Воспоминания. КАПИТУЛЯЦИЯ "КОРИЧНЕВОЙ ИМПЕРИИ"

Мемуары, воспоминания, истории жизни, биографии замечательных людей.

NEW МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ

Все свежие публикации

Меню для авторов

МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Воспоминания. КАПИТУЛЯЦИЯ "КОРИЧНЕВОЙ ИМПЕРИИ". Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

140 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор:


Генерал-лейтенант Ф. Е. Боков

Май 1945 года... Прошло четверо суток после окончания боев в поверженной столице врага Берлине, но в штабе нашей 5-й ударной армии, разместившейся в восточной части города, в здании бывшего военно-инженерного училища в Карлсхорсте, напряженность не спадала. По-прежнему круглые сутки у операторов трезвонили полевые телефоны, к которым прибавились теперь и городские. Из всех районных комендатур передавали сводки и срочные сообщения. Штаб армии, продолжая выполнять обычные функции, переключился на решение "задач со многими неизвестными" в той мере, в какой они касались жизни населения Берлина. Разноцветными карандашами на карту города наносилась обстановка: о разминировании объектов, пуске отдельных предприятий и обеспечении их топливом и сырьем, взятии под охрану имущества, сборе трофейного оружия. Много внимания уделялось и проведению восстановительных работ, снабжению немецких жителей продуктами. Да разве мало было забот у нашего гарнизона, который отвечал за жизнь города?

Рано утром 7 мая я, в то время член Военного совета нашей армии, и ее командующий генерал-полковник П. Э. Берзарин, который был назначен военным комендантом Берлина, выехали в разные районы города: Николай Эрастович - в соединение генерал-лейтенанта Д. С. Жеребина, решив но дороге лично ознакомиться с двумя районными комендатурами, а я - в 295-ю дивизию. Перед отъездом мы с командармом условились, что в 13 часов встретимся в здании Военного совета армии. Однако наши планы нарушились. Для этого была серьезная причина. Не успел я приехать в дивизию, как начальник ее штаба полковник В. П. Литвинов доложил:

- Уже несколько раз звонили из штаба армии. Срочно разыскивают командарма и вас. Просили, когда появитесь, позвонить.

Я связался с начальником штаба армии генерал-майором А. М. Кущевым. Он сообщил, что звонил командующий 1-м Белорусским фронтом Г. К. Жуков, дважды - его адъютант, а затем - член Военного совета фронта.

- Предложено командарму и вам немедленно позвонить командующему.

- А в чем дело, не знаете?

- Точно не знаю, какое-то сверхсрочное задание. Берзарина пока не разыскали. Приезжайте.

Вернувшись в здание Военного совета армии, позвонил Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову. Он сообщил, что в ночь на 7 мая союзники подписали с представителем нового германского рейхсканцлера К. Деница А. Йодлем протокол о капитуляции фашистских войск. Москва настояла на том, чтобы протокол считался предварительным, а подписание Акта о безоговорочной капитуляции Германии произвести в Берлине.

- Завтра утром, - оказал маршал, - представители союзного командования прибудут на Темпельгофский аэродром. Встретить их уполномочены мой заместитель Соколовский, Берзарин и вы. Сюда же, в Темпельгоф, англичане доставят немецкую делегацию. Понятно?

- Ясно, товарищ маршал!

- Ясно, да не все. Принято решение провести процедуру подписания акта в штабе вашей армии. Отсюда задача: во-первых, подготовьте все к церемонии подписания документа и приему участников; во-вторых, приведите в порядок летное поле,

стр. 108


организуйте охрану маршрута движения от аэродрома. В хозяйственных вопросах вам поможет мой заместитель по тылу Антипенко. Когда прибудет Николай Эрастович, пусть мне позвонит. Действуйте, остались одни сутки!

Вскоре приехал Н. Э. Берзарин. Он тотчас позвонил Г. К. Жукову и получил от него дополнительные указания. От члена Военного совета фронта я узнал, что представителем Верховного Главнокомандования советских войск для подписания акта назначен Г. К. Жуков. Отныне он стал Главноначальствующим в Советской зоне оккупации и Главнокомандующим советскими оккупационными войсками в Германии. Утром 8 мая из Москвы прибудет заместитель народного комиссара иностранных дел СССР А. Я. Вышинский, который останется в Берлине в качестве политического советника Главноначальствующего.

Выполняя указания Военного совета 1-го Белорусского фронта, войска нашей армии немедленно приступили к подготовке этого исторического события в жизни народов мира. Предстояла большая работа, перед которой все другие задачи отступали на задний план. Под руководством А. М. Кущева была намечена дислокация частей для оцепления Каэлсхорста и улиц, по которым предстояло проехать представителям наших союзников по антигитлеровской коалиции. На помощь частям аэродромного обслуживания, которые ремонтировали Темпельгофский аэродром, были направлены и другие войска. Саперные части взрывали на дорогах от Темпельгофа до Карлсхорста остатки вражеских укреплений и баррикад, железобетонные колпаки. Бульдозеры и танки расчищали завалы и дороги. Эти работы велись и ночью, при свете автомобильных фар. На пути кортежа воздвигалась арка Победы с надписью: "Красной Армии слава!" В состав почетного караула отобрали наиболее отличившихся красноармейцев и сержантов, с ними проводились строевые занятия. На территории офицерской школы сводный духовой оркестр разучивал гимны наших союзников.

Утро 8 мая было по-весеннему прекрасным. Солнце ярко светило. На уцелевших деревьях распустились клейкие листочки, во многих местах уже зазеленела трава, а весь Карлсхорст наполнился запахом распускающейся сирени. И небо, прозрачное и голубое, было без единого облачка. Казалось, сама природа радуется нашей победе. Несмотря на ранний час, на улице царило оживление. Натужно гудели тракторы и бульдозеры. Выстроившись цепочкой, местные жители, участвовавшие в уборке магистралей, передавали друг другу ведра с битым кирпичом, аккуратно укладывали его в стороне и подметали улицы. Мы ехали на аэродром, окутанные сплошной пеленой пыли, но на душе было радостно.

С разных концов в город ручейками вливались разноцветные людские таборы с повозками, колясками, велосипедами. Непрерывным потоком двигались колонны людей разных национальностей, освобожденные из неволи. На ветру развевались флажки - советские, французские, польские, норвежские и другие. Они были укреплены на палках, рукавах, пришиты к платьям. Люди в полосатых костюмах бурно и на всех языках приветствовали советских воинов. Лица бывших узников концлагерей были бледны, измождены, но их глаза светились радостью, и они восторженно пели песни.

