В. К. ЯЦУНСКИЙ. ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ. ИСТОРИЯ ЕЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ В XIV-XVIII ВЕКАХ

Академия наук СССР. Институт истории. Изд-во АН СССР. М. 1955. 328 стр. Тираж 4000. Цена 24 руб. 60 коп.

Недавно вышедшая монография В. К. Яцунского посвящена весьма интересной отрасли знания, постепенно завоевывающей свое место в нашей науке. Рецензируемая книга не является практическим пособием по исторической географии типа работ Кречмера, Миро или Фримана¹ . Она носит историографический характер, затрагивая

¹ K. Kretschmer. Historische Geographie von Mitteleuropa. Munchen, Berlin. 1904; I. Mirot. Manuel de geographie historique de la France. Paris. 1929;

при этом значительно более широкий круг вопросов, чем можно судить по заглавию. Это не просто история исторической географии за первые пять веков ее существования, а историография в гораздо более широком плане, охватывающая исторические направления и труды, не имеющие, казалось бы на первый взгляд, непосредственного отношения к самому предмету исторической географии. Исходя из правильной предпосылки, что развитие исторической географии в значительной мере определялось развитием - на каждом отрезке данного исторического периода - истории, географии, а в более широком плане и развитием идеологии вообще, автор показывает успехи рассматриваемой им дисциплины на весьма широком фоне. Можно даже упрекнуть автора в чрезмерной широте этого фона, поскольку вспомогательные (по признанию самого автора) очерки по историографии и географии заняли около трети книги. Тем не менее, учитывая к тому же отсутствие у нас монографий по историографии XIV-XVIII вв., и эта часть книги полезна читателю.

Немаловажным общим достоинством книги, поднимающим ее над рядом наших послевоенных работ по истории отечественной науки, является взаимосвязанное рассмотрение развития исторической географии в России и на Западе. В изложении В. К. Яцунского прошлое нашей отечественной науки не оторвано от прошлого зарубежной науки, что имело место в работах некоторых авторов, в частности в первом томе "Очерков истории исторической науки в СССР".

Книга состоит из пяти глав и заключения. Первая глава носит вводный характер. В ней автор прежде всего показывает отсутствие единого представления о предмете исторической географии как в зарубежной, так и в русской дореволюционной и советской научной литературе, указывая, между прочим!, на особенно частое смешение исторической географии с историей географии (историей географических познаний, открытий и т. п.). Интересно отметить определение исторической географии, которое предлагает сам В. К. Яцунский. "Марксистская историческая география, - пишет он, - на основе периодизации, принятой в исторической науке, должна дать характеристику физической, экономической и политической географии данной страви или территории на соответствующие названной периодизации отрезки времени" (стр. 9 - 10). И далее следует раскрытие составных частей этого определения: "Основными элементами этих характеристик должны быть: 1) физико-географический ландшафт данной эпохи, 2) население с точки зрения его этнического состава, размещения и передвижения по территории, 3) география производства и хозяйственных связей, 4) география внешних и внутренних политических границ, а также важнейших исторических событий" (стр. 10). Это развернутое определение исторической географии сделано автором на основе проделанной им значительной работы и уже было неоднократно аргументировано им в его прежних статьях. Против него трудно возражать.

Характеризуя историческую географию, следовало бы больше внимания уделить связи ее с исторической картографией, с которой она составляет неразрывное целое. Мы не можем согласиться с утверждением В. К. Яцунского, что "локализация на карте географических названий прошлого, чему уделяла прежде столько внимания историческая география, остается, конечно, необходимой предварительной работой в историко-географических исследованиях" (стр. 10, разрядка наша. - А. Л. ). Зачастую последовательность здесь бывает как раз обратная, и историко-географические исследования оказываются предварительной работой для локализации на карте географических названий прошлого и других историко-географических элементов, вследствие чего карта становится как бы синтезом предшествующих ей историко-географических работ.

Глава вторая рецензируемой книги охватывает время от древности до конца XV века. Автор подчеркивает, что указанный период был временем зарождения и развития не самого предмета исторической географии, а лишь отдельных элементов ее. Эти элементы В. К. Яцунский находит в работах античных авторов и у средневековых хронистов. Следует пожалеть, что эта часть главы написана слишком кратко и суммарно (стр. 21 - 24). Автор ограничивается лишь единичными примерами и не пытается дать сводку материала, подобно тому как это сделано в последующих частях книги. А между тем элементы исторической гео-

Э. Фриман. Историческая география Европы. М. 1892; первые две работы - типичные справочники по исторической географии страны, третья - компилятивная и устаревшая общая работа, единственная по исторической географии Западной Европы, имеющаяся в русском переводе.

