Продовольственное потребление советских трудящихся в 1930-е гг.

Актуальные публикации по вопросам экономики.

NEW ЭКОНОМИКА

Все свежие публикации

Меню для авторов

ЭКОНОМИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Продовольственное потребление советских трудящихся в 1930-е гг.. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2020-03-16
Источник: Вопросы истории, № 12, Декабрь 2012, C. 71-91

Вопрос о том, хорошо или плохо жили советские люди в предвоенный период, остается предметом дискуссии. Исследователи, работавшие в 1930 - 1950-е годы, старались доказать наличие к концу 1930-х годов положительных сдвигов в потреблении по сравнению как с периодом нэпа, так и с дореволюционным временем1. В 1960 - 1980-х отношение к изучаемой проблеме стало более объективным, но в целом специалисты полагали, что в конце 1930-х годов уровень жизни был более высоким, чем в 1920-е годы. На этой точке зрения стояли авторы "Истории советского крестьянства"2, "Истории советского рабочего класса"3, равно как и авторы большинства специальных исследований 4. При этом данные бюджетных обследований использовались в их трудах лишь выборочно5. Для сравнения с предыдущим периодом обычно выбирали чрезвычайно урожайный 1937/38 хозяйственный год, и сопоставление делалось по небольшому числу показателей. Единственная работа, основанная на использовании данных бюджетных обследований за несколько лет - это опубликованная в 1971 г. статья М. А. Вылцана6. В этой работе, в частности, приведены данные о потреблении хлеба и хлебных продуктов в 1937 - 1940 гг., однако это не исходные данные архива, на которые ссылается Вылцан, а результаты расчетов, и в них, к сожалению, вкралась ошибка. Данные за 1923/24 г., которые используются для сравнения, также неточны7, поэтому вывод Вылцана (подкрепленный ссылкой на работу А. А. Барсова8) о том, что "душевое потребление продуктов сельского хозяйства крестьянством в 1940 г. было приблизительно на 10% выше, чем в 1928 г."9, представляется некорректным.

 

В последнее время появилось значительное число работ, посвященных голоду 1932 - 1933 гг., однако исследований, рассматривающих динамику потребления во второй половине 1930-х годов, было немного. В работе Е. А. Осокиной сопоставлены бюджетные данные о потреблении рабочих в 1926 и 1933 - 1935 гг., но не затрагиваются материалы предвоенного периода10. Данные Осокиной показывают, что потребление мяса резко уменьшилось, а потребление хлеба сильно колебалось по годам, но в целом Осокина делает

 

 

Нефедов Сергей Александрович - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института истории и археологии Уральского отделения РАН, профессор Уральского федерального университета.

 
стр. 71

 

вывод об уменьшении потребления. Этот вывод поддерживают некоторые другие исследователи, в том числе Ю. М. Иванов, который пишет, что "в Советском Союзе в течение двух десятилетий бессмысленный принудительный труд обрекал население на вымирание от голода" 11. В то же время Н. Р. Коровин и С. П. Стеблев отмечают, что к концу 1930-х годов уровень материального благосостояния трудящихся повысился и достиг уровня 1928 года 12. При этом данные, которыми оперируют современные исследователи, как и в прежние времена, имеют выборочный характер; ни в одной работе не приводятся усредненные показатели душевого потребления продуктов питания для 1937- 1940 гг. в сравнении с потреблением в 1924 - 1928 годах.

 

В целом, в современный период в российской историографии произошел переход от "оптимистической" к "пессимистической" точке зрения на динамику потребления после кризиса 1932 - 1933 годов. В зарубежной историографии (как это ни странно) происходит прямо противоположный процесс. До конца 1990-х годов на Западе преобладало мнение о том, что уровень потребления в СССР в конце 1930-х годов был ниже, чем в период нэпа 13. Наиболее подробная работа о жизни российской деревни после коллективизации, принадлежащая перу Ш. Фицпатрик, была опубликована в 1994 году 14. Американская исследовательница отмечает, что "трудно найти достоверные данные для сравнения уровня жизни на селе в ЗО-е и 20-е годы. В основном со всей очевидностью можно заключить, что еды и питья в деревне после коллективизации стало меньше". Однако в подтверждение этой "очевидности" Фицпатрик ссылается лишь на упомянутые (и неточные) данные Вылцана 15, которые сам Вылцан трактует как свидетельство роста потребления.

 

В конце XX - начале XXI в. появились новые работы западных авторов, которые пересматривали прежние взгляды на динамику потребления в СССР 16. В частности, Р. Аллен дает оценку потребления продуктов питания, которая указывает на значительный рост потребления в конце 1930-х годов по сравнению с периодом нэпа. Аллен использует балансовый метод, при котором "продовольственная доступность" каждого продукта рассчитывается как валовая продукция за вычетом семян, фуража, экспорта и потерь при хранении. Получившийся результат переводится в калории с коэффициентами, отражающими специфику переработки и калорийность конечного продукта питания. Подсчеты Аллена показывают, что душевая продовольственная доступность в период нэпа (1925 - 1928 гг.) была равна примерно 2500 калорий. Кризис времен коллективизации снизил этот показатель до 2000 калорий, но к концу 1930-х годов продовольственная ситуация резко улучшилась, и количество доступного продовольствия достигло 2900 ккал на человека в день. "Этот прогресс был более значительным, чем в странах Южной Азии во времена "зеленой революции"", - заключает Аллен 17.

 

Книга Аллена вызвала большой резонанс на Западе; историк и экономист Дж. Мокур назвал ее "выдающимся достижением" и констатировал, что "это большое синтетическое исследование будет оспариваться и обсуждаться многие годы после выхода в свет" 18. Однако, как было показано автором этой статьи, в расчеты Аллена вкралась ошибка, связанная с неверным подсчетом расходов на фураж. Эффект этой ошибки оказался таков, что она разрушила все построения Аллена: исправленные подсчеты, произведенные по его методике, показали, что "продовольственная доступность" в действительности не возросла, а существенно снизилась 19.

 

Расчет Аллена, так же как упомянутый выше расчет Барсова (который остался неопубликованным), основаны на использовании балансового метода. Этот метод требует большого числа данных о производстве и использова-

 
стр. 72

 

нии сельскохозяйственных продуктов, поэтому он весьма чувствителен к возможным неточностям в этих данных. Между тем существуют прямые данные об уровне потребления продуктов питания, которые делают излишним использование балансового метода. Центральное управление народно-хозяйственного учета (ЦУНХУ) при Госплане СССР проводило бюджетные обследования семей рабочих и колхозников, причем точность средних данных основывалась на методах математической статистики 20. Соответственно предъявляемым этими методами требованиям, каждый год обследовалось 16 - 17 тыс. хозяйств, распределенных по территории СССР соответственно плотности населения различных областей 21.

 

В 1920-х годах ЦСУ ориентировалось на данные обследований питания, которые проводились в феврале и в ноябре. Данные за ноябрь завышают картину потребления крестьян, так как в ноябре идет забой скота; данные за февраль являются более репрезентативными. В 1930-х годах ЦУНХУ использовало данные круглогодичных бюджетных обследований, и в бюллетене "Бюджеты колхозников" приведены данные за каждый месяц. Чтобы данные были сопоставимыми, мы рассмотрим данные о питании за февраль 1924 - 1927 и 1937 - 1940 годов.

 

Для определения калорийности продуктов мы используем данные справочника ЦСУ "Нормальный состав пищи и пищевое значение продовольственных продуктов" и данные ФАО (которые в табл. 1. выделены курсивом).

 

Таблица 1. Калорийность продуктов, принимаемая при расчете потребления (ккал/кг).

 

Продукты

ккал/кг

Продукты

ккал/кг

Мука ржаная

2955

Мясо в среднем

1742

Мука пшеничная

3285

Сало

6470

Крупа и бобовые

3378

Рыба в среднем

860

Картофель

670

Молоко цельное

635

Овощи

204

Молоко снятое

370

Сахар

3875

Сметана

2482

Масло растительное

8517

Масло коровье

7795

Бахчевые

200

Фрукты

560

 
 
 
 
 

Источник: Нормальный состав пищи и пищевое значение продовольственных продуктов. - Труды ЦСУ, 1925, т. 22, вып.1; информация с сайта FAOSTAT.URL:faostat.fao.org/site/368/ DesktopDefault.aspx?PageID368#ancor

 

Хлеб бывает разных сортов и разной калорийности, поэтому подсчет его калорийности может вызывать некоторые затруднения. Однако в 1930-х годах на стандартном бланке итогов бюджетных обследований указывалось, что ржаной хлеб переводится в муку из соотношения 1 кг хлеба 0,715 кг муки, пшеничный хлеб - из соотношения 1 кг хлеба 0,785 кг муки 22. Отсюда получается, что калорийность ржаного хлеба равна 2113 ккал, пшеничного хлеба - 2579 килокалорий. Это немного больше, чем величины калорийности, используемые статистиками 1920-х годов 23, но приходится использовать эти значения, так как они подразумеваются коэффициентами перевода хлеба в муку, применявшимися в 1930-х годах. Кроме того, статистики 1920-х годов, по-видимому, несколько занижали калорийность картофеля: они полагали, что потери равнялись 25% общей массы, в то время как крестьяне часто варили картофель в "мундире" и потери были меньшими. Поэтому здесь использованы при подсчетах более современные данные ФАО. Небольшое превышение используемых здесь значений калорийности хлеба и картофеля

 
стр. 73

 

по сравнению с величинами, использовавшимися ЦСУ в 1920-х годах, приводит к тому, что при пересчете калорийности пищевых наборов 1920-х годов по нашей методике получаются немного большие (в среднем на 3%) цифры, чем те, что указывали статистики 1920-х годов.

