публикация №1496566603, версия для печати

"ИСТОРИЯ СЕГОДНЯ. ПОЗИЦИИ, ТЕНДЕНЦИИ И ПРОБЛЕМЫ"


Дата публикации: 04 июня 2017
Автор: А. И. ПАТРУШЕВ
Публикатор: A. Liskina
Рубрика: ИСТОРИЯ
Источник: (c) Вопросы истории, 1975-04-30


"Geschichte heute. Positionen, Tendenzen und Probleme". Hrsg. von G. Schulz. Gottingen. Vandenhoeck & Ruprecht. 1973. 327 S.

Рассматриваемый сборник дает представление о теоретических поисках буржуазных ученых в области методологии исторической науки. Авторы помещенных в нем статей - историки ФРГ А. Ничке, Р. Вирхаус, Г. Шульц, Т. Ниппердей, Э. Нольте, Р. Козеллек и другие, швейцарский ученый Ф. Г. Майер и австрийский - К. Ахам, западноберлинский историк Э. Шулин. Круг вопросов, рассматриваемых в книге, весьма обширен: обзор состояния буржуазной исторической науки до настоящего времени (А. Ничке), вопрос об отношениях между исторической наукой и социологией (Р. Вирхаус), проблема универсальности в истории (Ф. Г. Майер), вопрос о будущем истории как науки (Э. Щулин), современная проблематика исторической науки (Г. Шульц), обзор новейших англосаксонских теорий истории (К. Ахам), применение антропологии в исторических исследованиях (Т. Ниппердей), соотношение идеологии и историографии (Э. Нольте), события и структуры (Р. Козеллек). Все публикации объединены общей задачей: выработать и обосновать пригодную для противодействия марксизму-ленинизму методологическую платформу.

Особенно четко антикоммунистическая направленность сборника выступает в статье редактора всего издания, профессора из Тюбингена Г. Шульца "Современная проблематика исторической науки". Автор сетует на трудности, переживаемые буржуазной исторической наукой в связи с ее неспособностью быстро переработать и осмыслить политические, экономические и социальные изменения нашего времени (стр. 152). Причину этого Шульц видит не только в узкой специализации исторической науки и распадении ее на отдельные отрасли- экономическая, политическая, социальная и т. п. истории, но и в отсутствии прочного теоретико-методологического базиса, подобного диалектическому материализму. Автор полагает, что "познание на основе единого представления о мире недостижимо", и считает ошибочными в этом смысле все построения французских энциклопедистов, а также Гегеля, Дильтея, Конта, стремившихся в свое время выработать единые принципы построения и классификации наук (стр. 157). По мнению Шульца, в попытках такого рода заключена опасность "тирании слов" и принятие "лозунгов широкого и недифференцированного содержания" в качестве абсолютных стереотипов. На этом основании он призывает отказаться от оперирования такими понятиями, как "капитализм", "класс", "нация", "прогресс", поскольку, по его словам, им присуще внутреннее значение, о котором нельзя с точностью сказать, соответствует ли оно тому содержанию, которое различные люди вкладывают в эти понятия (стр. 158). Другими словами, Шульц отвергает объективный характер общих категорий и понятий и рассматривает их как абстракции, не соответствующие реальной действительности, как чисто умозрительные конструкции, хотя все эти понятия являются отражением действительности. Особенно отчетливо антикоммунизм автора выступает в трактовке "тоталитаризма" (стр. 173). Эту концепцию он стремится использовать для дискредитации самой 'идеи социализма. Проповедующего идею "национального коммунизма" Шульца не оставляет надежда на

стр. 198


"эволюционную дифференциацию" в социалистических странах Европы, а фактически на отрыв их от СССР и реставрацию в этих странах капиталистического строя.

Марбургский историк Э. Нольте, считающийся в ФРГ одним из крупнейших специалистов по фашизму, в статье "Идеология, обязательство, перспектива" пытается провести тезис о том, что-де марксистская идеология "вредит" научному познанию общественных явлений, поскольку "последовательно исходит из идеологической партийной доктрины" (стр. 291). Нольте же видит задачу исторической науки в "получении свободной от партикулярных (читай - партийных. - А. П. ) интересов точки зрения" (стр. 280), то есть противопоставляет научные выводы принципу партийности, изображая их как "незаинтересованные", "надклассовые" и "надпартийные". Он обвиняет ученых-марксистов в тенденциозности и предвзятости (стр. 293) и на этом основании отказывается считать марксистско- ленинскую историографию наукой. Но тут же он вынужден признать, что работы буржуазных ученых также подчинены определенным идеологическим задачам. В поисках объяснения этого кардинального факта Нольте объявляет буржуазную идеологию основой всеобщих убеждений, а коммунистическую - всего лишь "партийной доктриной". По его словам, только буржуазная идеология обеспечивает свободу исследования и критики и служит гарантией объективности исследования (стр. 294). В то же время Нольте признает классовую обусловленность буржуазной историографии и призывает каждое поколение "по- новому писать всемирную историю" (стр. 298), иначе говоря, "переписывать" ее в желательном для буржуазии духе. В отношении коммунистической партийности Нольте выступает как объективист, а в отношении буржуазной историографии - как релятивист. В этом нет противоречия, ибо буржуазный объективизм и релятивизм при всей их кажущейся противоположности дополняют друг друга в попытках опровергнуть марксизм-ленинизм.

