся с реальной трудностью, которую ставит перед наукой действие закона неравномерности исторического развития разных стран и регионов, о чем много говорят сами авторы и редакторы данного издания. Конечно, согласовать действие этого закона в разных регионах, принципиальную асинхронность исторического процесса с принципом синхронного изложения материала - и теоретического, и фактического - задача сложнейшая. Частично авторам и редакторам удалось ее решить, но вместе с тем нельзя не отметить, что ряд изъянов еще остался, и предстоит немалая работа по их преодолению, в том числе и по Согласованию с фактическим материалом, наполнению конкретно-историческим содержанием общей периодизации истории древнего мира как целого.

Кроме замечаний по общей концепции данного труда, можно высказать ряд соображений по отдельным главам и даже целым разделам, хотя останавливаться на этом подробнее в обзоре не представляется возможным. Так, например, история Древнего Рима на общем фоне богато представленной истории Древнего Востока выглядит довольно бледной и несколько анемичной. Она, по существу, воспринимается как некий завершающий придаток в системе и как-то затерялась на фоне истории других стран, регионов, периодов. К тому же римская история оказалась разорванной между двумя книгами, причем в таком пункте, который не вытекает из структуры римской истории. Несколько разностильными оказались разделы по истории культуры всех стран. Можно было бы ярче и интереснее рассказать о древнегреческой культуре и имперской римской средиземноморской цивилизации.

Сухо, сугубо прагматически изложена история эллинизма, одного из ключевых периодов древности, самым активным образом исследуемого в современной мировой науке. При трактовке возникновения христианства наряду с оригинальной, хотя и спорной, точкой зрения следовало бы привести и другие воззрения на этот вопрос. Но не отдельные погрешности и недостатки определяют лицо и значение данного издания. Перед нами - фундаментальный труд, в котором на основе марксистско-ленинской методологии, последних достижений советской и мировой науки дана цельная и стройная в общем история всего древнего мира.


Комментируем публикацию: ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ РАБОТА ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА


© В. И. КУЗИЩИН • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, 1987, №5.

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ИСТОРИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.