ДУХОНИН НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ, ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ. "Я НЕ ХОЧУ БРАТОУБИЙСТВЕННОЙ ВОЙНЫ"

Генерал Н. Н. Духонин в отличие от многих других генералов русской армии почти неизвестен современникам. В исторической литературе, изданной в советский период, за ним прочно утвердилось клеймо "контрреволюционер". Однако это не отражает сути жизненной позиции Духонина, одного из высокообразованных боевых генералов - гордости и цвета российского офицерского корпуса. Генерал П. Н. Врангель, вспоминая о своей поездке в конце сентября 1917 года из Могилева в Петроград, так рассказывал о своей встрече с генералом Духониным: "Он, видимо, рад был отдохнуть от дел, рассказывал многое из прежней своей службы, с особенным удовольствием вспоминал о времени, когда командовал 165-м Луцким полком. Полк под его начальством имел немало славных дел, и Георгиевские кресты, украшавшие грудь и шею генерала Духонина, говорили об этом".

Потомственный дворянин Николай Николаевич Духонин в 1894 году окончил кадетский корпус, через два года - Московское военное училище, а в 1902 - Академию Генерального штаба. Несмотря на свою молодость, в 1902 году ему было всего 26 лет, Духонин весьма быстро продвигался по службе. Отважный офицер не раз отличался на полях сражений Первой мировой войны, в мае 1916 года был назначен генерал-квартирмейстером штаба Юго-Западного фронта, а через год возглавил штаб этого фронта. В августе 1917 года генерал Духонин вступил в должность начальника штаба Западного фронта, в сентябре - начальника штаба верховного главнокомандующего генерала А. Ф. Керенского.

После захвата большевиками власти в октябре 1917 года Николай Николаевич Духонин остался верен Временному правительству. В обращении к войскам он отмечал: "Под влиянием агитации большевиков большая часть Петроградского гарнизона... примкнула к большевикам... Священный долг перед Родиной... требует от армии сохранения полного спокойствия, самообладания и прочного положения на позициях, тем самым оказывая содействие правительству и Совету Республики". В телеграмме, направленной 27 октября в Петроград за подписями генерала Н. Н. Духонина, его помощника по гражданской части В. В. Вырубова и председателя общеармейского комитета Перекрестова, сообщалось: "Фронт требует подчинения Временному правительству. От имени армии фронта мы требуем немедленного прекращения большевиками насильственных действий, отказа от вооруженного захвата власти, безусловного подчинения действующему в полном согласии с полномочными органами демократии Временному правительству, единственно способному довести страну до Учредительного собрания - хозяина земли русской. Действующая армия силой поддержит это требование".

Одновременно Духонин телеграфировал в Москву, где развернулись боевые действия между сторонниками большевиков и Временного правительства, что принимает "меры помощи Москве и освобождения ее от мятежников". Через день он послал телеграмму в Новочеркасск генералу A. M. Каледину: "Не найдете ли возможным направить на Москву для содействия правительственным войскам в подавлении большевистского восстания отряд казаков с Дона, который по усмирении восстания в Москве мог бы пойти на Петроград для поддержки войск генерала Краснова".

Однако все было тщетно. Временное правительство теряло власть. Главнокомандующий армиями Северного фронта генерал В. А. Черемисов явно саботировал выполнение требований А. Ф. Керенского об отправке войск на Петроград. Другие главнокомандующие фронтами проявляли колебания и старались уклониться от "втягивания в политику". Многие армейские комитеты придерживались формулы "ни одного солдата Керенскому, ни одного - большевикам".

А. Ф. Керенский, убедившись в бесплодности своих попыток восстановить власть Временного правительства, подписал распоряжение о передаче Н. Н. Духонину

стр. 60

должности верховного главнокомандующего. На Николая Николаевича свалилась ноша неимоверной тяжести: фронт разваливался под влиянием агитации большевиков, солдаты отказывались выходить на боевые позиции, создалась реальная угроза продвижения на восток германских и австро- венгерских войск. Поэтому генерал Духонин в своем приказе о вступлении в должность призвал войска стоять на позициях, "дабы не дать противнику воспользоваться смутой, разыгравшейся внутри страны и еще более углубиться в пределы родной страны".

