РОЛЬ ОРЕНБУРГСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ В ПРИСОЕДИНЕНИИ БАШКИРИИ К РОССИИ (1730-е гг.)

Актуальные публикации по вопросам географии и смежных наук.

NEW ГЕОГРАФИЯ


ГЕОГРАФИЯ: новые материалы (2021)

Меню для авторов

ГЕОГРАФИЯ: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему РОЛЬ ОРЕНБУРГСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ В ПРИСОЕДИНЕНИИ БАШКИРИИ К РОССИИ (1730-е гг.). Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Беларусь в Инстаграме


Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2020-12-10
Источник: Вопросы истории, № 2, Февраль 2008, C. 144-149

10 ноября 1734 г. в маленькой провинциальной Уфе произошло важное событие: сюда из столицы империи, по указу Анны Иоанновны, прибыла экспедиция во главе с обер-секретарем Сената статским советником Иваном Кириловым. Ее состав был внушительным: ядро составляли 130 офицеров, специалистов морского и горного дела, топографов, строителей, художников, экономистов, канцелярских служителей, священников и купцов, которых сопровождали несколько тысяч солдат и казаков, вооруженных ружьями, пушками, гаубицами и мортирами. Более полугода в уездном центре шли приготовления, после чего экспедиция направилась к южной границе Башкирии. Это послужило сигналом к началу крупнейшего восстания. Для чего же создавалась экспедиция, вызвавшая сопротивление башкир?

 

Согласно "Большой Советской энциклопедии" "Оренбургская экспедиция создана... для строительства системы укреплений на границе с Башкирией. В задачу Оренбургской экспедиции входила также организация торговли России с народами Средней Азии"1. Примерно в том же ключе трактуется это событие в сводных исторических трудах. Завуалированность и двусмысленность официальной трактовки стали одной из причин возникновения различных оценок этого события. Если башкирские историки обычно проводят мысль об изначальности планов Кирилова по колонизации Башкирии, то их оренбургские коллеги предпочитают делать упор на научные, культурные и хозяйственно-экономические аспекты Экспедиции. Основателями первой точки зрения являются авторы коллективной работы "Очерки по истории Башкирской АССР", где есть такие строки: "Составленный Кирилловым проект устройства города при устье р. Ори является очень показательным для характеристики политики правительства в Башкирии. "Тот город - писал Кирилов, - закроет за собой башкирцев и все набеги воровских киргиз - кайсаков". Таким образом, Оренбург должен был стать одним из опорных пунктов наступления на Среднюю Азию и центром военного окружения Башкирии..."2.

 

Если о замыслах относительно Казахстана и Средней Азии сказано верно, то второй вывод (который будет активно использоваться в последующих изданиях по истории Башкирии) следует признать ошибочным. Основывается он на обыкновенном недоразумении, ибо вышеприведенные слова Кирилова были процитированы не полностью. Далее должно было следовать такое окончание: "... которые теми местами проходили, пресечет"3, что резко меняет смысл всей фразы.

 

Неточная интерпретация источников часто служит основанием для последующих выводов, еще более искажающих подлинный смысл исторических событий. Так, например, существует мнение, будто план Кирилова состоял в том, чтобы "спровоцировать башкир на спонтанное выступление и подавить его по возможности жесто-

 

 

Таймасов Салават Усманович - кандидат исторических наук, доцент Стерлитамакской государственной педагогической академии.

 

стр. 144

 

 

ко..."4. Исследователи, неясно представляющие цели Экспедиции, не знающие предысторию г. Орска - первоначального Оренбурга (мы имеем в виду обстоятельства дипломатической миссии А. И. Тевкелева), делают неверные выводы о, якобы, ошибочном выборе Кириловым места для будущего города. Подобные примеры можно продолжить.

 

К сожалению, современная казахская историография довольно скудно освещает события, сыгравшие важную роль в судьбе Казахстана. Новые учебники сообщают об Экспедиции (которая первоначально называлась "киргис-кайсацкой") лаконично, практически умалчивают о башкиро-казахских отношениях в тот период5. Специальные же исследования не всегда отличаются объективностью и последовательностью Порой серьезные противоречия наблюдаются даже в рамках одной работы. Так, Ж. Касымбаев, критически оценивая факт вхождения Казахстана в состав России, в то же время очень высоко ставит заслуги хана Абулхаира6.

 

Таким образом, на сегодняшний день остаются некоторые требующие осмысления и уточнения вопросы, касающиеся одного из важных этапов формирования Российской империи.