Вырвавшись на шумную дорогу, одна за другой мчатся автомашины к Темпельгофу. У входа на аэродром собрались легковые машины всех марок Европы. До прилета союзных самолетов еще немало времени, но на аэродроме уже людно. Как всегда, одними из первых прибыли военные корреспонденты центральных газет. Мелькают знакомые лица писателей и журналистов - Бориса Горбатова, Всеволода Иванова, Константина Симонова, Евгения Долматовского, Мартына Мержанова, Леонида Кудреватых, Цезаря Солодаря и других. Толпится много фотокорреспондентов и кинооператоров.

Вместе с командармом и его заместителем генерал-майором А. Б. Бариновым рассматриваем аэродром. Его опоясывали кирпичные пакгаузы с аляповатыми рельефными изображениями орлов. Ближе, на квадратах аэродромного поля, распластались остовы нескольких обгоревших "юнкерсов" и "мессершмиттов" с черными крестами, поодаль стоял неповрежденный "Ю-52". На взлетном поле виднелись многочисленные "заплатки": воронки от бомб и снарядов, засыпанные и забетонированные подразделениями аэродромной службы и армейскими саперами. Взлетно-посадочные

стр. 109


полосы уже приведены в порядок. Неподалеку от въезда высилось здание аэропорта, на флагштоке которого реял красный флаг. В глубине летного поля виднелись 18 истребителей-"яков", рядом стояли и сидели военные летчики. Заметив подошедшего к нам Героя Советского Союза генерал-полковника авиации С. И. Руденко, командир группы истребителей Герой Советского Союза майор М. Н. Тюлькин подбежал к нему и четко отрапортовал о готовности экипажей к вылету для сопровождения самолетов союзников.

Вскоре нас "взяла в круг" группа корреспондентов. Они интересовались всем: в котором часу начнется процедура подписания Акта о капитуляции, кто прибудет от командования союзников, ждем ли мы кого-нибудь из Москвы, и пр. На одни вопросы Н. Э. Берзарин ответил, на другие - нет. Многое было и нам неясно, а представители союзников запаздывали. Но вот следует очередной вопрос Берзарину:

- Как получилось, что наши союзники подписали с гитлеровцами акт о капитуляции в Реймсе?

- Не акт, а всего лишь протокол. Эта мера считается предварительной. Акт будет подписан сегодня в штабе 5-й ударной армии.

Военный корреспондент "Правды" М. И. Мержанов продолжал "наступать":

- Да, но ведь это окончание такой войны, как вторая мировая. Как-никак, а длится она уже 1418 суток. Из истории войн известно, что обычно такие важные акты скрепляют своими подписями видные военачальники стран-победителей. Что, у нас для этого маршалов не хватает?

- Хватает. И весьма талантливых маршалов, которые обогатили военное искусство.

- И кто из них сегодня будет при подписании акта?

- Не торопитесь, увидите.

- Да скажите же еще что-нибудь!

Берзарин переглядывается с другими генералами. Все улыбаются. Потом Николай Эрастович говорит:

- Осталось ждать не так уж долго.

Отходим. Командарм добавляет: "Ну, и любознательны же вездесущие газетчики! Надо полагать, основное они знают или догадываются. А нам подбрасывают "наживку": авось, клюнем и сообщим что-нибудь, неизвестное им".

Подходим к центру аэродрома. Полковник М. П. Лебедев, начальник офицерских курсов нашей армии, уже в который раз "школит" почетный караул. То и дело слышатся зычные команды: "К ноге! Правое плечо вперед, шагом марш!" Двигаясь слитным прямоугольником, красноармейцы и сержанты равняются друг на друга, стараясь, чтобы не западал ни один штык. А полковник опять останавливает строй, делает замечания, и все начинается сызнова. Потом отрабатываются движения под звуки духового оркестра. Довольно оглядев строй, Берзарин говорит:

- Не будем отвлекать внимание воинов, пошли. Лебедев, как всегда, на высоте. Строевик из строевиков. С задачей справится.

Подходим к рослым знаменосцам. Это офицеры штаба армии В. А. Власов, А. М. Пашенин и С. И. Дорота. Николай Эрастович бережно прикасается губами к шелковому полотнищу знамени... Подходит заведующий 3-м Европейским отделом Наркомата иностранных дел А. А. Смирнов. Окончательно уточняем с ним детали встречи союзнических делегаций на аэродроме. И вот в воздухе слышится рокот моторов. Смотрю на часы: 11.19. На горизонте показывается точка, она все время увеличивается, и вскоре самолет проносится над аэропортом. Разворот, другой, снижение, и металлическая птица мягко касается взлетной полосы. Сделав пробег и плавный поворот, самолет останавливается. Открывается дверца, по металлической стремянке спускаются А. Я. Вышинский и группа сопровождающих его сотрудников. Обмениваемся приветствиями. Вышинский сообщает нам о составе делегации наших союзников и тут же уезжает в Карлсхорст. Он привез из Москвы документацию на русском и английском языках к подписанию Акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Документы нужно согласовать с уполномоченными Верховного Главнокомандавания союзников по антигитлеровской коалиции и ознакомить делегацию Главного командования вооруженных сил фашистской Германии.

стр. 110


В ожидании проходит еще час. Но вот в воздухе показывается серебристый самолет. Нет, это не полномочные представители союзников, а лишь сотрудники аккредитованных в Москве иностранных посольств. Стрелка часов приблизилась к полудню. Из здания аэропорта, где находились радисты, поддерживавшие связь с аэродромом Стендаль, дали сигнал истребителям на вылет. Летчики бросились к самолетам, взревели моторы, и вскоре истребители один за другим стали выруливать на взлетную полосу. Они попарно взмыли в воздух и, построившись, ушли на запад. На аэродроме все оживились, раздавались возгласы: "Эскорт вылетел! Скоро прибудут союзники".

Духовой оркестр вдруг заиграл "Москву майскую". И хотя все мы были не в столице нашей Родины, а в поверженном Берлине, каждый почувствовал, что больше всего оснований торжествовать в этот светлый весенний день у нас, представителей Советского Союза, вынесшего на своих плечах основную тяжесть второй мировой войны. Н. Э. Берзарин подозвал старшего офицера оперативного отдела штаба армии подполковника В. А. Власова и приказал проехать по всему маршруту от Темпельгофа до Карлсхорста и привести в готовность части, патрулировавшие улицы. Тотчас же Власов с мотоциклистами умчался вперед. На аэродром въехала машина с заместителем командующего 1-м Белорусским фронтом генералом армии В. Д. Соколовским. Командарм докладывает о готовности к встрече с делегацией. К Василию Даниловичу подходят журналисты и засыпают вопросами. Он отделывается общим ответом: "Каждому овощу свое время. Все узнаете, не торопитесь".

