Проигранная война "красных": нелегальная экономика 1917-1920 гг.

Актуальные публикации по вопросам экономики.

NEW ЭКОНОМИКА

Все свежие публикации

Меню для авторов

ЭКОНОМИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему Проигранная война "красных": нелегальная экономика 1917-1920 гг.. Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Беларусь глазами птиц HIT.BY! Звёздная жизнь KAHANNE.COM Мы в Инстаграме
Система Orphus

Автор(ы):
Публикатор:

Опубликовано в библиотеке: 2020-02-14
Источник: Вопросы истории, № 11, Ноябрь 2013, C. 14-37

Утопичность политики "военного коммунизма" с его продовольственной диктатурой, национализацией торговли и промышленности, заменой экономических взаимоотношений бюрократическими привела к реальной угрозе хозяйственного коллапса и вымирания населения большевистской России. Однако этого не произошло по причине приспособления российским народом к своим нуждам энтузиастической большевистской политики первых послереволюционных лет.

 

Особую опасность представляло огосударствление системы снабжения. В этой сфере советская власть не справилась со своими задачами. В целях выживания народ взял на себя функции государства и заставил его измениться. Каким образом происходило исправление прожектерской политики, как на это реагировали правители, как в этом отношении взаимодействовали простые россияне с властью? Вопрос касается важнейшей проблемы социальной истории - народ и власть в условиях катастрофы, в период "военного коммунизма". Народное самоснабжение, по принятому в то время наименованию, мешочничество, имело свои предпосылки, организацию, социальный облик; без его изучения невозможно понять многие аспекты гражданского противостояния 1917 - 1921 гг. в России.

 

Масштабы нелегального самоснабжения и противодействия его активных участников большевистскому государству были столь велики, что можно вести речь о мешочническом фронте. Он стал третьим фронтом гражданской войны. Первый - война советской власти с внешними врагами, второй - наступление на крестьянство с целью добиться его социального раскола и изъять продовольствие. Третий - постоянные на протяжении многих лет столкновения (нередко с применением оружия) представителей власти с коллективами мешочников на дорогах и рынках. Миллионы "маленьких людей" таким путем участвовали в разрешении напряженнейшего политического и социального кризиса.

 

На протяжении долгого времени историки, по сути, пренебрегали историей народа, предпочитая идти по накатанному пути исследования истории на-

 

 

Давыдов Александр Юрьевич - доктор исторических наук, профессор Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Санкт-Петербург.

 
стр. 14

 

чальников. Вспоминая о жизни в годы гражданской войны в автобиографической книге "Времена", писатель М. А. Осоргин сокрушался по поводу того, что будущие историки по привычке отдадут пальму первенства "многодумным людям" - политикам и вообще руководителям. Он предвидел, что "в истории впишется все иначе, прилежнее, аккуратнее, с догадками, выводами, именами и датами - в руководство будущим поколениям". "А солдата, продававшего из-за пазухи "игранный" (выигранный в карты. - А. Д.) сахар, бывшую даму, поменявшую будильник на щепотку муки... история не припомнит за малостью и ненужностью на страницах ее соломенной бумаги"1.

 

В последние годы многое сделано, чтобы выяснить, чем жили и как выживали в условиях бедствия миллионы тех, кого принято называть "простыми" или "маленькими" людьми. Масштабы нелегального снабжения, борьба с ним большевистского государства получили освещение в трудах И. В. Нарского, А. А. Ильюхова, В. А. Саблина. Формы и методы деятельности, механизмы организации, пути мешочников, взаимосвязь нелегального снабжения с хлебной монополией и продовольственной диктатурой, место в обеспечении населения провизией, этапы эволюции движения - всему этому уделено внимание в ряде монографий2.

 

Однако многое остается невыясненным. Представляется сомнительной возможность частых - на протяжении трех с половиной лет - хаотических передвижений миллионов людей с мешками на дальние расстояния (из голодных районов в хлебные) в условиях транспортной разрухи, распада инфраструктуры и всемерного сопротивления со стороны всевозможных заградительных подразделений. Не случайно речь идет о третьем фронте; большевики сражались не столько с одиночками, сколько с коллективами, в действиях которых проявилось сильное самоорганизующее начало.

 

Определенную роль в появлении слоя мешочников сыграло введение Временным правительством хлебной монополии (хлебные излишки объявлялись государственной собственностью и торговля ими запрещалась), которую со временем советская власть довела до предела и превратила в продовольственную диктатуру. Образцом служила аналогичная мера в Германии, проведенная в январе 1915 г. и имевшая успех. Однако в России результаты были другие вследствие слабости проводившей ее государственной власти.

 

Хлебная монополия проводилась впопыхах. Подготовительная работа была непродолжительной. Крестьянам приходилось долгое время стоять в очередях к элеваторам и кассам продовольственных комитетов. Хлебные цены не соответствовали реальной стоимости. Дезорганизация государственных заготовок возмущала сельских производителей. Они все чаще требовали справедливого обмена своих излишков на товары. Власти попытались распространить монополию на промышленность в целях создания товарообменного фонда. Достижения не удовлетворяли потребности. "Вряд ли такое количество (предметов потребления. - АД.) окажется достаточным стимулом, чтобы побудить население производящих губерний отдать хлеб", - тревожился в середине августа 1917 г. товарищ министра продовольствия А. И. Титов3.

 

Введение хлебной монополии не привело к немедленной продовольственной катастрофе и широкому распространению нелегального снабжения. На первых порах ситуацию удавалось стабилизировать, и решающую роль в этом сыграли кооперативы. Их значение в 1917 г. было первостепенным. Выдвинутые Февральской революцией правители ограничили участие в хлебозаготовках частнокапиталистических предприятий, но рассчитывали на кооперацию как на самую массовую и богатую общественную организацию. Российская кооперация обладала немалым потенциалом. С помощью (в первую очередь) кооперации органам Временного правительства удалось заготовить за 7 - 8 месяцев не

 
стр. 15

 

менее 360 млн. пудов зерна - вовсе не мало, если учесть, что за последние 8 месяцев своего существования царские власти заготовили всего на 5 млн. пудов больше.

 

Кооперация оставалась островком стабильности, но она не была всесильна. Между тем общество пребывало в эйфории: считалось, что после освобождения от царизма будет достигнут прорыв во всех сферах. Этого не произошло. Многочисленные недостатки распределительной системы нашли отражение в распространении "хвостов", то есть очередей за хлебом, сахаром, чаем, табаком. В них скандалили и ругались, бранили правительство. Возникла так называемая "хвостовая контрреволюция". Эйфория закономерно сменилась разочарованием.

 

Осенью 1917 г. жители крупных городов ужасались впервые введенной полукилограммовой дневной норме хлеба, хотя до голода тут было еще далеко. Горожане из "хвостов" (в основном женщины) собирались у помещений продовольственных управ, оскорбляли их сотрудников; примечательно, что требовали они выдачи пшеничной муки и сахара4. "Бюллетень Петроградского особого по продовольствию присутствия" 18 ноября 1917 г. отмечал, что "главной причиной возбуждения был не недостаток хлеба, а определенная травля". Нехватку отдельных видов продуктов (привычных в недавнем прошлом, но не жизненно необходимых) граждане, очевидно, воспринимали как катастрофу, а погромная агитация усугубляла недовольство. Знали бы они, что через несколько месяцев далеко не каждый сможет рассчитывать на четвертьфунтовый паек.

 

По мнению экономистов, регламентация цен могла оказывать влияние на рынок до тех пор, пока количество спекулятивных товаров не превышало половины всей обращавшейся на нем продукции5. Когда этот рубеж после 1917 г. не устоял, монополия стала абсурдом и катализатором общественного распада. При Временном правительстве она еще была терпима. Соответственно, и нелегальное самоснабженческое (мешочническое) движение тогда не приобрело подлинно массового характера. Жесткого противостояния мешочников и государства не возникло, но именно оно в недалеком будущем стало составной частью гражданской войны в России.

 

Значение голода на протяжении большей части 1917 года преувеличивалось. Между тем в конце этого революционного года и в начале следующего анархия стремительно нарастала, одновременно сложились условия для катастрофического разрастания голодной опасности. Производители сельскохозяйственных товаров перестали продавать свою продукцию государству по твердым ценам, ссылаясь на обесценение денег; при этом они легко соглашались торговать с мешочниками. Не менее важно, что железнодорожники отказывались перевозить хлеб для "революционных" городов6. Обвально разрушился сложный (в условиях необъятной России еще и хрупкий) механизм продовольственного обеспечения - заготовки, складирования, охраны, перевозки, погрузки, распределения и т.п.

 

В конце 1917 г. вышли на первый план кризисные явления, принявшие характер неразрешимых противоречий; прежде всего - завершение процесса распада бывшей империи на отдельные враждующие друг с другом государства и "протогосударства". В общей сложности в стране появилось более 60 всевозможных "правительств", между которыми то и дело возникали различные конфликты7. В отношении продовольственного снабжения гражданская война в России проявилась в форме войны голодных регионов (самый крупный и консолидированный среди них - "пролетарский" центр) и сытых территорий, иначе говоря - в виде столкновения держателей хлеба с его соискателями. Эта тотальная война разрушила всякие основы стабильности. "Мы сделаем шаг

 
стр. 16

 

назад к временам Котошихина", - предрекал публицист Л. Любимов в начале 1918 года8.

 

Особенностью большевистского подхода к решению продовольственной проблемы была идеологическая обусловленность, радикально изменявшая содержание (по форме вполне рациональных) мероприятий. Например, при проведении в первые месяцы 1918 г. так называемой товарообменной кампании новая власть преследовала цель не только раздобыть продукты, но и по-марксистски подтолкнуть бедноту к наступлению на состоятельных односельчан. В разосланной на места "Инструкции по товарообмену" читаем: "Выдача товаров отдельным сельским хозяевам за сданный ими хлеб ни в коем случае не допускается. Необходимо распределение между всем нуждающимся населением внутри волости, дабы побудить неимущих воздействовать на имеющих хлеб, побуждая к его сдаче"9. Доктринерство обрекало перспективное начинание на провал10.

 

Две задачи - разжигание классовой войны в деревне и пополнение запасов провизии - упорно пытались одновременно решить и в ходе "крестового похода в деревню" второй половины 1918 года11. Именно тогда окончательно определились контуры продовольственной диктатуры. Продовольствие у крестьян планировалось изымать преимущественно насильственно, используя чрезвычайные полномочия многообразных структур Наркомата продовольствия. Жизнь деревни при этом предполагалось перестроить, опираясь на классово организованную при помощи новой власти неимущую часть сельского населения. Ожидалось, что в расколотой и пролетаризованной деревне сопротивление ослабнет и зерно потечет в закрома государства. Диктаторская централизация многообразнейших взаимоотношений с деревней стала основой "военного коммунизма"; она предопределила ускоренное огосударствление промышленности, насаждение "главкистских" методов руководства ею, форсированное изживание остатков товарно-денежных отношений.