 

Статистики ЦСУ брали калорийность муки существенно большей, чем та, которая получается исходя из зерновых норм ФАО (2965 ккал/кг)24. Эта разница, по-видимому, обусловлена тем обстоятельством, что нормы ФАО предназначены для использования балансового метода и предполагают значительные потери при сборе урожая и переработке зерна в муку. В предыдущей работе, следуя методике Аллена, мы пользовались нормами ФАО и получили оценку потребления для 1925/26 - 1926/27 гг. 2582 ккал/день, а для 1937 - 1938 гг. - 2305 ккал/день25. По указанной причине эта оценка была существенно ниже данных ЦСУ для 1920-х годов, которые колебались на уровне 3900 - 4200 ккал в день на взрослого едока или 2800 - 3000 ккал на душу 26. Использование норм ЦСУ для 1930-х годов, соответственно, дает большие цифры, чем те, которые были получены нами ранее, исходя из норм ФАО.

 

Далее, статистики 1920-х и 1930-х годов использовали несколько различающуюся номенклатуру продуктов. Здесь подсчитывается калорийность наборов по исходной номенклатуре, приведенной в источниках. Однако, чтобы сделать сравнимыми сами продуктовые наборы, необходимо привести их к единой форме. В 1920-х годах отдельно указывали потребление хлеба пшеничного, хлеба ржаного и муки, а 1930-х годах объединяли эти продукты в графе "мука и хлеб в переводе на муку". Чтобы сделать эти величины сопоставимыми, хлеб переведен здесь в муку согласно указанным выше коэффициентам. В 1920-х годах использовалась графа "молоко", тогда как в 1930-х номенклатура была более подробной: "молоко цельное", "молоко снятое", "творог и сыр", "сметана и сливки". Учитывая, что три последние группы продуктов получаются при сепарации цельного молока, здесь суммируются "молоко цельное" и "молоко снятое" в графе "молоко". При этом предполагается, что это цельное "молоко", но не учитываются все остальные молочные продукты.

 

В итоге получилась следующая таблица (см. табл. 2).

 

Если подсчитать калорийность непосредственно по этой таблице, то результат будет примерно на 1% отличаться от калорийности, указанной в таблице и подсчитанной по исходному набору продуктов. Эта небольшая невязка является результатом приведения исходных продуктовых наборов к единой форме.

 

Анализируя представленные в таблице материалы, можно прийти к выводу, что колхозники в конце 1930-х годов питались существенно хуже, чем крестьяне в период нэпа. Общая калорийность питания уменьшилась на 14%, причем это произошло в основном за счет падения потребления продуктов животного происхождения. Потребление мяса уменьшилось на 24%, потребление молока - на 28%; коровье масло стало деликатесом, его потребление снизилось в три раза, а потребление рыбы - даже в пять раз. Потребление хлебных продуктов уменьшилось на 10%, причем особенно сильно - в феврале 1937 года. 1924 - 1927 гг. по погодным условиям были относительно благополучными, но на 1930-е годы приходятся несколько засух, одна из которых выпала на 1936 год. Последствием этой тяжелой засухи был резкий продовольственный дефицит весны 1937 г.; в феврале этого года душевое потребление в упало до 2373 килокалорий. Если учесть, что рекомендованная ВОЗ минимальная норма среднедушевого потребления продовольствия составляет 2300 - 2400 ккал на человека в день 27, то нужно сделать вывод, что

 
стр. 74

 

Таблица 2. Потребление продуктов питания крестьянами (в граммах на душу в день), калорийность (ккал в день) и процент калорий животного происхождения.

 

 

1924

1925

1926

1927

1937

1938

1939

1940

1924 - 27

1937 - 40

Мука и хлеб в пересчете на муку

593

584

584

579

466

538

565

537

585

527

Крупа и бобовые

101,7

73,5

78,4

70,4

37

39

36

44

81

39

Картофель

530

468

442

463

626

577

356

370

476

482

Овощи и фрукты

145

141

137

127

131

177

109

141

138

140

Масло растительное

9,7

8,1

8,4

10,2

2,1

4,2

4,1

4,1

9,1

3,6

Масло коровье

4,9

4,6

5,0

4,3

1,4

1,7

1,7

1,3

4,7

1,5

Мясо

68

84

104

96

57

59

70

76

88

65

Сало

8,6

10,7

12,8

10,8

10

12

13

13

11

12

Рыба

20

22

18

22

5

5

4 .

3

21

4

Молоко

211

226

275

242

151

203

176

153

238

171

Сахар

4,7

7,9

13,2

15,2

11,5

14,0

18,6

7,0

10,2

12,8

Яйца

3,4

5,0

4,2

4,2 .

1,6

3,5

3,6

2,3

4,2

2,7

Калорийность в феврале

3008

2895

3006

2956

2373

2682

2614

2514

2966

2546

Процент животных калорий

12,3

14,5

16,6

15,2

11,8

12,8

13,3

13,3

14,6

12,8

Калорийность годовая

нет сведений

2528

2607

2548

2454

нет
свед.

2534

 
 
 
 
 

Подсчитано по: Российский государственный архив экономики (РГАЭ), ф. 1562, оп. 327, д. 26 (ненумерованные листы); оп. 82, д. 1а, л. 53 - 56; оп. 83, д. 1 (ненумерованные листы); Статистический справочник СССР за 1928. М. 1929, с. 850 - 851.

 

в 1937 г. потребление упало до голодного минимума. Но в среднем для четырех лет положение было существенно лучше, и уровень потребления в 2546 ккал на душу был выше минимальной нормы.

 

Однако понятие минимальной нормы потребления весьма растяжимо. В 1920-х годах ЦСУ СССР считал, что средним условиям крестьянской жизни и работы удовлетворяет норма в 3750 ккал в день для взрослого мужчины ("едока") 28. Среднестатистическая "душа" потребляет в 1,4 раза меньше "едока", следовательно, рекомендуемая норма для сельской души составляла 2680 ккал в день. Таким образом, потребление в 1937 - 1940 гг. было больше нормы ВОЗ, но меньше уровня, рекомендованного ЦСУ.

 

Ввиду необычно низкого потребления в феврале 1937 г. встает вопрос о том, насколько потребление в феврале характеризует годовое потребление. В табл. 2 для 1937 - 1940 гг. приведены величины среднего потребления в течение года, и можно видеть, что для 1937 г. среднее годовое потребление существенно выше, чем потребление в феврале, но для 1938 - 1940 гг. февральское потребление примерно равно среднегодовому.

 

В 1937 - 1940 гг. бюджетные обследования ЦУНХУ строились по широкой программе: они производились не менее чем в 28 регионах (республиках, краях и областях) СССР. В 1935 - 1936 гг. обследования имели меньший охват, они проводились в 13 регионах (Белорусская ССР, Мордовская АССР, Западно-Сибирский и Азово-Черноморский края, Ленинградская, Западная, Московская, Воронежская, Куйбышевская, Оренбургская, Свердловская, Киевская, Днепропетровская области). Среднее душевое потребление по этим 13 регионам составляло в 1935 г. 2414 ккал/день, а в 1936 г. - 2516 ккал/ день 29. Эти цифры не вполне сопоставимы с данными для 1937 - 1940 гг., но все же можно сделать вывод, что к концу 1930-х годов потребление колхозников возросло.

 
стр. 75

 

Рассмотрим теперь вопрос о питании рабочих. В этом случае имеются материалы о потреблении различных продуктов в октябре 1925 - 1927 и ноябре 1938 - 1939 годов. Так же, как в предыдущем случае, сначала подсчитаем калорийность по исходным продуктовым наборам, а затем приведем их к единой форме.

 

Таблица 3. Потребление продуктов питания семьями рабочих (в граммах на душу в день), калорийность (ккал в день) и процент калорий животного происхождения.