Н. Н. Духонин также пытался не допустить втягивания Ставки и высшего командования в политические игры. В разговоре по прямому проводу с членом Комитета по военным и морским делам прапорщиком Н. В. Крыленко он отмечал: "Ставка не может быть призываема к принятию участия в решении вопросов о законности верховной власти и, как оперативный и технический орган, считает необходимым признание за ней этих функций... Отношение верховного командования к гражданской войне выражено в приказе начштаверха от 1 ноября, которым остановлено движение войск на Петроград".

Вскоре генералу Н. Н. Духонину предстояло еще одно испытание. Совет Народных Комиссаров предписал ему "обратиться к военным властям неприятельских армий с предложением немедленного приостановления военных действий в целях открытия мирных переговоров". Целые сутки Ставка молчала. Тогда в ночь на 9 ноября 1917 года председатель СНК В. И. Ленин вызвал генерала Н. Н. Духонина к прямому проводу. Переговоры, в которых приняли участие И. В. Сталин и Н. В. Крыленко, длились два с половиной часа.

Духонин, заверив руководство Совнаркома в том, что он сторонник "заключения скорейшего всеобщего мира", тем не менее заявил В. И. Ленину: "Непосредственные переговоры с державами для вас невозможны. Тем не менее возможны они для меня от вашего имени. Только центральная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противника, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность для достижения результатов". На другом конце провода, в Петрограде, наступила пауза, затем Ленин спросил:

- Отказываетесь ли вы категорически дать нам точный ответ и исполнить данное нами предписание?

- Я не могу выполнить эти указания, так как необходимый для России мир может быть дан только центральной властью.

Получив такой ответ, Ленин продиктовал приказ:

- Именем правительства Российской республики, по поручению Совета Народных комиссаров, мы увольняем вас от занимаемой вами должности за неповиновение предписаниям правительства... Главнокомандующим назначается прапорщик Крыленко.

Однако генерал Духонин решил не подчиняться этому приказу. В обращении к солдатам он призывал не поддаваться "обольщению Совнаркомом, поскольку таковой не является "полномочным правительством", "общепризнанной законной властью". Перед прибытием большевиков во главе с Н. В. Крыленко сотрудники Ставки начали покидать Могилев. Но генерал Духонин остался. Командиры ударных батальонов в Могилеве обратились к нему с просьбой разрешить им защитить Ставку. Но общеармейский комитет сказал "нет", Духонин подчинился и приказал батальонам покинуть город.

- Я не хочу братоубийственной войны, - сказал Николай Николаевич. - Тысячи ваших жизней будут нужны Родине. Настоящего мира большевики России не дадут. Вы призваны защищать Родину от врага и Учредительное Собрание от разгона. Я имел и имею тысячи возможностей скрыться. Но я этого не сделаю. Я знаю, что меня арестует Крыленко, а может быть, меня даже расстреляют. Но это смерть солдатская.

19 ноября 1917 года генерал Духонин распорядился освободить содержавшихся в Быхове генерала Л. Г. Корнилова и его соратников, которые ночью покинули город. На следующий день в Могилев прибыл новый верховный главнокомандующий Крыленко, который сообщил генералу Духонину, что он будет отправлен в Петроград в распоряжение Совнаркома. Когда Николай Николаевич на автомобиле Крыленко прибыл на вокзал, там его встретила толпа солдат, возбужденная известием о побеге генерала Корнилова. Они буквально растерзали генерала.

Н. Н. Духонин погиб на сорок первом году жизни, погиб с клеймом "контрреволюционер". Вся же его "контрреволюционность" состояла в том, что он пытался удержать армию от скатывания в бездну Гражданской войны. Генерал А. И. Деникин в своих "Очерках русской смуты" писал: "Духонин был и остался честным человеком. Он ясно отдавал себе отчет, в чем состоит долг воина перед лицом врага, стоящего за линией окопов, и был верен своему долгу. Но в пучине всех противоречий, брошенных в жизнь революцией, он безнадежно запутался. Любя свой народ, свою армию и отчаявшись в других способах спасти их, он продолжал идти, скрепя сердце, по пути с революционной демократией, тонувшей в потоках слов и боявшейся дела, заблудившейся между Родиной и революцией... В той среде, с которой связал свою судьбу Духонин, ни стимула, ни настроения для настоящей борьбы он найти не мог".

Полковник Владимир ДАЙНЕС, кандидат исторических наук, член- корреспондент РАЕН