Отходим в сторону по нагревшемуся от солнца бетону аэродрома. Соколовский сообщает нам, когда прибудет командующий французской армией. Проходит некоторое время, в небо взлетают две красные ракеты, и вскоре слышится нарастающий гул авиационных моторов. Ровно в 14 часов в сопровождении "Яковлевых" и "спитфайров" над Темпельгофом появляются три "Дугласа" - один с английскими опознавательными знаками, два - с американскими. Поле аэродрома стало похоже на встревоженный муравейник. Все задвигались, зашумели. Застрекотали кинокамеры. С разных точек операторы и фотокорреспонденты снимали снижающиеся самолеты. Журналисты вооружились блокнотами. Началось!

Из самолета первым вышел представитель Верховного командования экспедиционных сил в Европе Главный маршал авиации Великобритании Артур В. Теддер. В светло-синей пилотке и кителе, высокий и не по возрасту стройный, он, улыбаясь, махал рукой. Вслед за ним появился в темно-зеленой военной форме худощавый командующий стратегическими воздушными силами США генерал Чарлз Спаатс. Затем на землю энергично сходит, тоже подняв в приветствии руку, полный и широкоплечий командующий военно-морскими силами союзников адмирал сэр Гарольд Бэрроу. А потом из чрева к Дугласов" высыпала многочисленная свита. Зарубежные кинооператоры и фотокорреспонденты рассыпались по полю и тоже защелкали аппаратами.

В. Д. Соколовский, Н. Э. Берзарин, С. И. Руденко и автор этих строк приветствовали союзников. Чеканя шаг, с развевающимися на ветру государственными флагами подошли офицеры-знаменосцы. В руках у Власова - алое знамя Советского Союза, Пашенин держит знамя Соединенных Штатов Америки, у английского знамени стоит Дорота. Сюда, в; центру аэродрома, четким четырехшеренговым строем подошел и застыл по команде "смирно" почетный караул. Затем А. Теддер выступил с короткой речью: "Я являюсь представителем Верховного Главнокомандующего Дуайта Эйзенхауэра. Он уполномочил меня провести всю работу на предстоящей конференции. Я очень рад приветствовать советских маршалов и генералов, а также войска Красной Армии. Особенно рад тому, что приветствую вас в Берлине. Союзники на западе и востоке в результате блестящего сотрудничества проделали колоссальную работу. Мне оказана большая честь - передать самые теплые приветствия нашему русскому союзнику".

С ответной речью выступил В. Д. Соколовский. Затем главным действующим лицом стал полковник Лебедев. Его громовой голос заставлял не раз вздрагивать не только караул, но и тех, кто шагал вдоль строя. При приближении зарубежных гостей раздалась команда:

- Караул, равняйсь! Смир-но! Для встречи справа, слушай, на кра-ул!

стр. 111


После того, как оркестр исполнил "Встречный марш", полковник стремительно взмахнул шашкой "ввысь" и четко отрапортовал А. Теддеру. Торжественно и величаво зазвучали государственные гимны - американский, английский и советский. Теддер обходит почетный караул. На его лице заметно восхищение. В парадном строю стояли один к одному рослые и мужественные молодые воины, мундиры которых украшали ордена и медали. Знал бы английский военачальник, какие "трудности" мы испытали при комплектовании почетного караула. А было так: после приказа командирам частей о выделении в караул лучших бойцов на сборный пункт прислали людей значительно больше, чем нужно.

- Да тут не то что на батальон, а на усиленный полк хватит, - взялся за голову полковник Лебедев. - На одну только подгонку нового обмундирования уйдет полдня. - Поступили по оправдавшему себя методу: выстроили прибывших по ранжиру, приказали рассчитаться по порядку, а затем "отсекли" правый фланг, то есть самых высоких, и отправили их переобмундировываться. А когда вновь построили воинов, то диву дались: почти все чуть ли не двухметрового роста. Хоть и я не обижен ростом, а пришлось голову задирать, когда глядел на правофлангового. Плечи - косая сажень. Просто чудо-богатыри! И вот теперь мимо почетного богатырского караула, тоже поглядывая на красноармейцев и сержантов снизу вверх, шли представители Верховного Главнокомандования наших союзников.

- Крупнокалиберные, вроде гренадеров петровских времен, радостно смотреть, - проговорил шедший рядом Н. Э. Берзарин. - Пожалуй, решат, что специальный караул из Москвы прибыл. Впрочем, это их дело, пусть думают. Главное, что наши воины - подлинные герои.

Обход окончен. Под звуки оркестра почетный караул широким шагом с винтовками наперевес, демонстрируя отличную строевую выучку, движется по аэродрому. Церемония встречи союзников завершена. Тем временем приземлился еще один транспортный самолет. Из него под английским конвоем вышли фашистские генералы с адъютантами. Они намеревались направиться в сторону лиц, обходящих караул, но их остановили и направили в противоположную сторону. Впереди, стараясь сохранить горделивую осанку, вышагивал начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил фашистской Германии, худой, как жердь, сумрачный генерал-фельдмаршал В. Кейтель в длинном двубортном плаще. Из-под фуражки с высокой тульей виднелись хищные глаза, крючковатый ястребиный нос и коротко подстриженные усики. По манере Кейтеля держаться чувствовалось, что каждое его движение заранее отрепетировано. Смешно было видеть, как он, старательно подчеркивая сановитость, торжественно держал в руке фельдмаршальский жезл. За ним, запыхавшись, шел толстяк с одутловатым, иссиня- багровым лицом, заместитель имперского министра авиации Г. Геринга генерал-полковник авиации Г. -Й. Штумпф. Он все время озирался по сторонам. Мрачно, не в состоянии скрыть подавленность, шагал главнокомандующий имперских военно-морских сил адмирал флота Г. Фридебург. Его узкий лоб, под которым быстро бегали маленькие глазки, был испещрен старческими морщинами. Далее шествовали адъютанты с толстыми портфелями.

Пока союзники и журналисты занимали места в машинах, вперед выехал духовой оркестр, за ним потянулись машины с кинооператорами. В голову колонны выдвинули машину с регулировщиками и группу мотоциклистов. Далее двигались автомобили советских генералов, союзников и журналистов, позади - фашистская делегация, грузовик с нашими автоматчиками и мотоциклисты. Ко мне подошел В. Д. Соколовский.

- Нехорошо получается, - сказал он. - Главнокомандующий французской армией Делатр де Тассиньи еще не приехал. Как быть? Прошу вас, Федор Ефимович, задержитесь и встретьте французов от имени нашего Главнокомандования со всеми почестями.

- Хорошо, дождусь и привезу. Почетный караул еще на месте, но духовой оркестр уже уехал. Уже увезли и государственные флаги, нет переводчика. Как быть?

- Сейчас все организуем.