 

Понятно, что войне с нелегальным рынком придавалось первостепенное значение. В мешочниках видели конкурентов в борьбе за провизию, но в войне с ними целью было не только разжиться хлебом. Когда выяснялось, что после временных побед над мешочниками положение с хлебозаготовками не улучшается и усиливается голод, большевики и не думали ослаблять натиск. Мешочников рассматривали как соперников в соревновании за власть (кто кормит - тот и хозяин) и - главное - идеологических врагов.

 

В борьбе со спекулянтами-мешочниками организатором и творцом политики Советского государства являлся лично В. И. Ленин12. В начале 1918 г. он выдвинул требование (оно вошло 21 февраля 1918 г. в принципиально важный декрет-воззвание "Социалистическое отечество в опасности!") расстрела на месте срывателей монополии13. Председатель Совнаркома считал "мародера торговли" (то есть мешочника) ни больше ни меньше как "главным внутренним врагом". По мнению вождя, борьба с ним должна была иметь не частный или отраслевой (касавшийся, например, только продовольственного ведомства), а всеобщий характер. Опасность со стороны мешочника определялась тем, что он, по утверждению Ленина, "врывается во все поры нашей общественно-экономической жизни"14, что его противостояние Советам - важнейшая форма борьбы капитализма с социализмом15. Позже, уже в 1919 г., Ленин отчетливо сформулировал свое представление о стратегическом значении войны с нелегальным снабжением. В частности, он писал: "Это - самая глубокая, самая коренная, самая повседневная, самая массовая борьба капитализма с социализмом. От этой борьбы зависит решение вопроса о всей судьбе нашей революции"16. Вместо трезвого расчета сложился чуждый реализму подход к толкованию насущного общественного явления - массового нелегального снабжения.

 
стр. 17

 

В силу особого положения Ленина в партийной и государственной системах его взгляды и оценки усваивались всеми руководителями. Глава карательного ведомства Ф. Э. Дзержинский шел и дальше: в 1918 г. он определил профессионалов-мешочников как "наймитов контрреволюционеров и их агентов", которых враги используют "для расстройства нашего транспорта путем переполнения поездов"17. К числу лютых классовых врагов относили нелегальных снабженцев также и непосредственные организаторы диктатуры - нарком и члены коллегии Наркомата продовольствия А. Д. Цюрупа, Н. П. Брюханов, А. И. Свидерский.

 

В "низовых" работниках и в среднем звене государственного аппарата и партии воспитывалась непримиримость по отношению к мешочникам. На первый план выдвигалась "контрреволюционная" сущность нелегального снабжения. Представители Военно-революционного комитета Юго-Восточных железных дорог в июне 1918 г. в докладе Наркомпроду писали о колоссальной угрозе со стороны мешочников, "от которых революция гибнет в большей степени, чем от чего-либо другого"18. В одном из обращений к населению руководители Пензенского губпродкома определили мешочничество как "государственное преступление, предательство нашей Великой Революции"19.

 

Дело не сводилось к риторике, революционные деятели находились под властью утопии. При знакомстве с докладами и речами большевистских продовольственников бросается в глаза противоречие. С одной стороны, они гордятся своим участием в деле искоренения нелегального снабжения и внедрения полной регламентации хозяйственной жизни, с другой - сокрушаются по поводу исчезновения провизии в подведомственных регионах. Однако в действительности второе вытекало из первого.

 

Власть развернула против мешочников военные действия. "Стал служить в продовольственной управе. Но оказалось, что продовольственное дело сводится к военному", - свидетельствовал В. Б. Станкевич о том, как ему работалось в ведомстве Цюрупы20. Продовольственник гражданской войны, как правило, носил шпоры, пристегивал к ремню кобуру с револьвером и массивный патронташ, бомбы. Сплошь и рядом имел при себе еще и винтовку или карабин21 - не человек, а ходячий арсенал. И действовал он принуждением.

 

Продовольственные органы подключали к борьбе с "ходоками" (то есть ходившими за продовольствием - так иногда именовали мешочников) губернские чекистские подразделения, подчиненные специальному "спекулятивному отделу" ВЧК, а также транспортные чрезвычайные комиссии22. В мерах против нелегального снабжения народные комиссариаты путей сообщения и по военным делам подчинялись ведомству Цюрупы; их представители входили в состав коллегий продорганов. Железнодорожную охрану и красноармейцев привлекали к участию в реквизиции перевозимых мешочниками грузов, использовалась и милиция, подчиненная Наркомату внутренних дел23. Наконец, к ликвидации нелегального снабжения привлекли десятки тысяч активистов местных комитетов бедноты; их реквизиционные группы были вездесущи и во второй половине 1918 г. представляли собой серьезнейшую угрозу для мешочников.

 

Против мешочников были мобилизованы большие силы - как на настоящую объявленную войну. Сопоставим следующие данные. С одной стороны, в самый критический период (к осени 1918 г., когда большевистская Россия уменьшилась чуть ли не до размеров Великого княжества Московского) на востоке страны удалось набрать войско в 20 тыс. человек для противостояния Народной армии Самарского правительства, а для ведения войны с Донской армией атамана Краснова "наскребли" 45 тыс. "штыков и сабель". С другой стороны, в центральных губерниях создавались - исключительно для противо-

 
стр. 18

 

действия мешочникам - "сводные" заградительные отряды в 400, в 600 и даже в 1000 бойцов, и еще им придавались пулеметные расчеты24.

 

Заградительные отряды представляли главную опасность для нелегального снабжения, и на них в первую очередь рассчитывали продовольственные диктаторы. Функции "заградилок" (термин из гражданской войны), случалось, принимали на себя отряды чекистов. Известны случаи, когда целые полки РККА получали задачи на фронте борьбы с "контрабандой" мешочников; против "ходоков" использовали также части, составленные из китайцев, венгров, представителей народов Прибалтики. Интернациональные части считались наиболее надежными, опорой вооруженных сил25.

 

Прав был современник и вдумчивый исследователь описываемых событий А. Б. Халатов, назвавший работу по созданию и размещению заградительных отрядов "организацией второй части аппарата власти" (первая в основном занималась изъятием продуктов у крестьян). При этом "заградительно-реквизиционная" функция аппарата власти неизменно расширялась26.

 

Терпя поражения в "крестовом походе" во враждебные деревни, встречаясь с выраженным в разных формах сопротивлением со стороны крестьян, реквизиционно-продовольственные отряды начинали преобразовываться в заградительные. И происходило это независимо от первоначальных планов их командиров, ибо возвратиться домой совсем без хлеба было нельзя. Из текста телеграммы Орловского губернского комиссара продовольствия (от 22 июня) узнаем, что лишь два из семи военно-реквизиционных отрядов "работают над проведением в жизнь декрета по реквизиции излишков хлеба в деревнях, остальные же борются с мешочниками". В Вятской губернии все продовольственные подразделения занимались в основном "выкачиванием" хлеба из мешков "ходоков"27. При этом возможностями сохранить и доставить в государственные элеваторы реквизированные продукты "заградовцы" не располагали - большая часть продуктов портилась, а чаще расхищалась. Как правило, учета не велось. Можно сказать, гора родила мышь.

 

В 1918 г. борьба с мешочничеством приобретала анархические формы, разрушая зачатки государственной заготовительной организации. Группы красногвардейцев нередко самовольно брали на себя функции реквизиторов. Десятки разнородных правительственных и общественных учреждений создавали свои отряды. Районные советы в городах, сельские местные советы формировали подразделения специально для отбирания продуктов у "ходоков"28. Состоявшаяся в июле IV Московская общегородская конференция фабзавкомов обратилась "ко всем организациям рабочих и крестьян" с призывом активизировать все формы участия в борьбе с мешочничеством; после этого контрольно-продовольственная комиссия Московского совета профсоюзов была переименована в военно-продовольственное бюро, которое стало организовывать реквизиционные группы. Реквизициями мешочнических грузов занимались и комиссии по борьбе со спекуляцией и мешочничеством революционных комитетов, а также комитеты бедноты. Из-за всего этого организационного хаоса информацией хотя бы о приблизительной численности продовольственно-реквизиционных частей никто не располагал29.

 

На первых порах заградительные части были малочисленными и разношерстными по составу. При их создании каждое ведомство и региональный орган действовали на свой лад. Говорили о "силовых заставах" и "летучих отрядах". Л. Д. Троцкий и И. В. Сталин независимо друг от друга называли созданные ими "заграды" "кордонами" или "караулами". Самый выразительный термин употребляли на Ставрополье - "партизанские отряды". Язык революционной эпохи точно отразил существо процесса: хозяевами на ставропольских железнодорожных станциях были мешочники, поэтому советские

 
стр. 19

 

"партизаны" появлялись в неожиданных местах, захватывали продовольствие и уносили ноги30. С середины 1918 г. стала создаваться Продовольственная армия (говорили еще: Реквизармия). В июне-декабре 1918 г. в нее набрали не менее 53 тыс. человек. На первых порах она состояла из добровольцев-рабочих, которым сохраняли прежнюю зарплату и разрешали привозить из деревень продовольствие для своих семей. Со временем она все более напоминала особое воинское подразделение, служба в котором приравнивалась к службе в армии. Военным руководителем и главным комиссаром этого формирования стал Г. М. Зусманович. Подчинявшиеся ему части называли не иначе как "отрядами Зусмановича"31.

 

Отряды представляли собой формирования от нескольких десятков до нескольких сотен бойцов. Осенью 1918 г. отряды стали сводить в крупные подразделения. Например, против крестьян и мешочников действовали в Курской губернии Курский реквизиционно-продовольственный полк, в Тамбовской - 2-я продовольственная дивизия. Разумеется, эти крупные боевые единицы в полном составе против мешочников никогда не применялись, а действовали поотрядно32. Плохо организованное сопротивление мешочников реквизициям имело характер очаговый, кратковременный.

 

Между тем "ходоки" были вездесущи. Поэтому и заградительные подразделения использовали самые разные средства. Наряду с пехотными частями в них входили и кавалерийские; конные патрули предназначались для перехвата мешочников по ночам на проселочных дорогах. Существовали команды конных разведчиков, связистов. Заградительные формирования, расположенные на речных пристанях, имели в своем распоряжении пароходы33.

 

Несмотря на мобилизацию огромных ресурсов, продовольственная диктатура терпела поражения. Наркомпроду не удавалось заполучить достаточное количество провизии или остановить поток мешочников. По данным весьма компетентных исследователей (в их числе был, например, А. Лосицкий, зав. отделом изучения состояния питания населения ЦСУ РСФСР), государство в 1918 - начале 1920-х годов обеспечивало лишь 20 - 30% минимальной потребности в продовольствии городского населения и жителей сел потребляющей полосы34. В целом мешочничество выразило "своеобразие экономики Советской республики в период гражданской войны"35. Иными словами, экономика стала мешочнической. Так как функции организации такой экономики были распределены между миллионами граждан, то и общество условно можно назвать мешочническим.

