С. М. СТАМ. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ РАННЕГО ГОРОДА (ТУЛУЗА XI - XIII ВЕКОВ)

Актуальные публикации по вопросам экономики.

NEW ЭКОНОМИКА

Все свежие публикации

Меню для авторов

ЭКОНОМИКА: экспорт материалов
Скачать бесплатно! Научная работа на тему С. М. СТАМ. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ РАННЕГО ГОРОДА (ТУЛУЗА XI - XIII ВЕКОВ). Аудитория: ученые, педагоги, деятели науки, работники образования, студенты (18-50). Minsk, Belarus. Research paper. Agreement.

Полезные ссылки

BIBLIOTEKA.BY Крутые видео из Беларуси HIT.BY - сенсации KAHANNE.COM Футбольная биржа FUT.BY Инстаграм Беларуси
Система Orphus

55 за 24 часа
Автор(ы): • Публикатор: • Источник:


Саратов. Изд-во Саратовского университета. 1969. 429 стр. Тираж 800 экз. Цена 1 руб. 72 коп.

 

Доцент Саратовского университета, заведующий кафедрой истории средних веков С. М. Стам давно занимается изучением идеологии, религиозных и еретических течений в Западной Европе средних веков. Его кандидатская диссертация была посвящена Иоахиму дель Фиоре, итальянскому теологу и мыслителю XII - начала XIII в., положившему начало ереси иоахимитов. Продолжением этой работы могло стать исследование секты Альби и альбигойских войн в Южной Франции. Но здесь автор встретился с очень скудным материалом как источников, так и специальных работ по социально- экономической истории страны, в которой происходило это движение. Известно, что почти все еретические движения того времени имели своей колыбелью город. У альбигойцев одним из важнейших их центров был город Тулуза. Таким образом, логика исследования привела С. М. Стама к необходимости сделать историю Тулузы темой дальнейшей работы. На этом пути он встретился с рядом препятствий, лежащих в сфере малой доступности и запутанности специального материала, преодолевая которые, он написал данную книгу, имеющую, независимо от истории альбигойских войн, самостоятельное значение как в теоретическом, так и в конкретно-историческом плане и важную уже не только для познания исходной базы местных идеологических движений, но и для изучения средневекового города в целом. Этот город вовсе не являлся каким-то чужеродным для феодальных производственных отношений телом. Наоборот, полное развитие феодального способа производства было немыслимо без города. Возникновение и эволюция товарного производства в феодальном обществе отнюдь не означали автоматического появления новых, не феодальных, а каких-то иных производственных отношений. В период раннего и классического феодализма товарное производство не являлось ни "ядром", ни "зародышем" капитализма. В этом и состоит, в частности, отличие марксистской точки зрения от взглядов Альфонса Допша, Анри Пиренна и ряда других буржуазных историков. Товарное производство нельзя рассматривать как нечто независимое от формации, в рамках которой оно функционирует. Оно не развивается самостоятельно, вне феодальных отношений, и лишь создает определенные предпосылки для перехода к капитализму, а также влияет на становление внутренних этапов феодальной формации.

 

С появлением города как центра товарного производства и обмена заканчивается раннее средневековье и начинается период развитого феодализма. Указывая на отделение города от деревни, К. Маркс писал, что в движении этой противоположности резюмируется вся экономическая история общества1 . Отсюда видно общее значение рецензируемой книги в отечественной историографии, причем особые трудности порождает для специалистов как раз проблема феодального города XI - XIII веков. Одна из немногих работ советских историков, где эта проблема глубоко изучается, принадлежит Я. А. Левицкому, но она касается ранней истории английского города. Теперь наш читатель получает возможность рассмотреть особенности южнофранцузского города, рассмотреть на примере Тулузы, столицы могущественного графства, явившегося центром альбигойского движения, ставшего важнейшим очагом сопротивления северофранцузским крестоносцам и необычайно яркой внутренней социальной борьбы.

 

Первый вопрос, который встает перед исследователем, состоит в том, где искать истоки средневекового города. Явился ли он непосредственным продолжением города античного или же был вызван к жизни иными экономическими и социальными потребностями, родившимися в ходе развития самого феодализма? В одной из школ буржуазной историографии весьма часто города средневековья рассматриваются как прямое продолжение античных. С. М. Стам решительно отрицает это положение и доказывает на богатом материале источников, частично архивных (муниципальный архив г. Тулузы), что Тулуза как город возникла не раньше XI века. Подвергая тщательному изучению, как бы через увеличительное стекло, важнейшие моменты экономического и социального развития ранней Тулузы на фоне тех же процессов в истории других городов Южной Франции, автор выявляет лежавшее в их основе отделение ремесла

 

 

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 365.