Весь кортеж машин двинулся в путь, а я с некоторыми офицерами нашего штаба задержался. Естественно, немного нервничал. По какой причине задерживается

стр. 112


главнокомандующий французской армией? Не случилось ли чего-нибудь в воздухе? Сколько времени нужно его дожидаться? Когда возвратят духовой оркестр и переводчика? По-человечески можно было понять и меня: уж очень не хотелось приезжать на церемонию подписания акта в последнюю минуту. Событие-то историческое... В школе и в военной академии я изучал французский язык и на всякий случай начал сейчас мысленно восстанавливать словарный запас, подбирая нужные фразы для приветствия. Однако вскоре офицер штаба догнал на мотоцикле машину с духовым оркестром и вернул ее с дороги. Приехал и переводчик - заместитель начальника разведотдела нашей армии подполковник Г. Н. Калинин. Доставили знамена. Прибыли из резерва легковые автомашины. Настроение улучшилось...

Прошло более часа томительного ожидания. Прибежал радист и доложил: "Французский самолет приближается, через 5 минут посадка". Все приводится в готовность. Летчик уверенно приземлил машину у посадочного знака. Пробежав по бетонке, она остановилась. В открытой дверце появился невысокого роста моложавый, стройный генерал. Размахивая фуражкой с четырьмя звездами, он восклицает:

- От имени вооруженных сил французов и от имени прекрасных француженок приветствую и горячо поздравляю замечательный советский народ - нашего великого союзника по борьбе и победе. Виват!

Вслед за ним из "Дугласа" выходят офицеры и корреспонденты. В лице генерала Ж. Делатра до Тассиньи мы приветствовали Верховное командование, армию и движение Сопротивления Франции. Знаменосцы несут государственные флаги СССР и Франции. Величаво звучат гимны двух держав-победительниц. Полковник Лебедев рапортует главкому французской армии, торжественно проходит почетный караул. И вот в сопровождении эскорта мотоциклистов мы мчимся по улицам Берлина. Де Тассиньи внимательно смотрит на руины, на наших воинов и немецкое население, расчищающее завалы, то и дело просит остановить машину у проходящих колонн освобожденных французов, которых узнает по национальным флажкам, и обнимает исхудалых соотечественников. Мы проезжаем под аркой Победы, возведенной нашими воинами, и вскоре сворачиваем напрямую в Карлсхорст. Пересекаем кордон оцепления, минуя несколько кварталов, и останавливаемся у двухэтажного здания под черепичной крышей. Здесь разместился штаб 5-й ударной армии. У входа толпится много военных. В воротах по стойке "смирно" застыли красноармейцы в скатках с автоматами. Едем дальше, в особняк, отведенный главнокомандующему французской армией и сопровождающей его свите. Выходя из машины, он, косясь на прибывших с ним лиц, вдруг, лукаво улыбаясь, спрашивает:

- Вы не знаете, кто они? Я их впервые увидел перед посадкой в самолет. Наверное, шпионы! - Видя наше недоумение, заливается веселым смехом: - Я, конечно, пошутил, все они - офицеры и журналисты.

Поздоровавшись с Г. К. Жуковым, де Тассиньи передал маршалу привет и поздравления с долгожданной победой от главы Временного правительства Французской Республики генерала де Голля, после чего одобрил согласованный с остальными делегатами текст Акта о безоговорочной капитуляции Германии. Акт тут же отнесли на армейский радиоузел для передачи текста в Москву. Вскоре в кабинет пришли и остальные представители союзного командования. Прорвавшиеся вместе с ними журналисты западных газет и телеграфных агентств засыпали Г. К. Жукова вопросами, а затем преподнесли ему красный флажок - "вымпел дружбы" и передали приветствие советским воинам от войск союзников. Затем представители четырех держав-победительниц остались одни для уточнения процедуры подписания акта.

Тем временем на втором этаже небольшого особняка в саду, окруженного советскими и английскими часовыми, где находилась делегация Верховного командования вооруженных сил гитлеровской Германии, происходило следующее. Разместившись, гитлеровские военачальники заговорили о том, какое страшное зрелище представляет Берлин. Такой свою столицу они еще не видели. Вскоре к ним пришли советские дипломатические работники с текстом Акта о безоговорочной капитуляции. За круглым столом побежденные внимательно изучили текст, и Кейтель заявил, что немецкая делегация готова подписать предложенный документ. А ведь когда-то их фюрер, приступая к осуществлению разбойничьих планов завоевания мирового гос-

стр. 113


подства, во всеуслышание заявил: "Даже если мы не сможем это завоевание осуществить, мы вместе с собой разрушим полмира... 1918-й год не повторится. Мы не капитулируем"1 . "Лучше умереть, чем капитулировать!" - заклинал немцев и имперский министр пропаганды И. Геббельс на страницах газеты "Angriff" 2 .

Как известно, фашистские историки делили свою национальную историю на "три главных периода", соответствовавшие трем рейхам. С приходом А. Гитлера к власти 30 января 1933 г. нацисты начали новое летосчисление - третий, "тысячелетний" рейх. Но ему суждено было просуществовать чуть более 12 лет. По сути дела, прибывшая в Берлин от поверженных делегация трех видов вооруженных сил была как бы ликвидационной комиссией третьего рейха. Когда дипломаты и переводчики ушли, члены фашистской делегации стали ждать. Прошел час, два, а их все не звали в зал заседаний.

Настала ночь. В 23 часа 20 минут под охраной советских и английских воинов фашистская делегация покинула помещение. Впереди шли Кейтель с Фридебургом и Штумпфом, за ними - адъютанты. Они прошли мимо советских генералов и корреспондентов в отведенную им комнату в здании военно-инженерного училища, издавна знакомого Кейтелю. 23 часа 45 минут. Кабинет, в котором находились полномочные представители Верховного Главнокомандования Вооруженных Сил союзников по антигитлеровской коалиции, уже полон. Уточнялись последние детали предстоящего заседания, было подтверждено, что руководить им будет Г. К. Жуков. Это справедливо, ведь основную тяжесть войны вынесли советские люди! Ведь именно на наших полях сражений нашло свой конец большинство боеспособных гитлеровских войск!

...8 мая 1945 г., 24 часа. В этот момент широко распахнулась боковая дверь огромного помещения офицерской столовой, превращенной в актовый зал. Стены украшают государственные флаги СССР, США, Англии и Франции. Входят полномочные представители Верховного Главнокомандования Вооруженных Сил союзников по антигитлеровской коалиции. В центре стола усаживается Г. К. Жуков, по обе стороны от него - А. В. Теддер и Ч. Спаатс, Ж. Делатр де Тассиньи и далее справа А. Я. Вышинский. В зале установлены прожекторы, доставленные из имперской канцелярии. Такова ирония жизни: когда-то ими подсвечивались съемки торжественных выходов Гитлера для приема генералитета, марионеток из других фашистских стран и различных нацистских руководителей, а сейчас с помощью той же осветительной аппаратуры Р. Л. Кармен, Н. А. Вихирев и другие наши и зарубежные кинооператоры снимали последний "выход" представителей третьего рейха.