 

Впечатляющую панораму мешочнической эпопеи 1918 г. создали современники, выполнявшие функции ученых и одновременно практиков - организаторов хозяйственной жизни. Экономист, в 1917 г. - меньшевик-интернационалист, с 1918 г. - член коллегии Наркомата продовольствия и главный редактор "Известий Наркомпрода" НА. Орлов доказывал, что четверть взрослого населения страны регулярно или время от времени занималась мешочничеством, другая четверть занята была "вялым, рутинным трудом" на предприятиях и в армии, а оставшаяся половина служила в канцеляриях36. Отсюда следует, что жизнь кипела лишь там, где находилась первая "четверть". Орлов выносил вердикт в 1918 г. по горячим следам событий.

 

С Орловым в оценке масштабов нелегального снабжения соглашался профессор Л. Н. Юровский (член коллегии Наркомата финансов). Он отмечал: "Мелкая нелегальная торговля продовольствием - мешочничество - получила столь широкое распространение, что в торговле никогда не участвовала активно такая значительная часть населения, как в те годы"37.

 

Вместе с тем в мешочничестве воплощались элементы архаизации, деградации общества. Но и хлебная монополия отнюдь не была олицетворением социального прогресса; наоборот, в силу своей нереалистичности она вела в

 
стр. 20

 

тупик, к гибели общества. Приходилось выбирать между меньшим и большим злом. Советская власть - во многом по причине приверженности идеологической догме - выбрала большее; разумеется, психологически трудно было борцам за идею согласиться с мешочниками, примириться с рыночными привычками и спекулятивными настроениями. В таких условиях мелкая нелегальная торговля (а не большевистская раздаточная система) стала главным каналом связи города с деревней. Мешочническое движение не только сыграло решающую роль в недопущении полной натурализации крестьянского хозяйства, в сохранении товарообмена между городом и деревней, но и препятствовало распаду связей между отдельными регионами страны, преодолевая линии фронта и границ38. Из одной части страны в другую на своих плечах, по железной дороге, в обозах и т.д. мешочники переместили миллионы тонн продовольствия и промышленных товаров39. Как это удавалось?

 

Прежде всего сказывалось то, что с начала 1918 г. значение потребительского мешочничества быстро падало. В результате возраставших трудностей при передвижении по стране, а также усиливавшейся борьбы власти с нелегальным снабжением оно становилось все более спекулятивным. В отличие от "потребителей" опытные профессиональные нелегальные снабженцы знали, как обойти главную преграду на пути мешочников - так называемые "заграды", умели найти общий язык (посредством взяток, связей, рекомендаций, мандатов, угроз) с их командирами и бойцами. Уже сам внешний вид "профессионалов" заставлял "заградиловцев" считаться с ними. Они носили добротную одежду, были, как сообщает источник, "довольно упитанными", держали себя уверенно. В сравнении с ними мешочники-потребители зачастую выглядели заморышами40. Они доставляли по одному мешку, спекулянты - до десяти.

 

Две эти формы мешочничества взаимодействовали: основная масса мешочников начинала свою деятельность с попыток спастись от голода. Большинство отставало от промысла по причине нарастания трудностей. Зато меньшинством - предприимчивым и удачливым - овладевала тяга к наращиванию прибыли; становясь профессиональными мешочниками, они, по существу, являлись нелегальными частными предпринимателями. Цены на основные виды продуктов в разных регионах сильно различались - иногда на порядок. В 1918 г. в Петрограде они были в 24 раза выше, чем в Саратове, в 15 раз выше, чем в Симбирске. В этих условиях мешочнические поездки становились весьма прибыльными41. Проводимые на московских вокзалах в 1918 г. опросы дали такие результаты: 87% мешочников привозили продукты по заказам лотковых торговцев и владельцев полулегальных харчевен, а также для продажи на рынках42. В Петрограде мешочников "спекулятивного типа" насчитывалось 30 тыс., в самой мешочнической губернии, Курской, - 150 тысяч. Каждый из них мог привозить из очередной поездки в среднем по десять пудов продовольствия43. Крупное спекулятивное мешочничество в условиях 1918 г., по существу, приносило пользу: спекулянты в погоне за прибылью осваивали дальние и недоступные для государственных заготовителей территории, тогда как многочисленные "потребители", не располагавшие средствами для далеких экспедиций, опустошали прямо примыкавшие к голодным регионам сельские местности, а от этого вздувались цены на продукты44.

 

Между тем даже отошедшие от промысла мелкие мешочники не оставались не у дел. Они поняли, что не обязательно всем надо отправляться в дальние и трудные дороги, и изыскивали на месте деньги или товары, необходимые для обмена на привезенные спекулянтами продукты. В итоге значительная часть народа помогала мешочникам-профессионалам продавать провизию и закупать товары широкого потребления, готовиться к отправке в новые "челночные" экспедиции.

 
стр. 21

 

Простые жители в те годы стали забывать, что можно выйти из дому без мешка или авоськи (сумки на всякий случай - "авось, что-нибудь раздобудут")45. Мешочники и "сумчатые" внешне нередко мало отличались друг от друга. Вот как об этом рассказывал Осоргин: "Равны стали и в одежде с одинаковым за плечами мешком, слабосильные с санками или детской колясочкой - на случай пайковой выдачи или неожиданной продовольственной поживы. Мешки срослись с телом, люди стали сумчатыми"46. Жизнь "маленьких людей" зависела от положения дел на нелегальном рынке, то есть от мешочников-профессионалов.

 

Нередко и на новом этапе случалось, что вдруг масса неопытных и не умевших сориентироваться в обстановке мешочников-потребителей пускалась в путь. Это происходило в особенно голодные времена и в непродолжительные периоды усиленных антиспекулятивных кампаний, когда ходоки-профессионалы предпочитали пересидеть опасность. Кроме того, крестьяне и рабочие чуть ли не поголовно бросали поля и станки и отправлялись за хлебом в те краткие промежутки, когда делались послабления для мелких мешочников. В такие времена из разных уездов в Наркомпрод поступали отчеты продовольственных комитетов, в которых то и дело фигурировали фразы: "Мешочничество всеобщее", "бесконечной вереницей едут мешочники", "жители представляют из себя бродячих кочевников, которые ищут себе хлеба"47. Однако для мешочников-"потребителей" поиски хлеба нередко заканчивались плачевно: в дороге продовольствие у них отбирали, и они возвращались домой с пустыми руками. От их имени рабочие петроградских заводов писали в ноябре 1918 г. Ленину и Троцкому: "У нас Красная армия грабит с живого и мертвого (имеются в виду главным образом заградительные части. - А. Д.)... Кто получит эти несчастные рубли и поедет купить для своего семейства хлеба - обратно возвращается без денег и без хлеба"48. В любом случае продукты в хлебопотребляющие регионы доставлял прежде всего мешочник-спекулянт, умевший приспособиться к обстановке.

 

Одной из разновидностей нелегального снабжения, весьма распространенной, являлось ходачество от каких либо коллективов (домовых комитетов, фабзавкомов, сельских сходов и т.п.) с выданными такими коллективами документами. Это понятно: при новой власти передвижение на более или менее дальнее расстояние без "бумаги" и в одиночку становилось попросту невозможным.

 

В мешочничестве так или иначе (эпизодически или регулярно) участвовали представители всех без исключения социальных групп. Поэтому плохо верится в преобладание среди мешочников агентов "враждебных классов". Между тем в 1920-е годы коммунистический экономист Л. Н. Крицман относил их к эксплуататорам, непримиримо противостоявшим труженикам "официального пролетарско-натурального хозяйства"49. Типичный для советской пропаганды образ мешочника был выведен в известной кинокартине режиссера Ю. Райзмана "Коммунист" (1957 г.). Это тщедушный, низкорослый, узкоплечий, нервный, с бегающими из-за нечистой совести глазками деревенский "мироед", "упырь". Автор уверен: не могло такое ничтожество с успехом преодолевать воздвигнутые перед ним бесчисленные преграды; например, прорываться с мешками на тормозах поездов, сквозь огонь и воду, из "хлебного города" Ташкента в голодную Москву.

 

В действительности нелегальные снабженцы - это в первую очередь крестьяне-середняки. Экономист периодов военного коммунизма и нэпа Д. В. Кузовков возражал Крицману: "На крышах вагонов ездили не крупные капиталисты и не капиталисты вообще, а миллионы мешочников-крестьян"50. Примечательно: мемуаристы обращали внимание на численное преобладание в 1918 г. в вагонах "мужиков с мешками на спине"51.

 
стр. 22

 

Второе место среди мешочников занимали рабочие. На первых порах пролетарии пытались сообща бороться с гибельной продовольственной политикой, требовали на митингах и собраниях отменить или смягчить хлебную диктатуру. Потом вступали в борьбу с властью методом мешочничества. Мелкая торговля на черном рынке и мешочничество служили каналом деклассирования рабочих (наряду с переселением в деревню и уходом в Красную армию, в органы государственного управления)52.

 

Третья по численности группа - интеллигенция. "Философ думает о пуде муки, - с горечью говорил Осоргин, - художник сладострастно смотрит на кочан капусты и два помидора... Мы голодны, мы страдаем"53. Среди мешочников встречались актеры, врачи, инженеры. Известная актриса Ольга Чехова вспоминала, как в 1918 г. по поручению московской театральной студии стала "ходачкой" и отправилась в один из волжских городов за картофелем и мукой54.

 

В особом положении оказались так называемые "гастролирующие профессоры". Как известно, новая власть открыла множество всевозможных учебных заведений, объявив свободный доступ желающим учиться. В провинциальных университетах квалифицированных преподавателей не хватало, и немало доцентов и профессоров переезжали из вуза в вуз. Из провинции они каждый раз привозили в свои голодные семьи мешки и чемоданы с продуктами55.

 

Таким образом, представители основных социальных групп отдали дань нелегальному снабжению. При этом некоторые слои населения имели к нему особое отношение. Если мешочники-потребители могли происходить из любых слоев, то "профессионалами" становились те, кто располагал для этого большими возможностями.

 

Наблюдателю могло показаться, что мешочники-спекулянты состояли в основном из солдат. Поэт А. Б. Мариенгоф назвал платформу Казанского вокзала в Москве "серой - мешочниками и грустью"56. Дело в том, что спекулянты чуть не поголовно обзавелись "спецодеждой" - серыми форменными пальто. В. Кривошеин (будущий архиепископ) рассказывал, как выглядела вокзальная толпа: "На вид не то красноармейцы, не то мешочники"57. Кстати, по этой причине сотрудники заградительных подразделений зачастую принимали "ходоков" за военнослужащих и предпочитали с ними не связываться, зная: обидишь солдата - на помощь ему примчится взвод, а то и рота. Запас шинелей и гимнастерок мешочники пополняли за счет покупок у самих же солдат. Дошло до того, что командование, дабы пресечь торговлю казенным имуществом, приказывало прекратить выдачу обмундирования и обуви бойцам тыловых частей. "Я хожу босой и голый, и не дают", - читаем в перлюстрированном чекистами солдатском письме58.