 
стр. 174

 

от земледелия, борьбу интересов различных общественных слоев и групп, порожденную диалектическими противоречиями развития городов в условиях феодализма. Изучая краеугольные моменты эволюции Тулузы в XI - XIII вв., автор также рассматривает их не изолированно, но в связи с идентичными явлениями в истории других городов этого региона и показывает, как Тулуза еще в римскую эпоху достигла значительного прогресса. Однако, как свидетельствуют факты, средневековое развитие Тулузы, как и других городов бывшей Нарбоннской провинции, отнюдь не было прямым продолжением античного. Новейшие исследования позволяют ясно проследить процесс упадка городской жизни в поздней Римской империи. В течение последующих двух столетий города, даже наиболее крупные и значительные, пребывают в состоянии застоя, а к концу VIII в. городская жизнь замирает окончательно. Через два же столетия, в силу отделения средневекового ремесла от земледелия, города фактически возникают заново.

 

Первоначальный импульс такого возрождения следует искать в экономическом и социальном развитии деревни. Оно привело к отливу "избыточного" населения, искавшего землю и свободу от сеньориальной эксплуатации. Это обстоятельство явилось реальной основой широкого процесса внутренней колонизации. Развернулось основание мелких пригородных селений, окружавших старые ситэ и бурги, попавшие в руки феодальных сеньоров, светских и духовных. Эти "сальветаты" и "бастиды", обнесенные рвами, иногда стенами, заселялись сервами, бежавшими из деревни. Тулуза не являлась исключением. Город возродился с притоком сельских иммигрантов, и именно в их среде начинается быстрое развитие ремесла и торговли (стр. 64 - 66). Любопытно, что старое Ситэ превращалось в город медленнее, чем эти пригородные поселки. Однако поток иммигрантов постепенно проникает и в Ситэ, хотя графская власть лишь под нажимом открывает ему ворота. Вольности, предоставляемые новопришельцам, не распространяются на жителей Тулузы, которым даже запрещалось переселяться в пригородные села. Город с его учреждениями и вольностями рождался вне стен Ситэ и был порождением новых условий, благоприятствовавших торговле и ремеслу.

 

В целом город Тулуза вырос на стыке равнинной зоны хлебопашества и гористого скотоводческого района, и место, которое он занимал впоследствии, являлось еще задолго до того районом купли и продажи хлеба, вина и соли. Последняя издавна была важным объектом торговли и стала монополией тулузских графов. В топографическом, демографическом и экономическом отношении не только бург, но и Ситэ Тулузы сложились и оформились под активным воздействием ремесленного развития. Наиболее ранние ремесла обнаруживали тесную связь как с сельскохозяйственными занятиями вчерашних крестьян, так и с тем рынком сельскохозяйственных продуктов, возникновение которого предшествовало интенсивному ремесленному развитию и определению профиля ведущих городских ремесел. Эта связь строилась теперь уже на иной, товарной основе, на отрыве производителей ремесленных изделий от земледельческого труда. Одновременно шло развитие ремесленных организаций, причем обращает на себя внимание слабость цеховой организации. Правда, нередко утверждают, что цеховые тенденции вообще не были свойственны тулузскому ремеслу, которое являлось "свободным". Но внимательное изучение источников убеждает, что и здесь ремеслу были присущи те же общие корпоративные тенденции, особенно в кожевенном и мясном деле.

 

В законодательстве тулузского консулата XII - XIV вв. обнаруживается борьба противоположных тенденций: цеховых - со стороны ремесленников, антицеховых - со стороны городского патрициата. Автор отмечает раннее появление некоторых элементов капиталистической по характеру эксплуатации. Как свидетельствуют источники, уже в начале XIII в. в сукноделии складывается система раздачи сырья бедным ремесленникам богатыми скупщиками, а со второй четверти того же века наличествуют зачаточные мастерские типа капиталистической простой кооперации. Консульское законодательство ревниво оберегало интересы богатых раздатчиков работы и свободу их эксплуататорской деятельности, а одновременно утверждало бесправие мнимо-самостоятельных бедных ремесленников и решительно пресекало попытки противодействия со стороны цеховых союзов. Конечно, не следует преувеличивать значения этих ранних элементов капитализма. Зародыши новых экономических отношений там, как правило, не выходили за пределы примитивной эксплуатации лиц, работавших на старый, ремесленный лад. К тому же заро-

 
стр. 175

 

дышевые капиталистические элементы были редки и крайне неустойчивы, что вполне понятно в условиях господства мелкого производства, тем более что дальнейшее развитие тулузских цехов, в XV в. добившихся значительной независимости, свидетельствует об упрочении позиций мелкого ремесла. Не произошло никакого массового отрыва производителей от средств производства (то, что ведет к созданию первоначального накопления). Такие застойные формы ранних капиталистических отношений, как система раздачи сырья, могли столетиями существовать бок о бок с преобладавшим самостоятельным мелкотоварным ремеслом, не приводя к общей системе использования наемного труда.