 

20 июля 1730 г. в Уфу прибыли посланники правителя Младшего жуза хана Абдулхаира в сопровождении башкирского тархана Алдара-батыра Исекеева и заявили воеводе Бутурлину о желании казахов вступить под протекцию России. Делегация была отправлена в Москву, где в то время находился двор Анны Иоанновны. Обращение Абулхаира было встречено благосклонно, ибо еще Петр I настойчиво пытался проложить дорогу на Восток. С этой целью в 1710-х годах были организованы три крупные военные экспедиции под командованием И. Бухгольца, И. Лихарева, А. Бековича. Все они закончились неудачей, т.к. встретили сопротивление местных народов. Теперь же появлялась возможность "отворить врата в полуденную Азию" иным способом. Как писал современник событий П. Рычков, к приведению намерений Петра Великого "в действо способ явился подданство Абулхаир-хана"7.

 

19 февраля 1731 г. Анна Иоанновна подписала грамоту о принятии казахов в российское подданство и отправлении в Казахстан посольства во главе с переводчиком Коллегии иностранных дел крещеным татарином А. И. Тевкелевым. В "Инструкции", выданной Тевкелеву, предписывалось, в первую очередь, выяснить "с какой причины оной киргис-кайсацкой хан нашего подданства просит и желает?.." Первоначально речи о строительстве нового города, тем более, крепостной линии на юго-восточной границе России не шло. Максимум, что требовалось от Тевкелева, это убедить хана давать аманатов, т. е. заложников в Уфу8.

 

Тевкелев через Уфу прибыл в ставку Абулхаира на реке Орь (левый приток Урала, или Яика, как он тогда назывался) в начале октября 1731 г. в сопровождении более сотни башкирских воинов и трех десятков уфимских дворян, солдат и казаков. К своему удивлению, высокий гость был принят не только без подобающих официальных церемоний, но даже без соблюдения элементарного этикета, в обстановке строгой конспирации. Тевкелев вынужден был являться на встречу с ханом, маскируясь и прячась от других казахов. Выяснилось, что хан ввел в заблуждение русское правительство относительно волеизъявления своих подданных, которые даже не подозревали о его связях с Россией. Вскоре посланник выяснил истинные мотивы честолюбивого хана. Абулхаир спросил у Тевкелева: может ли он рассчитывать на поддержку, чтобы непокорных казахов "разорить и неволею в подданство русское привести?". Посол заверил, что, в этом случае, хан не только получит от императрицы необходимую помощь, "но в великой милости содержан будет как он, так и дети его"9.

 

Впервые тема строительства крепости прозвучала 17 декабря 1731 года. В тот день Абулхаир завел речь об организации караванной торговли между среднеазиатскими государствами и Россией. Хан рассчитывал иметь выгоду от транзита товаров через его территорию. Однако ему было заявлено, что его желание неосуществимо, ибо казахи "люди непостоянные, страху от ханов не имеют, что купцам обид учинят, а ханам безелавие; и то будто учинено с воли ханской, а ханы ж того запретить им не могут. И разве тогда то может чиниться, как он, Абулхаир-хан, будет Е. И. В. всемилостивейшей государыни просить, чтоб соизволила указать на устье реки Орь, где впала в реку Яик, сделать крепость, в которой бы ему, хану, зимовать со всем его домом, а для его пребывания построены будут удобные покои..."10. Слова задели хана за живое. Изгнанный из своей столицы - г. Туркестана джунгарами и давно мечтавший о новой резиденции, он загорелся неожиданной и заманчивой идеей.

 

Тевкелев немедленно направил в Коллегию иностранных дел донесение, в котором настойчиво убеждал начальство: "А по моему слабому мнению, на устье реки Орь всеконечно надобно сделать фортецию". Далее он прямо спрашивал: "А о строении на устье реки Орь города Абулхаир-хана обнадежить ли?"11. С этого места пролегал

 

стр. 145

 

 

наиболее короткий, удобный и безопасный путь к Аральскому морю. Таким образом, автором идеи строительства Оренбурга был вовсе не Кирилов, как принято считать, а Тевкелев.

 

Несколько знатных башкир, участвовавших в миссии, были владельцами земель в бассейне реки Орь, поэтому соглашение Тевкелева с Абулхаиром не могло состояться без их участия. Об этом свидетельствуют и последующие события. В июне 1734 г. вотчинник Бурзянской волости Алдар Исекеев и вотчинник Кипчакской волости Токчура Алменев были удостоены царской аудиенции и награждены за активное участие в казахско-русских переговорах, а также за то, что их земли "подошли туда, где город будет строиться". Все башкирские старшины, сопровождавшие Тевкелева, были награждены правительством12.