С председательского места поднимается Г. К. Жуков и говорит:

- Здесь собрались по уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии - заместитель Верховного Главнокомандующего Красной Армии Маршал Советского Союза Жуков, по уполномочию Верховного Главного Командования экспедиционных сил союзников - заместитель Верховного Главнокомандующего экспедиционных сил союзников Главный маршал авиации Теддер. Присутствуют: генерал американской армии Спаатс, главнокомандующий французской армией генерал Делатр де Тассиньи. Для принятия условий безоговорочной капитуляции от Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии прибыли уполномоченные Верховного главнокомандования германской армии. Я предлагаю приступить к работе и пригласить сюда уполномоченных от германского главнокомандования, прибывших для принятия условий безоговорочной капитуляций.

Выступление Г. К. Жукова переводится на английский язык. Неумолчно жужжат прожекторы, трещат кинокамеры. Напряжение доходит до предела. Глаза устремлены на центральную дверь, где должны появиться те, кто олицетворял собой самые черные силы реакции. Всем интересно, как поведут себя представители поверженного врага. Советский солдат настежь открывает дверь, и в ней появляются члены фашистской военной делегации. Они входят один за другим, с точным соблюдением субординации. Впереди, стараясь держаться как можно прямее, вышагивал весь бледный, как бы припудренный мелом, в парадном кителе, расшитом золотом, с двумя рядами орденских нашивок и с двумя крестами (офицерским - на шее и железным - под


1 "Германский империализм и вторая мировая война". М. 1961, стр. 221.

2 "Angriff", 1.III.1945.

стр. 114


орденом с фашистской свастикой), генерал-фельдмаршал Кейтель. Он поклонился, сел за небольшой стол у двери, отведенный для гитлеровской делегации, и, сняв коричневые перчатки, не оглядываясь, передал их через плечо своему адъютанту. На стол перед собой положил фельдмаршальский жезл.

Сидевший рядом с нами начальник штаба 1-го Белорусского фронта генерал-полковник М. С. Малинин тихо проговорил: "Много амбиции, мало амуниции...".

Семеня ногами, за Кейтелем двинулся Штумпф. Он явился без украшений на генеральском мундире и без единой орденской планки. Шагнул к столу, грузно опустился на стул. Третьим в зал поспешно вошел, озираясь по сторонам, весь в черном, Фридебург. Печать уныния и крайней подавленности лежала на всем облике адмирала. Он оглядел зал опустошенным взглядом и медленно уселся. Одновременно с членами делегации появились три рослых адъютанта. Став с какими-то пухлыми папками за спинами своих шефов, они так и простояли все 45 минут, пока длилось это столь радостное для прогрессивного человечества заседание.

На минуту в зале установилась тишина. Лишь представители стран-победительниц переговаривались между собой. Сложные чувства охватили меня при виде вражеских представителей. Там, на аэродроме, преобладало любопытство: какие они внешне, как будут держаться? Но к исходу дня острота первого впечатления прошла и снова вспыхнула, жгучая ненависть, которую не притупила даже радость победы. Перед глазами, как стремительные кинокадры, мелькали невероятно трудные годы войны, виновниками которой были и эти трое нацистов. Рядом сидел Берзарин. Он смотрел на представителей Германии с презрительной усмешкой. Я наклонился к Берзарину и спросил шепотом:

- Неужели не заметили?

- Узнают. Осмотрятся и узнают, может, только вида не подадут...

Дело в том, что при подготовке здания к процедуре возник вопрос: какой мебелью обставить зал? Учитывая международный характер предстоящего события и из соображений престижа, хотелось сделать все получше и не ударить лицом в грязь. Но где раздобыть однотипные стулья для всех гостей (а их оказалось до 200)? Не из Москвы же везти! В ходе обсуждения этого вопроса кто-то бросил реплику, непосредственно не относившуюся к меблировке:

- Не здесь бы надо было проводить подписание акта.

- Это почему же?

- Приятно, конечно, что выбрали здание штаба 5-й ударной армии для такого исторического события; это льстит нашему с вами самолюбию. Но лучше бы провести все это в имперской канцелярии. Именно там, где замышлялась и планировалась заправилами третьего рейха вторая мировая война. Вот это было бы настоящее место для подписания акта. Однако канцелярия сильно разрушена. Эх, жаль!

Эта беседа проходила в моем кабинете, в здании Военного совета армии. И вдруг начальник политотдела армии генерал-майор Е. Е. Кощеев предложил:

- Чего же думаем? Хоть мы и разгромили ставку Гитлера, но многое в ее комнатах и подземельях осталось целехоньким. Там и ковры, и кресла, и стулья, и столы. Можно все это вмиг доставить сюда. Пусть гитлеровские делегаты идут капитулировать по тому же ковру, по которому когда-то ходили докладывать фюреру о военных планах. В этом есть и политическое звучание...

Мы с Н. Э. Берзариным поддержали эту мысль. Старший офицер штаба нашей армии комендант имперской канцелярии Ф. Г. Платонов подобрал в нужном количестве соответствующую мебель. В тот же день она была доставлена в штаб. Скатанный, с необычайно высоким ворсом 120-метровый темно-коричневый ковер из кабинета Гитлера с трудом подняли 15 солдат. Его погрузили на автомашину с прицепом. Захватили и длинную дорожку, лежавшую на маршах лестницы глубинного подземелья гитлеровского бункера. Все это было размещено в офицерской столовой, где теперь проходила церемония подписания акта. И нас интересовало: узнали или нет знакомую мебель гитлеровские генералы? Или же они настолько взволнованы, что ничего не видят? Вдруг мы заметили, что Кейтель, бросив быстрый взгляд на ковер, помрачнел и что-то шепнул Фридебургу. Тот внимательно посмотрел вниз, весь передернулся и, повернувшись к своему адъютанту, что- то сказал. Они стали тихо перего-

стр. 115


вариваться. Лицо у стоявшего за Кейтелем адъютанта с аксельбантами исказилось, затем он беззвучно заплакал.

- Узнали, еще бы не узнать, - проговорил Н. Э. Берзарин. - Знакомая мебелишка. Еще недавно они считали честью восседать на ней, а сегодня, пожалуй, чувствуют себя, как на шипах.

С председательского места поднялся Георгий Константинович Жуков и сказал:

- Сейчас предстоит подписание представителями Верховного главнокомандования германской армии Акта о безоговорочной капитуляции вооруженных сил Германии.

