Рецензии. М. А. БАРГ. КАТЕГОРИИ И МЕТОДЫ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ

Актуальные публикации по вопросам истории и смежных наук.

NEW ИСТОРИЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

ИСТОРИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Рецензии. М. А. БАРГ. КАТЕГОРИИ И МЕТОДЫ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

334 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор:


М. Наука. 1984. 342 с.

Монография старшего научного сотрудника Института всеобщей истории АН СССР доктора исторических наук М. А. Барга уже привлекла к себе внимание историков и философов1 . Осмысление истории человечества является общей и вместе с тем пограничной областью представляемых ими наук. В советской литературе уже высказывались разные мнения относительно распределения задач между философами и историками2 .

Начинается книга так: "В марксистском обществознании теория исторического познания разрабатывается двумя дисциплинами - философией и историей... Философский уровень теории обладает богатой традицией, отраженной во всесторонне развитом и продолжающем непрерывно обогащаться категориально-понятийном аппарате. Между тем базирующийся на нем исторический уровень той же теории оказался в поле зрения специалистов лишь в последние годы" (с. 3). Восполнить этот пробел и стремится автор. Труд его свидетельствует о том, что у подхода историков к теории исторического познания имеются свои сильные стороны. Он отличается тем, что вырастает из конкретно-исторических исследований и не теряет связи с ними. В обобщающих трудах историков более ясно выступают прикладные аспекты теории исторического познания.

Специфику объективных условий, в которых протекает процесс научного абстрагирования в историческом исследовании, М. А. Барг видит в том, что историк не только лишен возможности экспериментально повторить прошлое, но, что самое важное, "он от начала до конца вынужден вести исследование в условиях, при которых масса обстоятельств, совершенно привходящих, малозначительных, изживших себя, затуманивает суть изучаемых явлений. Вся специфика исторического познания в том и заключается, что прорыв к этой сути возможен не "в обход", а только через научное преодоление затемняющих суть напластований" (с. 41).

Один из основных вопросов, рассматриваемых М. А. Бартом, - это соотношение собственно исторических и социологических (историко-материалистических) закономерностей. Он исходит из того, что для конкретизации общих положений материалистического понимания истории, для реализации заложенных в них познавательных возможностей историческая наука должна обладать собственным уровнем теории (с. 15)3 . Изучаемые исторической наукой закономерности, подчеркивает М. А. Барг, "действительность, реальность социологических законов истории, форма проявления последних в данном пространственно-временном континууме" (с. 183 - 184).

В отличие от общесоциологических исторические закономерности отражают и систематизируют связи, возникающие в историческом процессе на уровне особенного, "представленного в рамках каждой общественной формации стадиально-формационным регионом" (с. 184). Выделение типов и стадий развития вырисовывающихся при этом регионов и является одной из основных задач при изучении исторических закономерностей. Прикладными задачами подобных исследований можно считать, например, выяснение сложной многоукладной структуры определенных стадий исторического развития, выделение историко-типологических регионов аграрного развития в Европе и т. п. Предлагаемая М. А. Баргом классификация исторических закономерностей представляется удачной. Он разделяет их на универсальные (т. е. повторяющиеся из региона в регион в стадиально-тождественных процессах, ситуациях, событиях); закономерности, повторяемость которых ограничена пределами одного стадиально-формационного региона; наконец, закономерности сугубо региональные, т. е. проявившиеся в рамках одной формации в одних, а не в других регионах (с. 195 - 196).

Уже на начальной стадии, приступая к работе над источниками, историк имеет в виду всемирно-исторические аспекты изучаемых им проблем. Уже в "самом исходном пункте исследования, - пишет М. А. Барг, - историк не может не опериро-


1 См. рец.: Пантин И. К. -Вопросы философии, 1985, N 1; Желенина И. А. О трех аспектах марксистской теории исторического познания. - Вестник МГУ, серия философия, 1985, N 2.

2 См. Лооне Э. Н. Современная философия истории. Таллин. 1980, с. 71; Ракитов А. И. Историческое познание. М. 1982, с. 135, 138, 145 - 146, 152.

3 Некоторые философы разделяют его мнение (см. Лооне Э. Н. Ук. соч., с. 64).

стр. 119


вать - осознанно или неосознанно - рядом абстракций... Мысленная конкретизация (т. е. наполнение содержанием) этих абстракций есть уже результат исследования, его итог" (с. 37). Историческая наука, утверждает М. А. Барг, "преследует цель познать объективно необходимое ("всемирность") в его реальном проявлении, т. е. обнаружить его как множественность ("локально- историческое")" (с. 40).