 

Дипломатическая миссия завершилась в начале 1733 года. Лишь после этого идея строительства крепости получила реальные очертания. После триумфального возвращения Тевкелева правительство поручило обер-секретарю Сената Кирилову подготовить проект новой экспедиции. Активный участник подготовки Камчатской экспедиции В. Беринга составил грандиозный план. Строительство Оренбурга являлось лишь его начальным пунктом; далее намечалось изготовить из орских лесов военные суда, в разобранном виде доставить их к Аральскому морю, создать здесь военную флотилию, завладеть морем, заложить в устье Сырдарьи пристань, затем по Аму-Дарье проникнуть вглубь Средней Азии, и по суше добраться до Бадахшана и Индии. В тот момент ни Кирилов, ни его сторонники в правительстве, увлеченные сказочными перспективами, и не помышляли о войне в Башкирии. Напротив, Кирилов был расположен к башкирам и рассчитывал на их службу в составе Экспедиции, ибо, по его словам, они "всегда верно служивали, не только против шведов и поляков, но и против турков и крымцев"13. В своем письме из Уфы Остсрману и Черкасскому Кирилов даже критиковал Татищева за его намерение строить на башкирских землях медные заводы, считая, что, таким образом, башкир "утеснением на прежние худые замыслы принудим напрасно"14.

 

Башкирские старшины, участвовавшие по просьбе Абулхаира в казахско-русских переговорах, не предвидели их последствий, не предполагали, что скоро произойдут большие перемены, и на их земле будет действовать чрезвычайный орган, наделенный всей полнотой власти. Они даже надеялись расширить свою свободу, восстановить права и привилегии, дарованные башкирам Иваном Грозным. Так, будучи в столице, Алдар Исекеев с товарищами просил возвратить земли на юге Башкирии, в бассейне реки Сакмары, захваченные яицкими казаками атамана Арапова15, а башкирский делегат мулла Елдякской волосги Ахмер Бураев ходатайствовал о переподчинении Башкирии непосредственно Сенату, как это было при Петре II16. Напомним, что еще при Петре I башкиры настаивали на сохранении протекторатных отношений с верховной властью и отказывались подчиняться администрации новообразованной Казанской губернии17.

 

В 1734 г., во время пребывания в Петербурге в составе казахской делегации, башкиры увидели, что вместо возведения убежища для казахского хана готовится широкомасштабное мероприятие, которое коренным образом отразится на их бите. Тогда мулла Суун-Килчакской волости Ногайской дороги Токчура Алменев послал на родину секретное письмо, составленное в иносказательных выражениях. В частности, он писал своим землякам, что: "...есть де у него 4 загона посеянной пшеницы, и тут де пшеницу собрать, а куколь и солому не отделять...". Послание встревожило башкир. Оно было истолковано как призыв к башкирам всех четырех дорог (Башкирия в то время делилась на Казанскую, Ногайскую, Сибирскую и Осинскую дороги) объединиться с другими народами Башкирии и воспрепятствовать строительству русского города.

 

Прибытие осенью 1734 г. большого воинского контингента во главе с Кириловым подтвердило худшие опасения. Уполномоченный Петербурга приказал башкирам готовить воинов для предстоящего похода, но не разъяснил его цели. Есть основания предполагать, что, несмотря па свою масштабность, Экспедиция в какой-то степени носила приватный характер. Например, такой осведомленный человек, как Татищев утверждал, что "...сенатской секретарь Кирилов, от беспутных предприятий впадши в великие долги и не зная чем отплатиться, по совету с переводчиком Тевкелевым для того ж искания золота с башкирскую сторону представили и по определению начали, но и те с великим вредом производя, обман гот узнали"18.

 

Упорство и крайний волюнтаризм, проявленные при организации Экспедиции, были столь мало присущи неспособной к государственной деятельности императрице Анне и ее Кабинету, который, по словам А. Градовского, "не любил заглядывать

 

стр. 146

 

 

внутрь страны", что это заставляет подозревать личную заинтересованность неких вполне конкретных лиц. Это обстоятельство было известно даже башкирам. В те дни по Башкирии ходили упорные слухи о том, что Кирилов и Тевкелев - обыкновенные "прибыльщики" и действуют ради собственной выгоды19.