 

Далеко не большинство нелегальных снабженцев, одетых в шинели, относились к военнослужащим, хотя и выдавали себя за таковых. Но не вызывает сомнения принадлежность профессиональных ходоков в прошлом к солдатской корпорации - это придавало особую силу коллективам мешочников (они прошли военную выучку, часто имели боевой опыт).

 

Среди бывалых мешочников многие имели дореволюционный стаж организаторской работы в торговле. По заключению В. П. Дмитренко, широкая национализация вызвала уход в сферу нелегального рынка (то есть прежде всего в мешочничество) мелких розничных торговцев. Среди мешочников насчитывалось много бывших приказчиков. Проведенные в Петрограде исследования показали, что основная часть петроградских "магазинеров" и их приказчиков продолжала заниматься спекулятивным делом и в годы гражданской войны. Показательно, что в 1920 г. из 14 тыс. задержанных чекистами на московских рынках продавцов почти 70% имели до революции какое-либо отношение к профессиональным занятиям куплей-продажей. Таким образом,

 
стр. 23

 

группа, состоявшая из бывших работников торговли и насчитывавшая сотни тысяч людей, оказалась одной из самых устойчивых в обществе периода "русской смуты"59; отсюда понятны перспективы развития мешочничества. С переходом к нэпу большая часть мешочников забросила свой промысел, а оставшиеся (исключительно "профессионалы") легализовались в виде мелких частных предпринимателей. На это обстоятельство указывают исследования, проведенные в первые годы новой экономической политики60.

 

Участвовали в спекулятивном мешочничестве многочисленные железнодорожники. В распоряжении железнодорожных служащих находился транспорт, к тому же собственное ведомство обеспечивало их "провизионными билетами", дававшими право на беспрепятственный провоз определенного количества продуктов61.

 

Среди мешочников-профессионалов были крестьяне северных и центральных губерний, молодые рабочие, а также жители городских предместий - слободские мещане. Среди них обнаруживались и учащиеся закрытых духовных училищ, даже священники. Проведенная ВЧК в середине 1918 г. проверка жителей московских монастырей показала, что до половины монахов и священников отсутствовали, они находились в мешочнических поездках62. Таким образом, среди мешочников-спекулянтов самую заметную роль играли представители социально-профессиональных групп, относительно более общественно активных и мобильных. К тому же это были в подавляющем большинстве мужчины, нередко с фронтовым опытом. В борьбе с такими "кадровыми" частями армии мешочников большевистскую власть ожидали крупные неприятности.

 

Мешочник-спекулянт представлял собой тип сильного и волевого российского человека. Он не мог иметь ничего общего с его суетливым и плутоватым кинематографическим отображением советской эпохи. Попробуем нарисовать портрет мешочника. Это человек с безграничным терпением, умевший обращаться с оружием и (нередко) вооруженный, находчивый и отчаянно смелый63. Непременно требовалось отличное здоровье, выносливость, энергия и физическая сила; без этого невозможно было хотя бы "влезть" в вагоны, а тем более путешествовать на вагонных площадках, ступеньках, буферах, крышах. Мешочники выполняли функции грузчиков и перетаскивали на себе огромное количество всяких тяжестей. О "пассажирах, нагруженных сверх меры мешками, в солдатской форме", писал современник, экономист С. Бройде64. Редактор "Известий Петроградского комиссариата продовольствия (Петрокомпрода)" П. Орский относил мешочников-профессионалов к "особому типу людей". По его словам, эти люди "живут какою-то своей особой кочевой жизнью, не страшась ни огня, ни воды, ни репрессий правительственных властей"65.

 

Выразительный образ мешочника обнаруживаем в "Очерках современной деревни", написанных знатоком деревенской жизни десятых-двадцатых годов Л. Григорьевым. Один из его героев, Мирон Иванович (фамилию автор скрыл), это "крестьянин, человек положительный и исполнительный". До 1918 г. он жил в Москве, имел "хороший выезд", то есть лошадь и коляску. Но все это было отнято во время всяческих мобилизаций и конфискаций. После того, как (по словам Григорьева) "революция сильно ушибла Мирона Ивановича", он перебрался в свою родную деревню недалеко от Москвы. "Я привык к настоящей работе", - заявлял вчерашний извозчик. Однако вернуться к крестьянскому труду не пришлось, поскольку хлебопотребляющие деревни поразил голод. И Мирон Иванович, чтобы спасти семью, занялся мешочничеством. Во время своих тяжелых и опасных поездок за хлебом он часто болел, повредил ноги. И вот в начале 1920-х годов Мирон Иванович превратился в инвалида, потеряв 60% трудоспособности. При этом он сохранил 100% желания трудиться, постоянно тосковал по настоящему делу, посещал близлежащие деревни,

 
стр. 24

 

помогал пожилым соседям66. Таких Миронов Ивановичей насчитывалось великое множество.

 

Политические настроения мешочников в подавляющем большинстве случаев были явно антисоветскими, что и понятно: новая власть чинила им всевозможные препятствия. Они не только возмущались заградотрядами и реквизициями, но и высказывались за Учредительное собрание67. Именно такую мешочническую пропаганду имел в виду корреспондент Д. Валин, когда в мае 1919 г. писал, что "ходоки" "помимо мародерства (подразумевалась купля-продажа по высоким ценам. - А. Д.) занимаются еще, как любители, контрреволюционной деятельностью"68. Объективно "ходачество" (вкупе с другими движениями) угрожало существованию Советской власти. По сути дела, взгляды мешочников (прежде всего в отношении продовольственной диктатуры) совпадали с установками меньшевиков. Вместе с тем не было никакого руководства ими со стороны какой-либо антибольшевистской организации. Участвовать в политике мешочникам был недосуг - их силы полностью поглощало продовольственное дело. Парадокс: это обстоятельство содействовало выживанию большевистской власти - миллионы потенциальных ее врагов оказались отвлеченными от участия в антисоветских вооруженных формированиях. Нелегальное снабжение - противоречивое явление.

 

Можно говорить о существовании крупной социальной группы, спаянной общностью цели, интересов, взглядов и образа жизни, имевшей общих врагов. Она представляла собой конгломерат, впитавший в себя активных представителей разных общественных слоев. Значительная часть мешочников полностью утратила связь со своей прежней социальной средой. Другая их часть занималась ходачеством эпизодически, но и они подверглись серьезной перековке "жизнью на дорогах". Мешочники утрачивали многие профессиональные качества и прежние связи, вырабатывали стойкое негативное отношение к власти. Все это не могло не породить массы проблем в будущем при возвращении к "мирной" жизни.

 

Гражданская война принесла народу столь суровые и жестокие испытания, что большинство граждан перестало надеяться на будущее. Каждый существовал в отчаянной попытке любой ценой выжить и сохранить близких людей, но не очень-то надеялся на удачу. Это в полной мере относилось к мешочникам и объясняло то бесстрашие, с которым они брались за самые безрассудные начинания. Они прибегали к экстремальным методам противодействия ополчившемуся против них государству. Начиная от попыток обмануть заградительные отряды (баржи с двойным дном, полушубки и галифе с огромными карманами и пр.), кончая применением винтовок и гранат в 1918 г. против реквизиционных формирований.

 

В формах, методах организации мешочников в условиях продовольственной диктатуры проявились, во-первых, способность людей к объединению в общественно полезных целях, к взаимовыручке в экстремальных условиях; во-вторых, принимая во внимание многочисленность и многообразие видов мешочничества, а также особенности поведения и политические настроения его представителей, очевидно, что при известной самоорганизации ходачество не могло не превратиться в серьезного конкурента власти.

 

Тенденция к объединению сил, созданию сплоченных коллективов мешочников проявилась в первые же месяцы 1918 года. О ней тогда с высокой трибуны говорил член коллегии Наркомата продовольствия Брюханов. "Мешочничество стало получать организованные несколько формы, - заявил он в апреле 1918 г. на заседании ВЦИК, - стало превращаться в явление группового мешочничества, перестало быть стремлением отдельных лиц, стало явлением, которое наблюдается в виде стремления отдельных мелких групп населе-

 
стр. 25

 

ния"69. Мешочничество превращалось в устойчивую форму самоорганизации населения.

 

Местные работники замечали ту же самую тенденцию. Комиссар продовольствия Курской губернии Воробьев докладывал в июне 1918 г. в Наркомпрод: "Мешочничество принимает организованные формы; вооруженными отрядами вывозятся тысячи пудов хлеба, бороться своими силами не можем"70. Можно сказать, открылся "мешочнический фронт". Теперь организованность нелегальных снабженцев достигла высокого уровня; ничего подобного не наблюдалось в период нахождения у власти Временного правительства.

 

У страха глаза велики, и нередко советские деятели преувеличивали степень централизации движения, среди продовольственников ходили слухи о существовании мифического организационного центра мешочничества. Один из выступавших на совещании работников Московского городского продовольственного комитета в январе 1918 г. переполошил присутствовавших заявлением о том, что "мешочники представляют собой довольно солидную организацию, хорошо субсидированную, имеющую своих главарей, одевающую людей в солдатскую форму и занимающуюся привозом хлеба в Москву". Якобы существующий центр хорошо вооружал и информировал мешочников71. Все эти преувеличения лишь показывают, что советские чиновники панически боялись организованных мешочников. Сам Дзержинский называл ходоков контрреволюционными агентами72.

 

Совсем иначе объясняли это явление современники из другого лагеря. Меньшевик П. Н. Колокольников называл мешочничество "нелегальным аппаратом снабжения", а непреодолимое тяготение мешочников к организованности объяснял объективной необходимостью преодолевать трудности73. В этом-то и скрывалась подлинная угроза режиму. Мешочники не могли смириться с большевистской властью, и народ мог признать только тот режим, при котором едят. Объединения "ходоков" добивались (в конечном счете добились) введения такого режима и, по существу, для военного коммунизма были опаснее любой контрреволюционной агентуры. В любом случае осознание потребности выстоять под натиском власти - одна из предпосылок самоорганизации мешочников. Кроме того, важнейшим фактором объединения мешочников в коллективы стала общность образа жизни. Осоргин рассматривал коллектив мешочников как группу людей, "спаянную бессонными ночами, грязью, потом, бранью и остротами над собственной участью"74.

 

Мешочники начинали объединяться перед отправкой в путь. Самой распространенной формой такого объединения было "ходачество". На сельских сходах, общих собраниях заводских рабочих или членов потребительских обществ составлялись компании ходоков. Иногда им выписывали соответствующие мандаты, нередко заверенные в местном продовольственном комитете. Затем собирали деньги или товары, которые перед отправкой в экспедицию вручали посланцам обществ75. По сути, возникали своего рода народные кооперативы, и ходоки выступали их уполномоченными представителями.