 

Горожане рано начали использовать энергию реки Гаронны с помощью плавучих мельниц, закрепленных в водном потоке. Причиной последующего перехода к береговым мельницам явилась необходимость повышения производительности переработки зерна в связи с бурным ростом города. Строительство береговых мельниц и сплошных плотин на Гаронне потребовало приобретения "феода" на соответствующие участки. Это вызвало слияние карликовых совладений в мельничные товарищества и проникновение в промысел богатых патрициев. Товарищества строились на паевых началах, привлекли к делу крупные денежные средства и одержали победу над поместными мельницами, а во второй половине XIV в. тулузские мельничные компании сливаются в два товарищества - Нарбоннского замка и Базакля. В результате сеньориальные платежи, ранее равные 1/4 их валового дохода, были низведены порою до 1/40 и из феодальной земельной ренты превращены в арендную плату. Главные доходы теперь доставались не сеньорам, а их держателям. Поэтому уже с XII в. сеньоры стремились сделаться своими собственными феодатариями, вступив в члены товариществ.

 

Экономическое перерождение мукомольного промысла привело к оттеснению ремесленных элементов наемным трудом. Однако денежная его оплата иногда полностью вытеснялась натуральной, а затем наемный персонал стал вознаграждаться долей дохода. Можно говорить здесь лишь о зачатках капиталистических акционерных компаний, ибо производство оставалось мелким, по XV в. было подчинено удовлетворению потребительских нужд, отношения эксплуатации наемного труда переплетались с издольными, субарендными, полуремесленными, фактически неизбежными в условиях, когда в городе господствовала мелкотоварная экономика, в деревне - феодально- поместная система, а процесс первоначального накопления капитала еще не начинался.

 

В главе, посвященной социальному строю ранней Тулузы, автор детально рассматривает историю местных патрицианских родов. Эта часть его работы, сделанная наиболее тщательно и убедительно, свидетельствует о том, что наряду с борьбой между различными прослойками горожан существовала общность их действий против сеньориального режима. Анализ требований горожан говорит о стремлении защитить городское товарное производство и обращение. Так сформировался самый слой горожан в процессе складывания городской экономики и в связи с широким притоком иммигрантов из деревни. Свободное ремесло стало ядром и кристаллизатором экономики средневековой Тулузы. А вторжение феодального землевладельца в сферу распределения продуктов производства, к которому он не имел реального отношения, было грубым обирательством трудящихся земельными собственниками и являлось экономическим анахронизмом. В этом коренился источник его непрочности в условиях города. Одним из первых актов зарождавшейся тулузской коммуны оказался выкуп ненавистной кожевенной пошлины. Важнейшим средством самозащиты мелких производителей стала их цеховая организация. Она же была призвана защитить ремесло от купеческого капитала. Профессиональное сплочение ремесленников было формой как их социального единения, так и конституирования их как составного элемента городского общества. Однако могущество землевладельческого, а затем купеческого патрициата в Тулузе (заметим, как и вообще в большинстве лангедокско-провансальских городов с античной предысторией) помешало свободному развитию ремесленных организаций.

 

Что касается купечества, то первые вольности, добытые тулузцами, а также консульское законодательство XII в. защищают горожанина - потребителя и товаропроизводителя, но не купца, скупщика или перекупщика чужих товаров. Транзитная, посредническая и спекулятивная торговля рассматривается городским законодательством с неодобрением. Очевидно, что это законодательство не могло исходить от купечества, и вовсе не последнее, вопреки

 
стр. 176

 

известной конструкции бельгийского историка А. Пиренна, было здесь ведущей социальной силой. Ранняя Тулуза не оставила в наследство сколько-нибудь значительного купеческого элемента. Его слой постепенно развился, в основном из той же более поздней массы деревенских иммигрантов. Только после 1202 г., когда торговцы оттеснили от власти землевладельческо-ростовщический патрициат, консульское законодательство начинает отражать интересы скупщиков продукции и раздатчиков сырья.

 