 

Башкиры отнеслись неодобрительно к деятельности старшин, участвовавших в миссии Тевкелева "без мирского совета", и называли их "куштанами", т.е. предателями20. Близ Уфы, в здании древней Азиевой мечети - традиционном месте собраний - был проведен всенародный съезд. Собравшиеся, по словам А. И. Добросмыслова, "пришли к заключению, что с постройкой города и крепости на устье Ори, Башкирия постепенно будет окружена с восточной стороны и, таким образом, навсегда войдет в состав России, а, кроме того, не будет никакой возможности возвратить от киргиз те земли (северные части нынешней Тургайской области), которые они отняли у них не более четверти века тому назад"21 (речь идет о землях в бассейне рек Орь, Тургай, Эмба, Илек и Тобол, которые казахи заняли в ходе отступления в северо-западном направлении под натиском джунгаров).

 

Башкиры напрасно ждали, когда им, по старинному обычаю, будет объявлен царский указ. В июне 1735 г., перед выступлением Кирилова, в его ставку прибыла делегация узнать о "подлинном указе: в какой силе они на службу наряжаются?". Не желая ничего объяснять и вступать в какие-либо переговоры, Кирилов и Тевкелев приказали расправиться с парламентерами.

 

Заложив Оренбург (современный г. Орск) 15 августа 1735г., Кирилов послал императрице поздравление в связи с приобретением "Новой России". Но он опережал события, ибо в Башкирии вспыхнуло восстание. Его инициатором стал мулла Юрматинской волости Ногайской дороги Кильмяк Нурушев. 1 июля, близ горы Зирган, его джигиты напали на Вологодский полк, шедший из Уфы к Ори на соединение с основными правительственными силами, и нанесли ему значительный урон. В западной части Башкирии, на Казанской дороге, действовали отряды башкира Тамьянской волости Акая-батыра Кусюмова, на Сибирской дороге и в Зауралье народ поднимал башкир Кара-Табынской волости Юсуп-батыр Арыков. Повстанцы осадили Мензелинск, Табынск, окружили Уфу, напали на вновь построенную Верхне-Яицкую крепость и сибирские городки. Таким образом, сопротивление Экспедиции быстро переросло во всеобщее восстание.

 

Первые слухи о башкирском возмущении встревожили правительство. Министры пеняли Кирилову за то, что он не смог предугадать и предупредить последствия своего предприятия и приказали приостановить деятельность Экспедиции. Казанскому губернатору графу Мусину-Пушкину поступил указ "...ехать ис Казани без всякого отлагательства немедленно... на Уфу и приехав туда..." принять меры, " чтобы они (башкиры. - С. Т.), оставя нынешнее свое возмущение ...прислали к тебе чрез таких людей, которым они сами в том поверяют, на письме, обстоятельно, в чем их жалобы и учиненные им обиды. А ежели они намеренное строение крепости на реке Орь себе в обиду какую поставить похотели, то им на то показать, что та крепость для единого их защищения и пользы от киргис-кайсаков строитца..."22.

 

Кирилов сначала пытался скрыть от правительства масштабы восстания. 7 сентября он оставил Оренбург и направился через Ногайскую дорогу в сторону Уфы, рассчитывая жесткими и решительными мерами быстро покончить с мятежниками. Тевкелев, получивший за свои дипломатические заслуги в Казахстане чин полковника, проводил карательные операции на Сибирской дороге. Правительство для скорейшего замирения края учредило специальную Башкирскую комиссию. В сентябре начальник Комиссии генерал А. Румянцев с новыми войсками прибыл в Мензелинск. В свою очередь, башкиры, готовясь к решающим схваткам, пытались поднять татар, мишарей, чувашей, мари, удмуртов; в самом начале восстания Кильмяк отправил делегацию из 17 человек к казахам для переговоров23.

 

В конце декабря Кирилов отбыл в Петербург и представил императрице проект указа, суть которого сводилась к следующему: служилые мишари, татары, тептяре, чуваши и другие нерусские народы, жившие на башкирских землях, освобождались от арендной платы вотчинникам, что должно было сделать их более лояльными к властям; башкирам запрещалось иметь кузницы и оружие; каждый башкир, явившийся с повинной, должен был уплатить штрафную лошадь; взятые в плен подлежали смертной казни; отныне и навсегда запрещались общебашкирские съезды; запрещалось без специального разрешения строительство мечетей и башкирских школ; родовая знать отстранялась от власти и заменялась назначаемыми волостными старшинами; местная русская администрация получала право по собственному усмотрению отчуждать башкирские земли и строить города, крепости, заводы и т.п. Этот указ вышел в свет 11 февраля 1736 года24.

