Первые, те, кто буквально голыми руками тушили атомный пожар, полыхнувший 26 апреля 1986 года, не думали о наградах и кипе бумаг, подтверждающих участие... Не до того было. Они были просто ликвидаторами - пожарные, военные, персонал станции... Большинство из первых, увы, были... Пятнадцать лет - очень большой срок для действительно видевших отблески адского костра. Чернобыль оставил страшный след не только на огромной территории. Да, названия Припять, Славутич надолго стали символами беды. И хотя сегодня ныне закрытая АЭС оказалась уже не в нашей стране, боль не поддается искусственному делению на украинскую, белорусскую, российскую... Катастрофа оставила свой вечный след в

стр. 30

человеческой памяти, перепахав судьбы тех, кто, выполняя долг - воинский, гражданский, - встретил ее с открытым лицом. Таких судеб множество. Но особо остро воспринимается та боль, что рядом, живущая в тех, кого хорошо знаешь. И на примере одного из многих начинаешь зримо видеть планетарный масштаб трагедии...

Полковник Владимир Иванович Дудник с первых дней обеспечивал работу инженерной техники в тридцатикилометровой зоне. Он до сих пор помнит, как выглядит "кратер" разрушенного реактора, дышащего йодом, теллуром, цезием, инертными газами... В эту смертоносную шахту с военных вертолетов ссыпали все, что могло задержать выброс. По тем, примерным, подсчетам реактор "съел " около пяти тысяч тонн сыпучей массы, б мая на основании данных объективного контроля людям объявили: выброс перестал быть существенным.

Да, предусматривались меры безопасности, утверждался жестко ограниченный регламент рабочего времени... Но ликвидаторы реально продолжали набирать дозы, мягко говоря, превышавшие предельно допустимый показатель в двадцать пять рентген. Тогда это было не особо заметно.

Полковник Дудник вернулся из той зоны. Живым. Всем вернувшимся пошили новую форму взамен сожженной "радиоактивной " и поблагодарили за службу. В остальном командировка считалась почти рядовой.

Только почти каждый год из прошедших пятнадцати убывали товарищи- ликвидаторы. В нынешний скорбный юбилей Владимиру Ивановичу уже и не с кем вспомнить те дни. Впрочем, о них ему ежечасно напоминают невидимые "занозы " в легких и груз тяжких потерь в душе. Груз черной боли.