 

В городах первостепенную роль в формировании коллективов ходоков играли домовые, квартальные комитеты, и прежде всего создаваемые при них кооперативы. В 1918 г. они представляли собой массовое общественное движение. К осени в Москве насчитывалось около 20 тыс. домовых объединений. До 60% петроградцев входили в состав подобных коллективов76. Авторитет их повышало то, что они оставались единственными в то время организациями, еще занимавшимися ремонтом, освещением, охраной домов. Однако главной функцией домовых комитетов стало снабжение жителей продуктами. Формально первоочередной обязанностью провозглашалось распределение получаемой от продовольственных органов провизии. Однако распределять часто оказыва-

 
стр. 26

 

лось нечего. "Советский суп - это голодная смерть, ибо на такой суп новорожденный котенок не проживет и двух часов", - читаем в перлюстрированном чекистами частном письме одного жителя Петрограда77. "Самоснабжение" и "самозаготовки" (запрещенные властями) - вот чего требовали жильцы домов от своих объединений.

 

Закупка по вольным ценам, в основном посредством мешочничества, - этим занялись домовые комитеты и кооперативы. Не случайно видный большевистский деятель, главный редактор бюллетеня Московского городского продовольственного комитета А. А. Сольц называл деятельность объединений жильцов в 1918 г. "организованным мешочничеством". По данным МГПК, в том году все без исключения задержанные на московских вокзалах мешочники - жители столицы - имели удостоверения, выданные домовыми комитетами78. Показательно, что в середине июля 1918 г. не менее 2000 представителей домовых комитетов и кооперативов занимались куплей-продажей только в Орловской губернии. Подобные объединения стали играть более значительную роль в продовольствовании населения, чем государственные органы.

 

В условиях распространения присущих эпохе "русской смуты" настроений всеобщей подозрительности и недоверия объединения жильцов оставались в глазах населения островками стабильности. "Домовые комитеты тесно связаны с населением, которое весьма охотно вкладывает в них оборотные средства", - к такому выводу пришли участники собрания Центрального совета домовых организаций Москвы79. "Оборотные средства", то есть деньги и пригодные для обмена товары, домовые общины "конвертировали" в "валюту" своего времени - в продовольствие. И делалось это главным образом посредством развернутых своими кооперативами мешочнических операций. Группы делегатов, уполномоченные сотнями семей, привозили из своих экспедиций продукты и распределяли их на квартирах членов правлений80. Со временем многие домовые кооперативы превратились в нелегальные частные предприятия; соблюдая кооперативную форму (уставы, правления, ревизионные комиссии и даже протоколы общих собраний) с успехом действовали группы мешочников-торговцев81. Постепенно всякие формальные связи с кооперацией утрачивались и оставались коллективы мешочников-профессионалов, которые работали сами на себя.

 

Важная роль принадлежала крупным рынкам, объективно выступавшим в годы военного коммунизма центрами координации мешочнического движения. Преимущественное распространение базарной купли-продажи товаров стало следствием энтузиастической попытки властей декретно ликвидировать торговлю и сделать государство единственным распределителем всего насущно необходимого населению. Лишь отказ от этой попытки в годы нэпа создал условия для преодоления рыночной архаики. Пока же, в условиях военного коммунизма, рынки являлись центрами профессионального общения мешочников. Базарные площади стали местом встреч спекулянтов, обсуждения ими общих проблем. Там же договаривались о создании компаний для поездок за хлебом. Особую роль играл главный рынок страны - Сухаревский, расположившийся в самом центре суровой пролетарской диктатуры - недалеко от Кремля, на Сухаревской площади (переименована впоследствии в Колхозную); он представлял собой некое подобие штаба противостоявших военному коммунизму сил. О его значении руководитель продовольственного дела Москвы А. Е. Бадаев в 1920 г. писал: "Хотя Сухаревка была только московским рынком, но имела как бы всероссийское значение. С именем Сухаревки связано было представление о неорганизованном снабжении, шедшем вразрез с государственной продовольственной работой"82. Здесь московские посредники устанавливали связи с лотковыми торговцами, владельцами харчевен, ресторанов, кондитерских, а также

 
стр. 27

 

создавали сеть реализаторов на рынках. О совместной деятельности и распределении обязанностей договаривались провинциалы и жители столицы. Одни обязывались доставлять в Москву провизию, другие - обеспечивать ее гарантированную продажу. Создавались компании; их многочисленность объясняет, почему среди прибывавших в Москву мешочников был очень велик процент иногородних83.

 

Процедура мешочнического товарообмена нередко была неплохо отлажена. Примечательно, что создаваемые компании предпочитали иметь дело с объединениями крестьян хлебных районов, прежде всего с кооперативами. Ходоки покупали у них продукты оптом, дешевле. Сделки часто заключались на полпути между производителем и потребителем продуктов. Кооператоры деревни грузили мешки с мукой на несколько подвод и везли в губернский город или на железнодорожную станцию84. Связываться с рисками розничной торговли им не хотелось. Провести же сделку купли-продажи с артелью знакомых мешочников было удобно. В итоге и покупатели и продавцы от объединения своих сил и координации действий оказывались в выигрыше.

 

Не умея организоваться, мешочники попросту не смогли бы передвигаться по стране. Посадки на поезда и пароходы каждый раз напоминали побоища. Упорядоченное пассажирское движение почти полностью прекратилось. По железной дороге путешествовали в теплушках, которые представляли собой слегка модифицированные товарные вагоны. Пол теплушки находился на уровне человеческого роста; никаких приспособлений, вроде ступенек, не имелось. При посадке пассажирам приходилось подтягиваться на руках, их отталкивали другие участники штурма вагона85. Понятно, без компании здесь было не обойтись.

 

Коллективы мешочников, объединявшие по несколько десятков человек, выдвигали вожаков. Под их руководством они добивались поразительной слаженности действий при погрузке в вагоны. Вот что писал об этом журнал пензенского губпродкома "Народное продовольствие" в начале 1919 г.: "Как только остановится пришедший на станцию поезд, как рой пчел облепят его мешочники; впрыгивают в вагоны по два по три человека, а остальные бросают мешки с хлебом. Работают ужасно спешно. В две-три минуты, которые стоит поезд, наполняются мешочниками вагоны"86.

 

В вагон набивалось до 50 мешочников, больше пассажиров туда поместиться и не могло; в таких случаях двери наглухо закрывались и на остановках их не открывали. Известны факты, когда крупные компании мешочников выкупали все билеты на поезд и без всякого насилия занимали целые эшелоны. Газеты сообщали о продвижении мешочнических поездов, и в городах их ожидали с таким же нетерпением, как ждали эшелонов Наркомпрода87.

 

Малопривлекательные стороны мешочнического движения были обусловлены всей обстановкой. Его представители действовали по тем же законам, по которым развивалось все одичавшее в то время общество. Они прибегали к насилию, угрожали оружием, захватывали вагоны. Все это усугубляло анархию на железных дорогах. Вместе с тем его представители умели находить общий язык с транспортниками, нередко согласовывали с ними свою деятельность. Мешочнические перевозки, как правило, становились возможными благодаря личным связям, неформальным договоренностям представителей коллективов мешочников и работников железнодорожного и водного транспорта. Продовольственные грузы по Каме и Волге нередко перемещались именно на основе достигнутого между речниками и спекулянтами соглашения88. Прийти к таким соглашениям были в состоянии лишь компании мешочников-профессионалов, но не одиночки.

 

Итак, создание объединений мешочников - это еще и метод борьбы за дефицитнейшие в тот период средства передвижения. Стабильности коллекти-

 
стр. 28

 

вов мешочников требовала и борьба за выживание в пути. Нужно было противодействовать Наркомпроду и другим ведомствам, занимавшимся искоренением мешочничества. Приходилось также бороться с бандитами, стремившимися разжиться мешочническим товаром. Иногда мешочники целого эшелона договаривались о совместных действиях в случае опасности; тогда их ничто не могло остановить. Летом 1918 г. тамбовский уполномоченный Наркомпрода докладывал Цюрупе о том, что при попытке остановить один из эшелонов мешочников в Тамбове "все заградительные и реквизиционные отряды были разбиты"89.

 

Нередко мешочники внушали продработникам панический страх, парализовавший их волю к сопротивлению. Из Курской губернии сообщали в Наркомпрод, что мешочники объединены в отряды численностью в несколько тысяч человек каждый90. На деле такого быть не могло, ибо члены отряда оказались бы не в состоянии прокормиться, закупать продукты у крестьян, передвигаться по железным или водным дорогам. Складывалась мешочническая мифология.

 

Прибыв в пункты назначения, мешочники-спекулянты далеко не всегда действовали на свой страх и риск. Нередко на местах их ожидали люди, профессией которых был прием "ходоков", предоставление им пищи и крова. Получить хотя бы общее представление об этой стороне мешочнического движения непросто. По понятным причинам "ходоки" о ней не распространялись. Агенты чрезвычайных комиссий в ее специфику не вдавались - для них все, связанное с негосударственной заготовкой хлеба, было спекуляцией и, стало быть, контрреволюцией. Решали по-чекистски, не очень-то вникая в суть дела. Тем не менее из некоторых фактов следует, что в населенных пунктах зерно-производящих районов существовали своего рода мешочнические перевалочные базы. В них за плату профессиональные "ходоки" могли передохнуть, приобрести без всякого стояния в очередях железнодорожные билеты. Получали консультации (относительно цен, расположения заградотрядов и богатых провизией сел). Мешочникам помогали с отправкой промышленных товаров в хлебные деревни, а продуктов - в голодные края. В частности, в марте 1918 г. во время обыска, произведенного сотрудниками ВЧК в Верхнеудинске, в одном доме было найдено 462 железнодорожных билета, большое количество дефицитного чая, изделий из кожи и мануфактуры и т.д.91 Речь идет о перевалочной базе нелегальных снабженцев.

 

Ахиллесовой пятой мешочничества оставалось обеспечение сохранности грузов "ходоков". Спасти могло только объединение усилий вольных добытчиков хлеба. С 1918 г. коллективы мешочников прибегали к специфическому методу самозащиты - привлекали отряды наемных охранников. Цюрупа упоминал о "наемных вооруженных бандах, которые сопровождают эшелоны мешочников"92. "Вокруг мешочников то и дело возникали крупные вооруженные шайки из темных элементов, - пишет современный историк. - ...эти банды защищали мешочников". Суть дела сводится в действительности к тому, что в ряде случаев профессиональные "ходоки" обращались к помощи дезертиров, объединившихся в отряды для того, чтобы, охраняя мешочников, иметь твердый и постоянный заработок. Официальные источники сваливали на них вину за разграбление железнодорожных станций93, хотя выполнение функций охраны едва ли допускало возможность привлекать к себе такими действиями внимание со стороны властей; да и мешочники не стали бы обращаться к услугам охранников-грабителей. Охранные отряды и опекаемые ими мешочники-спекулянты менее всего представляли угрозу для имущества станций и пристаней. Их деятельность подчинялась решению одной задачи - закупить и успешно доставить продукты. Другое дело - многотысячные толпы "маленьких мешоч-

 
стр. 29

 

ников" (выражение Сталина), которые разбредались вокруг станций и пристаней, жгли общественные дрова, расхаживали по путям, самовольно занимали вагоны, баржи и служебные помещения94. Опасность для общества, в первую очередь для транспорта, коренилась не в организации мешочников, а в ее отсутствии.