Противоречивость средневекового города проявилась в истории его правящего слоя - патрициата, экономической основой могущества которого было городское землевладение. Некоторые патрицианские семьи владели целыми земельными комплексами вокруг улиц и площадей. Широкий приток населения в XI - XII вв. и связанное с ним бурное торгово-ремесленное развитие привели к дроблению городских усадеб, застройке их лавками, мастерскими и домами. Городские землевладельцы превращаются в домовладельцев, а коммерческая эксплуатация зданий становится важнейшей формой извлечения доходов из городской земельной собственности. Но возле Тулузы еще проявлялась полуфеодальная природа патрициата: землевладение богатых горожан проникает в округу радиусом в 15 км посредством ипотеки, покупки земель у нуждавшихся дворян или инфеодации. Одни патриции используют землю как объект спекулятивных сделок, другие эксплуатируют ее на феодальный манер, отдавая в держание за продуктовый оброк. Богатые горожане настойчиво скупают также такой феодальный доход, как десятина. Чем ближе к городу, тем роль денежной ренты представляется более значительной, а в самой Тулузе она даже преобладает. Сильное развитие получает ростовщичество. Долговое законодательство консулата санкционировало закабаление несостоятельных должников. Чем дальше, тем значительнее вовлекались землевладельческо- патрицианские элементы в торгово-промышленную деятельность. С начала XIII в. некоторые патриции участвуют в Шампанских ярмарках, ссужают крупные суммы тулузским графам и английскому королю. Выросла прослойка толстосумов, чье богатство зиждилось на торгово-денежном обороте и промыслах. Эти элементы, лучше приспособленные к новым экономическим отношениям, оттеснили от власти в консулате старый патрициат.

 

Затем торговцы и промышленники постепенно патрицианизируются, а прежние патриции полнее втягиваются в сферу новой экономики, что приводит к сближению обеих прослоек городской верхушки. В результате с середины XIII в. шло возвращение к кормилу коммунальной власти старинных патрицианских династий в сочетании с захватом власти молодыми династиями, а далее складывается единый землевладельческо-ростовщическо-купеческий патрициат, опирающийся на безраздельное господство в консулате и полное подчинение массы ремесленно-плебейского населения Тулузы, где в XII в. не существовало сословного деления на дворян и недворян. В социальную верхушку входили и рыцарские элементы, городские дворяне, чьи земельные владения были сосредоточены в городе. Внегородские же дворянские элементы первоначально встречаются там лишь спорадически, и даже позднее их роль определялась степенью приобщения к городским источникам богатства, причем они не обнаруживают никакой сословной обособленности и фигурируют там не как рыцари, а как "почтенные" горожане. В то же время анализ источников позволяет утверждать, что в Тулузе слой городских земельных собственников старше по возрасту графской власти и землевладения. Он унаследован еще от посессоров позднеримской эпохи или от раннего средневековья. Патрициатом же он становится лишь с началом собственно городского развития, после массового отделения ремесла от земледелия.

 

С. М. Стам сумел заполнить одну из заметных лакун в советской медиевистике. Большинство работ наших специалистов по истории французского средневекового города посвящено городам Северной Франции. Южная часть страны оставалась в этом плане плохо изученной, причем господствовала давняя точка зрения о резком несовпадении истории южнофранцузских (консулатских) и северофранцузских (коммунальных) городов. Этот взгляд, в свете результатов данной работы, следует считать преувеличенным. Что касается материалов, лежавших втуне, то автор рассмотрел главнейший из них - историю долго преобладавшей на юге Тулузы и тем самым закрыл одно из наиболее заметных "белых пятен". Наконец, отметим определенную эволюцию концепции самого С. М. Стама. Четырьмя годами раньше он утверждал, что "в равной мере ненаучны попытки представить средневековый город как в качестве явления, абсолютно противоположного феода-

 
стр. 177

 

лизму, так и в качестве явления вполне феодального"; что средневековый город "не являлся сферой собственно феодальных производственных отношений"2 . В рецензируемой книге мы столь категорических утверждений не обнаружим. И хотя автор не ставит в ней данный вопрос в его общей форме, ознакомление с исследованными им материалами автоматически приводит читателя к мысли, что, когда С. М. Стам окунул свою прежнюю концепцию в раствор конкретных фактов, - реальная историческая действительность заговорила сама за себя. А действительность эта гласит: все зависит от того, о городе какой эпохи идет речь; феодальный город невозможно вырвать из феодальной общественно-экономической формации.

 

Тщательное исследование С. М. Стамом истории Тулузы в XI - XIII вв. - существенный вклад в изучение раннефеодального города Западной Европы.

 

 

2 С. М. Стам. Движущие противоречия развития средневекового города. "Вопросы истории", 1965, N 7, стр. 105.


Опубликовано 03 декабря 2016 года




Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER!

© С. Д. СКАЗКИН • Публикатор (): Basmach Источник: Вопросы истории, № 5, Май 1970, C. 174-178

Искать похожие?

LIBRARY.BY+ЛибмонстрЯндексGoogle

Скачать мультимедию?

Выбор редактора LIBRARY.BY:

подняться наверх ↑

ДАЛЕЕ выбор читателей

Загрузка...
подняться наверх ↑

ОБРАТНО В РУБРИКУ

ЭКОНОМИКА НА LIBRARY.BY


Уважаемый читатель! Подписывайтесь на LIBRARY.BY на Ютубе, в вКонтакте, Одноклассниках и Инстаграме чтобы быстро узнавать о лучших публикациях и важнейших событиях дня.