 

стр. 147

 

 

Именно этот документ ознаменовал переход России к новой политике в Башкирии, посредством существенной корректировки целей Экспедиции.

 

Ровно через месяц Кирилов вернулся в Башкирию, после чего началось общее наступление войск: Кирилов из Уфы двинулся на юг, Румянцев из Мензелинска - к реке Деме, Тевкелев из Верхне-Яицкой крепости направился вниз по Яику, Татищев из Екатеринбурга - к озеру Чебаркуль, где основал одноименную крепость, с целью перекрыть башкирам дорогу в Средний жуз.

 

Башкиры Сибирской дороги решили заключить союз со Средним жузом и пригласить хана Кучука. Казахи обещали прислать для переговоров 60 старшин. Вскоре в Барын-Табынскую волость прибыли 4 посла и передали: "Мы де ведаем - у вас зделалась война с белым царем, и вас рубят, а мы де с вами одного рода и одной веры, и ежели вам будет от руских студено, то де к нам пришлите, и если хотите хана, мы вам хана дадим, если же хотите салтана, то салтана пришлем, буде же похотите мириться, то де без нас не миритесь, а станем де мириться вместе..."25.

 

В этих словах признание не только этнической и религиозной, но и исторической общности двух народов, некогда входивших в состав монголо-тюркской империи. Башкиры, основываясь на древних принципах свободного вассалитета и на добровольном характере присоединения к России, считали себя вправе отказаться от подданства русскому государю и перейти под власть своих прежних сюзеренов - чингизидов. В ходе восстаний XVII - начала XVIII вв. они неоднократно призывали в ханы представителей сибирских, каракалпакских и казахских правящих династий. Эта политическая идея стала лейтмотивом и движения 1730-х годов.

 

Казахи Среднего жуза некоторое время принимали участие в боевых действиях в Тобольском ведомстве, Крутихинском, Шадринском и Окуневском уездах. Иначе отнесся к башкирам Абулхаир. 21 июня 1736г. он заявил члену Экспедиции англичанину Джону Кэстлю, что не намерен помогать бунтовщику Кильмяку26.

 

Летом и осенью 1737 г. казахи действовали совместно с башкирскими повстанцами на реке Деме и в окрестностях Уфы. В те дни один из башкирских предводителей Кусяп Султангулов с товарищами просил Аблая принять к себе "на жилье", то есть просил убежища. Из всех казахских владельцев именно Аблай пользовался авторитетом у башкир. Впоследствии, вплоть до 1770-х годов башкиры неоднократно обращались к Аблаю за покровительством.

 

Абулхаир обманулся в надеждах использовать русских в своих личных целях. Оренбург вместо резиденции стал местом содержания в заложниках его сыновей. Попав в зависимость, хан не мог пойти на разрыв с оренбургской администрацией и, порой, в его словах и поступках прорывалось чувство отчаяния. Так, весной 1737 г. геодезист Шишков, находившийся некоторое время при хане, докладывал начальству: "...хан Абулхаир прошлой осени думал, чтоб взять обманом сына своего из Оренбурга, а город разорить и ныне нас отослал от себя прочь, и всем велел собраться на вершине реки Илека. А сказывают многие из них кайсаки, что либо мир с Е. И. В. будем иметь, а не подданстве жить, или нынешним летом пойдем всею силою Россию воевать...". Башкиры не раз предлагали Абулхаиру совместными усилиями освободить его сына и затем вместе вести борьбу. В знак солидарности башкир Бердекеш приехал в Казахстан с двумя тысячами кибиток и участвовал в походе султана Баттала (младший брат Абулхаира), хана Кучука, султана Аблая, старшины Джанибека и др.(всего 30 тыс. всадников) на владения противника казахов и сторонника России в войне с турками калмыкского хана Дондука Омбы27.

 

14 апреля 1737 г. умер Кирилов. Его смерть стала символичной: она обозначила крах Экспедиции, которая была переименована в Оренбургскую комиссию. Начальником нового учреждения был назначен Василий Татищев, а отбывшего на турецкую войну Румянцева на посту начальника Башкирской комиссии заменил генерал Леонтий Соймонов. Они вели борьбу с повстанцами столь же суровыми методами, как и их предшественники, и прилагали все усилия для разрушения башкиро-казахского союза. Полное "успокоение" края произошло только в 1740 году.