 

Характерной чертой русской смуты была дезорганизация государственных структур. Власть не могла обеспечить безопасность перевозок, хотя монополию в этом деле взяла на себя. По подсчетам специалистов, в тех условиях на каждой станции и пристани для охраны транспорта и грузов требовалось содержать по 200 - 300 вооруженных бойцов. Поскольку это было невозможно, масштабы хищений постоянно увеличивались. Волей-неволей ходокам приходилось создавать нелегальные отряды охраны, представлявшие серьезную вооруженную силу и гарантировавшие сохранность грузов мешочнических коллективов.

 

Существенная сторона деятельности нелегальных снабженцев - их объединение в целях противодействия хлебной монополии на местах. Скапливавшиеся в хлебных районах мешочники формировали делегации, создавали комитеты представителей потребляющих губерний и вступали в переговоры с руководителями продовольственных комитетов. Как правило, удавалось добиваться разрешений на временную закупку продовольствия. Перед организованной силой власти отступали. При этом стиль взаимоотношений коллективов мешочников с представителями властей не отличался цивилизованностью. Насилие и угрозы использовали обе противостоящие стороны95.

 

Вместе с тем мешочники любыми путями приспосабливались к изменявшимся условиям ведения войны с государством. Например, использовали выдвигаемые и поощряемые большевистским руководством организационные формы. Речь идет прежде всего о пролетарских заготовительных отрядах, создававшихся в соответствии с декретом СНК от 13 августа 1918 г. "О привлечении к заготовке хлеба рабочих организаций". Численность некоторых из них доходила до 800 - 1000 человек, и централизованное управление ими отсутствовало. Эти "заготовители", оказываясь в пунктах назначения, разбредались по деревням и по вольным ценам закупали провизию для своих семей или для продажи на рынках, а затем совершенно легально отправляли все закупленное домой. Самыми "мешочническими" считались петроградские отряды, они были наиболее многочисленными и нередко попросту представляли собой объединения "ходоков". "Заготовительные отряды... - это те же мешочники", - отмечалось в докладе члена Курской губернской продовольственной комиссии Воробьева на чрезвычайном заседании представителей производящих губерний в октябре 1918 года96.

 

Современники характеризовали рабочие отряды как средство маскировки вольных закупок продовольствия. В "Известиях ВЦИК" 15 декабря 1918 г. их деятельность характеризовалась именно так: "Ничто иное, как мешочничество"; там даже содержалась рекомендация отнимать деньги у членов отрядов, чтобы лишить возможности закупать у крестьян хлеб по вольной цене97. Рабочие-заготовители - вчерашние крестьяне - не могли усвоить диктаторские замашки и предпочитали договариваться с деревенскими на условиях взаимной выгоды. В частности, на состоявшемся в декабре 1918 г. Всероссийском продовольственном совещании организация пролетарских заготовительных отрядов дала повод для обвинений Наркомпрода и его региональных структур ни много ни мало в поощрении мешочнического товарообмена. В том же самом обвинялись и уездные продовольственные комитеты голодающих местностей; их руководители в целях спасения жителей стали выдавать представителям объединений ходоков разрешения на самостоятельную закупку и провоз провизии из хлебных губерний98.

 
стр. 30

 

Вызывали нарекания и заготовительные коллективы железнодорожников, создаваемые в соответствии с приказом наркома путей сообщения В. И. Невского от 8 августа 1918 г. о "самозаготовках" сотрудников ведомства. На собраниях мастеровых, служащих станций и мастерских составлялись группы ходоков, делегируемых в хлебные районы. О таких коллективах член коллегии Наркомпрода Брюханов писал Ленину: "Это - подлинная организация мешочничества. Дисциплинированности и сознательности от этих отрядов ждать много не приходится"99.

 

Немалый вклад в организацию мешочников внес "Продпуть" - Центральное продовольственное бюро Всероссийского железнодорожного союза. Его руководители опасались, что железные дороги остановятся по причине чересчур активного занятия путейцев мешочничеством. На состоявшемся в середине 1918 г. IV Всероссийском железнодорожном съезде было, по сути, решено возглавить мешочническое движение и наладить "самозаготовки". В итоге Продпуть стал предоставлять объединениям ходоков-железнодорожников поезда, товары и отправлять экспедиции за хлебом в Саратовскую и Самарскую губернии100. Нелегальное снабжение, таким образом, смыкалось с мероприятиями ведущих большевистских наркоматов, фактически получило легализацию в деятельности крупнейшего профсоюза. Заградительные отряды оказывались дезориентированными: непонятно было, с кем воевать.

 

В 1919 - 1920 гг. власть пыталась покончить с мешочничеством, максимально ограничив возможности передвижения по стране. От пассажиров требовались разрешительные документы, обосновывавшие государственную необходимость их поездок. Разрешения на проезд и провоз продуктов по железной дороге представляли собой особые нумерованные бланки; в них содержались подробные сведения о пассажире, его маршруте, выдавшем документ должностном лице. Но и в таких условиях численность мешочников не уменьшалась, и все они были обеспечены соответствующими мандатами. Корреспондент петроградской "Красной газеты" 28 октября 1919 г. отмечал: "Когда стоишь где-нибудь на вокзале, в очереди у кассы командировочных, то поражаешься невозможно огромному числу командируемых. Ведь это не командировки, а подлинное переселение народов". Широко распространилось изготовление фальшивых документов. Писатель В. Шкловский рассказывал, что "целые поезда ездили по липам". Сам Шкловский отправлялся за провизией по командировке "на восстановление связей с Украиной", хотя никого, кроме себя самого, он не представлял101.

 

За взятки можно было получить и "настоящие" "разрешительные" документы. Необычайная живучесть мешочнического движения в 1919 - 1921 гг. в огромной степени объяснялась взяточничеством. Соответствующую рангу мзду получали сотрудники заградотрядов, чекисты, железнодорожники, всевозможные чиновники. Государственный аппарат разлагался. Насаждение отторгаемых населением порядков неизбежно вело к росту численности чиновников. От них слишком многое зависело в жизни граждан, и при этом действовали они в условиях почти полной бесконтрольности102. В итоге профессиональные мешочники сумели "приручить" советских бюрократов. Экономист и журналист В. В. Шер в середине 1919 г. имел все основания утверждать: "Чиновник социалистического государства в массе своей превратился в мешочника. Психология индивидуализма в корне подтачивает правительственный аппарат"103. Таков был результат адаптации народной повседневностью прожектерской политики. Можно сказать, "красные" подразделения мешочнического фронта (рабочие заготовительные отряды, коллективы железнодорожников, советские учреждения) один за другим переходили на сторону противника.

 

С 1919 г. усложнялись формы организации нелегальных снабженцев. Коллективы мешочников нередко представляли собой небольшие торговые кампа-

 
стр. 31

 

нии, в которых использовался наемный труд. Становились постоянными связи между жителями определенных голодных и сытых волостей или уездов; ходоки из деревень потребляющих районов регулярно путешествовали в хорошо знакомые им хлебные села. Жители Пензенской губернии отправлялись за хлебом к саратовцам, петроградцы за молоком и маслом двигались в давно "освоенные" ими волости Череповецкой губернии и т.д. Меккой северо-западных мешочников стал Псков, куда эстонские крестьяне привозили картофель, муку, свинину; вокруг псковского Кремля развернулось торжище104.

 

Нарком Цюрупа регулярно рассылал на места приказы об "усилении беспощадной борьбы с мешочничеством". Однако военно-коммунистический механизм работал вхолостую. По-прежнему дороги в хлебородных уездах были забиты мешочническими телегами, бричками, двуколками и прочими экипажами; вагоны и теплушки эшелонов были заполнены мешками105.

 

На протяжении всего периода "русской смуты" мешочники оставались организованными. Их коллективы последовательно упрочивались. Об этом свидетельствуют данные изысканий, относящихся к началу 1920-х годов. В то время сотрудники Института экономических исследований Наркомата финансов подвели итоги изучения вольного рынка и пришли к следующему выводу относительно состояния нелегального снабжения: в период гражданской войны мешочничество из "неорганизованного, стихийного, кустарного" приобрело вид "недурно сорганизовавшегося". По их мнению, нелегальное снабжение последовательно "захватывает одну позицию за другой" и страна покрывается густой мешочнической сетью106.

 

Именно самоорганизация нелегальных снабженцев в первую очередь обеспечила им успех. В архивных документах не встречаются жалобы или прошения от организованных мешочников, одиночки же нередко жаловались в государственные инстанции на обиды, причиненные им служилыми людьми во время поездок за хлебом. Дело в том, что члены мешочнических коллективов надеялись на свои силы и сами защищали себя. В конечном счете они представляли собой одну из тех мощных общественных сил, которые заставили Советскую власть ослабить нажим на вольный рынок, а затем и отказаться от военного коммунизма. Война на третьем фронте закончилась поражением большевиков.

 

Все это помогает лучше понять взаимоотношения народа и власти в кризисных условиях. Гордые революционеры-пассионарии, в жестокой военной схватке одолевшие врагов, оказались бессильными приспосабливаться к действительности, уступать или изменяться и должны были превращаться в сатрапов. Народ стал объектом манипуляции, эксперимента. Простое население страны (не власть и не ее пособники) оказалось в невыносимой ситуации. Выход искали и нашли. Примечательно, что ситуация не однажды в XX веке повторялась.

 

На первых порах "маленькие люди" попытались спастись порознь, индивидуально. Возникло движение мешочников-одиночек, так называемое потребительское мешочничество. Миллионы его участников были разобщены, слабы и обижаемы. Однако простой народ обладал способностью приспосабливать к реальности доктринерский курс верхов, прибегая к самоорганизации. Уже в начале 1918 г. энергичные, предприимчивые нелегальные снабженцы увидели выход в объединении усилий, в создании коллективов. Десятки тысяч таких коллективов (включавших сотни тысяч профессионалов-мешочников) действовали разрозненно, но каждый отличался устойчивостью; в их среде выдвигались лидеры. Хлебные экспедиции становились регулярными, налаживались устойчивые отношения с крестьянами. Сельские жители ждали прибытия мешочников и запасали провизию для товарообмена. Движение мешочников от

 
стр. 32

 

закупки товаров для крестьян и раздобывания разрешений на проезд до продажи доставленного из хлебного региона продовольствия на рынках городов или хлебопотребляющих сельских районов представляло собой нелегальную продовольственную организацию, которая сыграла решающую роль в снабжении потребителей хлебом и товарами.

 

Возникла сеть неформальных и неучтенных, безуставных мешочнических кооперативов, субъектов нелегальной рыночной экономики. Мешочничество гражданской войны - это в первую очередь совокупность коллективов профессиональных мешочников, вполне осведомленных в конъюнктуре рынка, а также овладевших навыками противостояния многочисленным (непреодолимым для одиночек) трудностям. Движение обиженных и несчастных одиночных мешочников-потребителей сохранялось в весьма урезанном виде, важной роли в снабжении и распределении оно не играло.