графии в работах античных и средневековых историков представляют значительный интерес для истории исторической географии² . Большая часть второй главы посвящена итальянской гуманистической историографии XV в., состоянию географических знаний в Италии в этот же период и собственно исторической географии XV века. Эти страницы книги свидетельствуют о большой эрудиции автора и его умении обрабатывать собранный материал. Особенно хочется отметить очерк гуманистической итальянской историографии XV века (стр. 34 - 58). Тем большее удивление вызывает умолчание автора о ряде исследований в этой области, принадлежащих советским историкам: Дживелегову, Пакулю, Вайнштейну и др. Интересен параграф, посвященный состоянию географических знаний в XV веке (стр. 59 - 65). Здесь только вскользь отметим, что автору не следовало бы безоговорочно утверждать, будто "Хождение за три моря" Афанасия Никитина не было известно в Западной Европе³ . В параграфе, посвященном исторической географии XV в., В. К. Яцунский разбирает "Italia Illustrate" Флавио Биондо (стр. 65 - 71). В этом разборе полностью обнаруживается метод, которому автор рецензируемого труда следует и в дальнейшем. В. К. Яцунский стремится дать читателю возможно более полное представление о всем труде Биондо и с этой целью очень подробно передает содержание значительного фрагмента из его труда - описание Этрурии.

Третья глава книги В. К. Яцунского посвящена гуманистической исторической географии в период после великих географических открытий (XVI в.). Автор показывает, какую огромную роль в формировании исторической географии и картографии в этот период сыграли великие географические открытия и общее расширение географического и историографического кругозора европейцев. В. К. Яцунский подробно характеризует географические и картографические труды Мюнстера, Людовико Гвиччардини и в особенности Ортелия, замечательного фламандского географа я картографа XVI в., фактического основателя исторической картографии. Глава заканчивается разбором взглядов о влиянии географической среды на историческое развитие общества в историографии XVI в. (стр. 135 - 142).

Четвертая глава, самая большая в книге, посвящена исторической географии в XVII-XVIII веках. И в этой главе автор рассматривает развитие историографии, сосредоточивая внимание преимущественно на эрудитской школе (стр. 144 - 167). Особо выделяются первые сочинения по экономической истории. В этой главе охарактеризован ряд русских и западноевропейских географических работ (Варения, Палласа, Лепехина, Крашенинникова, Кирилова, Бюшинга, И. Делиля⁴ и многих других). Среди историко-географических работ XVII в. В. К. Яцунский особенное внимание уделяет трудам немецкого специалиста по античной географии Ф. Клювера.

Специальные подразделы посвящены историко-картографическим работам XVII в. и исторической географии в общеисторических трудах этого периода. Наиболее полно у В. К. Яцунского показано состояние исторической географии в XVIII веке. Здесь читатель знакомится с многочисленными именами, русскими и зарубежными, находит много интересных данных; некоторые из них имеют и определенное практическое значение. Среди историко-географических исследований В. К. Яцунский особенно большое место уделяет работам Лонгерю, Шпенера, Хорсли и Шепфлина, среди картографических - трудам Г. Делиля и особенно Ж. д'Анвиля. В разделе, посвященном исторической географии в общеисторических работах XVIII в., наибольший интерес представляют страницы, уделенные В. Н. Татищеву (стр. 264 - 271) и М. В. Ломоносову (стр. 271 - 273). В. К. Яцунский с полным основанием отметил в своей книге и заслуги российского академика Г. З. Байера в развитии исторической географии⁵ .

² Можно было бы, например, отметить ряд весьма интересных историко-географических экскурсов во франкских анналах IX в., в средневековых хрониках Видукинда, Гельмольда, Титмара Мерзебургского к др. Эти материалы не нашли еще освещения и анализа в нашей научной литературе.

³ См. об этом, например, заметку С. Маркова "По следам Афанасия Никитина" в "Литературной газете" 24 декабря 1955 года.

⁴ О совершенно других, крайне неблаговидных сторонах деятельности И. Н. Делиля рассказано в книге А. В. Ефимова "Из истории русских географических открытий". М. 1950 г., стр. 201 и сл. Кстати говоря, В. К. Яцунский почему-то ссылается лишь на более ранний вариант труда А. В. Ефимова "Из истории русских экспедиций на Тихом океане" (М. 1948).

⁵ В разделе по исторической географии в "Очерках истории исторической науки в СССР", также написанном В. К. Яцунским, имя Байера отсутствует, а в целом в "Очерках" Байер оценивается только

Пятая глава, посвященная эпохе Просвещения XVIII в., интересна более для историка, нежели для интересующегося исторической географией, ибо, как указывает сам автор, исторической географией, за исключением проблемы о роли географической среды в историческом развитии общества, историки Просвещения не занимались (стр. 310). Здесь В. К. Яцунский знакомит читателя с мировоззрением и историческими концепциями Вольтера, Кондорсе, Шардена, Дюбо, Монтескье, Бодена, Гердера, Болтина и др. Особенно подробно автор останавливается на высказываниях Гердера (стр. 295 - 307) в связи с его концепцией о влиянии географической среды на историю различных народов.