 

 

1925

1926

1927

1938

1939

1925 - 27

1938 - 39

Мука и хлеб в пересчете на муку

493

476

481

527

549

483

538

Крупа и бобовые

38

34

32

31

24

35

28

Картофель

280

286

255

364

255

274

309

Овощи и фрукты

206

239

186

125

138

210

132

Масло растительное

10

9

8

6

6

9

6

Масло коровье

9

11

12

8

8

11

8

Мясо

154

151

156

102

114

154

108

Сало

7

7

9

6 .

4

8

5

Рыба

22

21

22

27

26

22

27

Молоко

176

179

191

94

79

182

87

Сахар

32

37

45

71

76

38

74

Яйца

6

7

10

3

3

8

3

Калорийность

2639

2612

2655

2756

2764

2635

2760

Процент животных калорий

19,7

20,6

21,9

14,5

14,6

20,7

14,5

 
 
 
 
 

Подсчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 15, д. 1676, л. 32; Статистический справочник СССР за 1928. М. 1929, с. 856.

 

Данные табл. 3 показывают, что калорийность питания рабочих семей увеличилась на 5%. Это произошло за счет увеличения потребления хлебных продуктов (на 11%) и картофеля (на 13%). В то же время потребление мяса уменьшилось на 30%, а потребление молока - вдвое. Качество питания ухудшилось: если в период нэпа калории животного происхождения давали 21% общего количества калорий, то в конце 1930-х годов - только 15%.

 

Таким образом, в качественном отношении питание крестьян и рабочих в конце 1930-х годов было значительно хуже, чем в эпоху нэпа. В количественном отношении потребление крестьян уменьшилось, а потребление рабочих немного возросло. При этом, если в 1920-е годы пища крестьян была калорийнее, чем пища рабочих, то в 1930-х годах наблюдалась обратная картина.

 

В сравнении с другими странами потребление в СССР оставалось на низком уровне.

 

При этом в 1927 - 1937 гг. потребление в США уменьшилось с 3460 до 3200 ккал/день. Потребление в Германии по калорийности в этот период осталось примерно на том же уровне, но ухудшилось в качественном отношении: потребление мяса уменьшилось на 17%, молока - на 21%30.

 
стр. 76

 

Таблица 4. Потребление продуктов питания семьями рабочих (в граммах на душу в день) и калорийность (ккал в день).

 

 

СССР, 1925 - 27

СССР, 1938 - 39

США, 1936

Германия 1937

Хлебные продукты

518

566

200

311

Картофель

274

309

244

435

Масло коровье

11

8

30

39

Мясо и сало

161

113

181

115

Молоко и молочные продукты

182

87

417

305

Сахар

38

74

99

52

.Яйца (шт)

0,16

0,07

0,88

0,21

Калорийность

2635

2760

3200

3200

 
 
 
 
 

Источник: РГАЭ, ф. 1562, оп. 3, д. 715, л. 28; SANDGRUBER R. Okonomie und Politik: osterreichische Wirtschaftsgeschichte vom Mittelalter bis zur Gegenwart. Wien. 1995, S. 46; Food consumption in the United States. Miscellaneous Publication N 550. Washington. 1944, p. 146. Данные для СССР см. табл. 3.

 

Примечания

 

Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ-УРАЛ 11 - 11 - 66003 а/У.

 

1. См., например: МАРКУС Б. Труд в социалистическом обществе. М. 1939; САУТИН И. Подъем материального и культурного уровня трудящихся СССР. - Плановое хозяйство, 1939, N 5, с. 7 - 17; ШНИРЛИН Ю. Рост потребления рабочего класса Советского Союза. - Там же, 1938, N 5, с. 75 - 87; ТУЛУПНИКОВ А. И. Общественное хозяйство - основа зажиточности колхозников (бюджеты колхозников). М. 1941; НОРИЦИН В. П. Борьба Коммунистической партии за повышение благосостояния рабочего класса в года второй пятилетки. Автореф. канд. дисс. Л. 1955.

 

2. История советского крестьянства. Т. 2. М. 1986.

 

3. История советского рабочего класса. Т. 2. М. 1984.

 

4. ВЫЛЦАН М. А. Советская деревня накануне Великой Отечественной войны. М. 1970; ЕГО ЖЕ. Завершающий этап создания колхозного строя. 1935 - 1937. М. 1978; Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933 - 1940 гг. М. 1963; ИВАНОВА Т. М. Подъем благосостояния трудящихся города в годы второй пятилетки (на материалах промышленных центров РСФСР). М. 1981; и др.

 

5. См., например: МАРКУС Б. Ук. соч.; ТУЛУПНИКОВ А. И. Ук. соч.

 

6. ВЫЛЦАН М. А, Бюджеты семей колхозников в 1933 - 1940 гг. В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1966 г. Таллин. 1971, с. 596 - 604.

 

7. См. История науки и техники в современной системе знаний. Екатеринбург. 2012, с. 144 - 148.

 

8. БАРСОВ А. А. Против извращения истории советского крестьянства буржуазной историографией. - История СССР, 1962, N 2, с. 189 - 210.

 

9. ВЫЛЦАН М. А. Бюджеты семей колхозников, с. 602.

 

10. ОСОКИНА Е. А. За фасадом "сталинского изобилия". Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. М. 1997, с. 256.

 

11. ИВАНОВ Ю. М. В сталинском "раю". М. 2005, с. 65; ЕГО ЖЕ. Положение рабочих России в 20-х - начале 30-х годов. - Вопросы истории, 1998, N 5, с. 28 - 43.

 

12. КОРОВИН Н. Р. Некоторые вопросы социального развития рабочего класса СССР в годы второй пятилетки. В кн.: Проблемы социального развития советского общества. Иваново. 1998, с. 82 - 88; СТЕБЛЕВ С. П. Экономика российской повседневности. В кн.: Российская повседневность 1921 - 1941 гг.: новые подходы. СПб. 1998, с. 116 - 123.

 

13. BERGSON A. The Real national income of Soviet Russia since 1928. Cambridge. 1961; CHAPMAN J.G. Real wages in Soviet Russia since 1928. Cambridge. 1963; МЕРЛЬ С. Экономическая система и уровень жизни в дореволюционной России и Советском Союзе. - Отечественная история, 1998, N 1; и др.

 

14. FITZPATRICK S. Stalin's peasants: Resistance and survival in the Russian village after Collectivization. Oxford. 1994; ФИЦПАТРИК Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня. М. 2008.

 
стр. 77

 

15. ФИЦПАТРИК Ш. Ук. соч., с. 243, 149.

 

16. HUNTER H., SZYRMERJ. M. Faulty foundations: Soviet economic policies, 1928 - 1940. Princeton.

 

1992; ALLEN R. Farm to factory: A reinterpretation of the Soviet industrial revolution. Princeton. 2003.

 

17. ALLEN R. Op. cit., p. 135, 136.

 

18. http://press.princeton.edu/titles/7611 .html

 

19. См.: Вестник Тамбовского университета, 2011, N 6, с. 208 - 213.

 

20. СТРУМИЛИН С. Г. К хозяйственному плану на 1921/22 г. В кн.: СТРУМИЛИН С. Г. На плановом фронте. 1920 - 1930. М. 1958, с. 26.

 

21. РГАЭ, ф. 1562, оп. 83, д. 1, л. 1. О бюджетных обследованиях см.: БОКАРЕВ Ю. П. Бюджетные обследования крестьянских хозяйств 20-х годов как исторический источник. М. 1981.

 

22. См., например: РГАЭ, ф. 1562, оп. 15, д. 734, л. 1 - 60.

 

23. См.: Нормальный состав пищи и пищевое значение продовольственных продуктов. - Труды ЦСУ, 1925, т. 22, вып. 1, с. 40.

 

24. Вестник Тамбовского университета, 2011, N 6, с. 210.

 

25. Там же.

 

26. Статистический справочник СССР за 1928 г. М. 1929, с. 848 - 849.

 

27. См., например: NAIKEN L. 2002. FAO methodology for estimating the prevalence of undernourishment. Paper presented at International scientific symposium on measurement and assessment of food deprivation and undernutrition, Rome, Italy. - URL: www.fao.org.

 

28. Состояние питания сельского населения СССР. 1920 - 1924. - Труды ЦСУ, 1928, т. 30, вып. 2, с. 50.

 

29. Подсчитано по: РГАЭ, ф. 1562, оп. 80, д. 5, л. 33 - 35.

 

30. FRANKLIN H.L. Wartime agriculture and food control in Germany. - Foreign Agriculture, 1940, vol. 4, April, p. 195.

 
стр. 78

 

Первое Российское страховое от огня общество

 

П. В. Лизунов

 

В России первая попытка создания системы страхования имуществ от пожаров была предпринята при Екатерине II. При учрежденном 28 июня 1786 г. Заемном банке была открыта Государственная страховая экспедиция, обязанная во всех российских городах принимать "на свой страх" каменные, крытые железом или черепицей дома, заводы и фабрики от их владельцев. Согласно условиям, страховая сумма не могла превышать трех четвертей от стоимости недвижимости, страховой тариф был единым и составлял 1,5 % с принятой на страх суммы. С введением "сей полезной выгоды, которой доселе не было", российским подданным под угрозой штрафа запрещалось страховать свои имения в других государствах 1.