 

Итак, восстание 1735 - 1740 гг. перечеркнуло первоначальные планы Оренбургской экспедиции. Кирилову и Тевкелеву не удалось повторить подвиг русских землепроходцев XVII века. На их пути, в самом начале, неожиданно, встали российские подданные - башкиры, свято охранявшие свой заповедный край, пожалованный их предкам "Белым царем" Иваном Грозным.

 

Восстание 1735 - 1740 гг. убедило царское правительство в том, что без окончательного решения башкирской проблемы невозможно движение в Азию. Поэтому оно приступило к осуществлению более реальных планов по устройству Оренбургской губернии и полному освоению юго-восточной окраины империи.

 

стр. 148

 

 

 

Примечания

1. Большая Советская энциклопедия Т. 18. М. 1974, с. 1501.

2. Очерки по истории Башкирской АССР. Т. 1. Ч. 1. Уфа. 1956, с. 143 - 144.

3. Казахско-русские отношения в XVI-XVIII веках. Сб. документов и материалов. Алма-Ата. 1961, с. 110.

4. СТРЕЛКОВ И. А. Оренбургская экспедиция как один из этапов колонизации Башкирии. Оренбург вчера, сегодня, завтра: исторический и социокультурный опыт. Материалы и тезисы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 260-летию г. Оренбурга. Оренбург. 2003, с. 94.

5. История Казахстана с древнейших времен до наших дней. Т. 3. Алматы. 2000; КУЗЕМБАЙ-УЛЫ А., АБИЛ Е. История Республики Казахстан. Астана. 1999; КАН Г. История Казахстана. Алматы. 2002.

6. КАСЫМБАЕВ Ж. К. Государственные деятели казахских ханств (XVIII в.). Алматы. 1999.

7. РЫЧКОВ П. И. История Оренбургская. Уфа. 2001, с. 12.

8. Казахско-русские отношения.., 42 - 43.

9. Там же, с. 57.

10. Там же, с. 62, 96.

11. Там же, с. 97.

12. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 248, кн. 147, л. 152; кн. 750, л. 119; Государственный архив Оренбургской области (ГАОО), ф. 1, д. 1, л. 114; ДОБРОСМЫСЛОВ А. И. Материалы по истории России. Т. 1. Оренбург. 1900, с. 257.

13. Казахско-русские отношения.., с. 112; РГАДА, ф. 248, кн. 143, л. 300 - 300 об.

14. СОЛОВЬЕВ С. М. История России с древнейших времен. Т. 20. М. 1993, с. 575.

15. ДОБРОСМЫСЛОВ А. И. Башкирский бунт в 1735, 1736 и 1737 г. Оренбург. 1900, с. 5 - 6.

16. ГАОО, ф. 1, оп. 1, д. 1, л. 143 - 145.

17. Материалы по истории Башкирской АССР. Ч. 1. М. -Л. 1936, с. 123, 255, 256, 261; Материалы по истории Башкортостана. Т. VI. Уфа. 2002, с. 100.

18. ТАТИЩЕВ В. Н. Собрание сочинений в 8-и томах. Т. VIII. М. 1996, с. 253.

19. Материалы по истории Башкортостана.., с. 31, 32; РГАДА, ф. 248, кн. 169, л. 140.

20. Материалы по истории Башкортостана.., с. 268, 363, 659.

21. ДОБРОСМЫСЛОВ А. И. Башкирский бунт, с. 9.

22. РГАДА, ф. 248, кн. 169, л. 156 - 157 об.

23. Материалы по истории Башкортостана.., с. 166.

24. ДОБРОСМЫСЛОВ А. И. Материалы по истории России. Т. 2. Оренбург. 1900, с. 192.

25. Материалы по истории Башкортостана.., с. 182, 226, 230.

26. ЕРОФЕЕВА И. В. Хан Абулхаир: полководец, правитель и политик. Алматы. 1999, с. 220.

27. ГАОО, ф. 2, оп. 1, д. 1, л. 46; д. 3, л. 39 об. - 40.


Новые статьи на library.by:
ГЕОГРАФИЯ:
Комментируем публикацию: РОЛЬ ОРЕНБУРГСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ В ПРИСОЕДИНЕНИИ БАШКИРИИ К РОССИИ (1730-е гг.)

© С. У. ТАЙМАСОВ () Источник: Вопросы истории, № 2, Февраль 2008, C. 144-149

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ГЕОГРАФИЯ НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.