Эти, как и все последующие, слова маршала переводил на английский язык понимавший русскую речь А. Теддер, а на немецкий - один из советских переводчиков. В центре внимания - то стол представителей держав-победительниц, то столик, за которым сидела немецкая делегация. Мы давно обратили внимание на то, что Г. К. Жуков ни разу не посмотрел в ее сторону, и удивлялись его выдержке: неужели ему неинтересно взглянуть на представителей рейха, хотя бы из чувства любопытства? Наступают кульминационные минуты. Георгий Константинович, впервые повернувшись лицом к делегации поверженного врага, говорит:

- Я обращаюсь к представителям германского Верховного главнокомандования с вопросом: имеют ли они на руках Акт о безоговорочной капитуляции, ознакомились ли они с ним и готовы ли как представители Верховного главнокомандования немецких вооруженных сил подписать его?

В глазах Кейтеля промелькнули растерянность, волнение, бессилие... Приподнявшись, он выдавливает из себя: "Конечно!" - и передает на стол представителей союзного командования письменные полномочия от гросс-адмирала Деница.

"Конечно" - не вполне буквальный перевод немецкого "Jawohl" (дословно "да", "так точно") - обычного ответа военнослужащего своему начальнику. "Яволь!" - четко отрапортовал фашистский генерал-фельдмаршал из прусско-юнкерской помещичьей семьи Вильгельм Кейтель Маршалу Советского Союза, крестьянскому сыну Георгию Жукову. О, если бы в этот момент раздвинулись стены военно-инженерного училища, и это слово, произнесенное от имени поставленной на колени фашистской Германии, могли бы услышать те, кто вел еще в те минуты последние ожесточенные бои с остатками недобитого врага; все вдовы, матери и сироты; и те наши славные пограничники, кто до последнего дыхания сражался на заставах в июне 1941 г.; и те советские воины, кто, отходя в 1941 г. с боями на восток, гибли сами, но изматывали врага, нанося ему невосполнимый урон. Если бы раздвинулась земля под памятниками и обелисками, если бы из бесчисленных, рассеянных по всей Европе одиночных и братских могил поднялись миллионы жертв кровавого гитлеризма, а из рвов концлагерей, возродившись из пепла, встали бы бесчисленные когорты фашистских узников, то десятки миллионов погибших имели бы полное право принять эту капитуляцию германского фашизма, ввергнувшего народы в пучину самой ожесточенной в истории войны... Но законы бытия неумолимы, ушедшие из жизни не возвращаются, а их борьбу продолжают друзья и наследники.

Г. К. Жуков, просмотрев переданные ему письменные полномочия делегации германских вооруженных сил, передает их представителям американского, английского и французского Главного Командования союзных войск. В ту же ночь я с группой других генералов прочитал этот документ. Вот его текст: "Я уполномочиваю генерал-фельдмаршала Кейтеля, шефа верховного командования и одновременно главнокомандующего армией, генерал- адмирала Фридебурга как главнокомандующего военно-морскими силами и генерал- полковника Штумпфа как представителя военно-воздушных сил подписать безусловную капитуляцию германских вооруженных сил перед главнокомандующим Советского Верховного Главнокомандования и Командованием экспедиционных сил союзников". Ниже стояла подпись имперского канцлера Деница. Его "правительство" существовало около 7 суток. Оно не только не смогло заняться "управлением" Германией, но и не успело наладить собственную канцелярию, даже бланков не заказало. Полномочия подписать Акт о безоговорочной капитуляции были напечатаны на старом бланке. А под его типографским заголовком кто-то, забив слово "Берлин", бегло дописал: "Главная ставка". В распоряжении этой новообразованной "ставки" практически не имелось сколько-нибудь значительных

стр. 116


вооруженных сил, хотя ей почему-то (а почему, мы узнали позже, из печально известной антисоветской речи У. Черчилля в Фултоне, опубликованной во всей мировой буржуазной печати под крикливым лозунгом "Объединяйтесь, чтобы остановить Россию!") разрешалось командовать находившимися в английской зоне оккупации нерасформированными германскими соединениями и частями, сдавшимися нашим союзникам. Были (например, в Чехословакии, во главе с генерал-фельдмаршалом Ф. Шернером) гитлеровские войска, еще воевавшие. Но о каком действенном руководстве ими со стороны "главной ставки" Деница могла идти речь, если изо дня в день эти силы таяли под сокрушительными ударами Красной Арагии?

...Полномочия германской делегации проверены. Они переводятся и оглашаются на русском, английском и французском языках. Затем предъявляются и оглашаются полномочия представителей держав-победительниц. Поднявшись с места, Г. К. Жуков произносит:

- Предлагаю представителям германского Верховного главнокомандования подписать Акт о безоговорочной капитуляции.

Внимание вновь перемещается на стол, за которым сидят Кейтель, Штумпф и Фридебург. Кейтель приподнимается, произносит: "Яволь, яволь", - и тут же опускается на стул. Не поворачиваясь, протягивает назад руку, в которую адъютант вкладывает авторучку, а другой рукой Кейтель вставляет в глаз старомодный монокль, после чего шевелит пальцами на столе: "Мол, здесь удобно, подайте акт, и я его подпишу". В зале творится нечто невообразимое. Многие присутствующие, чтобы лучше видеть, встали со своих мест. Нарушив установленный порядок, кинооператоры и фотокорреспонденты, опережая друг друга, бросаются к столу гитлеровской делегации, образовав вокруг нее стену из живых тел.

К Г. К. Жукову подошел и, наклонившись, что-то сказал А. Я. Вышинский. Они перебросились несколькими фразами, а потом Георгий Константинович громко проговорил:

- Не там, а здесь. Я предлагаю уполномоченным германского главнокомандования подойти сюда и тут подписать Акт о безоговорочной капитуляции. - И указывает на один из столиков. Эти слова переводятся на немецкий язык. Уполномоченные фашистской Германии поднимаются и медленно идут к маленькому столику, приставленному к главному столу, за которым сидят принимающие капитуляцию полномочные представители союзного командования. Кейтель идет с каменным лицом. На его лице видна испарина. Присев на край стула и положив на стол жезл с выгравированной надписью "Вильгельм Кейтель, генерал-фельдмаршал", он медленно ставит подпись. Много подписей поставил он за годы войны под приказами и распоряжениями фашистского генерального штаба. Иные из них (например, с формулировкой - "учитывать, что... на указанных (оккупированных гитлеровцами. - Ф. Б. ) территориях человеческая жизнь ничего не стоит... смертная казнь... устрашающее воздействие") унесли из жизни миллионы ни в чем не повинных людей. Но и новая подпись Кейтеля, на этот раз под Актом о безоговорочной капитуляции, не принесет ему чести. Однако позерство в его натуре. И он, пока перед ним раскладывают очередные экземпляры акта, продолжает рисоваться, по- петушиному вытягивая голову и старательно демонстрируя "непокорность" во взоре.