В "Заключении" автор подводит итоги исследования, Здесь хочется остановить внимание на правильно подмеченной особенности географии XVII-XVIII вв.: "География современности, вследствие крайне слабого тогда развития физико-географического и экономического страноведения, по содержанию была близка к географии исторической" (стр. 317).

В приложении к книге В. К. Яцунского воспроизведено 17 карт, отражающих историческую картографию XVI-XVIII веков. Подбор и воспроизведение карт нельзя, однако, назвать удачными. Такие картографические произведения, как атлас Сансонов, карта Делиля, атлас д'Анвиля и многие другие, о которых автор весьма подробно говорит в тексте, остаются без иллюстраций. Нельзя считать оправданным приложение целых 5 карт из книги Хорсли, посвященных одному сюжету. Слабо представлена русская историческая картография. Неудачно сфотографированные двухстраничные карты дают на сгибе значительные искажения.

Общего благоприятного впечатления от книги не могут ослабить отдельные мелкие недостатки и неудачи, о которых упоминалось выше. К числу их можно отнести также перегрузку книги не всегда необходимыми общеисторическими и историко-библиографическими сведениями (например, стр. 41, прим. 6; стр. 73, прим. 3; стр. 76, прим. 1; стр. 77, прим. 3; стр. 78, прим. 4, 5; стр. 81, ярим. 2; стр. 103, прим. 2, 6; стр. 123, прям. 4), отсутствие иногда четко выраженной связи между отдельными частями глав, а также недостаточно подробный разбор материала, относящегося к русским географическим исследованиям и русской картографии. Эти недостатки легко, устранимы.

В заключение хочется остановиться на хронологических рамках работы. Еще до чтения этой интересной книги, а особенно после прочтения ее невольно ищешь на титульном листе указание на то, что это лишь первая часть исследования. Но, оказывается, автор ограничивает свой труд XVIII веком. В качестве основного мотива подобного ограничения В. К. Яцунский выдвигает положение о том, что историческая география в период XIV-XVIII вв. вполне сложилась как историческая дисциплина... "В последующее время перед исторической географией стали ставиться более широкие задачи, чем раньше. - Но в этом расширении ее задач не только не было единодушия среди историков, но и постепенно нарастал разброд мнений. В результате этого она в конце концов заслужила в буржуазной историографии ту репутацию научной дисциплины с неопределенным содержанием, о которой говорилось выше.

Завоеванное ею место в общеисторических произведениях историческая география утеряла. Интерес к ней упал, и лишь сравнительно недавно внимание к ней опять стало усиливаться" (стр. 20). Эта же мысль повторена и в "Заключении" (стр. 318).

С подобным заявлением согласиться невозможно. Нельзя отрицать, что именно XIX-XX вв., несмотря на "разброд мнений", сделали колоссальный вклад в изучение исторической географии и картографии. Именно в этот период были созданы труды, на которые постоянно ссылается сам В. К. Яцунский, такие, как фундаментальный, многотомный труд Дежардена по исторической географии Галлии, как справочные работы Миро, Кречмера, как коллективный труд под редакцией Дарби по исторической географии Англии. Ведь именно в это время появилась такая важная отрасль исторической географии, как экономическая историческая география (см., например, упомянутый труд под ред. Дарби, содержательную книгу Ц. Дубле по истории мусульманской Испании, работы по экономической истории, вроде книги Д. Луццатто об античной и средневековой Италии и т. д.). "Разброд мнений" не помешал изданию серьезных исторических атласов как общих (атласы Шпруннера, Шредера, Дройзена, Баратта и др.), так и по истории отдельных государств (атлас Лоньона по истории

отрицательно (см. "Очерки истории исторической науки в СССР". Т. I. М. 1955, стр. 96, 170, 181, 186, 187, 190, 191, 194, 198 - 200).

Франции, атласы по истории Бельгии, Нидерландов, Австрии, Испании, отдельные листы большого исторического атласа по истории Польши и многие другие). Наконец, теперь уже может продемонстрировать определенные результаты н советская историческая география и картография.

Таким образом, основной аргумент автора, в силу которого он ограничивает свой труд XVIII в., не может быть принят. Гораздо существеннее выглядит другое соображение В. К. Яцунского (которому он сам уделяет второстепенное значение), что "нельзя было

не считаться и с той исключительно большой затратой труда, которой потребовало бы освоение по первоисточникам как истории исторической науки, так и истории географической науки XIX-XX вв...", без чего нельзя показать и развития самой исторической географии (стр. 20). Против этого нельзя ничего возразить Но если дело заключается лишь в этих трудностях, то надо надеяться, что они будут преодолены и читатели получат необходимое завершение интересного труда В. К. Яцунского.