публикация №1486419091, версия для печати

Девальвируется ли историческая наука?


Дата публикации: 07 февраля 2017
Автор: В. П. Толокнов
Публикатор: Basmach
Рубрика: ИСТОРИЯ
Источник: (c) Вопросы истории, 1973-05-31


Девальвируется ли историческая наука?

"Historische Zeitschrift". Munchen. 1971, Hf. 1.

Западногерманский буржуазный историк Р. Козеллек в статье "Нужна ли еще историческая наука?" констатирует обесценение исторического знания на Западе и высказывает некоторые соображения о путях возможного преодоления этого кризиса. Он утверждает, что в прошлом кризисные явления в сфере исторического сознания носили "методологический" характер, поскольку под вопрос ставился лишь определенный способ интерпретации истории. Теперь же "под вопрос поставлено существование нашей науки как таковой" (стр. 1).

Говоря о причинах, приведших к резкому упадку роли исторического знания в странах Запада, Козеллек указывает на процесс "деисторизации" социальных наук, который, по его мнению, идет уже на протяжении ряда десятилетий. Это привело к возрастающей изоляции историков, их отрыву от общих интересов, доминирующих в обществознании. Постепенно уменьшалась роль истории в формировании социального мировоззрения. Она утратила такую важную функцию, как интерпретация современных политических явлений, которая перешла, по мнению автора, к социологии. "Мы, историки, остались


2 J. E. Pfeiffer. The Emergence of Man. N. Y. and oth. 1969, pp. 45 - 46.

3 А. Е. Матюхин. Указ. соч., стр. 68; J. Napier. The Locomotor Functions of Hominids. In: "Classification and Humain Evolution". N. Y. 1963, p. 180.

стр. 199


наедине с собой, а история превратилась в науку для узкого круга специалистов" (стр. 3). "Модификация других общественных наук и сфер их влияния привела к тому, что для истории не осталось собственного объекта исследования" (там же). Отсюда возникают представления о том, что историческая наука утратила самостоятельность, растворилась в различных сферах обществознания и выступает по отношению к ним лишь как вспомогательная дисциплина.

Сам же Козеллек занимает в отношении этих явлений колеблющиеся позиции. С одной стороны, он будто бы заинтересован в сохранении престижа истории (это видно из его заявления, что ни одна социальная наука не может обойтись без исторических данных и уже в силу этого история "никогда не подаст в отставку"), с другой, он утверждает, что у истории нет собственной области исследования, "ибо она делит эту область с другими гуманитарными науками" (стр. 4, 5). Последний вывод равносилен отрицанию самостоятельности истории как отрасли знания, ибо остается невыясненным тот аспект социальной действительности, который не исследуется другими науками и который дает право истории обладать известной познавательной "автономией". Весьма скептически настроен Козеллек и в отношении функций истории как науки. В его представлении "история стала субъективной категорией сознания.., которой манипулируют "по своему хотению" в идеологических и политических целях (стр. 6, 9).

Подобные рассуждения представляют собой (отвлекаясь от других моментов) образец объективистских декламаций, поскольку вина за "грехопадение" истории поровну разделяется между всеми политически-идеологическими течениями, пытающимися найти себе опору в исторических данных. Выходит, что любая связь истории с идеологией и политикой "компрометирует" ее научную респектабельность. Но история становится наукой не в результате отрыва ее от всякой идеологии и политики, а по мере освобождения от буржуазной идеологии, которая превращает историю в служанку реакционных сил и тем самым лишает ее возможности правильно отражать прошлое человечества.

Пытаясь обосновать свои представления о научном статусе истории, Козеллек выдвигает ряд "критериев" научности. Отчасти они заимствованы из арсенала позитивистов, например, эмпирическая ориентация истории, якобы позволяющая преодолеть субъективизм социальных мнений ("только исследование отдельных фактов очищает высказывания историка от субъективности" - стр. 10). Козеллек призывает также к "преодолению идеологии", к "критике идеологии". Эта критика уподобляется им критическому, анализу исторических источников. Автор особенно предостерегает историков от таких выводов, которые приобретаю конкретно-прикладное значение и непосредственно применяются в политической практике. Необходим, по его мнению, "отказ от актуальности", который только и "может освободить историю как науку" (стр. 12). Критикуя упрощенные представления об уроках, прошлого, как непосредственно допускающих их проецирование на современность, автор встает на еще более ошибочный путь отрицания уроков истории вообще, полного отказа от актуализации исторического познания.

Говоря о необходимости теоретического оснащения современной, исторической науки и констатируя наличие "теоретического вакуума" в буржуазной историографии, Козеллек, однако, не может указать действительных путей к формированию искомой теории. Взамен он предлагает историкам усвоить категории смежных наук, в том числе исторической антропологии, экономики, лингвистики и даже социальной патологии. Подобные предложения весьма характерны для современной буржуазной историографии1 .

 


1 См. К. С. Гаджиев. "Дедалус" о кризисе современной американской буржуазной исторической науки. "Вопросы истории", 1972, N 7; "Daedalus", 1969. Vol. 98, N 4; 1971. Vol. 100, NN 1, 2.

Опубликовано 07 февраля 2017 года


Главное изображение:


Полная версия публикации №1486419091 + комментарии, рецензии

LIBRARY.BY ИСТОРИЯ Девальвируется ли историческая наука?

При перепечатке индексируемая активная ссылка на LIBRARY.BY обязательна!

Библиотека для взрослых, 18+ International Library Network