Вторым подписывает акт Фридебург. На его лице уныние. Еще недавно он давал указания командирам подводных лодок выходить в засады и топить военные, транспортные, пассажирские и госпитальные суда. А докладывая об успешных действиях фашистских подлодок Кейтелю, он даже приплясывал, как свидетельствуют очевидцы.

За тем же столиком, опустив плечи, сидит Штумпф, единственный из фашистских представителей, кто оживленно шарит колючими глазами по залу заседания, искоса рассматривает Жукова, Теддера, Спаатса, Тассиньи, Вышинского. Почти не глядя, размашисто подписывает все 9 экземпляров, один за другим.

Уполномоченные фашистского Верховного главнокомандования вернулись на свои места. Теперь все внимание сосредоточено на представителях держав-победительниц. Первым ставит подпись Г. К. Жуков, затем - остальные. Напряжение спало. В зале царит веселое оживление. Непрерывно жужжат "юпитеры", снуют кинооператоры, щелкают затворы фотоаппаратов. Церемония подписания акта заканчива-

стр. 117


ется. Лицо Жукова опять становится сосредоточенным. Подозвав к себе одного из генералов, он вполголоса говорит:

- Акт подписан и вступает в действие сегодня. Представителям германского Верховного главнокомандования нужно немедленно отдать распоряжение своим войскам о прекращении огня и об организованной капитуляции.

Фашистской делегаций переводят слова маршала. Вскочив с места, Кейтель громко произносит: "Яволь!" - и тут же отдает приказание адъютанту. Тот кивает головой и стремительно исчезает в двери. Спустя минуту Г. К. Жуков объявляет: "Немецкая делегация может быть свободна".

Больше ничего от них не требуется. Делом построения новой, демократической Германии займутся другие лица, подлинные патриоты немецкого народа - коммунисты и антифашисты, люди с незапятнанной совестью, чистыми руками и благородными сердцами. Напрасно каркал в своем установочном выступлении 7 ноября 1943 г. перед рейхслейтерами и гаулейтерами Германии Йодль, что "капитуляция - это конец нации, конец Германии" 3 . Крах "коричневого рейха" вовсе не был концом страны, а стал, в восточной ее части, началом ее возрождения на демократических основах.

Переводчики на разных языках повторяют фразу Жукова. Как и все другие, я внимательно гляжу на представителей фашистской делегации. Кейтель, встав лицом к залу, снова поднимает свой жезл и картинно тычет им два раза перед собой в пространство. Таким и запомнился мне он, уходивший с политической и военной арены. Когда через минуту в дверях исчезли Штумпф, Фридебург и их адъютанты, Г. К. Жуков провозгласил: "На этом позвольте заседание объявить закрытым!"

Я смотрю сейчас на пожелтевшую от времени стенограмму, и в памяти оживают незабываемые картины. Все встали. Ликование. Слышится громовое "ура!" На разных языках раздаются возгласы: "Да здравствует наша победа!" "Пусть вечно живет дружба союзных стран, народов и армий!" "Фашистская Германия капитулировала!" Слышатся слова приветствия в адрес нашей партии, руководителей держав-победительниц и главнокомандующих их вооруженными силами, снова и снова гремит могучее "ура!". С балкона грянул духовой оркестр. Он играет государственные гимны СССР, США, Великобритании и Франции. И снова бурная овация.

Г. К. Жуков поднимает руку. Обращаясь к представителям союзного главнокомандования, советским генералам, дипломатам и представителям прессы, произносит: "Через час прошу по русскому обычаю закусить, что тыл прислал..." Все встают и направляются к выходу. Зал постепенно пустеет. Заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом по тылу генерал-лейтенант Н. А. Антипенко приказывает открыть окна и проветрить помещение: "Чтобы и духу фашистского не осталось! Сейчас здесь наше торжество!" А вскоре от штаба отошла машина. Офицер, находившийся в ней, держал как драгоценный груз пакет, в котором был запечатан подписанный акт. Рано утром пакет самолетом отправится в Москву.

"Закусить, что тыл прислал". Эти слова были точны. Г. К. Жуков заранее приказал, чтобы ни один грамм продуктов и ни одна бутылка вина из трофейных запасов не были поданы на праздничный стол, а все было наше, советское, отечественное. Хозяйственники 1-го Белорусского фронта отобрали на базах нужный ассортимент продуктов, многое было доставлено для банкета из Москвы на самолетах. Как только зал опустел, его заполнила команда красноармейцев. За один час нужно было убрать помещение, заменить столы, накрыть их и сервировать на 200 человек. Уже через 20 минут зал нельзя было узнать. Еще во время заседания на большой закрытой веранде, примыкающей с тыльной стороны к залу, готовились столы. Теперь их вносили, а через окна убирали лишнюю мебель. Вскоре сервировка была закончена.

Мы вышли в коридор, где находились лица, приглашенные на банкет. Услышали, что по Всесоюзному радио передают сообщение о капитуляции врага. Доносился знакомый голос Ю. Б. Левитана, торжественно и чеканно зачитывавшего Акт о безоговорочной капитуляции вооруженных сил фашистской Германии. В тот же момент раздался треск автоматов, в небо взлетели красные ракеты. Воины салютовали Победе!


3 "Совершенно секретно. Только для командования!" М. 1967, стр. 530.

стр. 118


Я подошел к Н. Э. Берзарину. В это время начальник административно-хозяйственного отдела штаба нашей армии Б. Р. Райхельд докладывал ему, что к банкету все готово, а потом спросил:

- А чем кормить немецкую делегацию, не красной же икрой?

- А в самом деле, чем? - пожав плечами и повернувшись ко мне, сказал Николай Эрастович. И затем добавил: - Подумать только, какие вопросы возникают при подписании Акта о безоговорочной капитуляции! - В таком деле я тоже был плохим советчиком. До этого дня мне никогда не приходилось присутствовать при подписании Актов о капитуляции вооруженных сил врага в масштабе государства, и я ничего не знал о принятых в таком случае нормах международного этикета. К тому же фашистская делегация по своему составу представляла собой не только сановитых военачальников, но и группу гитлеровских преступников, которые не только планировали войну, а и участвовали в ней, лично будучи повинными в преступлениях. Мы решили посоветоваться с Г. К. Жуковым и А. Я. Вышинским. Последний ответил:

- Они сегодня по горло сыты Актом о безоговорочной капитуляции. А чем их кормить - вопрос не дипломатический. Решайте сами...