 

Советское государство рассматривало мешочников как идеологических противников, а также как главных конкурентов в борьбе за хлеб и - стало быть - власть, и объявило им войну. Численность бойцов, отвлеченных на антимешочнический фронт, было сопоставимо с числом занятых борьбой с демократической контрреволюцией, а на отдельных этапах - и с белым движением. Значительная часть хлеба, доставленного продотрядами - это был не хлеб, изъятый у крестьян, а реквизированный у мешочников.

 

Волей-неволей мешочникам пришлось вступить в активное противостояние с советским государством. Формы этого противостояния отличались многообразием, дело доходило и до вооруженных столкновений заградотрядов с коллективами мешочников: например, на станциях Зерново и Желобовка (на российско-украинской границе) постоянно происходили перестрелки между нелегальными снабженцами и бойцами интернациональных "заградилок".

 

Власть была вынуждена приспосабливаться и уступать мешочникам. Она не умела накормить и одеть даже своих агентов, и они выступали покупателями на мешочническом рынке. Со временем борьба приобретала все более выраженный ритуальный характер. На деле многие советские учреждения фактически поощряли мешочничество. Нередко государственные служащие предпочитали не связываться и пропускали эшелоны или обозы мешочников. Время от времени власти объявляли перемирие: вводили так называемое льготничество (когда "ходачество" отчасти легализовывалось). Цены Сухаревки публиковались в бюллетенях Наркомпрода, и хозяйственные госструктуры учитывали в своей деятельности котировки нелегального рынка. Периодически проводились облавы, но уже через несколько дней арестованные спекулянты возвращались к своему промыслу; более того, продавали провизию тем же чекистам. Наконец, обнаружился раскол во властных структурах: местные продорганы и съезды Советов то и дело принимали решения о легализации свободы торговли, а деятели Наркомпрода упрямо настаивали на ее искоренении.

 

В целом противостояние было многолетним, повсеместным и всепроникающим. Оно истощило обе стороны. Мешочнический фронт стал третьим по счету и значению (после войны с внешним врагом и с крестьянством) фронтом гражданской войны. Непрекращавшееся противодействие народной стихии заставляло большевистскую власть ослаблять нажим, смягчаться. Так дело дошло до нэпа. Мешочничество пошло на спад, базары утратили роль главных экономических центров; население стало получать продукты легально, а не из-под полы. Простой народ, маленькие люди приспособили, преобразили нежизнеспособную политику.

 
стр. 33

 

Примечания

 

1. ОСОРГИН М. Времена. Екатеринбург. 1992, с. 578.

 

2. НАРСКИЙ И. Жизнь в катастрофе. М. 2001; ИЛЬЮХОВ А. А. Жизнь в эпоху перемен. Материальное положение городских жителей в годы революции и гражданской войны. М. 2007; САБЛИН В. А. Крестьянское хозяйство на Европейском Севере России (1917- 1920). М. 2009; и др.

 

3. Российский государственный исторический архив, ф. 1090, оп. 1, д. 93, л. 4 - 5.

 

4. Изв. Ставропольской губернской советской продовольственной комиссии, 20.V.1918, N 16, с. 14; Продовольствие (орган Нижегородской губернской продовольственной управы), 1917, N 3, с. 2.

 

5. СМИТ М. Н. Экономические предпосылки фиксации цен. В кн.: Экономика и политика твердых цен. М. 1918, с. 47.

 

6. Первая конференция рабочих и красноармейских депутатов 1-го городского района. 25 мая - 5 июня: Стенографич. отчет. Пг. 1918, с. 164; Продпуть (орган Центрального продовольственного бюро Всероссийского железнодорожного союза, 1918, N 2, апрель, стб. 14; Борьба за хлеб в 1918 - 1919 гг. - Красный архив, 1939, N 6, с. 11.

 

7. МАЛАФЕЕВ А. Н. Прошлое и настоящее теории товарного производства при социализме М. 1975, с. 26.

 

8. ЛЮБИМОВ Л. Нейтральность продовольственных организаций. - Продовольственное дело (орган Харьковского губернского продовольственного комитета, 11.I.1918, N 1 - 2, с. 2.

 

9. Цит. по: Продовольственный вестник Тульского губернского продовольственного комиссариата, 18.V.1918, N 5, с. 10.

 

10. ОРЛОВ Н. А. Продовольственный тупик. - Рабочий мир, 1919, N 4 - 5, с. 37, 38; ЕГО ЖЕ. Продовольственная работа Советской власти. М. 1918, с. 299.

 

11. Продовольственная политика в свете общего хозяйственного строительства. Сб. материалов. М. 1920, с. 73 - 74; Борьба за власть Советов в Томской губернии (1917 - 1919). Сб. документальных материалов. Томск. 1957, с. 307; Протоколы заседаний Всероссийского Центрального исполнительного комитета 4-го созыва. Стенографич. отчет. М. 1920, с. 250, 251.

 

12. ЦЮРУПА А. Д. Владимир Ильич Ленин и продовольственная политика. В кн.: Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. Т. 3. М. 1969, с. 360.

 

13. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 35, с. 311, 312, 314, 358.

 

14. Там же. Т. 36, с. 297.

 

15. Там же. Т. 39, с. 274.

 

16. Там же, с. 169, 450, 451.

 

17. Изв. ВЦИК, 2.IX.1918.

 

18. Цит. по: ФИЛИППОВ И. Т. Продовольственная политика в России в 1917 - 1923 гг. М. 1994, с. 91.

 

19. Бюллетень Пензенского губернского продовольственного комитета, 20.X.1919, N 8, с. 1.

 

20. СТАНКЕВИЧ В. Б. Воспоминания. 1914 - 1919 гг. Л. 1926, с. 156.

 

21. КАРПОВИЧ Д. Б. Неотложные меры. - Продовольственно-кооперативный и сельскохозяйственный вестник, 15.XII.1921, N 10, с. 8.

 

22. КИБАРДИН М. А., МЕДВЕДЕВ Е. И., ШИШКИН А. А. Октябрь в деревне. Казань. 1967, с. 90; БЕРЕЖКОВ В. И. Питерские прокураторы. Руководители ВЧК-МТБ. 1918 - 1954. СПб. 1998, с. 92.

 

23. Советы в эпоху военного коммунизма. Сб. документов. Ч. 1. М. 1928, с. 50; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 1. М. 1960, с. 299; Изв. Воронежского губернского продовольственного комитета, 3.X.1918, N 23, с. 26.

 

24. КРАСНОВ В., ДАЙНЕС В. Неизвестный Троцкий. М. 2000, с. 63; БРОВКИН В. Н. Россия в гражданской войне. - Вопросы истории, 1994, N 5, с. 25; Установление и упрочение Советской власти в Вятской губернии. Сб. док. Киров. 1957, с. 506; Гражданская война и военная интервенция в СССР. М. 1987, с. 411; Изв. Уфимского губернского продовольственного комитета, 1.XII.1917, N 19, с. 7; ТЕЛИЦЫН В. Нестор Махно. М. 1998, с. 282.

 

25. ПОПОВ. Воспоминания о курском советском полку (1917 - 1918). - Пролетарская революция, 1925, N 7, с. 157; Бюллетень Московского городского продовольственного комитета (МГПК), 20.VII.1918; Северная область, 30.VI.1918.

 

26. ХАЛАТОВ А. Б. Система заготовок и распределения в период военного коммунизма. В кн.: Внутренняя торговля Союза ССР за 10 лет. М. 1928, с. 29.

 

27. Изв. по продовольствию (орган Томского губернского продовольственного комитета), 1918, N 8, с. 28 - 29; Из истории гражданской войны в СССР. Сб. документов и материалов. Т. 1. М. 1960, с. 299; Бюллетень МГПК, 2.VIII.1918, с. 4.

 
стр. 34

 

28. Советы в эпоху военного коммунизма. Ч. 1, с. 285; Продовольственное дело (изд. МГПК), 14.IV.1918, N 10, с. 19; 28.VII.1918, N 25, с. 12; ДОБРОТВОР Н. Профсоюзы и борьба за хлеб в годы гражданской войны. - История пролетариата СССР, 1934, N 3, с. 173.

 

29. ПОНИХИДИН Ю. М. Революционные комитеты РСФСР (1918 - 1921 гг.). Саратов. 1982, с. 52; ПОДКОЛЗИН A.M. К вопросу о продовольственном положении Советской Республики в 1918 г. В кн.: Вопросы политической экономии. М. 1958, с. 300.

 

30. КОРОЛЕВА А. Левые эсеры и хлебная монополия. - Борьба классов, 1935, N 10, с. 57; Документы по истории гражданской войны в СССР. Т. 1. М. 1940, с. 158; Изв. Ставропольской губернской продовольственной комиссии, 9.VI.1918, N 18, с. 13.

 

31. Изв. Народного комиссариата продовольствия, 1918, N 8, с. 18; N 12 - 13, с. 29; КУЛЫШЕВ Ю. С., ТЫЛИК С. Ф. Борьба за хлеб, Л. 1972, с. 25; МАЙМЕСКУЛОВ Л. Н., РОГОЖИН А. И., СТАШИС В. В. Всеукраинская чрезвычайная комиссия (1918 - 1922 гг.). Харьков. 1990, с. 300; Продовольственная политика в свете общего хозяйственного строительства. Вып. 1 - 2. М. 1920, с. 249 - 250; Изв. Воронежского губернского продовольственного комитета, 5.I.1919, N 1, с. 4.

 

32. МАКАРЕНКОВ М. Е. Московские рабочие в борьбе с продовольственными трудностями в 1918 г. В кн.: 40 лет Великого Октября. Вып. 2. М. 1957, с. 21; ПОДКОЛЗИН A.M. Ук. соч., с. 304; Изв. Воронежского губернского продовольственного комитета, 7.XI.1918, N 33, с. 4.

 

33. ПОТАПЕНКО В. Записки продотрядника. 1918 - 1920 гг. Воронеж. 1973, с. 137; Бюллетень МГПК, 20.VII.1918.

 

34. СМИТ М. Н. Ук. соч., с. 47; РУБИН И. Заработки и расходы рабочих. - Рабочий мир, 1919, N 4, с. 45; ЛОСИЦКИЙ А. Формы питания и хлебное довольствие городского населения. - Экономическая жизнь, 25V.1920; КАБАНОВ В. В. Крестьянское хозяйство в условиях "военного коммунизма". М. 1988, с. 158; СУВОРОВА Л. Н. За фасадом "военного коммунизма": Политическая власть и рыночная экономика. - Отечественная история, 1993, N 4, с. 53.

 

35. Развитие советской экономики. М. 1940, с. 116.

 

36. ГАЛИЛИ 3. Лидеры меньшевиков в русской революции. М. 1993, с. 31; ОРЛОВ Н. А. Продовольственная работа Советской власти. М. 1918, с. 384.