В том же ключе написана и статья "Новейшие англосаксонские теории истории", принадлежащая перу доцента философии университета в Граце (Австрия) К. Ахама. Он настойчиво проводит мысль, что традиции германской буржуазной историографии и поныне наилучшим образом отвечают потребностям общества, и упрекает английских историков в недостаточном внимании к этим традициям. С этой точки зрения автор критикует англосаксонскую историографию и, в частности, К- Р. Поппера за принципиальное отрицание объективной истины в исторической науке как слишком поспешное и верное, по словам Ахама, лишь в отношении "монокаузальных амбиций", которые он приписывает марксистской исторической науке (стр. 208). Однако из дальнейшего изложения обнаруживается, что вовсе не объективная истина беспокоит автора. Для того, чтобы опорочить марксистскую методологию и одновременно придать более или менее современный наукообразный характер буржуазной историографии, он готов признать, что историки в состоянии сформулировать "определенные детерминистские законы" (стр. 209), которые, однако, оказываются всего лишь "эвристическими лозунгами теоретического содержания", то есть не более как методическими приемами научного исследования. Таким образом, Ахам фактически, как и другие буржуазные историки, отрицает существование реальных объективных закономерностей исторического развития. Об этом уже совершенно недвусмысленно говорится в конце статьи, где автор рассуждает, "имеет ли смысл полностью заменять идиографическое исследование номотетическим?". Здесь же вопрос о том, обладает ли смыслом историческое исследование, направленное не на описание индивидуального и неповторимого, а на раскрытие и анализ исторической закономерности, подменяется проблемой о соотношении исторической науки с законами "психологического, социологического или экономического происхождения" (стр. 220). При этом выясняется, что фактически Ахам отрицает самостоятельный предмет исторической науки и тем самым ставит под сомнение значение истории для познания закономерностей развития человеческого общества, поскольку для него "ни один всеобщий закон не может охватить все эмпирические условия" (стр. 219). Поднять научный уровень буржуазной историографии автор надеется путем "социологизирования истории" и связанного с ним "помологического", то есть признающего законы, образа мышления. Однако формальное признание закона еще не означает введение в науку понятия исторической закономерности, так как закон трактуется Ахамом идеалистически и служит лишь одним из средств для объяснения исторических явлений. Понятно, что в таком случае у каждого историка в зависимости от его устремлений бу-

стр. 199


дут свои, совершенно различные, произвольные "законы" развития общества.

Эта же субъективистская позиция характерна и для других авторов сборника, она определяет и их подход к вопросу о соотношении прогнозирования будущего и всемирной истории. Так, западноберлинский ученый Э. Шулин в статье "Вопрос о будущем" пишет, что до сего времени все общественные прогнозы (он ставит на одну доску концепции Л. фон Штейна, А. де Токвиля и научное предвидение К. Маркса) оказывались ошибочными или в лучшем случае подтверждались частично и значительно модифицированным образом. Итак, автор отождествляет идеалистические и волюнтаристские прогнозы реакционных буржуазных философов с материалистическим научным предвидением. Это обычный прием буржуазных фальсификаторов истории, стремящихся поставить под сомнение великую жизненную силу марксизма- ленинизма, многократно и неопровержимо доказанную историческим опытом человечества. Шулин утверждает, что вопрос о будущем вообще неразрешим с научной точки зрения. Основанием этого является его убеждение в "угрожающем культурном упадке из-за техники, промышленности и начавшегося "века масс" (стр. 124). Роль, приписываемая автором технике и массам, свидетельствует о неспособности Шулина понять антагонистически противоречивый характер технического прогресса при капитализме. Автора явно страшит историческая перспектива, открывающаяся в результате крушения старого мира. Этот процесс представляется западноберлинскому историку не происходящим в наше время закономерным переходом от капитализма к социализму, а угрозой человечеству со стороны "роковой силы" техники. В свою очередь, Шулин предлагает "всем странам Земли" во главе с США планировать одинаковое "постиндустриальное общество" (стр. 137), то есть делает определенную попытку прогнозировать будущее.

В основе всех этих рассуждений лежат пресловутые концепции "индустриального общества" и "конвергенции" противоположных общественных систем.

С вопросом о перспективе развития человечества тесно связана и проблема "универсальной", или всемирной, истории, которой посвятил свою статью швейцарский ученый Ф. Г. Майер. Автор рассматривает прошлые и современные попытки написать всеобщую историю человечества и приходит к выводу, что утверждение о возможности определения научными средствами единого смысла истории является "интеллектуальным авантюризмом и политически сомнительной игрой" (стр. 101). Майер отрицает возможность такой всемирной истории, которая могла бы охватить целиком отдельные процессы во времени и пространстве и тем самым осветить направление и значение исторического процесса. Поэтому он считает возможным только "углубленное понимание отдельного конкретного явления, его типических и индивидуальных элементов в свете всемирно-исторических взаимосвязей и параллелей" (стр. 93).

Буржуазные ученые объявляют неприемлемым марксистский подход к изучению истории "как единого, закономерного во всей громадной разносторонности и противоречивости, процесса"1 , поскольку такой путь неизбежно приводит к выводу об исторической обреченности капитализма. Опус Майера, как и весь рецензируемый сборник, служит еще одним доказательством кризиса буржуазной исторической мысли, причина которого заключается не только в несостоятельности теоретико-методологической базы буржуазной историографии, а главным образом в глубочайшем кризисе всей общественной системы, порождением которой эта историография является.


1 В. И. Ленин. ПСС. Т. 26, стр. 58.

Опубликовано 04 июня 2017 года


Главное изображение:


Полная версия публикации №1496566603 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY ИСТОРИЯ "ИСТОРИЯ СЕГОДНЯ. ПОЗИЦИИ, ТЕНДЕНЦИИ И ПРОБЛЕМЫ"

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network