Тут маршал, с минуту помолчав, сказал:

- Когда-то Гитлер с Кейтелем настолько верили в успех запланированного ими захвата Ленинграда, что заранее отпечатали билеты на банкет в ресторане "Астория". Не пришлось им праздновать в ленинградском ресторане. А теперь они побиты. Не будем мелочиться, кормите их всем, что подготовлено для банкета. И обязательно подавайте на тарелках с вензелями имперской канцелярии. Давайте без ограничения и нашу "горькую". Пусть запивают свое поражение во второй мировой войне. Только я думаю, что это им впрок не пойдет!

Коротко бросив "Слушаюсь!", майор Райхельд отправился выполнять распоряжение.

Слова маршала оказались вещими. Прошло некоторое время, и мы узнали, что вскоре после возвращения под английским конвоем в западные оккупационные зоны Фридебург покончил жизнь самоубийством, бросившись в пролет лестницы. Кейтель предстал перед судом Международного трибунала в Нюрнберге. В захваченных во Фленсбурге архивах немецкого генерального штаба обнаружились сотни его письменных директив и указаний беспощадно истреблять военнопленных, партизан и мирное население. И суд народов единогласно приговорил его к смертной казни через повешение. В ночь на 16 октября 1946 г. приговор был приведен в исполнение...

К условленному часу в холле стало многолюднее. Появились и представители прессы. Как только объявили о перерыве, наши и зарубежные корреспонденты газет, радио и телеграфных агентств первыми покинули зал. Им было не до "обеда в два часа ночи", как назвал этот торжественный прием один из журналистов. В то минуты их притягивал к себе другой "магнит" - наш армейский узел связи. Он находился неподалеку, в полуподвальном помещении одного из соседних домов. Там непрерывно стучали аппараты Морзе, работал телетайп. В то время связаться из Карлсхорста с другими странами можно было только через Москву. Начальнику связи армии полковнику В. В. Фалину и командиру 8-го отдельного армейского полка связи полковнику А. Л. Файнштейну пришлось выдержать не одну баталию с атаковавшими их журналистами, каждый из которых стремился первым передать корреспонденцию о подписании исторического акта.

На нашем узле связи работали лучшие связисты. Здесь неотлучно находились командир батальона майор П. К. Сверкачев, лейтенант А. И. Григорьев и другие. Связь с Москвой была беспрерывной. Непосредственно обеспечивали устойчивость линии механики сержанты О. С. Кривошеина (ныне - директор Центрального музея В. И. Ленина) и Т. Ф. Коротеева (ныне - главный специалист в институте "Метрогипротранс"). Как правило, особо важные, передаваемые вне очереди шифровки и телеграммы шли с грифом "Воздух", что означало - доставить срочно. В присутствии дежурного по узлу лейтенанта Н. К. Насильникова удостоилась высокой чести лично передать по телеграфному аппарату "Бодо" текст акта наша замечательная связистка Надежда Черепанова. На правой стороне ее гимнастерки, рядом с воинским знаком "Отличный связист", серебрился орден Отечественной войны II степени, а

стр. 119


на левой - две медали. Телеграфный экземпляр (контрольную ленту) исторической телеграммы в Москву в течение 27 послевоенных лет хранил, как бесценную реликвию, механик нашего армейского "Бодо" старший сержант А. И. Истомин (впоследствии преподаватель). Затем он передал его в Центральный музей В. И. Ленина, где тот хранится и поныне.

Бывший комсорг нашего армейского 8-го отдельного полка связи О. С. Кривошеина вспоминает, какой восторг охватил всех дежурных по залу связистов, когда они узнали, что уже подготовлен и согласован текст Акта о капитуляции гитлеровской Германии. Девушки пустились в пляс, а некоторые связисты, выбежав на улицу, стали стрелять в воздух... Начальство, выяснив, в чем дело, наложило взыскание на командира части, "о затем, по- человечески поняв, какие высокие чувства обуревали подчиненных, отменило его. Ведь все в те минуты были несказанно счастливы по случаю великой Победы!

Из узла связи, где мы побывали с А. Б. Бариновым, вернулись в штаб. Перед зданием было многолюдно. Командующий 3-й ударной армией генерал-полковник В. И. Кузнецов сказал, что у него в тылах, да и в частях осталось большое количество "орудийных выстрелов", так и не пущенных в дело. Стоявший рядом А. Я. Вышинский бросил короткую реплику: "Ничего, они еще потребуются...". Лишь позже, когда параллельно с массовой демобилизацией военнослужащих из Советских Вооруженных Сил началась секретная переброска наших войск на Дальний Восток, мы поняли скрытый смысл этой реплики.

А утром в направлении аэродрома вновь мчались в сопровождении мотоциклистов машины с генералами, корреспондентами, кинооператорами. Как и прежде, на последних машинах ехала делегация Верховного главнокомандования германских вооруженных сил. Замыкал колонну грузовик с советскими автоматчиками. И опять Темпельгофский аэродром. Гремит духовой оркестр. Слышатся громкие звуки команды полковника Лебедева, следует обход почетного караула. Советские воины перестраиваются и, чеканя шаг, торжественным маршем проходят мимо иностранных гостей. Звучат гимны стран-победительниц. Гости и сопровождающие их лица направляются к самолетам. В это время подоспели наши хозяйственники и вручили зарубежным журналистам, кинооператорам и летному составу, к явному их удовольствию, наши подарочные сувенирные пакеты.

Моторы заведены. Один за другим бегут по взлетной полосе самолеты, отрываются от земли и набирают высоту. Сделав приветственный круг, берут курс на запад. Вслед за ними поднимаются в воздух и наши истребители сопровождения. Под английским конвоем увозят на самолете фашистскую делегацию...

9 мая ликовал весь советский народ. Люди нарасхват покупали газеты, толпами стояли у радиорепродукторов. Каждому еще раз хотелось услышать, что война в Европе закончилась. В тот день все наши газеты опубликовали Обращение к народу, в котором, в частности, говорилось: "Товарищи! Соотечественники и соотечественницы! Наступил великий день Победы над Германией! Фашистская Германия, поставленная на колени Красной Армией и войсками наших союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию. ...Теперь мы можем с полным основанием заявить, что наступил исторический день окончательного разгрома Германии, день великой Победы нашего народа над германским империализмом. Великие жертвы, принесенные нами во имя свободы и независимости нашей Родины, неисчислимые лишения и страдания, пережитые нашим народом в ходе войны, напряженный труд в тылу и на фронте, отданный на алтарь отечества, - не прошли даром и увенчались полной победой над врагом. Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой. Период войны в Европе кончился. Начался период мирного развития" 4 .

9 мая 1945 г. стало первым послевоенным днем в Европе. Днем всенародного торжества, днем нашей всемирно-исторической Победы. И таким этот день запомнился мне на всю жизнь!


4 "Коммунистическая партия в Великой Отечественной войне". Документы и материалы. М. 1970, стр. 225 - 227.

 


Опубликовано 04 июля 2017 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© Ф. Е. БОКОВ • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.