 

Просуществовала Страховая экспедиция 36 лет. Несмотря на монопольное положение, ее деятельность оказалась не очень успешной, и в 1822 г. она была закрыта, а страховые операции при Заемном банке прекращены. За все время общая сумма всех застрахованных зданий не превысила 6,5 млн. руб. асс. в год. За 36 лет было собрано всего около 1168 тыс. руб. премии, процентов на проценты наросло около 200 тыс. руб., а пожарных убытков было возмещено лишь на 170 тыс. рублей. В год закрытия экспедиции застрахованными числились всего 25 зданий на сумму 1,6 млн. руб. ассигнациями 2.

 

В 1797 г. при Ассигнационном банке также была открыта Страховая контора для страхования товаров. Небольшие поступления и значительные расходы привели к тому, что в 1800 г. Страховая контора была присоединена к Учетной конторе, а в 1806 г. окончательно закрыта.

 

В высочайше утвержденном 12 сентября 1798 г. "Уставе столичного города Санкт-Петербурга" при Камеральном департаменте "для пожарных случаев" была учреждена Ассекуранц-Контора (или Фейер-Кадастр), которая должна была принимать на страхование каменные здания и деревянные дома. В январе 1799 г. подобная Ассекуранц-Контора была создана в Москве 3. Однако на практике страхование строений этими конторами не осуществлялось.

 

В 1800 г. Павел I издал указ о создании торговой Страховой конторы с капиталом от 1 млн. руб., разделенным на акции по 500 руб. каждая 4. Компа-

 

Лизунов Павел Владимирович -доктор исторических наук, профессор Северного (Арктического) федерального университета им. М. В. Ломоносова. Архангельск.

 
стр. 79

 

ния предназначалась для страхования купеческих кораблей и товаров, но клиентов у нее не оказалось, и вскоре она распалась.

 

Последняя попытка создать казенное страховое учреждение было предпринято в 1822 г. министром финансов Д. А. Гурьевым, внесшим в Государственный совет представление об учреждении Государственной страховой конторы. Однако и этой попытке не суждено было осуществиться.

 

К началу 1820-х гг. Россия и Турция оставались единственными государствами в Европе, в которых не было страховых от пожаров обществ. Запрет страхования имущества за границей, введенный Екатериной II, никогда особо строго не соблюдался. Однако о страховании в заграничных обществах в России было известно только ограниченному кругу лиц аристократии и крупным капиталистам. К концу XVIII в. за границей, преимущественно в Англии, было застраховано российской собственности на сумму около 3 млн. рублей. Даже Заемный банк официально выдавал ссуды под залог строений, застрахованных в иностранных государствах 5.

 

В 1800 - 1801 гг. в С. -Петербурге появилось агентство лондонского страхового от пожаров общества "Феникс" ("Phoenix Insurance Company"). В начале XIX в. в российской столице имела свое агентство специальная британская компания международного огневого страхования "Imperial Fire Office", а в 1820 г. открылось агентство гамбургской "Пятой страховой компании". Их действия распространялись на С. -Петербург, Москву и еще несколько российских городов.

 

Страховое общество "Феникс", основанное в Лондоне в 1782 г. для имущественного страхования, успешно функционировало не только в Англии, но и во Франции, Германии и даже в Америке. К 1815 г. "Феникс" имел 42 агентства по всему миру, в том числе и в С. -Петербурге. Значительную часть сделок в России фирма проводила через своего гамбургского агента Уильяма Хэнбери. При его содействии в 1821 г. на 50 тыс. ф. ст. было застраховано новое здание С. -Петербургской биржи на Стрелке Васильевского острова 6. Согласно отчету страховой компании "Феникс", опубликованному в 1820 г., в течение 30 лет она выплатила за разные сгоревшие здания и имущества 3 млн. ф. ст., но при этом получила 7,5 млн. ф. ст. чистой прибыли 7.

 

Однако услугами иностранных страховщиков, открывших свои агентства в России, могло воспользоваться лишь небольшое число жителей С. Петербурга и Москвы. Большая часть российских домовладельцев и хозяев из других городов ничем не могли защитить свою собственности от возможных возгораний. Нередко при пожарах они в один день лишались всего имущества и состояния.

 

Некоторые русские купцы страховали свои корабли и товары от кораблекрушения на море в английских, голландских, французских, немецких и других страховых обществах. Страхование от природных катаклизмов и страхование человеческой жизни в России вообще было неизвестно. Впрочем, подобные виды страхования в то время еще были мало распространены и в Западной Европе.

 

В 1822 г. 5 крупных петербургских торговых домов ("Штиглиц и К°", "Мейер, Брюкснер и К°", "Томсон, Бонар и К0", "Блессиг и К0", а также "Сыновья Алексея Жадимировского") представили на утверждение правительства проект страховой компании "С. -Петербургский Феникс". Капитал компании должен был состоять из акций на 10 млн. руб. асс., из которых половина оставалась за учредителями, акции на 1 млн. руб. передавались Коммерческому банку, взнос которого только на 10 % осуществлялся наличными, остальные акции на 4 млн. руб. предназначались для распространения среди частных лиц с уплатой полностью всей суммы. Учредители рассчиты-

 
стр. 80

 

вали получить 15-летнию привилегию для страхования в С. - Петербургском округе, в котором никакая другая российская компания не могла бы страховать имущество.

 

Министр финансов Гурьев в октябре 1823 г. с высочайшего соизволения представил этот проект на рассмотрение Государственного совета. У членов Государственного совета возник ряд вопросов: 1. Полезно ли в России заведение страхования имущества? 2. Можно ли допустить к страхованию частных лиц? 3. На каких основаниях допустить их, чтобы исполнение соответствовало целям учреждения? На заседании Департамента экономии и Общем собрании единогласно было решено, что представленное положение о создании С. -Петербургской частной страховой компании "принято быть не может". По мнению членов Государственного совета, "истинная польза домашнего страхования" заключается в необходимости остановить перевод денег из России в заграничные страховые компании, однако учредители оговаривали себе право перестрахования в иностранных компаниях и допускали их деятельность в России. Члены Государственного совета находили, что управление делами предлагаемой частной компании слишком зависит "от произвола нескольких лиц главных вкладчиков, при этом компания не обязывается никаким отчетом правительству, хотя и требует себе покровительство от оного". Наконец, они полагали, что поскольку основатели компании вносили лишь десятую часть капитала, наличных денег вместо обещанных 10 млн. руб. будет только 4,6 млн. 8.

 

Государственный совет поручил уже новому министру финансов Е. Ф. Канкрину "собрать правила, какие были предложены для Государственной страховой конторы, так и для С. -Петербургской страховой компании и представить: лучше ли учреждать Страховую контору от одной казны, как прежде его предместник полагал, или с участием акционеров, или же посредством соединения разных капиталов в одну частную компанию" 9. Канкрин избрал второй вариант создания страховой компании со смешанным капиталом. Он предполагал основной капитал компании в размере 15 млн. руб. разделить на 15 тыс. акций с направлением 8 тыс. заемному и Коммерческому банкам, по 2 тыс. - Опекунским советам и Городским думам и 3 тыс. акций - частным лицам по подписке. Этот проект после различных изменений и дополнений в Министерстве финансов и Государственном совете был, наконец, в 1826 г. представлен на высочайшее утверждение. После ознакомления с проектом, Николай I повелел министру финансов Канкрину обсудить в Комитете финансов вопрос об учреждении исключительно частной страховой компании.

 

17 декабря 1826 г. на заседании Комитета финансов обсуждались две записки, подготовленные министром финансов. Они сопровождалась высочайшей резолюцией: "призвать некоторых из прежних учредителей предложенной компании в Комитет финансов, объясниться с ними, нельзя ли устроить частную компанию на таких началах, кои бы более соответствовали предложениям Государственного совета". Комитет финансов, обсудив первую записку об учреждении частной страховой компании и Страховой при Банке конторы, поручил Канкрину переговорить по этому вопросу с банкиром Л. И. Штиглицем, который выступал главным инициатором создания частной страховой компании "С. -Петербургский Феникс".