Историческое исследование диалектически соединяет два противоположных "плана": синхронный (т. е. на одном и том же временном срезе) и диахронный (т. е. по оси времени) (с. 127). Общественные формы "порождаются" базисной структурой и после их становления продолжают развиваться. А поскольку все эти процессы протекают во времени, то любое исследование функциональных связей является одновременно исследованием генетических связей. В этой "неразрывности, взаимопроникновении исторического и системного начал и заключена специфика марксистского исторического метода", - подчеркивает автор (с. 130). Он прослеживает, как устанавливаются связи между фактами и явлениями. Выявление "сущностных связей" (с. 175) углубляет историческое понимание. Вместе с тем в монографии показано, что вероятный характер исторических закономерностей как бы перекидывает мост от случайности к закономерности (с. 203).

М. А. Барг правильно подчеркивает, что диалектико-материалистическому историзму присущ принцип системности. С выработкой учения об общественно-экономических формациях история впервые предстала одновременно и как система и как процесс, "как диалектическое единство структуры и процесса, функционирования и развития, пространства и времени" (с. 101).

Отдельно автор останавливается на категориях "историческое время", "факт", "базис и надстройка". В книге показана необходимость диалектического подхода к понятию времени. "Время и история, - пишет автор, - суть два способа измерения процесса изменений: именно благодаря равномерности течения календарно-счетного времени оно может служить "шкалой", на которую движущаяся далеко не столь равномерно история наносит свои "изломы" (с. 62). В марксистской философии такие понятия, как "процесс" и "состояние", "континуитет" и "прерывность", одним словом, системность и развитие, находятся в диалектической связи. История "не может постичь время иначе как в его неразрывной связи с пространством" (с. 63). Историческое время, утверждает автор, "многомерно, следовательно, хронология не может рассматриваться как простое линейное множество, а представляет в действительности, на каждом данном временном срезе, ряд множеств,., которые сосуществуют, но друг друга не продолжают", - пишет М; А. Барг (с. 87). Далее он развивает мысль о полихронности исторических событий, которые отдельными сторонами могут входить в различные хронологические ряды (с. 99).

Интересны рассуждения автора об изменении восприятия времени на разных этапах истории человечества. Древним грекам, по его мнению, было присуще монистическое видение мира (с. 74); однажды случившееся событие циклически повторялось бесконечно. В средневековом мировидении время приобрело линейный характер, однако сохранились и идеи цикличности. "Синонимом времени стала практическая деятельность, ее ритм" (с. 79). В средние века - "в силу замедленности процесса развития" - "прошлое", по образному выражению М. А. Барга, было для человека довольно близким, а "будущее" - далеким. В наши дни течение исторического времени настолько ускорилось, что "будущее" предстает чрезвычайно близким, "прошлое" же, наоборот, - весьма далеким (с. 90).

М. А. Барг выступает против "примитивно-сенсуалистской" трактовки исторического факта. Давая определение этой категории, он выделяет три уровня: обозначение явлений, событий и т. п. элементов объективного исторического процесса, обозначение сообщений источников и, наконец, обозначение сообщений, выдержавших испытание на аутентичность, воспринятое историком и тем самым ставшее фактом исторической науки. Многих неясностей и споров можно, по мнению М. А. Барга, избежать, если пользоваться для обозначения этих понятий различными терминами: "исторический факт", "сообщение источника", "научно-исторический факт" (с. 152).

Анализируя вопрос о взаимоотношениях базиса и надстройки, М. А. Барг подчеркивает, что "чем отдаленнее от основания системы расположена данная подсистема, тем большим является число опосредствовании импульсов, исходящих от основания системы (восходящих), тем сильнее воздействие связей обратных (т. е. идущих от

стр. 120


надстройки к базису)" (с. 112). Таков механизм относительной автономности надстроечных подсистем. Базисная структура определяет общее направление изменения вторичных структур, но последние определяют форму преломления этого содержания (с. 113).

Прикладное значение категорий, рассмотренных в первой части книги, раскрывается во второй ее части, названной "Методы". С этой целью М. А. Баргом отобраны некоторые проблемы медиевистики и первого периода новой истории. Прежде всего речь идет здесь о природе феодальной собственности. Автор ссылается на указание К. Маркса, что в средневековье экономическая подоплека эксплуататорских отношений скрыта видимостью "личностных отношений"4 . Однако при рассмотрении феодальной собственности М. А. Барг все же почему-то не до конца провел в жизнь заявленную им же самим идею о "мистификации" и "маскировке" встречающихся в истории понятий и связей. К. Маркс в свое время указал на определенную условность противопоставления экономической зависимости при капитализме принципу внеэкономического - личностного - принуждения при феодализме. Говоря о более "личностных" связях при феодализме, мы все же не должны забывать, что и тогда, например, помещик и крепостной "вступают друг с другом в общение только как индивиды в той или иной [социальной] определенности", т.е. существуют в рамках определенной социально-экономической системы5 . Более глубокое рассмотрение этого аспекта обогатило бы трактовку такого сложного и принципиально важного понятия, как "внеэкономическое принуждение".