 

37. ЮРОВСКИЙ Л. Н. Денежная политика Советской власти (1917 - 1927). М. -Л. 1928, с. 63.

 

38. СТРУМИЛИН С. Г. Питание петроградских рабочих. - Новый путь, 1919, N 4 - 5, февраль-март, с. 14; ДУБРОВСКИЙ С. М. Очерки русской революции. Вып. 1. М. 1923, с. 307.

 

39. КОНДРАТЬЕВ Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. М. 1922, с. 198.

 

40. Беднота, 31.III.1918.

 

41. Продпуть, 1918, N 2, апрель, стб. 64.

 

42. Изв. Наркомата продовольствия, 1918, N 2 - 3, с. 11; N 9, с. 3.

 

43. Продовольственное дело (изд. МГПК), 21.VII.1918, N 24, с. 3.

 

44. Беднота, 31.III.1918.

 

45. ТОЛСТАЯ А. Дочь. М. 2000, с. 291.

 

46. ОСОРГИН М. А. Ук. соч., с. 578.

 

47. СОКОЛОВ С. А. Революция и хлеб. Саратов. 1967, с. 25; Изв. Наркомата продовольствия, 1918, N 2 - 3, с. 11; N 9, с. 3.

 

48. Голос народа. Письма и отклики рядовых советских граждан о событиях 1918 - 1932 гг. М. 1998, с. 53.

 

49. КРИЦМАН Л. Н. Героический период великой русской революции. М. 1924, с. 131, 132.

 

50. КУЗОВКОВ Д. Основные моменты распада и восстановления денежной системы. М. 1925, с. 201.

 

51. ОКНИНСКИЙ А. Л. Два года среди крестьян. Виденное, слышанное, пережитое в Тамбовской губернии с ноября 1918 до декабря 1920 г. М. 1998, с. 13.

 

52. ФИЛИППОВ И. Т. Ук. соч., с. 88; Бюллетень МГПК, 21.IX.1918; ФИЦПАТРИК Ш. Классы и проблема классовой принадлежности в Советской России 20-х годов. - Вопросы истории, 1990, N 8, с. 17.

 

53. ОСОРГИН М. А. Из маленького домика (Москва. 1917 - 1919 гг.). В кн.: ОСОРГИН М. А. Сивцев Вражек. М. 1999, с. 371.

 

54. ЧЕХОВА О. Мои часы идут иначе. М. 2000, с. 102 - 103.

 

55. ВОРОНОВ С. Петроград-Вятка в 1919 - 1920 гг. - Архив русской революции, 1991, т. 1, с. 328.

 

56. МАРИЕНГОФ А. Бессмертная трилогия. М. 1998, с. 53.

 

57. КРИВОШЕИН В., архиеп. Воспоминания. Нижний Новгород. 1998, с. 64.

 

58. Центральный государственный архив историко-политических документов г. С. -Петербурга (ЦГА ИПД), ф. 16, кор. 265, д. 3864, л. 6.

 
стр. 35

 

59. ДМИТРЕНКО В. П. Торговая политика Советского государства после перехода к нэпу. М. 1971, с. 141, 144; ЕГО ЖЕ. Некоторые итоги обобществления товарообмена в 1917 - 1920 гг. - Исторические записки, 1966, т. 79, с. 224; Изв. Петрокомпрода, 22.VIII.1918, N 39.

 

60. Отчет СТО за период с 1 октября по 1 апреля 1922 г. Тамбов. 1922, с. 19; Экономическая жизнь, 9.V.1923.

 

61. Продпуть, 1.VII.1918, N 5, стб. 7; Бюллетень Всероссийского совета железнодорожных профессиональных союзов, 25.VIII.1918, с. 9; ГОРДИЕНКО И. Из боевого прошлого (1914 - 1918). М. 1957, с. 163; ДОБРОТВОР Н. Профсоюзы и борьба за хлеб в годы гражданской войны. - История пролетариата СССР, 1934, N 3, с. 162.

 

62. ШЕРМАН С. Внутренний рынок и торговый быт Советской России. - Экономический вестник, Берлин, 1923, кн. 2, с. 109; Изв. Уфимского губернского продовольственного комитета, 29.XII.1917, N 22, с. 3; ФЕЙГЕЛЬСОН М. Мешочничество и борьба с ним в пролетарском государстве. - Историк-марксист, 1940, N 9, с. 76.

 

63. ШЕРМАН С. Ук. соч., с. 109.

 

64. БРОЙДЕ С. В пути с мешочниками. - Продовольственное дело (изд. МГПК), 7.IV.1918, N 9, с. 12.

 

65. ОРСКИЙ П. К борьбе с мешочничеством. - Изв. Петрокомпрода, 8.II.1919.

 

66. ГРИГОРЬЕВ Л. Очерки современной деревни. Кн. 1. М. 1924, с. 82, 83, 86.

 

67. Продовольственное дело, 1918, N 23, июль, с. 8; Изв. Петрокомпрода, 22.VIII.1918, N 39.

 

68. ВАЛИН Д. Передвижная контрреволюция. - Красный путь железнодорожника, 8.V.1919.

 

69. Протоколы заседаний Центрального исполнительного комитета 4-го созыва, с. 79.

 

70. Пит. по: ФИЛИППОВ И. Т. Ук. соч., с. 90.

 

71. Продовольственное дело, 28.I.1918, N 1, с. 19.

 

72. СОКОЛОВ С. А. Революция и хлеб. Из истории советской продовольственной политики в 1917 - 1918 гг. Саратов. 1967, с. 72.

 

73. Союз потребителей, 20.I.1919, N1 - 2, стб. 38.

 

74. ОСОРГИН М. А. Времена, с. 130.

 

75. Продовольственное дело, 31.III.1918, N 8, с. 18; 9.VI.1918, N 18; Беднота, 31.III.1918, с. 4.

 

76. Бюллетень МГПК, 26.IX.1918; Вестник кооперации, 1918, N 3 - 4, с. 126. Подсчет автора.

 

77. ЦГА ИПД, ф. 16, кор. 265, д. 3846, л. 2.

 

78. СОЛЬЦ А. Домовые комитеты бедноты. - Продовольственное дело, 22.IX.1918, N 32 - 33, с. 1; Вестник Всероссийского союза служащих продовольственных организаций, 15.X.1918, N 8 - 9, с. 7.

 

79. Бюллетень МГПК, 22.X.1918.

 

80. Вестник кооперации, 1918, N 3 - 4, с. 125; Изв. Петрокомпрода, 7.VIII. 1918, с. 2.

 

81. ГИППИУС 3. Дневники. Т. 2. М. 1999, с. 189; Продовольствие Севера, 14.IX.1918, N 5, с. 2.

 

82. БАДАЕВ А. Е. Десять лет борьбы и строительства. Л. 1927, с. 88.

 

83. Вестник Всероссийского союза служащих продовольственных организаций, 15.X.1918, N 8 - 9, с. 7.

 

84. Борьба трудящихся Орловской губернии за установление Советской власти в 1917 - 1918 гг. Сб. документов. Орел. 1957, с. 146; Бюллетень МГПК, 31.I.1919, N 22.

 

85. КОРЕЦКИЙ П. А. Кошмар наших дней. - Трудовой путь (Кострома), 1919, N 1 - 4, с. 46.

 

86. Народное продовольствие. Еженедельное изд. Пензенского губернского продовольственного комитета, 1919, N 5 - 6, февраль, с. 9.

 

87. Северная область, 14.V.1918; Изв. Петрокомпрода, 8.II.1919.

 

88. КУЗОВКОВ Д. Ук. соч., с. 197; Изв. Петрокомпрода, 17.VII.1918, N 9.

 

89. Пит. по: ФИЛИППОВ И. Т. Ук. соч., с. 91, 92.

 

90. Северная область, 4.VI.1918, N 23.

 

91. Продовольственное дело, 31.III.1918, N 8, с. 14.

 

92. Там же.

 

93. Цит.по: ФИЛИППОВ И. Т. Ук. соч., с. 92, 90.

 

94. ФЕЙГЕЛЬСОН М. Борьба за хлеб в Царицыне. - Проблемы экономики, 1940, N 1, с. 156; Продовольственное дело, 19.V.1918, N 15, с. 123.

 

95. ДРОНИН Г. Борьба за хлеб в Западной Сибири. - Борьба классов, 1935, N 3, март, с. 65; Продовольственное дело, 3.III.1918, N 4, с. 11; Три года борьбы за диктатуру пролетариата (1917 - 1920). Омск. 1920, с. 72; Изв. Воронежского губернского продовольственного комитета, 21.XI.1918, N 37, с. 6; СОКОЛОВ С. А. Революция и хлеб, с. 76.

 
стр. 36

 

96. Изв. Воронежского губернского продовольственного комитета, 21.XI.1918, N 37, с. 6; 5.I.1919, N 1, с. 4.

 

97. КОСТЕЛОВСКАЯ М. Нужны ли рабочие продовольственные отряды? Итоги и перспективы. - Изв. ВЦИК, 15.XII.1918.

 

98. Бюллетень продовольственного отдела Московского совета рабочих и крестьянских депутатов, 3.I.1919, N 2, с. 3; Протоколы заседаний ВЦИК 4-го созыва, с. 247.

 

99. Ленинский сборник. Т. 18, с. 172.

 

100. Продпуть, 15.VII.1918, N 6, стб. 2; 1.VIII.1918, N 7, стб. 33 - 35.

 

101. ШКЛОВСКИЙ В. Сентиментальное путешествие. М. 1990, с. 203.

 

102. КИРПИЧНИКОВ А. И. Взятки и коррупция в России. СПб. 1997, с. 50 - 51.

 

103. ШЕР В. В. Социалистический Компрод и индивидуалист-мешочник. - Вестник Московского областного союза кооперативных объединений, 8.V.1919, N 3 - 4, с. 9.

 

104. Там же, с. 10; Изв. Наркомата продовольствия, 1920, N 1 - 2, январь-февраль, с. 38; ЧАДАЕВ В. В гуще повседневности. Бытовые очерки. Л. 1924, с. 33.

 

105. Бюллетень Пензенского губернского продовольственного комитета, 16.X.1919, N 7; ЦГА СПб., ф. 1000, он. 3, д. 131, л. 24.

 

106. ПЕРВУШИН С. А. Вольные цены и покупательная сила русского рубля в годы революции (1917 - 1920). В кн.: Денежное обращение и кредит. Т. 1. Пг. 1922, с. 58.


Комментируем публикацию: Проигранная война "красных": нелегальная экономика 1917-1920 гг.


© А. Ю. Давыдов • Публикатор (): БЦБ LIBRARY.BY Источник: Вопросы истории, № 11, Ноябрь 2013, C. 14-37

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

подняться наверх ↑

Новые поступления

Выбор редактора LIBRARY.BY:

Популярные материалы:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ЭКОНОМИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в VK, в FB, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.