 

Барон Штиглиц по просьбе Канкрина подготовил письменный отзыв, в котором разъяснял, что, по собранным им сведениям, он удостоверился в давно назревшей необходимости и желании многих домовладельцев "иметь страховую от пожаров компанию, составленную из частных акционеров". Штиглиц признавал полезным внести в проект учреждения частной компа-

 
стр. 81

 

нии, следующие изменения: 1. Все акционеры должны быть между собой в совершенно равном положении и частные взносы в общую кассу также одинаковы для всех, в том числе и для директоров, которые не должны иметь никаких преимуществ. 2. Первоначальный взнос не должен превышать 20 % с каждой акции. 3. Дополнительные взносы, которые могут потребоваться для вознаграждения убытков от пожаров, должны быть внесены в кассу по требованию директоров без промедления. В противном случае акционер теряет первоначально внесенную сумму, его акция уничтожается в пользу компания. 4. Директора в начале составления компании должны выбираться акционерами из лиц, пользующихся наибольшим доверием. 5. В качестве вознаграждения директоров за труд им можно предоставить малую часть от прибыли или назначить жалование.

 

Кроме этих новых положений, дополнявших или уточнявших пункты проекта 1822 г., Штиглиц предлагал предоставить компании право впоследствии добавить к страхованию от пожара еще и страхование человеческой жизни. Это, утверждал он, будет весьма полезно в России, где весьма часто после смерти отца целое семейство остается в полной нищете. Если правительству будет угодно утвердить план учреждения частной страховой компании, барон Штиглиц высказал готовность открыть в своем банкирском доме подписку для акционеров и сам подписаться на 500 тыс. рублей. В случае большого числа желающих подписаться на акции, Штиглиц соглашался ограничить свою подписку 200 тыс. рублей. В заключение он уточнял, что эти предложения делает "единственно из желания быть полезным и открыть путь к учреждению такого заведения, которое необходимо для России" 10.

 

Вторая записка, внесенная Канкриным для обсуждения в Комитете министров, содержала проект служившего до 1815 г. в Адмиралтейств-коллегии канцеляриста Федора Бара. "По случайному стечению обстоятельств", как утверждал Бар, а не по собственному его выбору, он занялся коммерческой деятельностью, сначала вел дела по обороту товаров в больших торговых конторах, а затем в течение 10 лет состоял агентом английской страховой компании "Феникс" в С. -Петербурге. В августе 1826 г. Бар предоставил два своих проекта об учреждении в российских городах "патриотических страховых от пожарных случаев заведений" и создании Российского Императорского страхового банка с приложением проекта его устава. Начальник Морского штаба А. Ф. Моллер доложил об этих проектах Николаю I, который повелел передать их министру финансов для внесения в Комитет министров 11.

 

В своих проектах Бар, используя свой опыт службы в английской страховой фирме, доказывал необходимость учреждения российских страховых компаний. Однако министр финансов Канкрин дал неблагоприятный отзыв об этих проектах. Из-за их неполноты и неопределенности, по его мнению, они не могли быть приведены в исполнение. Он полагал, что данный предмет гораздо лучше был разработан в проектах, рассмотренных Государственным советом в 1824 году 12.

 

Мнение Канкрина было принято Комитетом финансов на заседании 13 ноября 1826 г., но адмирал Н. С. Мордвинов подал особое мнение, в котором обращал внимание на то, что Россия ежегодно отдает иностранным ком- • паниям несколько миллионов рублей за страхование. По его подсчетам со времени, когда русские владельцы домов и разных заведений стали страховать их за границей из внутреннего обращения было изъято не менее 100 млн. рублей. Мордвинов полагал, что в России давно бы уже могли существовать страховые конторы, если бы правительство не препятствовало частным лицам в их устройстве. Он настаивал на том, что страховые общества должны быть образованы частными лицами, а не государством и даже не находиться

 
стр. 82

 

под управлением правительственных чиновников 13. Николай I, ознакомившись с запиской, дал резолюцию: "я совершенно разделяю мнение адмирала Мордвинова касательно большой пользы предполагаемых им контор; желаю знать, на чем остановилось дело в Государственном совете" 14.

 

Комитет финансов, обсудив обе записки, постановил: 1. Поскольку изменения, предлагаемые бароном Штиглицем по учреждению частной страховой компании в главных положениях соответствуют высочайшей воле, уполномочить его приватно обсудить с некоторыми лицами вопрос, не пожелают ли они принять участие в создании частной страховой компании. При их согласии, вместе пересмотреть прежний проект, применив к нему изменения, предложенные Штиглицем, и замечания, высказанные в Государственном совете; 2. После проект за подписью барона Штиглица и других лиц, которые будут им приглашены, представить министру финансов для внесения с его заключением в Государственный совет; 3. Что касается до предоставления страховой компании права со временем присоединить страхование человеческой жизни, то его рассмотрение предоставить дирекции страховой компании, когда она будет учреждена и открыта и признает полезным такое решение 15.

 

Организацию нового частного предприятия, как и ранее "С. -Петербургского Феникса", принял на себя Штиглиц. Им был подготовлен проект устава общества, который министр финансов внес на рассмотрение Государственного совета. После внесения в проект устава ряда поправок и дополнений он был передан на утверждение Николаю I, который 22 июня 1827 г. подписал указ об опубликовании утвержденного устава страхового от огня общества 16. В окончательном виде Устав Российского страхового от огня общества состоял из двух частей: в первой определялась структура, капитал, права и обязанности правления и общего собрания акционеров. Вторая часть включала в себя условия страхования - порядок заключения договоров, права и обязанности страхователей, процедуру выдачи страхового возмещения.

 

Через пять дней, 27 июня 1827 г., последовал именной высочайший указ Сенату об учреждении частного общества для страхования имуществ от огня. В русском законодательство до 1836 г. не было специального положения об акционерных компаниях. При учреждении нового акционерного общества основывались на общих законах о торговых компаниях, введенных Манифестом от 1 января 1807 года. Для каждой компании составлялся отдельный устав. Законодательство о торговых компаниях разделяло их на 3 вида - полное товарищество, товарищество на вере и "товарищество по участкам", или компания на акциях. Последнее, как отмечалось в Манифесте, учреждается не иначе, как с высочайшего утверждения, "и по существу своему допуская участников из всех состояний, не прямо принадлежащих к занятиям купечества" 17.

 

Кроме Штиглица активное участие в организации страхового общества принимали адмирал Мордвинов, обер-камергер граф Ю. П. Литта, сенатор граф С. С. Потоцкий, коммерции советники В. В. Крамер и П. И. Пономарев, петербургский купец 1-й гильдии Е. А. Жадимировский. Они же были его учредителями. Первым председателем правления Российского страхового от огня общества стал граф Мордвинов, занимавший этот пост с 1827 по 1844 г., директором - барон Штиглиц, исполнявший эту должность с 1827 по 1843 год.

 

Именным указом обществу был дарован ряд существенных преимуществ: 1. Предоставлено на 20 лет исключительное право принимать на свой страх от возможных случаев пожаров имущество в С. -Петербурге, Москве и Одес-

 
стр. 83

 

се, С. -Петербургской, Московской, Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губерниях; 2. В течение этого времени общество освобождалось от всякого налога, за исключением пошлины в казну по 25 коп. с 1000 руб. застрахованного капитала; 3. Застрахованные обществом имущества дозволялось принимать в залог во всех казенных местах, по откупам, подрядам и поставкам, а также по ссудам в Заемном банке и Приказах общественного призрения 18. До учреждения других страховых компаний Российскому страховому обществу не возбранялось принимать на свой страх всякие имущества по всей стране.

 

Лондонское страховое общество "Феникс", которое завоевало к тому времени доверие страхователей и добилось устойчивых доходов, в связи с учреждением Российского страхового от огня общества и предоставлением ему 20-летней привилегии было вынуждено прекратить свою деятельность в России.

 

Учреждение Российского страхового от огня общества по странной случайности совпало со страшным пожаром, произошедшим 4 сентября 1827 г. в Або, главном городе Великого княжества Финляндского. Устав общества был утвержден еще за два месяца до пожара в Або, но обнародован только 2 сентября. Город, состоявший преимущественно из деревянных домов, сгорел почти полностью. Огнем были уничтожены протестантский собор - памятник X в., университет, библиотека, музей и большая часть других общественных зданий. Все усилия жителей и войск не смогли ни остановить, ни потушить огонь. Почти 11 тыс. жителей остались без крова и средств к существованию. Получив известие об этом ужасном несчастье Николай I послал со статс-секретарем Великого княжества Финляндского графом Р. И. фон Ребиндером 100 тыс. руб. для раздачи наиболее нуждавшимся погорельцам. Император приказал объявить жителям Або, что их город будет выстроен в скорейшее время и что из Казначейства Империи уже назначено отпустить часть необходимой суммы. Николай I отдельно велел ассигновать значительную сумму на восстановление университета, который решено было перенести в Гельсингфорс (Хельсинки) 19.