Интересны соображения М. А. Барга о денежной ренте. Он считает, что ее нельзя рассматривать только как разрушительную в отношении феодального общества силу. Это было бы упрощением исторической действительности. В определенные эпохи истории Западной Европы денежная рента, наоборот, способствовала укреплению и развитию феодализма. Так, на базе денежной ренты в XIV - XV вв. происходила вторичная регенерация, обновление феодальных отношений (с. 284).

Интерес представляют и предлагаемые в книге уточнения периодизации феодальной формации. По мнению автора, в истории Западной Европы целесообразно выделить XIV - XV вв., когда господствует денежная рента и происходит экономическое и юридическое укрепление крестьянского хозяйства. Во многом к такому положению привело усиление классовой борьбы крестьянства. В этой связи М. А. Барг замечает: "Нередко классовая борьба связывается только с сиюминутным отрицанием существующих общественных отношений, интерпретируется в качестве исключительно разрушительной силы по отношению к классово-антагонистическому способу производства. Между тем до тех пор, пока этот последний движется по восходящей линии, пока он не исчерпал заложенных в нем возможностей социально-исторического прогресса, классовое сопротивление угнетенных играет роль решающего социального двигателя данного способа производства по пути исчерпания им заложенных в нем исторических потенций" (с. 265). Сходные идеи высказывают историки ГДР: они приводят данные о том, как сопротивление крестьянства ставило барьеры распространению и расширению барщины, что объективно вело к утверждению продуктовой и денежной ренты и тем самым способствовало более быстрому развитию производительных сил6 .

Иногда в трудах советских историков проскальзывает мысль, что переход от феодально-барщинного труда к вольнонаемному произошел потому, что последний оказался более эффективным. "В этом случае перед нами пример чисто умозрительного суждения нашего современника о прошлом, - замечает М. А. Барг, - ибо если бы поместное хозяйство было бы способно в своей массе перейти к наемному труду (в современном смысле), то феодальной системе как таковой пришел бы конец очень рано" (с. 276). Несколько лет назад удалось на материале Прибалтики показать, что точно нормированный аккордный барщинный труд начала XIX в. мало уступал по своей эффективности крестьянскому труду начала XX в. - увеличение эффективности было достигнуто только с применением более совершенных сельскохозяйственных орудий7 .


4 Маркс. К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 23, с. 87.

5 Там же. Т. 46, ч. I, с. 106 - 107.

6 См. Kuczynski J. Geschichte des Alltags des Deutschen Volkes. Studien 1: 1600 - 1650. Brl. 1980, S. 12.

7 Kahk J. Peasant and Lord in the Process of Transition from Feudalism to Capitalism in the Baltics. Tallinn. 1982, pp. 117- 118.

стр. 121


Рассматриваемая книга охватывает широкий круг проблем. Она побуждает к дальнейшему их обсуждению. Это касается, в частности, вопроса о взаимных контактах и взаимодействии истории с другими общественными и гуманитарными науками. Интеграционные процессы в науке заслуживали большего внимания автора. М. А. Барг несколько раз указывает на чрезвычайное фактическое богатство и многоликость исторической действительности и на то, что историческая наука отражает большие или меньшие ее фрагменты (с. 162). К сожалению, в книге эта тема не получила развития, хотя она имеет не только теоретическое, но и практическое значение при изучении поведения и менталитета трудящихся масс, использовании всевозможных статистических данных о природных условиях и о географической среде, о настроениях и действиях народных масс и т. п. Почти совсем не рассмотрена автором проблема изучения мотивации поступков действовавших в истории лиц и коллективов.

В книге высказаны критические замечания относительно современного состояния исторической науки (отсутствие научного определения истории как науки - с. 10, упрощенчество при разработке проблематики политической экономии докапиталистических обществ - с. 242 и т. д.). С некоторыми слишком категоричными суждениями можно спорить. В области дальнейшего усовершенствования методического и категориального аппарата исторической науки предстоит еще большая работа. Книга М. А. Барга поможет ее дальнейшему развертыванию.

Академик АН ЭССР Ю. Ю. Кахк

 


Опубликовано 01 ноября 2018 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Ю. Ю. КАХК • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ИСТОРИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.