 

Для составления капитала Российского страхового от огня общества учредителям было разрешено выпустить 10 тыс. именных акций по 1000 руб. за каждую, всего на 10 млн. руб. банковскими ассигнациями. 1900 акций предоставлялись учредителям общества, а остальные 8100 - всем желающим. Предварительно необходимо было внести 20 % стоимости акции или 200 руб. за каждую 1000 рублей. Акционеры при подписке на 1 - 10 акций должны были заплатить половину предварительного взноса, то есть 100 руб. за каждую акцию. Подписывавшиеся на 11 - 50 акций платили сразу 25 % предварительного взноса, то есть по 50 руб. за каждую акцию. Желающие приобрести от 51 до 200 акций платили при подписке 20 % взноса, то есть по 40 руб. за акцию. Учредители, подписывавшиеся на более, чем 200 акций, платили при подписке 10 % взноса, или по 20 руб. за каждую акцию. При получении акций вносилась остальная сумма предварительного взноса 20. Таким образом, первоначальный капитал Российского страхового от огня общества составил 2 млн. руб. ассигнациями.

 

Всем лицам, кроме учредителей, запрещалось подписываться на более чем 200 акций 21. Но требований на акции по предварительной подписке поступило вдвое больше, чем их было определенно к выпуску. Поэтому акции распределялись между всеми подписавшимися по разверстке. Образовавшийся основной капитал в размере 2 млн. руб. асс. был внесен в Государственный Коммерческий банк. Капитал состоял из гарантированных правительством бумаг и хранился под наблюдением и ответственностью правления общества.

 
стр. 84

 

По Уставу Российское страховое от огня общество принимало на свой страх от пожаров всякого рода движимое и недвижимое имущество, за исключением предметов, по своему свойству не подлежавших страхованию. К им относились контракты, обязательства, векселя, кредитные бумаги и другие документы, золото и серебро в монетах и слитках, банковские ассигнации, ломбардные билеты, банковские и другие государственные облигации, а также порох. Могли быть застрахованы драгоценные камни, медали, антиквариат и картины, при условии, что каждая из таких вещей будет стоить не менее 3 тыс. рублей 22.

 

По уставу Российского страхового от огня общества каждый акционер имел право присутствовать и выступать на общих собраниях, но право голоса имели только те акционеры, которые имели не менее 10 акций, обладатели не менее 100 акций имели 2 голоса, не менее 200 акций - 3 голоса, а не менее 300 акций - 5 голосов 23. Общие собрания проходили ежегодно, в течение февраля. Среди акционеров Российского страхового общества были: М. Андерсон, Д. Андерсон, купец Т. Аткинсон, генерал-лейтенант П. И. Балабин, адмирал А. С. Грейг, тайный советник Н. П. Дубенский, купец П. Ф. Клейн, действительный статский советник П. И. Колошин, ювелир И. И. Лубье, пастор Э. Ла, статский советник Р. М. Михельсон, генерал-майор А. М. Ребидер, действительный статский советник И. Д. Трофимов, иностранный купец Т. Харвей, гоф-маклер С. -Петербургской биржи Ф. Е. Шамо 24.

 

Дарованные льготы способствовали чрезвычайно успешному ходу дел Российского страхового от огня общества, который превзошел все ожидания акционеров. Уже через 4 месяца после учреждения, в октябре 1827 г., общество имело более 20 тыс. руб. страховых премий, которые в последующие месяцы увеличивались в 2 - 3 и более раз. В С. -Петербурге с 14 октября 1827 г. по 1 января 1829 г. было застраховано имущества на 113 631 149 руб. 44 коп., а страховых премий получено 755 509 руб. 98 коп., в Москве с декабря 1827 г. по январь 1829 г. было застраховано имущества на 19 989 247 руб., а страховых премий поступило 127 338 руб. 89 коп., в Одессе с января 1828 г. было застраховано имущества на 1 558 815 руб., а страховых премий получено 13 227 руб. 24 копейки. Всего в городах было застраховано имуществ на 143 753 631 руб. 16 коп., а страховых премий получено 917 878 руб. 97 копеек. К 1 января 1829 г. правлением общества было выдано 2297 страховых полисов и 230 свидетельств на возобновление страхований 25.

 

Из опубликованного отчета Российского страхового от огня общества за 1828 г. следовало, что из полученных с владельцев застрахованных имений 917 878 руб. 97 коп. в течение года более 700 тыс. руб. были положены на хранение в Коммерческий банк, благодаря чему было получено еще 22 355 руб. 39 коп. прибыли. Кроме того, с акционерного капитала 2 млн. руб. было получено в виде процентов 119 328 руб. 39 копеек. Всего же годовой доход общества составил 1 059 562 руб. 58 коп., из которого было израсходовано на содержание контор, комиссионеров и прочие расходы 114 546 руб. 86 коп. Чистая прибыль Страхового от огня общества к 1 января 1829 г. составила 870 541 руб. 50 коп., то есть более 40 % на капитал.

 

Комментируя отчет Российского страхового от огня общества, журнал "Московские ведомости" отмечал, что получив особую привилегию, исключающую какую-либо конкуренцию, общество гарантировало и в следующие годы такие же доходы, основанные "на верном, математическом расчете" 26. Полученная монополия позволяла извлекать огромные выгоды от страховых премий, тем более что застрахование стало обязательным для всех имуществ, принимаемых казной в залог. В 1835 г. Российское страховое от огня обще-

 
стр. 85

 

ство стало именоваться Первым после образования Второго Страхового от огня общества.

 

Обладателем страхового полиса N 1, выданного 14 октября 1827 г., стала графиня Г. А. Мордвинова, жена адмирала Мордвинова, первого председателя правления Российского страхового от огня общества. Графиня застраховала принадлежавший ей каменный особняк в С. -Петербурге. По этому полису приходилась премия по 5 руб. с тысячи 27.

 

Полис Российского страхового от огня общества украшала расположенная вверху листа гравюра, выполненная мастером И. В. Ческим. На ней были изображены горящее трехэтажное здание, люди, пытающиеся вынести имущество и потушить пожар, а также толпа зевак. Рядом со зданием, охваченным пламенем, был изображен другой особняк с надписью на фронтоне "Страховое общество". Подпись под рисунком гласила: "Страховое общество вознаграждает за пожарныя несчастия". Сюжет гравюры не был случаен: в первые годы существования российского "огневого" страхования была еще необходимость его пропаганды, поэтому оформление полиса имело просветительское значение. Масса обывателей еще смотрела на пожар как на гнев Божий, и учредителям в первое время приходилось бороться с недоверием к новому предприятию и предубеждениями. Впрочем, ради эффекта Ческий допустил явное преувеличение. В те годы у Российского страхового от огня общества еще не было такого солидного здания, какое было изображено на гравюре полиса. Страховое общество располагалось всего в нескольких комнатах арендованного помещения в доме N 26 по Невскому проспекту. Только в конце XIX в. гравюру Ческого на полисах общества сменило другое изображение, очень похожее по сюжету, но более реалистичное. В медальоне в верху полиса были изображены собственное здание правления компании на Мойке, мчащийся мимо по набережной конный пожарный обоз и дым от пожара вдали 28. Это четырехэтажное здание было приобретено Первым Российским страховым обществом в 1847 году. В 1898 - 1900 гг. было построено еще одно здание общества, выходившее фасадом на Морскую улицу.

 

В 1847 г., после окончания 20-летней привилегии, застрахованный капитал Российского страхового от огня общества составлял 1 832 750 200 руб., было получено премий на 11 356 394 руб. серебром. Выплачено по пожарным убыткам 3 042 439 руб., расходы управления составляли 1 012 482 руб., казенные пошлины (по 25 коп. с 1000 руб.) - 458 187 руб., дивиденды - 5 425 714 руб. серебром. В остатке после всех претензий и расходов основной капитал составлял 571 428 руб., а приобретенный капитал с процентами - 3 592 285 рублей. К 28 июля 1847 г. Первое Российское страховое общество имело в Коммерческом банке чистый капитал 4 000 000 руб. и запасную сумму 163 716 рублей. Наименьшие убытки (21 278 руб.) были в 1828 г., наибольшие (39 6781 руб.) - в 1842 году. Самый меньший дивиденд (12 руб. 85 коп.) на акцию был выдан в 1832 г., а наибольший (42 руб.) - в 1842 году 29.

 

В 1850 - 1860-х гг. дивиденды, выплачиваемые Страховым обществом колебались в среднем от 40 до 60 руб. на акцию. Исключение составили 1862 и 1864 гг. (особенно несчастливые для страхового дела в России из-за большого количества произошедших в те годы страшных пожаров), когда дивиденд составлял 16 руб. на каждую акцию. В 1910 г. дивиденд был выплачен в размере 100 руб., в 1911 г. - 90 руб., в 1912 г. - 80 руб., в 1913 - 83 рублей.

 

Первоначально заплаченная в 1827 г. цена 200 руб. асс. (57 руб. 14 коп. сер.) за одну акцию Первого Российского страхового от огня общества постепенно возрастала и к 1850 г. достигла на С. -Петербургской бирже свыше 600 руб. сер. за акцию. В 1856 г. биржевой курс акций составлял 755 руб., доход общества составил 1 439 502 руб., расход - 779 238 рублей 30. С 1832 по

 
стр. 86

 

1860 г. цены продаваемых на бирже акций колебались от 243 до 895 руб., установившись в конце 1860 г. на отметке 574 рубля. Дивиденд в 1860 г. составил 16 руб. на акцию31. В 1867 - 1870 гг. высшие и низшие курсы акций Российского страхового от огня общества на С. -Петербургской бирже колебались от 395 до 640 рублей 32. В 1912 г. высший и низший курс акций был 1610 - 1325 руб., в 1913 г. - 1520 - 1390 рублей.

 

В 1845 г. Ф. В. Булгарин в газете "Северная пчела" писал, что "множество охотников" желают приобрести акции Первого страхового от огня общества. Особенно их привлекает то, что эти бумаги в короткое время "вдесятеро возросли в цене". Это обстоятельство автор объяснял новизной страхового дела в России и участием в нем Л. И. Штиглица и его преемника АЛ. Штиглица. Их имя - "вот талисман, совершивший чудо!". "Имя и фирма барона Штиглица, - отмечалось в публикации, - и поныне есть синоним, то есть слово, равносильное кредиту и верности в торговом мире, а потому, при основании Страхового от огня общества, весь торговый мир пристал к делу, запечатленному именем Штиглица, а новость обратила общее внимание на это дело" 33.

 

Автор статьи удивлялся тому, что при основании Первого страхового от огня общества не возникла мысль об основании общества для страхования морских и речных судов. Если б тогда, как полагал Булгарин, было учреждено такое общество, то в России остались бы огромные суммы, на многие миллионы рублей, высланные за границу за страхование кораблей и товаров, и, кроме того, множество купцов отказавшихся от заграничного страхования из-за сопряженных с ним затруднений не разорились бы от кораблекрушений. Кроме потери времени на переписку с иностранными страховыми конторами, русские купцы теряли на курсе при переводе денег за границу, то есть были вынуждены платить дороже за страхование, чем иностранцы 34.

 

Известный экономист Г. П. Небольсин отмечал: "Из всех акционерных обществ, существующих в России, и преимущественно из числа тех, которых акции обращаются на петербургской бирже, самый блистательный успех имело Первое Страховое от огня общество, основанное в 1827 году" 35.

 

За 20 лет действия привилегии Российское страховое общество приняло на страхование более 500 тыс. строений. Особенно впечатляющими были успехи общества в обеих столицах, где застраховать свое домовладение для многих состоятельных людей стало делом обычным. С истечением срока привилегий и деятельности Первого Страхового общества в 1847 г. общее собрание 3 ноября 1846 г. постановило ходатайствовать о дальнейшем бессрочном существовании общества и довести основной капитал до 4 млн. руб., соединив имеющийся основной капитал с запасным. Ходатайство общества было удовлетворено, и оно получило по высочайше утвержденному уставу дозволение продолжать свою деятельность на неопределенное время без каких-либо исключительных прав. С этого времени начинается новый период деятельности Первого Российского страхового общества, период свободной конкуренции с другими обществами. В том же 1847 г. закончилась и 12-летняя привилегия Второго страхового общества.

 

Уже в начале 1830-х гг. стало ясно, что одного страхового от огня общества для огромной России не достаточно. Тем более что оно ограничивало свою деятельность только привилегированными губерниями и весьма неохотно занималось страхованием за их пределами. Поэтому в 1833 г. возникает Второе Российское страховое от пожара общество с основным капиталом 1,5 млн. руб. Оно получило 12-летнию монополию и распространяло свою деятельность в тех губернских городах, на которые не распространялась привилегия Первого российского страхового общества. Инициаторами его со-

 
стр. 87

 

здания были генерал-адъютант, шеф жандармов граф А. Х. Бенкендорф, главноуправлявший учреждениями ведомства императрицы Марии Федоровны, статс-секретарь, действительный тайный советник Н. М. Лонгинов, государственный контролер, действительный тайный советник А. З. Хитрово, директор Почтового департамента, тайный советник К. Я. Булгаков и тайный советник А. А. Фонтон. 170 лиц приняли участие в подписке, разобрав между собой все предложенное количество акций. Самыми крупными подписчиками, за немногим исключением, оказались владельцы находившихся в С. -Петербурге иностранных фирм. Наибольший размер единоличной подписки достиг 200 акций (по 250 руб. каждая). На такую сумму подписались 5 человек: барон А. Л. Штиглиц, Д. Лодер, Д. Андерсен, М. Карр и Р. Риттер. Составление Устава Второго страхового общества было поручено Ф. Д. Серапину, который в качестве образца использовал Устав Первого страхового общества 36.

 

Успешная деятельность Первого Российского страхового от огня общества и сохраняющаяся потребность в защите имущества от пожаров способствовали появлению в России новых акционерных страховых компаний. В 1846 г. учредилось Страховое от огня товарищество "Саламандра" с основным капиталом 5 млн. руб. и 25-летней привилегией исключительного страхования в Сибири, Закавказье, Бессарабской области и на Дону. В 1858 г. были учреждены С. -Петербургское страховое от огня общество (2,4 млн. руб.) и Московское страховое от огня общество (2 млн. руб.), в 1867 г. - Русское страховое от огня общество (1,5 млн. руб.), в 1870 г. - Коммерческое страховое от огня общество (1 млн. руб.) и Варшавское страховое от огня общество (2 млн. руб.), в 1871 г. Страховое общество "Ллойд" (3 млн. руб.), в 1872 г. - Северное страховое общество (1,2 млн. руб.), в 1881 г. - Страховое общество "Россия" (4 млн. руб.) и др.

 

После страхования имущества от огня наибольшая потребность была в страховании жизни и капиталов, вследствие чего в 1835 г. образовалось Общество застрахования жизни, капиталов и доходов (с основным капиталом 1 млн. руб.). До конца 1860-х гг. только оно производило подобные операции в России. В 1868 г. С. -Петербургское страховое от огня общество добавило к своей деятельности и страхование пожизненных капиталов. Сразу несколько компаний страхования жизни и от несчастных случаев возникли во второй половине 1880-х гг.: "Помощь", "Забота", Генеральное страховое общество. Получили разрешение на страхование жизни в России иностранные страховые общества: два американских - "Нью-Йорк", "Эквитебль" и французское "Урбен". С 1898 г. Первое российское страховое общество также стало осуществлять операции по страхованию от несчастных случаев, а с 1901 г. - страхование жизни, которое предусматривалось бароном Штиглицем еще при самом возникновении общества.

 

В середине 1840-х гг. в России зародилось страхование товаров и грузов: в 1844 г. образовалось Российское общество морского, речного, сухопутного страхования и транспортирования кладей товарных складов с выдачей ссуд, с основным капиталом 500 тыс. рублей. За ним в 1846 г. появилась компания "Надежда" (500 тыс. руб.), в 1856 г. - Рижское морское страховое общество (1 млн. руб.), в 1867 г. - Второе заведение для транспортирования и страхования кладей (200 тыс. руб.), Общество сухопутного, речного и морского страхования, транспортирования кладей и выдачей под них ссуд "Двигатель" (1 млн. руб.), в 1870 г. - Общество морского, речного, сухопутного страхования "Русский Лойд" (1 млн. руб.) и др.

 

В начале 1870-х гг. русское страховое дело испытало сильный кризис. Особенно пострадали страховые от огня общества, доходы которых сильно понизились. Ничем не ограниченная конкуренция страховых компаний ста-

 
стр. 88

 

новилась опасной для них и для широкого круга страхователей. Ставки тарифов понижались без всякого на то экономического обоснования, с единственной целью привлечь как можно больше страхователей. В 1874 г. съезд представителей 8 страховых обществ (Первое Российское страховое общество, Второе Российское страховое общество, товарищество "Саламандра", Московское страховое от огня общество, Русское страховое от огня общество, Коммерческое страховое от огня общество, Варшавское страховое от огня общество и Северное страховое общество) договорились о совместных действиях. На съезде был выработан особый договор, вошедший в силу с 1 января 1875 года. Страховые общества решили действовать на одинаковых для всех основаниях. На следующих съездах были определены общие нормы тарифных ставок, введены однообразные приемы страхования, одинаковые условия процентных скидок и надбавок по тарифу. Так возникла "Конвенция общего тарифа", ставшая ядром старейшего в России страхового синдиката. Первоначально к конвенции примкнули только страховые от орня общества, а в последствии к ней присоединились и транспортные общества. Конвенция оживила деятельность российских страховых компаний и вызвала к жизни 6 новых обществ, примкнувших к синдикату 37.

 

В 1895 г. 11 российских страховых от огня компаний заключили соглашение о взаимном перестраховании и учредили Общество русского перестрахования с капиталом в 6 млн. руб., разделенным на 12 тыс. акций по 500 руб. каждая. Половина акций была распределена между страховыми компаниями-учредителями 38. Попытки создать перестраховочное общество предпринимались и ранее, но заканчивались неудачно. Возглавил союз страховых обществ управляющий делами Первого Российского страхового общества А. А. Амбургер.

 

Кроме акционерных страховых обществ в России с начала 1860-х гг. появляются учреждения взаимного губернского, земского, городского и уездного страхования. В 1865 г. было 13 городских обществ, в 1875 г. - 17, в 1885 г. - 49, в 1897 г. - 85. В начале XX в. они существовали в 19 губерниях при Губернских правлениях, в 34 губерниях при Земских управах, в 89 городах при Городских думах. Кроме того имелось еще 6 страховых обществ в уездах Курляндской, Лифляндской и Эстляндской губерний и в 10 губерниях Привислинского края 39.

 

В результате к началу XX столетия в России сложился достаточно обширный рынок страхования. Он был представлен практически всеми направлениями страховой защиты, которые практиковались в то время в Европе: страхование от огня и других имущественных рисков, транспортное страхование, страхование жизни и от несчастных случаев. Правления большинства акционерных страховых обществ располагались в С. -Петебурге (14) и в Москве (4). Правления двух частных страховых компаний находились в Варшаве, по одному - в Нижнем Новгороде, Киеве, Риге и Харькове. Многие страховые общества имели свои отделения и агентства в разных городах страны. Например, региональная сеть Первого Российского страхового от огня общества насчитывала около 250 страховых агентств, Второе страховое общество имело более 600 агентов по всей стране, общество "Россия" насчитывало 11 отделений и свыше 1100 агентов в Российской империи, а также отделения в Александрии, Афинах, Белграде, Цетинье, Константинополе, Смирне и многочисленные агентства, подчиненные им.

 

Однако в сравнении с такими странами, как Англия, Франция, США, Германия, Голландия, Бельгия страховое дело в России было развито слабее. По-прежнему наиболее актуальным оставалось страхование имущества от пожаров. По неофициальным подсчетам Россия выгорала в течение 50 лет,

 
стр. 89

 

отстраивалась и опять выгорала 40. Ежегодная сумма потерь от пожаров в 1900 - 1910 гг. по разным оценкам колебалась от 100 до 500, а по некоторым подсчетам даже до 800 млн. рублей. Однако польза страхования имущества и жизни еще не осознавалось большинством населением. Считалось, что в России было застраховано не более 1/5 ценностей, которые могли служить объектом огневого страхования 41. И хотя эти цифры не имели солидного обоснования, при сообщениях о произошедших пожарах постоянно встречались упоминания о незастрахованности имущества, даже в столицах. Впрочем, одной из причин была дороговизна самого страхования в частных страховых обществах, наиболее обеспечивающих имущественные потери в пожарных случаях. Другой причиной был сложившийся страховой синдикат, который фактически устранял какую-либо конкуренцию среди акционерных страховых обществ. К тому же сохранялся фактический раздел сфер влияния страховых обществ на территории России.

 

Примечания

 

Статья подготовлена в рамках проекта фонда "Научный потенциал" 2012 г.

 

1. Полное собрание законов Российской империи. Собр. I (ПСЗ РИ I), т. XXII, ст. 16407, с. 621 - 622.

 

2. История торговли и промышленности. Т. 1. Исторический очерк развития торговых учреждений в России: Страховые учреждения. СПб. 1911, с. 1; Акционерное страхование от огня в России 1827 - 1910. СПб. 1912, с. 1.

 

3. ПСЗ РИ I, т. XXV, ст. 18663, с. 375 - 376; ст. 18822, с. 533 - 534.

 

4. Там же, т. XXVI, ст. 19516, с. 262 - 264.

 

5. ПЕТРОВ Ю. А. Россия/СССР и международный рынок страхования (XVIII-XX вв.). История России: экономика, политика, человек: К 80-летию доктора исторических наук, профессора, академика РАН Бориса Васильевича Ананьича. Труды исторического факультета С. -Петербургского государственного университета. Т. 5. СПб. 2011, с. 270.

 

6. Там же.

 

7. Казанские известия. 13.XI.1820, N 91, с. 382.

 

8. О проекте учреждения частной страховой компании и Страховой при Банке конторы. Всеподданнейший доклад министра финансов Е. Ф. Канкрина. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 583, оп. 4, д. 221, л. 21- 24об.

 

9. Цит. по: В память 75-ти летнего юбилея Первого Российского страхового общества, учрежденного в 1827 году. СПб. 1903, с. 1.

 

10. Журнал Комитета финансов. 17.XII.1827. Архив графов Мордвиновых. Т. 7. СПб. 1903, с. 271 - 273.

 

11. Общие виды относительно страховых заведений. Архив графов Мордвиновых, т. 10, с 84 - 112.

 

12. О проекте канцеляриста Бара относительно страхования. РГИА, ф. 1263, оп. 1, д. 472, л. 397 - 398об.

 

13. Особое мнение адмирала Мордвинова. РГИА, ф. 1263, оп. 1, д. 460, л. 298-ЗООоб.; Учреждение частного страхового общества. Архив графов Мордвиновых, т. 8, с. 60 - 62.

 

14. Историческое обозрение деятельности Комитета министров. Т. 2. СПб. 1902, ч. 2, с. 1902.

 

15. Архив графов Мордвиновых, т. 7, с. 271; Журнал Комитета финансов об учреждении частной страховой компании. РГИА, ф. 565, оп. 14, д. 160; ф. 994, оп. 2, д 875.

 

16. ПСЗ РИ II, т. II, ст. 1202, с. 551 - 570.

 

17. Там же, ст. 1268, с. 634; т. XXIX, ст. 24418, с. 279.

 

18. Указ Правительствующему Сенату. РГИА, ф. 1341, оп. 28, д. 419, л. 1 - 13; ПСЗ РИ II, т. II, ст. 1202, с. 556 - 557; ст. 1268, с. 634.

 

19. Военный сборник. 1868. Т. LXI, с. 205 - 206.

 

20. ПСЗ РИ II, т. II, ст. 1202, с. 552.

 

21. Учреждение страхового общества. РГИА, ф. 1341, оп. 28, д. 419, л. 3-Зоб.

 

22. ПСЗ РИ II, т. II, ст. 1202, с. 558.

 

23. Там же, с. 554.

 

24. Акционеры Российского страхового от огня общества. РГИА, ф. 994, оп. 2, д. 879, л. 36.

 

25. Записка графа Н. С. Мордвинова о деятельности Российского страхового общества от 10 февраля 1829 г. РГИА, ф. 994, оп. 2, д. 879, л. 1 - 3.

 

26. Московские ведомости. 1829, ч. 26, N 5, с. 101 - 102.

 
стр. 90

 

27. Акционерное страхование от огня в России 1827 - 1910. СПб. 1912, с. 142.

 

28. БОРЗЫХ В. Н. Из истории страхования. - Green Capital news. European federation financial expert. 2011, N 8, с 16 - 17 (www.green-capital.com.ua/GREEN_CAPITAL_NEWS_201 l_8.pdf).

 

29. Современник. 1850, т. 24, кн. 11, отд. V, с. 28 - 31.

 

30. НЕБОЛЬСИН Г. П. Акционерные общества в России - Современник. 1847, т. V, кн. 1, отд. IV, с. 2 - 4; Отечественные записки. 1857, т. 112, кн. 5, отд. III, с. 7.

 

31. Акционерные общества в России. Журнал для акционеров. 1860, N 169; Месяцеслов на 1861 год. СПб. 1861, с. 108 - 109.

 

32. ГЕЙЛЕР И. К. Сборник сведений о процентных бумагах (фондах, акциях и облигациях) России. Руководство для помещения капиталов. СПб. 1871, с. 211.

 

33. Российское морское и речное страховое общество. - Северная пчела. 14.11.1845, N 36, с. 143 - 144.

 

34. Там же.

 

35. НЕБОЛЬСИН Г. П. Ук. соч., с. 2.

 

36. Краткий очерк 50-летней деятельности Второго Российского страхового от огня общества (1835 - 1885). СПб. 1885, с. 4 - 5.

 

37. ИОЛЛОС Г. Страхование. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. Т. XXXI а (62). СПб. 1901, с. 739 - 740; Акционерное страхование от огня в России 1827 - 1910, с. 3.

 

38. Устав Общества русского перестрахования. СПб. 1899, с. 1,4.

 

39. Русский календарь на 1902 год А. Суворина. СПб. 1902, с. 218.

 

40. Там же, с. 218.

 

41. Там же.


Комментируем публикацию: Продовольственное потребление советских трудящихся в 1930-е гг.


© С. А. Нефедов • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, № 12, Декабрь 2012, C. 71-91

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ЭКОНОМИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.